Текст книги "Альфы не делят. Кроме неё (СИ)"

Автор книги: Stella Sol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 79. Кодекс стаи.

Я стояла перед зеркалом, прижимая трубку к уху так сильно, что кости пальцев побелели. Внизу Норд и Рейн о чем-то негромко переговаривались, и этот звук – привычный, ставший за последние дни моим единственным ориентиром – теперь казался спасательным кругом в холодном море отцовского гнева.

– Папа, послушай меня внимательно, – я постаралась придать голосу твердость, которой на самом деле не чувствовала. – То, что наплел тебе Алекс – это лишь верхушка айсберга, перевернутая с ног на голову. Он лжет. Его задетое самолюбие сейчас говорит громче здравого смысла. Я не «впуталась», я наконец-то выбралась из того болота, в которое он меня затягивал.

– Выбралась? – голос отца так и сочился скепсисом. – Кира, ты бросила работу, дом и уехала к черту на кулички, чтобы жить в лесу с двумя… я даже не знаю, как их назвать! Алекс сказал, они похожи на каких-то бандитов или сектантов.

Я невольно взглянула в окно. Снаружи сосны тяжело качали лапами под грузом свежего снега, а вдалеке виднелась кромка замерзшего озера. Этот мир был суровым, честным и первобытным. Называть Норда и Рейна «бандитами» было всё равно что называть лесной пожар простой зажигалкой.

– Они не те, кем кажутся Алексу, – тихо ответила я, глядя, как на стекле оседает пар от моего дыхания. – Я всё объясню, клянусь. Но не по телефону.

– Разумеется, не по телефону! – отрезал отец. – Я требую, чтобы ты немедленно собрала вещи и приехала домой. Завтра же. Мы должны видеть, что ты в безопасности и в здравом уме.

Я закусила губу, чувствуя, как метки на шее отозвались пульсирующим теплом, словно предупреждая о долгой разлуке. Два дня. Мне нужно хотя бы сорок восемь часов, чтобы привести мысли в порядок и решить, как преподнести родителям правду, которая не сведет их с ума.

– Завтра не получится, папа. Дороги завалены, и мне нужно закончить кое-какие дела здесь. Я приеду через два дня. Обещаю.

В трубке послышался шорох, характерный звук того, как телефон переходит из рук в руки.

– Кира, – раздался голос мамы. Он не был таким громогласным, как у отца, но в нем чувствовалась та специфическая тихая строгость, которая всегда пугала меня гораздо больше. – Нас не интересуют твои «дела» в лесу. Мы места себе не находим после звонка Алекса. Имей в виду: когда ты переступишь порог этого дома, тебя ждет очень серьезный разговор. Без недомолвок и без твоих вечных попыток всё сгладить. Ты понимаешь?

Холодок пробежал по спине. Я представила себе нашу уютную гостиную и этот допрос под лампой. Как я объясню им укусы? Как объясню, что больше не могу спать одна, без обжигающего жара двух тел рядом?

– Я понимаю, мам, – выдохнула я, закрывая глаза. – Я приеду. Мы сядем и всё обсудим. Обещаю, я ничего не буду скрывать.

Я нажала отбой и еще долго стояла в тишине ванной комнаты, слушая, как бешено колотится сердце. Через два дня мне придется столкнуться с миром, в котором нет оборотней, нет магии полнолуния и нет той дикой, всепоглощающей любви, которая стала моим воздухом. Но самое страшное было другое: как я смогу убедить Норда и Рейна отпустить меня одну туда, где их считают чудовищами?

Я медленно опустила телефон в карман и вышла из ванной в спальню, чувствуя, как внутри всё сжимается от неизбежности предстоящего столкновения. Я ожидала увидеть пустую комнату, но Норд и Рейн уже были там. Они стояли у окна, два массивных силуэта, загораживающих солнечный свет, и по их окаменевшим лицам я поняла – они слышали каждое слово. Оборотнический слух не оставлял шансов на приватность в этом доме.

– Мне нужно поехать к ним, – я нарушила тишину первой, нервно потирая запястья. – Алекс наговорил отцу какой-то дикой чуши. Они напуганы. Если я не приеду и не объясню всё лично, папа поднимет на ноги полицию или сам примчится сюда с ружьем.

– Ты никуда не поедешь одна, Кира, – голос Рейна прозвучал низко и жестко, словно удар хлыста. Он подошел ближе, и я почувствовала, как от него исходит волна протеста. Зверь внутри него скалился при одной мысли о том, что их пара, едва помеченная и еще не оправившаяся от полнолуния, покинет защищенную территорию.

– Рейн, пойми, так будет лучше! – я попыталась воззвать к его логике, сделав шаг навстречу. – Дайте мне сначала съездить одной, «подготовить почву», как-то смягчить удар. Если вы ввалитесь в их гостиную – два огромных, пугающих мужика, от которых за милю веет опасностью – мама просто упадет в обморок, а отец забаррикадирует двери. Мне нужно время, чтобы они начали воспринимать вас как людей, а не как... захватчиков.

Норд, до этого хранивший молчание, наконец оторвался от окна. Его взгляд был тяжелым, наполненным вековой мудростью вожака и собственническим инстинктом, который теперь был обострен до предела.

– Мы не отпускаем своё, Кира. Особенно туда, где тебя ждет давление и ложь того ничтожества, – он подошел и положил свои тяжелые ладони мне на плечи, фиксируя на месте. – Твои родители должны убедиться, что ты не просто «живешь с кем-то в лесу». Они должны увидеть, что ты в надежных руках. В руках тех, кто готов разорвать за тебя любого. Прятаться за твоей спиной – не в наших правилах. Мы поедем вместе.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Норд слегка сжал пальцы, призывая к молчанию.

– Но прежде чем мы покинем эти земли, – продолжил он, и его голос приобрел ритуальную торжественность, – ты должна быть официально представлена стае. Вчерашнее клеймо – это наша личная связь. Но сегодня вечером, перед тем как мы отправимся в город, стая должна признать тебя своей истинной парой Альф. Это закон. Когда мы пересечем границу города, ты должна знать, что за твоей спиной стоит мощь всего нашего рода.

Рейн коротко кивнул, его глаза на мгновение вспыхнули золотом, подтверждая слова брата. Весь его боевой настрой теперь был направлен на подготовку к этому переходу.

– Собирайся, – бросил он, направляясь к шкафу и доставая сумку. – У нас мало времени. До заката ты должна подготовиться к церемонии. А через два дня твои родители увидят, что их дочь больше не беззащитная жертва Алекса. Они увидят, кто на самом деле теперь стоит на страже твоей жизни.

Глава 80. Зимние тропы памяти.

Горы встретили нас тишиной.

Не той глухой, давящей, как в городе ночью, а живой – звенящей морозом, хрустящей под ногами снегом, далёким блеянием овец и редким скрипом ветра в голых ветках. Я вдохнула глубже, и холодный воздух обжёг лёгкие, но вместе с этим внутри стало как-то… легче.

Дом показался из-за поворота, словно вынырнул из снежной дымки. Крыша укутана белым, дым лениво тянется из трубы, загоны тянутся вниз по склону, а дальше – бесконечные холмы, будто укрытые мягким одеялом.

– Красиво, – тихо сказал Норд рядом со мной.

Я улыбнулась, даже не оборачиваясь.

– Зимой особенно.

И это была правда. Летом здесь всё живое, шумное, зелёное – слишком яркое. А зимой… всё словно замедляется, становится честнее.

Я ступила вперёд, и снег скрипнул под сапогом. Это звук детства. Настоящий, не изменившийся.

– Судя по участку и количеству загонов… – продолжил Норд, оглядываясь, – работы тут хватает.

Я усмехнулась.

– Ты даже не представляешь.

Рейн тихо фыркнул за спиной.

– О, я уже представил. Маленькая Кира, вся в грязи, бегает за козами… или от них?

Я обернулась и прищурилась.

– Очень смешно.

Но уголки губ всё равно дрогнули. Потому что он попал. Я помню это место другим.

Нет… не другим. Тем же самым. Просто я была другой.

Дом тогда казался огромным. Склон – крутым, почти как гора. А загон с гусями – опасной территорией, куда я заходила с замиранием сердца.

Я приезжала сюда каждое лето. Тогда это был дом дедушки и бабушки. Дед всегда встречал меня первым. Его руки пахли сеном и табаком, а голос был громким, как у горного ветра.

– Приехала моя помощница!

И я, важная, как королева, сбрасывала рюкзак и бежала смотреть хозяйство.

Овцы были спокойными. Они просто смотрели на меня своими странными прямоугольными глазами и жевали, как будто знали какой-то секрет.

Козы – совсем другое дело. Они были наглыми.

Однажды одна из них стащила у меня ленточку с волос и убежала, а я неслась за ней через весь двор, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь, пока дед не остановил меня, смеясь так, что едва держался на ногах.

– Не ты её поймаешь, а она тебя, – сказал он тогда.

И был прав.

Гуси… гуси были воплощением зла.

Я до сих пор помню, как один из них расправил крылья, зашипел и понёсся прямо на меня. Я кричала, бежала, скользила, падала – и всё равно он меня догнал.

С тех пор я их уважала.

На расстоянии.

Рейн снова тихо хмыкнул, словно читая мои мысли.

– Ты точно от них убегала.

– Иногда, – призналась я.

Норд перевёл на меня взгляд, в котором мелькнуло что-то тёплое.

– Не похожа на ту, кто убегает.

Я пожала плечами.

– Я выросла.

Но это было не совсем правдой. Некоторые вещи в нас не меняются. Они просто… прячутся.

Мы подошли ближе к дому, и я остановилась на мгновение. Сердце странно сжалось. Здесь всё началось. И здесь же многое осталось.

– Мои родители родом отсюда, – сказала я, чуть тише. – Из этой деревушки.

Я провела рукой в воздухе, словно обводя всё вокруг.

– Они любили это место. Живность, землю… этот ритм.

– Но уехали, – заметил Норд.

Я кивнула.

– После колледжа. Переехали в город. А потом родилась я.

Я усмехнулась.

– Видимо, решили, что мне не обязательно гоняться за гусями с детства.

– Ошибка, – серьёзно сказал Рейн.

Я фыркнула.

– Огромная.

Мы прошли ещё несколько шагов, и я уже могла разглядеть знакомые детали: старую скамейку у стены, перекошенные ворота, которые дед так и не починил, потому что “и так держатся”.

– Но я всё равно приезжала, – добавила я. – Каждое лето. Каникулы проводила здесь.

Я закрыла глаза на секунду. Солнце, запах травы, тёплая пыль под ногами…

– Помогала по хозяйству?

Я кивнула.

– Конечно. Меня никто не спрашивал, хочу я или нет.

И, если честно… я не жаловалась.

Я кормила животных, носила воду, помогала собирать яйца, иногда даже доила коз – хотя первые разы заканчивались тем, что ведро переворачивалось.

И дед снова смеялся.

Он всегда смеялся.

Рейн тихо присвистнул.

– Значит, ты у нас фермерша.

Я повернулась к нему.

– Бывшая.

Он покачал головой.

– Такое не бывает бывшим.

Я хотела возразить… но не стала. Потому что в груди вдруг стало тепло. Словно всё это никуда не делось.

Словно я всё ещё та девочка, которая бежит по двору, смеётся, падает в траву и снова поднимается.

И тогда я вспомнила. Не овец. Не коз. И даже не гусей.

Пигги.

Я замерла на месте.

– Что? – сразу заметил Норд.

Я покачала головой.

– Ничего… просто…

Но это было не “ничего”. Это было одно из самых ярких воспоминаний. Маленький розовый комок с чёрным пятнышком у уха. Подарок деда.

– Это тебе, – сказал он тогда. – Только смотри, не разбалуй.

Как будто это было возможно. Я сжала пальцы, словно всё ещё могла почувствовать тёплую гладкую кожу поросёнка.

Пигги…

Я моргнула, отгоняя воспоминание. Не сейчас. Его история… слишком большая, чтобы просто мельком о ней думать. Я расскажу её. Возможно. Но позже.

– Ты зависла, – заметил Рейн.

– Задумалась, – поправила я.

– О козах? – не удержался он.

Я посмотрела на него долгим взглядом.

– О том, как одна из них однажды сбила меня с ног.

Он рассмеялся.

– Я знал!

Норд покачал головой, но в его глазах мелькнула улыбка.

– Пойдём, – сказал он мягче. – Нас уже, наверное, ждут.

Я перевела взгляд на дом. Дверь. Окна. Дым из трубы. И вдруг почувствовала, как внутри всё сжимается – не от страха, а от… предвкушения.

Я сделала шаг вперёд. Снег снова хрустнул под ногами.

– Пойдём, – тихо повторила я.

И мы двинулись к дому, в котором осталось моё прошлое. И, возможно… начнётся что-то новое.

Я даже не успела постучать. Дверь распахнулась резко, словно её открыли ещё до того, как мы подошли. На пороге стоял отец.

Глава 81. Взвешивание.

Ужин проходил… напряжённо.

Не скандально – никто не повышал голос, не хлопал дверями, не бросал вилки на стол. Всё было слишком спокойно.

Именно это и напрягало.

Мама поставила на стол тушёное мясо, картошку, домашний хлеб – всё то, что пахло детством и уютом. Я машинально взяла кусок картошки, но почти не чувствовала вкуса.

Отец сидел во главе стола. Как всегда. И смотрел. Не на меня. На них.

Норд и Рейн сидели напротив него, бок о бок. Спокойные, собранные, будто это не семейный ужин, а… собеседование.

В каком-то смысле так и было.

Я поймала себя на том, что сжимаю вилку чуть сильнее, чем нужно.

– Ну что ж, – наконец начал отец, отложив нож. – Раз уж вы здесь.

Он перевёл взгляд с одного на другого.

– Давайте знакомиться нормально.

Рейн слегка усмехнулся, но ничего не сказал.

Норд кивнул.

– Конечно.

Отец сделал паузу.

– Откуда вы?

– С острова, – ответил Норд.

– С какого именно? – тут же уточнил отец.

Норд назвал.

Отец кивнул, будто отмечая про себя.

– Учились где?

– В университете, – спокойно сказал Норд. – Факультет экономики.

Отец перевёл взгляд на Рейна.

– А ты?

– Инженерия, – коротко ответил он.

– Значит, один считает деньги, другой строит? – хмыкнул отец.

– В каком-то смысле, – согласился Норд.

Я тихо выдохнула.

Пока всё шло… терпимо.

Мама осторожно подлила всем чай, но сама почти не ела. Её взгляд всё ещё время от времени скользил между ними, но теперь в нём было меньше растерянности и больше… наблюдения.

Она тоже оценивала.

Просто мягче.

Отец откинулся на спинку стула.

– Чем занимаетесь сейчас?

И вот тут я напряглась. Потому что знала, что ответ будет… не совсем обычным. Норд ответил первым. Спокойно. Без пафоса.

– Я занимаю место главы острова.

Тишина. Я медленно подняла глаза на отца. Он не моргнул. Вообще. Только взгляд стал тяжелее.

– Главы, значит, – повторил он.

– Да.

Пауза.

– А ты? – обратился он к Рейну.

– Я слежу за порядком на острове, – так же спокойно ответил тот.

Отец чуть наклонил голову.

– Порядком?

– Да.

И снова – никакой лишней эмоции. Ни оправданий. Ни попыток смягчить. Просто факт. Я внутренне застонала. Это звучало… слишком. Слишком серьёзно. Слишком непонятно. Слишком подозрительно.

Но отец не задал лишних вопросов. Пока. Он просто кивнул. И продолжил.

– Жильё у вас есть?

– Да, – ответил Норд.

– У каждого своё, – добавил Рейн.

Отец прищурился.

– Отдельные дома?

– Да.

– Не один на двоих?

– Нет.

Отец постучал пальцами по столу. Раз. Два. Три. Я знала этот жест. Он так делал, когда думал. И когда что-то ему не нравилось. Он перевёл взгляд на меня. Потом обратно на них.

– Интересно, – сказал он.

Но в голосе не было ни капли интереса. Только холодная оценка. Я глубоко вдохнула.

– Пап…

Он поднял руку, останавливая меня.

– Я разговариваю с ними.

Я замолчала. Стиснула зубы. Ладно. Пусть. Отец снова посмотрел на Норда и Рейна.

– И какие у вас планы… – он сделал паузу, – на мою дочь?

Вот он. Главный вопрос. Я почувствовала, как сердце чуть ускорилось.

Рейн чуть наклонился вперёд.

– Быть с ней, – сказал он.

Просто.

Без украшений.

Норд добавил:

– Заботиться о ней. И не мешать ей быть собой.

Я моргнула. Это прозвучало… неожиданно. И честно. Отец не сразу ответил. Он смотрел на них. Долго. Очень долго. Потом медленно кивнул.

– Красиво звучит.

И я сразу поняла – ему не нравится.

Он снова постучал пальцами по столу.

– А вы понимаете, как это выглядит со стороны?

Тишина.

– Двое мужчин, – продолжил он. – И одна женщина.

Он перевёл взгляд на меня.

– Моя дочь.

Я сжала вилку сильнее.

– Пап…

Но Рейн снова ответил раньше.

– Понимаем.

Отец прищурился.

– И?

– Нам всё равно, – спокойно сказал он.

Мама тихо вдохнула. Я закрыла глаза на секунду. Ну конечно. Конечно он так скажет. Норд, в отличие от него, добавил мягче:

– Мы понимаем, что это непривычно. И что это вызывает вопросы.

Он посмотрел прямо на отца.

– Но это наш выбор.

Отец хмыкнул.

– Ваш.

Он сделал акцент на слове.

– А её?

Я открыла рот.

Но в этот раз меня никто не перебил.

– Мой, – сказала я.

Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Отец перевёл взгляд на меня. И в этот момент я почувствовала, что он действительно слушает. Не просто оценивает. А слушает.

– Ты уверена? – снова спросил он.

Тот же вопрос. Но теперь – глубже. Я кивнула.

– Да.

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

Мама осторожно положила руку на стол, словно пытаясь удержать равновесие всей этой ситуации. Отец выдохнул. Снова.

– Мне это не нравится, – сказал он прямо.

Я вздрогнула. Но не от неожиданности. Я знала.

– Не потому что вы плохие, – добавил он, глядя на Норда и Рейна. – Я вас ещё не знаю.

Он перевёл взгляд на меня.

– А потому что вас двое.

Тишина.

– А она одна.

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Правдивые. Болезненные. Я не знала, что ответить. Потому что… Он был прав. В каком-то смысле.

Но Рейн вдруг чуть усмехнулся.

– Это не проблема, – сказал он.

Отец медленно перевёл на него взгляд.

– Да?

– Нет, – спокойно ответил Рейн.

Я моргнула. Что?

Норд тихо хмыкнул.

– Он хотел сказать, – добавил он, – что мы не делим её.

Он посмотрел на меня. И в его взгляде было что-то тёплое. Уверенное.

– Мы рядом.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Отец молчал. Долго. Очень долго. Потом снова откинулся на спинку стула.

– Посмотрим, – сказал он наконец.

И это было… Не согласие. Но и не отказ. Что-то между. Я медленно выдохнула.

И впервые за весь ужин почувствовала, что могу хоть немного расслабиться. Хотя бы на сегодня.Потому что самое сложное… только начиналось.

Глава 82. Проверка на прочность. ( Норд)

Я проснулся ещё до рассвета. Не потому что не спалось. Потому что привык.

В доме было тихо, но не пусто – старые стены дышали, половицы отзывались едва слышным скрипом, а где-то внизу уже двигался человек.

Йонас – отец Киры.

Я открыл глаза и сразу понял: день будет долгим.

Рейн тоже не спал. Лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.

– Чувствуешь? – тихо спросил он.

Я кивнул, хотя он этого не видел.

– Да.

Запахи.

Дом, дерево, тепло печи… и скот.

Много скота.

Но не так, как бывает, когда за ним ухаживают сами хозяева.

Здесь всё было организовано иначе. Чётко. Системно. Мы оба это поняли сразу. Основную работу здесь делают не они.

Но…

Мы молча встали. Потому что объяснять это её отцу – не наша задача. Дверь внизу скрипнула.

Шаги.

Чёткие.

Уверенные.

– Встали, – коротко сказал он, даже не повышая голос.

Мы уже были на ногах. Спустились. Он стоял у выхода, уже одетый, с курткой на плечах.

Посмотрел на нас.

С ног до головы.

Как вчера.

Как будто проверял – не изменились ли мы за ночь.

– Пойдёмте, – сказал он.

И развернулся. Мы вышли следом. Холод ударил сразу. Резко. Чисто. Я вдохнул глубже, и воздух обжёг лёгкие. Горы ещё спали.

Снег лежал плотным слоем, скрипел под ногами, а небо только начинало светлеть. Тишина была почти полной. Только где-то вдали – слабое блеяние.

Йонас не оборачивался.

Шёл вперёд, уверенно, как человек, который знает каждый камень под ногами.

Мы шли за ним.

Молча.

Он привёл нас к загонам.

Овцы уже двигались, сбивались в группы, чувствуя приближение людей. И не только людей.

Я заметил это сразу. Они напряглись. Сдвинулись. Плотнее. К самым краям. Инстинкт. Они чувствовали волков. Рейн тоже это заметил.

Я почувствовал его короткий взгляд. Но мы оба ничего не сказали. Йонас остановился.

– Кормушки подготовить, – сказал он. – Сено там.

Он кивнул в сторону навеса.

– Корм – в мешках.

Пауза.

– Посмотрим, как вы справитесь.

Он отошёл в сторону. Но не ушёл. Остался. Смотрел. Я снял куртку, закатал рукава.

Работа – это просто работа. Рейн уже направился к сену. Он взялся за тюк, подцепил его и потащил к загону.

Снег под ногами хрустел, тянул вниз, но он двигался уверенно. Я подошёл к мешкам. Тяжёлые. Плотные. Я закинул один на плечо.

Вес привычный. Ничего сложного. Мы работали молча. Каждый знал, что делать. Я высыпал корм в кормушки, проверял, чтобы не было пустых участков.

Рейн раскладывал сено, распушал его, чтобы овцам было легче брать. Холод пробирался под одежду, но тело быстро разогрелось.

Движение.

Ритм.

Работа.

Снег местами был утоптан, но чаще – рыхлый, проваливался под ногами. Приходилось держать баланс, двигаться аккуратно. В горах всё иначе.

Даже простая работа становится сложнее. Я заметил, как Рейн чуть сдвинул плечо, когда тянул очередной тюк.

– Жив? – тихо бросил я.

Он усмехнулся.

– Пока да.

Я кивнул. Отец Киры всё ещё стоял в стороне. Смотрел. Не вмешивался. Но я чувствовал его взгляд. Постоянно. Он не просто наблюдал. Он оценивал.

Каждое движение.

Каждую паузу.

Каждую реакцию.

Овцы не подходили сразу. Держались на расстоянии. Сбились в плотную группу, словно пытались стать меньше. Я сделал шаг назад, отступая от кормушки.

Рейн тоже. Мы не давили. Не шли на них. Ждали. Постепенно одна из овец осторожно вытянула шею. Понюхала воздух.

Сделала шаг. Потом ещё один. И только тогда остальные начали двигаться. Медленно. С опаской. Но пошли. Я выдохнул.

Рейн тихо хмыкнул.

– Не любят нас, – сказал он.

– Естественно, – ответил я.

Он кивнул.

Мы продолжили. Кормушки заполнялись. Сено ложилось ровно. Работа шла. Без спешки. Но и без остановок. Холод уже не чувствовался так остро.

Только ветер иногда проходился по спине, напоминая, где мы.

Горы.

Зима.

Я краем глаза заметил, как отец Киры сделал шаг ближе. Остановился у одной из кормушек. Посмотрел. Провёл рукой по краю. Проверил.

Ничего не сказал. Но и не исправил. Это уже было ответом. Рейн закончил с последним тюком и выпрямился, разминая плечи.

Я стряхнул остатки корма с рук.

Мы переглянулись. Коротко. Без слов. Справились. Отец Киры подошёл ближе. Остановился напротив нас.

Смотрел. Долго. Потом кивнул. Едва заметно.

– Не развалились, – сказал он.

Рейн усмехнулся.

– Старались.

Я ничего не сказал.

Он перевёл взгляд с него на меня.

– Это только утро.

Я кивнул.

– Мы понимаем.

Он хмыкнул.

– Посмотрим, как к вечеру будете выглядеть.

Пауза.

Холодный воздух повис между нами. Но в этот раз в нём было чуть меньше напряжения.

Совсем немного. Я поднял взгляд на горы. Свет уже полностью разлился по склонам. День начинался. И вместе с ним – наша проверка.

Я снова посмотрел на отца Киры. Он не доверял нам. И это было нормально. Мы бы тоже не доверяли. Но это можно изменить.

Не словами.

Делом.

Я перевёл взгляд на Рейна.

Он уже снова двигался – к следующему загону. Я последовал за ним. Потому что если это испытание… мы его пройдём.

День не закончился на кормушках. Он только начался.

После загонов Йонас не дал нам времени на передышку. Он просто развернулся и пошёл дальше, бросив через плечо короткое:

– За мной.

Мы переглянулись с Рейном и двинулись следом.

Солнце уже поднялось выше, но теплее не стало. В горах зима держится упрямо – свет есть, а тепла почти нет. Снег слепил глаза, отражая лучи, ветер цеплялся за одежду, пробирался под воротник.

Следующей остановкой стал сарай.

Старый, но крепкий. Дерево потемневшее от времени, крыша местами подлатана, но видно – за ним следят.

Отец Киры остановился у двери, открыл её и кивнул внутрь.

– Доска отошла. Петля скрипит. И дверь перекосило.