Текст книги "Альфы не делят. Кроме неё (СИ)"

Автор книги: Stella Sol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 15. Я разорву всё, если придётся. ( Рейн)

Я больше не злюсь. Злость – это когда ещё есть контроль. У меня его нет. Кира смотрит на меня так, будто я перегибаю. Будто мои чувства – это давление, насилие, что-то неправильное. Она не понимает, что если альфа чувствует – он берёт, а не объяснение. Меня это бесит.

А Норд..... Этот ублюдок делает вид, что всё под контролем. Что она его выбирает добровольно. Что он – безопасность, а я – угроза.

Я хожу вокруг его дома, как тень. Как проклятие. Каждый вечер. Каждую ночь.

Я считаю их дыхание, шаги, свет в окнах. Слежу, чтобы они не трахались без меня. Потому что если это случится – я сорвусь окончательно. Я не позволю ему забрать то, что принадлежит нам.

Когда она его целует – не быстро, не случайно, а осознано – у меня темнеет в глазах. Кости ноют, мышцы ломает, кожа горит. Я чувствую, как форма начинает рваться наружу.

Норд успевает. Уводит её. Прячет. Трус.

Ночью я уже волк. Большой. Серый. Злой. Я обхожу дом, метя территорию, напоминая – я здесь. Я никуда не делся. И тогда я вижу её в окне кухни.

Наши взгляды встречаются – и она пугается. Кричит. Этот звук проходит по мне, как ток. Появляется Норд. Голый, мокрый, напряженый. Встаёт перед ней – как щит. И в этот момент полотенце падает.

Я вижу всё. Но хуже – я чую её.

Она не отворачивается сразу. Её тело реагирует быстрее головы. Дыхание сбивается. Тепло. Влажный, сладкий запах желания. Меня рвёт изнутри.

Я вою так, что стекло дрожит. Это не угроза – это признание. Я хочу её до боли. До ярости. До того состояния, где ломают не мебель – судьбы.

Я никогда не спал один. Ни одной чёртовой ночи. А сейчас я не могу прикоснуться ни к одной женщине. Потому что мой волк отвергает всех. Ему нужна она. Только она.

Чёртова моногамия. Чёртов выбор. Я смотрю на неё и знаю: рано или поздно она перестанет бояться. И тогда уже я не остановлюсь.

Потому что она наша пара – и я обязательно заберу своё. Даже если придётся сломать Норда. И её. И себя.

Утром Норд приходит без предупреждения. Я чую его ещё до стука – напряжение, злость, решимость. Он заходит и даже не успевает открыть рот, как я бью его первым. Глухо. Резко. По делу.

Он отвечает сразу. Мне не разговариваем – мы дерёмся. Стены дрожат. Мебель летит. Кровь солёная на языке. Мы знаем, куда бить. Мы знаем, как ломать. Это не ярость – это выяснение иерархии.

Он сильный. Я злой. В какой-то момент мы оба останавливаемся. Дышим тяжело. Смотрим друг на друга, как звери, которые поняли – драка ничего не решит.

– Хватит, – рычит он. – Я здесь не за этим.

Я усмехаюсь, вытирая кровь с губы.

– Тогда говори.

Он проходит глубже в дом, будто имеет право. Бесит. Но я молчу.

– Киру нужно удержать здесь, – говорит он. – Не сломать. Не напугать. Удержать.

Я фыркаю.

– Всё просто. Пометить её. Сразу. Жёстко. И несколько недель наслаждаться безудержным сексом. Тело запомнит быстрее головы.

Он медленно качает головой. Смотрит на меня как на идиота.

– Ты совсем тронулся, Рейн. Думать нужно головой, которая на плечах, а не той, что в джинсах. —

Меня передёргивает.

– Ты хочешь сказать, что она не хочет нас? – рычу я. – Я чувствую её. Она течёт, когда рядом.

– Хотеть – не значит доверять, – жёстко отвечает он. – Если ты её сломаешь – она сбежит. И тогда ты потеряешь её навсегда.

Я молчу. Потому что, чёрт возьми, он прав – и это бесит сильнее всего.

– Мы дадим ей ощущение выбора, – продолжает Норд. – Без давления. Без клеток. Она должна остаться сама.

Я снимаю кулаки.

– А если она выберет тебя?

Он смотрит прямо.

– Тогда ты это переживешь. Потому что если ты её правда хочешь – ты не будешь её насиловать своим страхом.

Мой волк внутри рвёт цепи. Но я сдерживаю его. Пока.

– Запомни, Норд, – говорю я тихо. – Если она наша пара – я не отступлю. Ни при каких условиях.

Он кивает.

– Я и не прошу.

Мы стоим друг напротив друга – два альфы, одна женщина, и слишком много желания, чтобы всё прошло спокойно.

Драку в деревне я чую раньше, чем слышу. Запах крови, ярость, паника. Полукровки сцепились с оборотнями – кто-то перегнул, кто-то полез не туда, и вот уже летят кулаки и клыки. Я прихожу первым. Потом Норд.

Мы разнимаем их быстро. Жёстко. Без уговоров и лишних движений. Крики стихают, народ расползается, злоба оседает, как пыль. Пока мы ставим всех на место – вечер сгущается, свет становится холодным.

Норд идёт домой первым. Я – за ним. Не потому что нужно. Просто.... хочу взглянуть на Киру. Убедиться, что она здесь. Что не исчезла. Что всё ещё в пределах досягаемости.

Как только мы входим во двор, меня бьёт пустота. Слишком тихо. Слишком ровно.

– Чуешь? – бросаю я.

Норд уже всё понял. Мы врываемся в дом. Осматриваем быстро, методично. Чемодан с одеждой – на месте. Значит, бежала впопыхах. Ноутбука нет. Пальто нет. Сапог нет.

– Чёрт, – выдыхает Норд.

Я рычу. Мы берём след сразу. Он тянется к скалам – туда, где спуск к воде. Там часто рыбачат деревенские. Лодки стоят всегда. Почти всегда. Одной нет.

Норд поднимает бинокль. Я вижу по его лицу – нашёл. Я выхватываю его из рук брата, катер уже далеко. Чужой. С другого берега.

– Это она, – говорит он глухо.

В груди что-то рвётся. Злость, ярость, желание – всё вместе.

– Убью, – шиплю я. – Её. Себя. И тебя тоже.

– Она испугалась, – резко отвечает Норд. – И ты в этом тоже виноват.

– А ты – нет? – срываюсь я. – Ты играл в правильного, пока она искала выход!

Мы смотрим друг на друга, как перед новой дракой.

– Я поеду за ней, – наконец говорит Норд.

– Я с тобой.

Он качает головой.

– Она не будет рада тебя видеть.

– Зато ты будешь трахаться с ней без меня, – рычу я.

Норд резко разворачивается.

– Не путай меня с собой, Рейн.

Тишина звенит.

– Найди того, кто помог ей сбежать, – продолжает он холодно. – Без связи она бы не вызвала катер. Кто-то здесь ей помог. И когда ты его найдёшь – тогда и поговорим.

Глава 16. Запах города.

Я думала, что буду видеть его во сне – огромного волка, слишком близко, слишком реально. Его дыхание, его глаза, хищные и древние. Но ночь оказалась жёсткой иначе.

Стоило закрыть глаза, как всплывал совсем другой образ. Человеческий. Норд. Его тело, уверенное, пугающе сильное. Момент, который я увидела случайно – когда полотенце на его бёдрах соскользнуло вниз. Всего несколько секунд. Одно движение. И этого оказалось достаточно, чтобы мой разум предал меня.

Я переворачивалась с боку на бок, злилась на себя, приказывала себе забыть. Мысли упрямо рисовали картины, чего не должно было быть. Чего я не могла себе позволить. Я отгоняла их снова и снова.

Мне нужно было вернуться в город. На свою территорию. Через несколько дней – суд, над которым я работала месяцами. Люди, которые мне поверили. Работа, которую я не имела права потерять из-за.... мужчины. Из-за этого места. Из-за Норда.

Под утро я точно поняла: он действительно не собирается меня отпускать.

Когда Норд ушёл, в доме стало слишком тихо. Давяще. Я обыскала всё. Телефона не было. Ноутбук включился – экран мигнул – и тут же погас. Как будто кто-то позволил мне лишь не секунду поверить, что выход есть.

Отчаяние накрыло внезапно и тяжело.

Но потом я заметила движение за окном. Они стояли во дворе – женщины. Те самые, из таверны. Они стояли молча, смотрели на меня так, будто видели не глазами, в чем-то другим. Одна из них поманила меня пальцем.

Я вышла.

Они долго молчали. Слишком долго. Вглядывались, словно.... принюхивались.

– Я не знаю, кто ты, – наконец сказала одна из них. – И что ты здесь делаешь. Но тебе лучше уйти. По-хорошему.

Я усмехнулась – горько.

– Я бы ушла с удовольствием. Но меня не отпускают. Норд.... И Рейн тоже.

Женщины переглянулись, словно понимали друг друга по взгляду.

– Тогда, – сказала другая, – мы можем тебе помочь. Но быстро. И тихо. Очень тихо.

Сердце ударило так сильно, что стало больно. Я кивнула, не раздумывая. Да. Я готова уйти, пока ещё могу. Женщины предупредили меня, чтобы я была готова. Я ждала. Весь день.

Вечером у Норда зазвонил телефон. Он ответил коротко, почти резко, бросил на меня взгляд – внимательный, цепкий – и сказал, что скоро вернётся. Дверь за ним закрылась тяжело, будто ставя точку, которой я не просила.

Я была готова ещё с утра. Немного вещей – только самое необходимое. Документы. Тёплая куртка. Никаких лишних следов, будто я и не жила здесь эти дни, будто не просыпалась в этом доме с ощущением чужой силы за стенами.

Когда только начало темнеть, пришла одна из женщин. Та самая. Не постучала – просто оказалась в дверях.

– Пора, – сказала она.

Мы шли долго. Лес сгущался, темнел, становился чужим. Я ловила себя на том, что всё ещё прислушиваюсь – к шагам, к дыханию, к вою, которого не было. Скалы появились внезапно. Резко. Обрыв – тёмный, бездонный. На секунду меня обдало холодом: вот и всё.

Я уже подумала, что сейчас меня просто столкнут вниз.

Но женщина указала рукой в сторону.

– Смотри.

Там была тропа. Узкая, почти невидимая. Мы начали спускаться. Камни скользили под ногами, сердце билось в горле. У берега стояли ещё несколько женщин. Ни одна из них не торопила меня, но я чувствовала – времени нет.

Внизу я увидела лодки. Рыбацкие. Чужие. Настоящие. И катер – в нескольких метрах от берега.

– До него доплывешь сама, – сказали они.

Я уставилась на воду. На лодки.

– Я никогда не управляла лодкой.

Женщина пожала плечами.

– Либо так. Либо никак.

Я выругалась – тихо, зло, на весь этот мир, на лес, на волков, на мужчин, которые решают за меня. Села, взялась за вёсла. Руки дрожали, тело ныло, плечи горели, лодку мотало. Это было долго. Сложно. Униженно трудно.

Но желание вернуться домой оказалось сильнее страха.

Когда я добралась, мне помогли подняться. Никто ничего не сказал. Катер тронулся, берег начал отдаляться, растворяясь в темноте.

И только тогда, когда лес остался позади, я вдруг поймала себя на странной, болезненной мысли. О Норде. О том, как он смотрел. Как стоял слишком близко. Как удерживал – не руками, а чем-то глубже.

Тоска была нелепой. Неуместной. Даже Рейн сейчас казался..... не таким уж и безумным. Я отвернулась к воде. Мой мир ждал меня. Но часть меня – предательская, тихая – всё ещё оставалась там, среди леса и скал.

Город встретил меня криком.

Шум пристани ударил сразу – голоса, моторы, шаги, смех, ругань. Цивилизация жила, не замечая моего отсутствия, не задавая вопросов. Я громко рассмеялась, как только сошла с катера. Люди оборачивались, смотрели на меня слишком внимательно, будто я выглядела не так, как надо. Я этого не замечала.

Я просто шла вперёд и дышала.

Глубоко. Жадно. Вдыхала запах города – выхлопы, кофе, влажный асфальт, что-то металлическое и родное. Запах свободы. Запах моего мира. Он наполнил грудь – и только тогда я поняла, как сильно была зажата всё это время.

Первым делом – кофе. Мой. Любимый. Горький, крепкий, с тем самым ароматом, который всегда возвращал меня к себе. Бумажный стаканчик обжёг ладони – приятно, реально. Потом мастерская. Я молча протянула ноутбук. Мастер что-то спросил – я кивнула, не вникая. Главное, он здесь. Что его можно починить. Что техника снова подчиняется законам этого мира.

Моя квартира встретила тишиной.

Маленькая, но не студия. Мой беспорядок. Мои книги. Моё окно. И пустота.

Алекса здесь не было. Он не вернулся домой. Хотя официально хозяйка я, но это был и его дом тоже. Ни куртки, ни обуви, ни следов присутствия. Словно он вышел и скоро вернётся. Я медленно выдохнула.

Одежда упала на пол почти сама. Я прошла в ванную, включила душ и встала под горячую воду. Она стекала по коже, смывая дорогу, лес, соль, страх. Я закрыла глаза.

Мне не хотелось смывать с себя его запах. Что-то тёплое, дикое, опасное. То, что не должно было перейти со мной границу между мирами – и всё же перешло.

Глава 17. Под протокол.

Я включила музыку на колонке громко – так, чтобы стены дрожали и прошлое не могло вставить ни слова. Дом наполнился ритмом, и я двигалась вместе с ним: быстро, уверенно, без оглядки.

Я открыла шкафы и ящики, не задумываясь. Футболки Алекса – в черный мешок. Его джинсы – туда же. Провода, наушники, его любимая кружка с трещиной на ручке. Всё – в пакеты. Я вычеркнула его из своей жизни так же просто, как вычёркивают имя из списка: одним движением, без пафоса. Странно, но внутри не было ни боли, ни сожаления. Несколько лет отношений не тянули вниз, не держали за лодыжки. Они были.... пустыми.

Я остановилась у стола с игровым компьютером. Большой, мощный, красивый – я дарила его ему на день рождения, и да, он стоил неприлично дорого. Тогда мне казалось, что так выглядит забота и любовь. Сейчас – просто вещь. Я сделала пару фотографий, выставила объявление и нажала «опубликовать». Готово. Пусть уйдет и это.

Музыка била в грудь, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Я дышала легко. По-настоящему. Без оговорок и «но». Без привычки подстраиваться.

И всё же.... жаль было не Алекса. Совсем не его. Жаль было тех нескольких дней под одной крышей с Нордом. Жаль, что рядом с таким красавцем, с таким молчаливым напряжением между нами, мы так и не переступили черту. Ни одной ночи, но одного безрассудного решения.

Я выключила музыку, завязала последний мешок и выпрямилась. Дом стал тише, но внутри меня – наоборот. Я знала: дальше будет только честнее. И смелее.

Утро началось с кофе и тишины. Я разложила на столе папки, будто расставляла фигуры на шахматной доске. Договоры. Допсоглашения. Переписка. Платёжки. Я знала это дело наизусть – не потому что зубрила, а потому что прожила его.

Ответчик решил, что можно не платить, прикрываясь туманными формулировками и «форс-мажором», которого не было. Классика. Я провела пальцем по строкам, отмечая маркером слабые места – не свои, их. Мой костюм висел готовый, строгий, без лишнего. Волосы – собраны. Я не собиралась играть роль. Я собиралась быть собой.

В задании суда пахло холодом и бумагой. Арбитраж всегда был честнее, чем кажется со стороны: здесь не выигрывают эмоциями, здесь побеждают логикой. Я заняла своё место, выпрямила спину и встретилась с представителем ответчика. Он улыбнулся – слишком уверенно. Плохой знак. Для него.

Заседание тянулось часами. Судья задавал вопросы, я отвечала спокойно и точно, ссылаясь на пункты, сроки, факты. Когда оппоненты путались в показаниях, я не перебивала – давала им договорить. Ошибки любят тишину.

Я чувствовала, как зал медленно склоняется в мою сторону. Не аплодисментами – вниманием. Судья делал пометки, возвращался к документам, уточнял детали, которые я заранее заложила в позицию. Каждый аргумент ложился на место, как последний элемент мозаики.

Когда объявили перерыв я вышла в коридор и впервые за день позволила себе вдохнуть глубже. Я была на своем месте. Всегда была.

Решение огласили под вечер. Коротко. Сухо. В мою пользу. Полностью. Я кивнула – без триумфа, без лишних жестов. Внутри было спокойное, почти тёплое удовлетворение. Я снова доказала – не им, себе.

Выходя из здания суда, я поймала своё отражение в стекле: собранная, уверенная, блестящая. И вдруг подумала, что жизнь сейчас удивительно честна со мной. Я выигрываю дела. Я очищаю пространство. И, возможно, совсем скоро позволю себе проиграть – но уже в чьих-то руках, и по собственному желанию.

Я вернулась домой раньше остальных – хотелось переодеться, собрать себя заново перед шумом вечера. Шкаф распахнулся, и я почти не раздумывала.

Бельё выбрала чёрное – тонкое, кружевное, почти невесомое. Бюстье мягко подчёркивало линию плеч и груди, узоры ложились на кожу как тень, а комплект сидел идеально – не вызывающе, а уверенно, так, будто я надеваю не ткань, а настроение.

Платье – короткое, глубокого винного оттенка. Оно облегало фигуру, струясь по талии и бедрам, с открытой спиной и тонкими бретелями, которые едва держались на плечах. Ткань ловила свет, двигаясь вместе со мной, и заканчивалась чуть выше середины бедра – ровно настолько, чтобы шаг казался смелее. Я посмотрела на в себя в зеркало и усмехнулась. Сегодня – можно.

Коллеги уже ждали у входа. Бар встретил нас шумом и огнями. Мы танцевали, пили, смеялись до слёз, пели караоке, перебивая друг друга, так, словно выиграли не дело – жизнь. Я чувствовала, как внутри разливается лёгкость – та самая, которую давно себе не позволяла. Я снова вспомнила, как хорошо может быть просто жить.

Домой я вернулась уже почти не чувствуя земли под ногами. Скинула платье, рухнула на кровать. Сон не приходил. Вместо него – мысли. Норд. Его взгляд. Его близость. Его уверенное молчание. Его пугающе огромный член.

Я переворачивалась с боку на бок, но тело отзывалось на воспоминания сильнее, чем хотелось признать. В голове вспыхнуло слишком яркое воспоминание – случайный образ, который я никак не могла стереть. Я тихо выдохнула, понимая, что бороться с этим бесполезно.

Рука потянулась к полке – туда, где лежала маленькая игрушка для взрослых, оставленная на случай таких бессонных ночей. Я задержала ладонь на мгновение, закрыв глаза. Иногда желание – это просто ещё один язык, на котором говорит одиночество и память о чужом тепле.

И ночь, кажется, только начиналась.

Глава 18. Под его голосом.

Я лежала в полумраке, слушая свое дыхание. Комната была тёплой, почти вязкой от тишины и приглушённого света. Внутри меня уже поднялась волна – та самая, что начинается не в теле, а в мыслях, в воспоминаниях о взгляде, голосе, близости. Я позволила себе растворяться в ощущениях, не торопясь, отдаваясь ритму момента и лёгкой дрожи желания.

Где-то в глубине квартиры раздался стук. Я замерла на секунду – и проигнорировала.

Стук повторился. Чуть настойчивее. Я нахмурилась, но не остановилась – слишком глубоко была погружена в собственные ощущения, слишком далеко от реальности.

Когда звук ударил в дверь уже почти требовательно, раздражение победило. Я резко выдохнула, поднялась – всё ещё в бельё, с растрёпанными волосами – и пошла открывать.

Дверь резко распахнулась. Я уже набрала воздух, чтобы высказать всё, что думаю о ночных визитах ....

И замолчала.

Норд.

Я смотрела на него секунду – или вечность. Потом взгляд метнулся назад: жужжащая игрушка на кровати, мешки с вещами Алекса у стены, полумрак квартиры, в котором всё было слишком честно и открыто.

Не думая – вообще ни о чём – я схватила его за руку и втянула внутрь, срывая с него куртку. Он ответил мгновенно, подхватил меня, и мир сузился до его тепла, его рук, его губ. Поцелуй оказался жадным, долгим – как будто мы оба слишком долго ждали.

Мы почти рухнули на кровать. Я ногой оттолкнула в сторону забытый предмет, освобождая пространство, и снова потянулась к нему – ближе, глубже в этот вихрь ощущений, в котором уже не было ни прошлого, ни сомнений.

Его руки были тёплыми, даже горячими, сильными, скользили по моей спине, притягивали ближе. Я чувствовала ткань его рубашки под пальцами, дыхание на коже, смешение тепла и лёгкой дрожи. Мы двигались почти в слепую, на ощупь, руководствуясь не мыслями – ощущениеями.

Поцелуи стали медленнее, глубже – не спешащие никуда, позволяющие почувствовать каждое касание, каждое дыхание. Его ладонь задержалась на моей талии, и я выгнулась навстречу, позволяя себе растворяться в этом моменте – без защиты, без расчёта, просто чувствуя.

Я давно не ощущала себя настолько живой. Настолько желанной. Настолько настоящей.

Норд резко поднялся, стянул с себя брюки и рубашку, отбрасывая одежду куда-то в угол комнаты.

Он оказался рядом – слишком близко, слишком внезапно – и я снова остро почувствовала разницу между нами. Норд был крупнее во всём: выше почти на две головы, шире а плечах, тяжелее в движениях. Когда он наклонился, пространство вокруг нас словно сократилось, и я оказалась в его тени – теплой, уверенной, не оставляющей сомнений, кто здесь задаёт ритм.

Его ладонь легла мне на поясницу и притянула ближе – легко, будто я почти ничего не весила. Я вскинула подбородок.

– Ты всегда так приходишь без предупреждения?

Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз: – Только когда знаю, что меня ждут.

Я хотела ответить – остро, привычно – но он уже коснулся моих губ. Поцелуй был не просьбой – заявлением. Его руки скользили по моей спине, уверенно удерживая, и я почувствовала, как тело само подстраивается под него, под его силу, под его тело.

С Алексом я привыкла контролировать. Здесь контроль просто исчезал – растворялся в ощущении его присутствия.

Ткань белья перестала быть преградой – движение его рук было резким, решительным, и прохладный воздух сменился жаром его прикосновений. Я тихо выдохнула, чувствуя, как по коже проходит волна напряжения.

Он наклонился ближе, голос низкий, почти шёпотом:

– Не закрывайся от меня.

Я встретила его взгляд – и не отвела свой.

– Я и не закрывалась.

Его пальцы крепче сомкнулись на моих бёдрах, направляя, удерживая. Рядом с ним я особенно остро ощущала разницу в размерах – как его руки полностью охватывают мою талию, как моя не маленькая грудь исчезает в его ладонях, как легко он меня поднимает, перемещает, заставляет забыть о равновесии.

– Ты слишком привыкла быть главной, – сказал он.

– Может быть.

– Тогда попробуй иначе. Доверься мне.

И я доверилась. Позволила ему вести, позволила себе быть легче, мягче, поддаваться движению момента. Между нами не осталось расстояния – только дыхание, тепло кожи, и его твёрдое напряжение и моей киски.

Я провела ладонями по его плечам – широким, сильным – и тихо призналась:

– Мне нравится..... когда ты так на меня смотришь.

Он наклонился к самому уху:

– Тогда привыкай. Потому что я не собираюсь останавливаться. Никогда.

Мир сузился до нас двоих – до контраста его силы и моей поддатливости, до чувства полной наполненности и защищённости в его руках и жара, который не хотелось гасить. И впервые за долгое время я не стремилась взять контроль обратно. Я позволила себе остаться меньше рядом с ним – и неожиданно почувствовала себя сильнее, чем когда-либо.