Текст книги "Альфы не делят. Кроме неё (СИ)"

Автор книги: Stella Sol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 83. Пигги.

Ужин в этот вечер пах иначе.

Теплее.

Гуще.

Тяжелее.

На столе стояли блюда, от которых раньше у меня текли слюнки – румяная свинина под густым винным соусом, картофель, пропитанный жиром и травами, хлеб, ещё тёплый из печи.

Передо мной лежала утка.

Запечённая грудка, аккуратно нарезанная, с хрустящей корочкой.

Мой выбор.

Моя граница.

Я почти не поднимала взгляд.

Зато видела краем глаза, как Норд и Рейн спокойно едят свинину. Аппетитно, без лишних мыслей. Для них это просто еда.

Для меня – нет.

Я отрезала небольшой кусок утки, но так и не донесла до рта.

– И сколько ты ещё будешь это продолжать?

Голос отца прозвучал неожиданно.

Спокойно.

Но слишком прямо.

Я замерла.

– Что именно? – тихо спросила я, хотя уже знала ответ.

Он кивнул на мою тарелку.

– Чтить память своего поросёнка и отказываться от нормального мяса.

Тишина.

Я медленно подняла на него взгляд.

– Это был не «просто поросёнок», – сказала я.

– Кира, – он вздохнул. – Это было давно.

Я сжала вилку.

– И что?

– Ты уже взрослая.

– И?

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение.

– И это не меняет того, что случилось.

Он нахмурился.

– Это жизнь.

– Это была моя жизнь, – тихо ответила я.

Пауза.

Тяжёлая.

Я опустила взгляд в тарелку.

– Из-за вас у меня осталась эта… – я замялась, подбирая слово. – Травма.

Мама тихо вздохнула, но ничего не сказала.

Норд рядом со мной чуть повернул голову.

– О чём вы? – спросил он спокойно.

Рейн тоже отложил вилку.

Отец хмыкнул.

– О её поросёнке.

Я закрыла глаза.

– Пап, не надо…

Но он уже продолжал.

– В детстве дед подарил ей поросёнка, – сказал он, глядя на них. – Она к нему привязалась.

Я медленно выдохнула. Слишком поздно. Рейн нахмурился.

– Поросёнка?

Я открыла глаза.

– Обычного, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Но он был…

Я замолчала на секунду.

– Он был умный.

Я невольно улыбнулась. Слабо. Но улыбнулась.

– Как щенок.

Перед глазами всплыло. Маленький розовый комок. С чёрным пятнышком у уха.

– Он везде за мной ходил, – продолжила я тихо. – Куда я – туда и он.

Я посмотрела в сторону, будто могла увидеть это снова.

– Когда я приезжала сюда на выходные… мы бегали по полю.

Я усмехнулась.

– Он пытался меня догнать. А потом наоборот – я его.

Рейн слушал. Очень внимательно. Норд – тоже.

– Я его кормила с ложечки, – добавила я. – Представляете?

Я провела пальцем по краю тарелки.

– Он даже научился ждать, пока я скажу «можно».

Пауза.

– Это было моё первое животное.

Тишина стала другой. Не неловкой. Тяжёлой. Отец вздохнул.

– Надо было тогда взять тебе котёнка или щенка, – сказал он. – Но в городе у нас не было бы времени за ним следить.

Я ничего не ответила. Потому что это не имело значения. Норд тихо повернулся ко мне.

– Что было потом? – спросил он.

Я замерла. Пальцы сжались на вилке. Я опустила взгляд. Начала ковырять утку, хотя есть уже не хотелось.

– Потом… – повторила я.

Голос стал тише.

– Потом прошло два года.

Я глубоко вдохнула.

– На мой день рождения собралась вся семья.

Я видела это, как будто снова была там. Дом. Шум. Голоса. Смех.

– Приехали все, – продолжила я. – Родственники, знакомые…

Я сглотнула.

– Был большой стол.

Я подняла взгляд на этот же стол. Только сейчас. И вдруг всё смешалось. Тогда и сейчас.

– Ужин был… – я замялась.

Слово застряло.

– Хорошим.

Тишина. Никто не перебивал. Я чувствовала, как внутри что-то сжимается.

– Но я тогда не знала, – добавила я тихо.

Пальцы перестали двигаться. Я просто держала вилку.

– Что главным блюдом стал… – голос дрогнул.

Я закрыла глаза.

– Сам Пигги.

Тишина. Абсолютная. Я не смотрела ни на кого. Потому что не могла. Перед глазами вспыхнули воспоминания. Стол. Тарелки. Запах. И пустой загон.

Я помню, как искала его. Как звала. Как думала, что он просто спрятался. А потом… Я резко выдохнула. Слишком резко. Словно вынырнула из воды.

– Я не знала, – повторила я, уже тише. – Пока не…

Я не договорила. Не нужно было. Мама отвернулась. Отец смотрел в стол. Норд не двигался. Рейн тоже.

– С тех пор я не ем свинину, – сказала я.

Просто. Факт. Я открыла глаза. Посмотрела на свою тарелку. Потом – на их.

– Не потому что не могу, – добавила я. – А потому что не хочу.

Пауза.

– Для вас это просто мясо.

Я подняла взгляд.

– Для меня – нет.

Тишина затянулась. Но в этот раз она не давила. Она… принимала. Норд медленно отложил вилку. Рейн сделал то же самое. Я заметила. И что-то внутри чуть отпустило. Отец тяжело выдохнул.

– Мы не думали, что ты так это воспримешь, – сказал он.

Я усмехнулась.

Горько.

– Я тоже не думала.

И это была правда. Потому что в тот день я впервые поняла, что не всё в этом мире можно принять.

И забыть. Некоторые вещи остаются. С тобой. Навсегда.

Когда тишина за столом стала слишком густой, слишком тяжёлой, я уже не знала, куда смотреть.

На тарелку – нельзя. На отца – сложно. На них… Я перевела взгляд на Норда. И в этот момент почувствовала, как его рука мягко накрывает мою ладонь.

Тёплая.

Уверенная.

Без слов.

Я сжала пальцы в ответ.

Он чуть улыбнулся – едва заметно, но этого хватило, чтобы внутри стало спокойнее.

Рейн рядом тоже молчал, но я чувствовала его присутствие так же ясно, как дыхание.

И вдруг я поняла, что больше не хочу продолжать этот разговор.

Не здесь.

Не сейчас.

– Нам нужно возвращаться, – сказала я.

Голос прозвучал тише, чем я ожидала. Но достаточно твёрдо. Отец поднял на меня взгляд.

– Уже?

Глава 84. Шторм в каюте. ( Рейн)

Двигатель нашего катера довольно заурчал, прогреваясь, но этот звук едва ли мог заглушить рычание зверя у меня внутри. Весь этот горный воздух, все эти приличные посиделки за чаем с её стариками – это была долбаная пытка. Две ночи. Две бесконечные, ледяные ночи я спал в комнате для гостей, чувствуя её запах через две стены и три слоя грёбаной побелки, и не имея возможности просто протянуть руку и прижать её к себе.

Норд, судя по его окаменевшей челюсти и тому, как побелели его костяшки на штурвале, чувствовал себя не лучше. Мы оба были на пределе. Быть цивилизованными гостями в доме её отца – задача не для Альф в период после полнолуния. Нас буквально разрывало от необходимости пометить территорию и напомнить всему миру, а в первую очередь самой Кире, кому она принадлежит.

Как только мы отчалили от пристани и берег начал скрываться в тумане, Кира, не подозревая о буре за своей спиной, решила спуститься в каюту, чтобы сбросить куртку. Плохая идея, злючка. Очень плохая.

Я сорвался с места прежде, чем она успела коснуться ручки двери. Моё терпение лопнуло с сухим треском. Я настиг её уже внизу, в тесном пространстве каюты, где пахло деревом и солью. Одним движением я захлопнул дверь и прижал её к переборке, вжимаясь всем телом.

– Ты хоть представляешь, – прорычал я ей в самые губы, жадно вдыхая аромат её кожи, который за эти два дня стал ещё слаще, – как сильно я хотел сделать это в гостиной твоего отца?

Она вскрикнула, но не от испуга – в её голосе была та же жажда, что и у нас. Мои руки, не дожидаясь приглашения, залезли под её кофту, обжигая кожу. Мне было мало просто касаться её, я хотел впитать её в себя. Две ночи без её тепла, без её стонов, без этого сумасшедшего пульса под моими пальцами превратили меня в голодного пса.

Дверь каюты снова распахнулась, впуская Норда. Он не стал ничего говорить. Его взгляд, горящий расплавленным золотом, сказал всё за него. Он запер замок и медленно начал стаскивать с себя куртку, не сводя с Киры глаз.

– С неё хватит отдыха, Рейн, – голос Норда вибрировал так, что задрожали стаканы на полках. – Нам нужно вернуть своё. Прямо здесь. На этой чертовой воде.

Мы больше не собирались играть в джентльменов. Эти два дня в «цивилизации» были лишь короткой паузой. Сейчас, когда катер резал волны, унося нас обратно в наш мир, мы собирались взять то, что принадлежит нам по праву, и сделать это так жестко и долго, чтобы она забыла даже собственное имя, не то что разговоры с родителями. Наша кровь кипела, наши звери рвались наружу, и Кира была единственной, кто мог утолить этот первобытный голод. И, судя по тому, как она выгнулась навстречу моим рукам, она ждала этого не меньше нашего.

Я рухнул на узкую койку, сминая одеяла, и потянул Киру на себя, заставляя её оседлать мои бедра. Места было чертовски мало, стены каюты будто сжимались, пропитанные запахом дизеля и соли, но это только подстегивало зверя внутри. Мне было плевать на комфорт. Единственное, что имело значение – это её кожа, которая сейчас, в полумраке, отливала цветом самого чистого фарфора.

Я рванул её одежду вниз, не заботясь о сохранности ткани. К черту пуговицы. К черту приличия. Когда ткань наконец соскользнула, открывая её грудь, я почувствовал, как во рту пересохло. Её соски, уже возбужденно застывшие от прохлады и предвкушения, были похожи на две спелые ягоды, дразнящие голодного хищника.

Я подался вперед, захватывая одну из них губами. Боже, она на вкус была как сладкое безумие. Я не просто целовал её – я сосал, оттягивая нежную плоть, заставляя Киру выгибаться в моих руках и вскрикивать, зарываясь пальцами в мои волосы. Я чувствовал языком, как бешено колотится её сердце под ребрами, и этот ритм сливался с рокотом двигателя. Между её ног уже давно было жарко и влажно – я чувствовал этот тягучий, дурманящий аромат нашей общей страсти, который заполнял каюту густым туманом.

– Ты течёшь для нас, злючка, – прорычал я ей в живот, прежде чем рвануть на себя последние преграды.

Я не стал ждать. Зверь внутри требовал закрепить право владения немедленно. Я подхватил её под бедра и одним мощным, сокрушительным толчком вошёл в неё до самого упора. Кира запрокинула голову, её стон утонул в гуле волн за бортом. Я начал вбиваться в неё, как обезумевший хищник, чувствуя, как узкая койка скрипит под моим весом. Каждое движение было жестким, властным, клеймящим.

Но мы здесь были не одни.

Я почувствовал, как над нами нависла тень. Норд. Его дыхание – горячее, рваное – опалило спину Киры. Он прижался к ней сзади, накрывая её своим массивным телом, вжимая её грудью в мою грудь. Мы замкнули её в живой капкан из мышц и раскаленной кожи.

– Теперь я, – выдохнул брат.

Я увидел, как Кира широко распахнула глаза и вскрикнула, когда Норд медленно, с какой-то первобытной неотвратимостью начал входить в неё сзади. Это было за пределом человеческих возможностей – чувствовать нас обоих одновременно, ощущать, как её тело растягивается, принимая двойную мощь Альф. Её глаза заслезились от остроты чувств, а пальцы впились в мои плечи, раздирая кожу в кровь.

– Норд, полегче, – выдохнул я через стиснутые зубы, чувствуя, как внутри всё пульсирует от нереальной близости с братом через её плоть. – Ты её разорвешь, черт тебя дери.

– Я ещё... держу себя в руках, Рейн, – прорычал Норд где-то у её затылка, и я почувствовал, как он делает первый глубокий толчок. – Но луна ещё в моей крови.

Ритм стал сумасшедшим. Я двигался навстречу ему, мы превратили её тело в эпицентр шторма. Каждый толчок отдавался во мне электрическим разрядом. Кира больше не стонала – она просто хрипло выдыхала наши имена, полностью растворяясь в этой боли и наслаждении. В каюте стало невыносимо жарко, пот катился градом, а воздух, казалось, искрил от концентрированного секса.

Она была заполнена нами до предела. Каждый нерв, каждая клетка её тела вибрировали под нашим натиском. Я видел, как она уходит в транс, как её зрачки расширяются, поглощая радужку. Мы брали своё – долго, жестко и бескомпромиссно, выжигая на её душе осознание того, что город и его тени никогда не смогут заменить ей это первобытное пламя. Мы были её Альфами, её парами и её проклятием, и в эту минуту, на качающейся палубе посреди темных вод, мы были единственной реальностью.

Глава 85. Дом, который мы строим.

Остров встретил меня ветром. Настоящим.

Солёным, резким, живым – он врывался в лёгкие, путал волосы, заставлял щуриться, но вместе с этим… возвращал меня.

Сюда.

К ним.

К себе.

Я стояла на причале, пока катер ещё покачивался за спиной, и смотрела на линию домов, разбросанных по склонам. Дым поднимался из труб, где-то слышались голоса.

Жизнь.

Настоящая.

– С возвращением, – тихо сказал Норд рядом.

Я улыбнулась.

– Я дома.

И это больше не звучало странно. Работа началась сразу. Без «передохнуть». Без «осмотреться».

Норд даже не спрашивал, готова ли я. Он просто положил передо мной стопку документов и коротко сказал:

– Начнём с этого.

Я закатила глаза.

– Романтика.

Рейн, проходя мимо, хмыкнул.

– Ты ещё не видела отчёты за прошлый квартал.

– Даже не хочу.

Но села. Потому что… хотела. Странно, да? Я никогда не думала, что только бумажная работа может приносить удовольствие.

Но здесь всё было иначе. Каждый документ – это не просто цифры. Это люди. Дома. Жизнь. Я разбирала списки поставок, расходы, запросы, отчёты.

Сначала медленно. Потом быстрее. Норд сидел рядом, объяснял, направлял, иногда просто молча наблюдал. Рейн подключился уже к вечеру.

– Так, – сказал он, забирая часть бумаг. – Это слишком долго.

Я прищурилась.

– Я вообще-то стараюсь.

– Я вижу, – усмехнулся он. – Поэтому и помогаю.

И вот так мы и начали работать втроём. Сначала – неловко. Потом – слаженно. Как будто всегда так было. Со временем работы стало больше.

Но и ясности – тоже. Я начала выходить в деревню. Сначала просто посмотреть. Потом – поговорить. Люди встречали меня спокойно. Без лишнего внимания. Но с интересом.

– Ты та самая? – спросила одна пожилая женщина, прищурившись.

– Какая «та самая»? – улыбнулась я.

– Истинная наших молодых Альф.

Я хмыкнула.

– Видимо, да.

Она кивнула.

– Хорошо.

И всё. Без осуждения. Без вопросов. Просто… принятие. Я начала слушать. Каждый день. Кто-то жаловался на старую крышу. Кто-то – на перебои с поставками. Кто-то – ни на что.

– Всё нормально, – говорили они.

Но я видела. Можно лучше. Гораздо лучше. Я возвращалась к Норду и Рейну с заметками, идеями, предложениями.

– Нам нужно улучшить логистику, – говорила я, размахивая листами.

– Уже думали об этом, – отвечал Норд.

– Тогда почему не сделали?

Он смотрел на меня спокойно.

– Потому что не хватало тебя.

Я фыркала. Но внутри становилось тепло. Рейн чаще говорил прямо:

– Делай.

– Что?

– Хочешь – делай.

И я делала. Идея пришла неожиданно. Я сидела над отчётами по продукции острова и вдруг замерла.

– Подождите…

Они оба посмотрели на меня.

– Мы продаём всё на континент, да?

– Да, – кивнул Норд.

– А почему только туда?

Пауза.

Рейн прищурился.

– В смысле?

Я подняла голову.

– Почему не в другие страны?

Тишина. Я почувствовала, как внутри загорается что-то… новое.

– У нас качественная продукция, – продолжила я. – Чистая, натуральная, редкая.

Я встала.

Начала ходить по комнате.

– Мы можем расширить рынок.

Норд наблюдал.

Внимательно.

– Это потребует изменений, – сказал он.

– Я знаю.

– Документы, логистика, партнёры…

– Я разберусь.

Рейн усмехнулся.

– Мне нравится этот настрой.

Я остановилась. Посмотрела на них.

– Это шанс.

Пауза. Норд кивнул.

– Тогда начнём.

И мы начали. Первая партия была готова через несколько недель. Я стояла на причале, глядя, как ящики грузят на судно. Сердце билось быстрее.

– Нервничаешь? – тихо спросил Рейн.

– Немного.

Он усмехнулся.

– Хорошо.

– Почему?

– Значит, тебе не всё равно.

Я кивнула.

Судно отшвартовалось. Медленно. Уходя в море. И я вдруг поняла… Это начало. Настоящее. Но не только работа занимала мои мысли.

Дом. Наш дом. Мы выбрали проект вместе. Долго спорили. Рейн хотел больше пространства. Норд – больше структуры. Я – больше света.

В итоге получилось… что-то наше. Большой. Светлый. С панорамными окнами. С видом на море. И отдельными зонами, где можно быть вместе.

И… не только.

Стройка началась сразу. Несмотря на погоду. Несмотря на ветер. Несмотря на снег, который иногда срывался с неба, будто напоминая, что зима ещё здесь.

Я часто приходила туда. Стояла, закутавшись в куртку, и смотрела. Как поднимаются стены. Как появляются очертания. Как из ничего рождается что-то. Наше.

Рейн иногда подходил сзади. Обнимал.

– Представляешь, как здесь будет?

Я улыбалась.

– Представляю.

Норд стоял рядом. Спокойный. Уверенный.

– Это только начало, – говорил он.

И я верила. Потому что это уже было началом. Не только дома. Но и жизни. Которую мы строили вместе. С нуля. И, кажется… Правильно.

Суд должен был состояться на этой неделе. И, казалось бы, это должно было выбить меня из колеи. Держать в напряжении.

Заставлять прокручивать в голове варианты, сценарии, слова, которых я могла бы сказать… если бы была там.

Но я не была. И, честно говоря, не хотела. Мы с Рейном передали всё адвокату. Все документы. Все доказательства. Асё, что могло понадобиться.

– Девяносто процентов, – сказал он тогда, спокойно перелистывая бумаги. – Вы выиграете.

Я помню, как кивнула. Без радости. Без облегчения. Просто… приняла. Потому что это уже не было про победу. Это было про точку. Окончательную.

И я хотела, чтобы её поставили без меня. Дни на острове текли иначе. Не медленно. Но глубже.

Я просыпалась рядом с ними – иногда между ними, иногда в их руках, иногда просто слыша их дыхание рядом – и уже этого было достаточно, чтобы начать день правильно.

Работа не заканчивалась. Документы. Встречи. Разговоры с жителями. Планы. Иногда мне казалось, что я живу сразу несколько жизней.

Глава 86. Перед тем, как сказать да.

Мы выбирали этот цвет дольше, чем строили дом. Сначала это были споры. Настоящие. С характером.

– Слишком тёмно, – говорила я, глядя на очередной вариант кухни.

– Практично, – спокойно отвечал Норд.

– Скучно, – добавлял Рейн.

– Зато не будет видно грязи, – невозмутимо парировал Норд.

Я закатывала глаза.

– Я не собираюсь жить в месте, где главное преимущество – «не видно грязи».

Рейн тихо смеялся. И вставал на мою сторону. Почти всегда. Но потом…

– Это слишком светло, – говорил он уже через день.

– Ты издеваешься? – поворачивалась я к нему.

– Я не хочу ослепнуть на кухне.

– Это называется «свет», – вздыхала я.

Норд смотрел на нас обоих.

– Мы можем найти баланс.

И, как ни странно… Мы находили. Не сразу. Не легко. Но находили. Мебель делали на заказ. Каждый элемент. Каждую деталь.

Потому что обычное нам не подходило. Нам нужно было… наше. Кровать стала отдельной историей.

– Она должна быть большой, – сказал Рейн.

– Она должна быть удобной, – добавил Норд.

Я прищурилась.

– Она должна быть нормальной.

Они оба посмотрели на меня.

– Нормальной – это какой? – уточнил Рейн.

Я скрестила руки.

– Не как футбольное поле.

Он усмехнулся.

– Мы трое.

Я вздохнула.

– Я в курсе.

В итоге… Она была огромной. Действительно. Даже для нас троих. Но, когда я впервые легла на неё, утонув в мягкости, с ними по обе стороны… Я поняла. Они были правы.

Как всегда. Почти. Дом получился светлым. Живым. С панорамными окнами, через которые видно море – бесконечное, меняющееся, настоящее.

Кухня стала сердцем дома. Большая. Просторная. С длинным столом, за которым можно собираться. Готовить. Жить.

Я часто стояла там утром, с чашкой кофе, глядя, как солнце поднимается над водой. И думала… Это моё. Наше. У нас было две террасы.

Одна – с видом на море. Там ветер всегда был сильнее, но и воздух – чище. Вторая – с видом на лес. Там было тише. Спокойнее.

Иногда мы сидели там втроём, молча, просто слушая, как шелестят деревья. И этого было достаточно. Комнат было много.

Больше, чем нужно. И я не сразу поняла, зачем. Пока однажды не увидела. Две двери. Рядом. Пустые.

– Это что? – спросила я, останавливаясь.

Рейн пожал плечами.

– Комнаты.

Я прищурилась.

– Очевидно.

Норд посмотрел на меня.

– Детские.

Я замерла.

– Что?

Пауза.

– Мы подумали… – начал он.

– Рано, – перебила я.

Слишком быстро. Слишком резко. Я провела рукой по волосам.

– Я… не готова это обсуждать.

Тишина. Они не давили. Не спорили. Рейн кивнул.

– Окей.

Норд добавил мягче:

– Мы не спешим.

Я выдохнула.

– После свадьбы, – сказал Рейн.

Я посмотрела на него.

– Посмотрим, – ответила я.

И этого было достаточно. Пока. Суд мы выиграли. Это произошло тихо. Без фанфар. Без радости. Просто звонок.

– Поздравляю, – сказал адвокат. – Дело закрыто в вашу пользу.

Я кивнула. Хотя он этого не видел.

– Спасибо.

И всё. Я положила телефон. Посмотрела в окно. И вдруг поняла… Мне всё равно. Не в плохом смысле. Просто… это больше не имело значения.

Итан проходил реабилитацию. Я узнала об этом через знакомых. Он был жив. И это уже было хорошо.

Алекс… Сбежал. Его разыскивала полиция. И это было странно. Потому что раньше эта мысль заставила бы меня нервничать.

А сейчас… Ничего. Пусто. Он остался там. В прошлом. И я не собиралась возвращаться. Мы готовились к свадьбе. И вот тут началось самое интересное.

– Официально это невозможно, – сказал Норд, глядя в документы.

– В большинстве стран – да, – добавил Рейн.

Я скрестила руки.

– Но мы же не «большинство».

Они переглянулись. И я увидела это. Ту самую мысль.

– Есть вариант, – сказал Норд.

Я прищурилась.

– Какой?

Он положил передо мной бумаги.

– Союз.

– Это не брак, – заметила я.

– Формально – нет, – согласился он. – Но юридически даёт те же права.

Рейн усмехнулся.

– И мы можем оформить его на острове.

Я нахмурилась.

– Типа… свои законы?

– Типа того, – кивнул он.

Я медленно выдохнула.

– То есть…

– То есть мы создаём официальный союз троих, – спокойно сказал Норд. – С равными правами.

Пауза.

– И признаём его здесь.

Я посмотрела на них.

Долго.

– Это безумие.

Рейн улыбнулся.

– Тебе подходит.

Я фыркнула.

– Вам тоже.

Но внутри… Внутри было тепло.

– И это будет считаться свадьбой? – спросила я.

– Для нас – да, – ответил Норд.

Я кивнула.

– Тогда мне всё равно, как это называется.

Пауза.

– Я хочу быть с вами.

Тишина. Но уже не тяжёлая. А… правильная. Рейн подошёл ближе. Обнял меня за плечи.

– Тогда всё просто.

Норд встал рядом.

– Тогда это и будет нашим домом.

Я посмотрела на них. На стены. На окна. На свет.

И вдруг поняла… Это не просто дом. Это место, где мы выбрали друг друга. И остались.

За день до церемонии остров ожил. Не так, как обычно. Громче. Теплее. С ощущением, что что-то большое уже на пороге.

Я стояла на пристани с самого утра, закутавшись в лёгкое платье, хотя ветер всё ещё напоминал, что лето здесь приходит не сразу. Волны тихо били о доски, катера подходили один за другим, и с каждым новым шагом на берегу становилось всё больше людей.

Моих людей. Первыми приехали родители.

Я увидела их ещё с воды – мама махала рукой, отец стоял рядом, как всегда сдержанный, но я уже знала, что он рад.

Я почти не помню, как спустилась по ступенькам. Просто в следующий момент уже обнимала маму. Крепко.

– Ты похудела, – сразу сказала она.

Я рассмеялась.

– Привет, мам.

Отец подошёл ближе. Сначала просто посмотрел. Потом кивнул.

– Выглядишь… хорошо.

Это было его «я рад за тебя». Я улыбнулась.