Текст книги "Ретро бит 4 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Ох, какой же высокопарный поток патоки! Как на еженедельной отчетной встрече перед заказчиками выступил. Не подготовь я речь заранее, для чего у меня хватало томительных часов в клинике Фресно, экспромтом толкнуть бы ее не смог. Но так-то всё по делу! Книги будут уходить в электронный формат, в то время как участь бумажных – стать однажды премиально-коллекционной продукцией. Я знаю немало очень хороших писателей из 21-го века, даже не рассматривающих печать через издательство, предпочитая сетевой самиздат.

– Прекрасная прочувствованная речь, мистер Коламбус. Я бы зачел вам ее, как вступительное эссе по своему предмету, – вроде как без насмешки сказал профессор, – и я бы с радостью рекомендовал приемной комиссии зачислить вас на зимний семестр, но ваш путь в университет придется несколько удлинить. Тот самый разговор, ради которого я просил Маргарет Уайт вас ко мне направить.

Всегда есть «но», а волшебной кнопки «поступить в Беркли» не существует, как я и предполагал. Англичанин нажал на очередную клавишу с выбором варианта. Кажется, «Сорок тысяч способов» его все-таки зацепили.

– Дело в том, что я выпустился из школы экстерном? – предположил я.

– Да. В академическом минимуме. Правила Беркли таковы, что вас не смогут зачислить без набора баллов по определенным дисциплинам, изучаемым в двенадцатом классе. Но есть лазейка, вы даже ни одного года не потеряете. Поступайте в муниципальный колледж, проучитесь два года и подавайте заявление на перевод в университет сразу на третий курс. Это полностью по правилам и моё ходатайство гарантирует вам одобрение заявки. В колледж вы можете поступать до середины сентября. А сейчас, именем Бога молю вас, прочитайте стихотворение, что столь взбудоражило мисс Скай.

* * *

9.05 меня ждет второй запланированный выходной.

Далее, если не будет форсмажоров, данный том пойдет без досадных пауз

Глава 14 выйдет 11.05

Глава 14

Не стал ничего изобретать и прочел профессору «Гимн древних», стараясь говорить степенно и не выдавать ритма.

– Вот об этом я и говорил, юноша! Об этом! – дослушав до конца, строго выговорил Кроуфорд, – Творчество начало скатываться в примитив, подходящий под музыку ваших друзей-панков! Размер и лексика самые простые. Как если бы вы сочинили рождественскую колядку, а не серьезное стихотворение. Где космическая непостижимость? Куда ушли загадочность и аллюзии? Лавкрафт пришел бы в ужас, если бы услышал. Я ни в коем разе не отказываюсь от похвалы более ранних ваших начинаний и обещания протекции, но вам нужно серьезное образование, огранка таланта, а вы тратите себя на нелепую современную музыку.

Вот сейчас обидно стало. Как в грязь с головой макнул, попытавшись обесценить мою любимую шуточную песенку. Вам нужно мрачное? Оно есть у меня в плейлисте.

Ступай до окраины города в ночь,

За рельсы, в глухие края.

Где мрачный, как вестник погибели, мост

Скрипит, в темноте затаясь.

Прочитал, насколько смог вспомнить, «Багровую правую руку» Ника Кейва. Немалая часть мрачного очарования композиции в музыке и ее нам с Эдди или мистером Лоу еще предстоит перенести из моей головы.

– Простите, не завершено, это экспромт, – закончил я. Дальнейший текст я помнил урывками, потребуется несколько раз его прогнать через себя, дабы стимулировать память.

Подметил уже, что многие, вроде бы капитально забытые вещи из прошлой жизни, при должных усилиях вспоминаются лучше. Особенно хорошо срабатывало с алгоритмами, но и на песнях тоже. Пробовал Гарри Поттера восстановить и ничего путного не всплыло. Не знаю, как это работает – «тут помню, тут не помню».

– Вот! Замечательно! Немного справедливой критики – и вы выдали чудесный образец южной готики! – воскликнул почтенный доктор литературных наук с интонациями Рокки Кларка. – Я верно распознал аллюзии? Человек с алой рукой – это не уличный бандит, а фигура библейского, инфернального размаха. Орудие гнева Господнего! Это же прямая цитата из второй книги «Потерянного рая» Джона Милтона! Вы обязаны завершить произведение! Не ради благосклонности ворчливого старика Кроуфорда, но таков ваш долг перед поэзией. Я уже вижу, как зачитываю ваше творчество студентам на лекции по современной прозе.

– Спасибо, сэр, ваша похвала много значит для меня. Сразу вас предупрежу, что и эти строки я также отдам моим друзьям музыкантам. Разве вам не приятно, что у молодежи популярны глубокие готические стихи?

– Если хотя бы один из тысячи подростков, услышав этот текст, решит открыть Милтона – значит, ваше намерение имеет хоть какой-то смысл. Завершите поэму, Кристобаль. Миру нужны эти строки, пусть даже и в столь неортодоксальной подаче. Жду их на бумаге! И позвольте мне дочитать вашу интерактивную прозу. По тексту видно, что он изначально рассчитан на неискушенного читателя, воспитанного на вульгарном творчестве мистера Кинга, опошляющего саму идею страха, но при этом очевидна попытка найти более глубокий подход. Также очевидно, что над книгой работало как минимум два человека. Кто ваш соавтор?

– Моя девушка, Линда. Она талантливей меня, но больше тяготеет к живописи.

– У нас в Беркли прекрасная кафедра прикладного искусства и художественной практики. В иллюстрациях, приложенных к тексту, я вижу немало скрытой энергетики, но недостаток академического образования. И, пожалуй, это все, о чем я с вами желал поговорить.

– Спасибо за участие, сэр. Я как следует обдумаю ваше предложение по поводу колледжа и посоветуюсь со знакомыми. Дискету я, простите, вам оставить не могу, подписывал контракт, но пришлю или передам лично финальную версию. Скажите, а для вашего предложения по учебе подойдет любой колледж?

– Любой достойный. На выпускников низкопробных, дающих дистанционное образование, у нас принято смотреть с подозрением.

То есть не выйдет заочно отучиться. Диплом Беркли продолжил казаться мне бесполезной бумажкой, но необходимость завести знакомства и найти талантливых людей к себе в команду остается. Почему бы и не через колледж? В кино и сериалах молодежь именно в колледжи всегда метит и никто не жалуется, что это чушок и ПТУ. Поспрашиваю у того же Рокки. Многие знаменитые айтишники бросали университет, у меня шанс сделать это, даже не поступив! Хотя, может быть, и доучусь. Главный вопрос – а как тут с гремучими змеями?

– Ну как⁈ – с жаром спросила Селеста, когда я вышел из кабинета профессора, припадая на раненую ногу и налегая на трость. Что она вообще имеет в виду?

– Доктор Кроуфорд – прекрасный собеседник. Он меня и поругал, и похвалил, а также подсказал надежный путь, как стать студентом Беркли.

– Доктор Аластер настоящий гений, не пластиковый и не квадратный. Мистер Коламбус, Крис, а тебе не нужно показать кампус? У нас тут очень легко заблудиться. И нога! Укус змеи – серьезная травма, тебе потребуется на кого-то опереться, иначе спуск по лестнице станет пыткой.

Прокололась! Про змею я говорил профессору уже за закрытой дверью. Получается, помощница подслушивала. Не вижу для себя проблемы. Не считая того, что хромого пирата явно собрались брать на абордаж. Сейчас возьмёт под руку и как начнет прижиматься своими чичис через тонкий свитер. А у меня серьезные отношения и моральные принципы, не одобряющие попытку усидеть на двух стульях.

– Скажите, Селеста, а вы не знаете, в Беркли есть школы? Моей девушке нужно поступить в выпускной класс.

Энтузиазм в ее взгляде слегка померк, но полностью не исчез. Быть может, я ей больше интересен, как поэт? Взрослая девка же. На черта ей сдался побитый подросток-латинос? Только ради искусства.

– Твоей девушке? – с заминкой в пару секунд ответила помощница профессора. – В городе есть очень хорошая школа, Старшая Школа Беркли, с высоким процентом поступивших в университет. Совсем рядом с кампусом.

– Благодарю. Рад знакомству с вами, – мне захотелось притронуться к фингалу, наверняка наливающемуся краской под правым глазом.

Спуск вниз по лестнице упоминания в героическом эпосе явно недостоин. Одной рукой я намертво вцепился в перила, другой опирался на трость, медленно и мучительно спускаясь приставным шагом. Жалкое, душераздирающее зрелище. Хорошо, что Линда не видела, вообще никто не видел. Здание как будто вымерло, даже охрану я не заметил, хотя она обязана иметься.

На первом этаже я задержался отдышаться возле информационных стендов. То, что диплом мне не так и нужен, не отменяет любопытства. Как тут у буржуинов учебный процесс организован? На какие факультеты или курсы есть возможность записаться?

Огромная часть информации предназначалась поступающим даже не на весну, а на осень следующего 1983 года. Запись за год! То есть по хорошему типичный американский школьник обязан озаботиться универом не по выпуску из школы, а еще до того, как окажется в выпускном классе. Линде как раз пора. Хотя я бы и ей схему с муниципальным колледжем предложил.

Следующие стенды завлекали в «Колледж литературы и науки», «Инженерный колледж электротехники и компьютерных наук», 'Школу бизнеса" и самостоятельных образовательных курсов, не привязанных к конкретным административным единицам. У пендехостанцев колледжами называют целую кучу сущностей. От подразделения под крышей университета до самостоятельного ВУЗа.

Очень гибкая система. Если, например, мне достаточно курса «продвинутой прозы» или «сценарного мастерства», ну или «прикладного программирования», я могу оплатить только их и получить желаемое.

Почему я такой идиот-то? Квадратный! Уперся в советскую образовательную систему и ничего за рамками ее парадигмы не вижу. Да я попросту записываюсь на те же курсы по программированию и занимаюсь хантингом самых перспективных в Каналья Геймс! Бинго! Большие компании наверняка делают иначе – у них свои люди в университете, среди преподов. Собственно, как и у нас – меня с четвертого курса работать программистом схантили.

Наверное, я где-то подсознательно очень хотел снова окунуться в студенческую жизнь. Ну, или не такой умный, каким себя считаю. Хотя школу бизнеса посетить, пожалуй, не лишним станет. Я же всегда на дядю работал, а своё дело – это немного другое. Больше ответственности, больше страха, меньше выходных.

Бухгалтерский учет и Корпоративные финансы, Организационное поведение, Маркетинг без интернета, Бизнес-право. Да Ктулху в щупальца всю эту чепухню! У меня от Тетриса прогнозируется неограниченно много бабла. Залью им любой управленческий пожар.

А вот что прямо порадовало – стоимость обучения. Жалкая тысяча в год за полноценную учебу и всего сотня-полторы за оплату отдельных курсов. Очень даже доступные цены для одного из престижнейших универов. Правда, это для местных, калифорнийцев. Для нерезидентов штата ценник сразу вырастает, иногда и на порядок. Но я-то как раз тутошний.

– Внезапная атака пешкой на королевском фланге! Это ведь ты? Фингал под другим глазом, но готов поклясться, что я не ошибся, – негромко воскликнули у меня за спиной.

Я чуть опять на задницу от неожиданности не уселся. Нельзя же так людей пугать! Повернулся – мне сдержанно улыбался прилизанный блондин в безупречном костюме с жилеткой. Монтгомери Синклер… забыл его порядковый номер. Третий? Четвертый?

– Привет, это на самом деле я, – пожал его протянутую руку.

Калифорния – большая деревня. Ну вот какова вероятность встретить случайного знакомого в совершенно другом городе за сотни километров от долины Сан-Фернандо?

– Ходили слухи, что тебе предложили учиться в Часворт Хиллз. Но ты, как я вижу, и тут делаешь неожиданный ход, – усмехнулся «Монти».

– Изучаю список образовательных курсов, – честно признался. – Пока что перспективными вижу программу по информатике.

– Да? И что можешь посоветовать? – вопрос показался мне проверкой.

– Зависит от твоих навыков. Если ты новичок, то программирование на языке Паскаль, если более опытный, то Ассемблер под процессоры 6502 и Z80, компьютерная графика, операционная система Юникс и язык Си. Я собираюсь записаться на все эти курсы. И на сценарное мастерство.

На самом деле собираюсь. Потому что именно там находятся так нужные кадры для студии Каналья Геймс. Кроме того, есть шансы нанять кое-кого из будущих великих гейм-дизайнеров и программистов, но их попробуй еще отыщи в доинтернетовскую эпоху. Вот где находится тот же Габен? Даже примерно не предположу. А Джон Кармак? Питер Молинье? Сид Мейер? Тоже не знаю! Но раз у нас тут деревня, посмотрим, с кем еще столкнусь.

– В школе у меня высший балл по информатике и программированию, – Монти не хвастался, изложил, как скучный факт. Плохо, наверное, живется этим богатым вундеркиндам – всё у них на блюдечке с каёмочкой, никаких достойных испытаний и вызовов. То жемчуг мелкий, то феррари не последнего года выпуска.

– Тогда советую, по описанию – отличные курсы. Но я еще уточню у приятеля, который здесь учится, что он посоветует.

– Мы с тобой так и не сыграли в шахматы, – напомнил Синклер. – Ты сейчас ничем не занят? Мне сказали, что в парке неподалёку Бобби Фишер проводит открытые уроки и играет со всеми желающими.

– Как говорит моя девушка, вау! Конечно, я хочу сыграть с чемпионом мира!

На самом деле возможность, за которую стоит хвататься обеими руками и потом хвастать, что мне поставил мат легендарный Роберт Джеймс Фишер. Шансов на победу, признаться, нет. У гениального Монтгомери – может быть, но не у простого парня из Воронежа. То есть из гетто.

– Не обольщайся – скорее всего, он самозванец. Настоящий живет в Пасадене и отказал в матче и мне, и моим тренерам даже за приличную сумму. Недавно его по ошибке задерживала полиция, приняли за грабителя банков. Но посмотреть все равно небезынтересно.

– С удовольствием посмотрю и сыграю. Но мне нужно дождаться свою девушку и знакомого, чтобы не разминуться с ними.

– Приемлемо. Мы могли бы скрасить ожидание разговором. Если я проявлю интерес к твоим травмам, это не будет бестактным? Человек, который при каждой новой встрече выглядит, словно только что дрался, не может не вызывать интереса.

Первое правило бойцовского клуба – не говорить о бойцовском клубе. Тем более, что его не существует. Даже книгу напишут лет через пятнадцать.

– Я неудачно упал, – Монти, естественно, мне не поверил, никто не верит. И только я открыл рот, чтобы добить его историей про гремучую змею, нас отвлекли.

– Мистер Коламбус! Мистер Коламбус! Крис! Постойте, не уходите! – Селеста Скай в самом буквальном смысле летела вниз по лестничной клетке. Раскрасневшаяся, волосы растрепаны, длинная юбка развевается, грудь подпрыгивает под свитером. Невозможно не залюбоваться и не остолбенеть. И Монтгомери Синклер тоже превратился в восковую фигуру, прикованный взглядом к красавице. Не удивлюсь, если у них в частную школу для мальчиков женщин вообще не пускали.

– Мистер Коламбууус! – позвала в очередной раз хиппи. – Вы забыли…

Дискету! Квадратный идиот! Я забыл дискету с 40 тысячами способов сдохнуть в компьютере профессора Кроуфорда. И добрая Селеста стремглав неслась, дабы мне ее отдать, пока не ушел.

На очередной ступеньке деревянные сандалии на абсурдно высокой платформе подвели девушку и она оступилась, громко при этом вскрикнув. А я ничего не успевал сделать из-за укушенной змеёй ноги. Попытался поступить глупо и по-рыцарски, дернувшись на перехват, но сам не сумел устоять от резкой боли в лодыжке и припал на одно колено.

К счастью, неприятность пришлась уже на нижнюю часть лестничного марша. Но даже так помощница профессора риковала расквасить симпатичный носик об пол, если бы не Монтгомери. Мажор решительно шагнул ей навстречу и раскинул руки. Он почти успел ее подхватить, но что-то не рассчитал, скорее всего, инерцию. Беспощадная сука гравитация взяла своё. Русая макушка Селесты глухим стуком врезалась парню прямо в лицо, аккурат под правый глаз.

Закономерно молодые люди рухнули в знакомой мне позе «дама сверху». Монти наверняка открылось то же самое зрелище, что и мне ранее, так как юноша густо покраснел. Это мы, канальи из гетто, совершенно бесстыжее племя, а номерные аристократы не такие, не разучились еще смущаться, глядя на чичис. А он крепкий, могло бы и нокаутировать.

– Ты! – выкрикнула Селеста. – Ты куда руки тянешь! Идиот квадратный! Даунер! Пластик! – юбка, плотно обтянувшая ее пятую точку, выдавала тот факт, что хиппи в целом пренебрежительно относится к нательному белью, а не лишь к верхней его части.

– Селеста, мистер Синклер только что спас вас от падения с лестницы, – подсказал я ей. Приналег на трость и со скрипом, через боль, поднялся на ноги.

Монтгомери поспешно убрал правую руку откуда-то из области ее талии.

– Приношу свои глубочайшие извинения за мою неловкость, мисс, – произнес мажор поразительно ровным, едва ли не светским тоном. – Спешу заверить, что мои действия продиктвоаны исключительно джентльменскими намерениями. Надеюсь, вы не ушиблись? Позвольте помочь вам подняться.

Кто бы ему, придавленному не такой уж легкой девицей, помог. Селеста осеклась, поспешно скатилась с Синклера, поднялась, одергивая юбку и свитер, а затем уставилась на стремительно зреющий у него под правым глазом синяк.

– Ой, – только и выдала дитя цветов, разом растеряв весь свой праведный гнев. – У тебя… лицо. Я тебя ударила!

– Пустяки. Сущая мелочь по сравнению с тем ущербом, который мог нанести вам бетонный пол при падении.

Парень легко, в отличие от меня, поднялся на ноги, отряхнул свой безупречный костюм-тройку и слегка поморщился, притронувшись к скуле.

– Монтгомери Синклер Третий к вашим услугам, мисс.

А он хорош. Мы с мажором теперь как братья из индийского кино – отмечены одинаковыми родимыми пятнами, то есть фингалами. Приводите слонов, можно шахматных, и наряжайте девушек в сари. Будем танцевать.

Глава 15

Готов поклясться, в момент столкновения между парнем и девушкой промелькнула искра. Хотя, не удивлюсь, что когда она часом ранее упала на меня, разряд также имел место. Ее кофта и длинные распущенные волосы – очевидный источник статики.

– Возьмите дискету, мистер Коламбус, – протянула пластиковый конверт Селеста, – вы забыли ее в компьютере профессора. Он просил вам передать, что ваша интерактивная книга увлекает, но нуждается в профессиональном редакторе. А вы, вы… неловкий тип, мне до вас нет дела! Меня ждет моя работа!

Наверняка Монти провожал ее взглядом, чтобы успеть подстраховать в случае нового падения с лестницы. Так ведь?

Паранойя шепнула, что уже вторая игра чуть на сторону не утекла. Хорошо хоть второго дисковода я у профессора не видел, шансов на то что он создал копию призрачные. Но я все равно идиот!

– Не думаю, что Селеста специально, но мой фингал появился почти точно так же, как твой, – сказал я, сделав шаг к Синклеру. Это еще хорошо, что больше никто из посторонних неловкой ситуацией не заинтересовался.

– Подскажи, где мне найти мисс…

– Селесту Скай.

– … мисс Скай, чтобы извиниться как следует.

– Третий этаж, кабинет 308.

Похоже, Синклер оказался в сравнении со мной менее стойким к эффекту, производимому глубоким вырезом свитера. Не стану его осуждать. Девушка с заметной придурью, но искренняя и милая, произвела на меня не самое дурное впечатление. Если бы я уже не встретил свой идеал, наверняка бы заинтересовался перспективами знакомства с ней. И, возможно, заимел бы на том проблемы.

– Мне нужно сделать звонок, – я приналег на трость, пересекая холл до целого ряда таксофонов, смонтированных у дальней стены. Во время учебного года там наверняка аншлаг, а в первой половине июля – никого.

Номер набирал по бумажке, память у меня хорошая, но забивать ее всякими лишними цифрами не стоит. Ждать ответа пришлось чуть ли не минуту.

– Зал аркадных автоматов «Серебряный шар», – взяли наконец-то трубку. На фоне, кроме привычного восьмибитного пиликанья, слышался некий странный гул, как на стадионе.

– Мне дал ваш номер Рокки Кларк, сказал, что я найду его…

– Рекорд! – завопил мне прямо в ухо ответивший парень.

– Рекорд! Рекорд! Рекорд! – начала скандировать на фоне толпа. Эль-Кей великолепна. Независимо от того, она добилась рекорда или кто-то другой.

– Ой, извини, парень, ты что-то спрашивал. Тут какой-то китаец побил рекорд в Роботроне. Прикинь, он потратил все жизни, кроме последней, пока с управлением осваивался, а дальше сам как робот играл. Ни одной ошибки!

– В сером худи? – спросил я. Линда перед тем, как покинуть гостиничный номер, надела любимый костюм «аркадной супергероини».

– Ага, его привёл Рокки Кларк. Упс, ты же ему и звонишь. Сейчас позову к аппарату.

Через минуту я выслушивал от пухляша, какая у меня девушка потрясающая. Настоящая ода ее игровым скиллам. Сам я, скорее всего, слился бы в незнакомой аркаде в первые несколько минут.

– Сто пятьдесят тысяч, баллов, чувак! С первой попытки! Великий результат! У нее стальные нервы. Первые полчаса просто наблюдала, но затем как попробовала – и с первого подхода рекорд зала. А ты как? Поступил?

– Эль-Кей! Эль-Кей! Эль-Кей! – начали скандировать на фоне. Видимо, Линда указала инициалы для сохранения рекорда.

– Мне посоветовали пойти в муниципальный колледж и обещали перевод. Буду думать, нужно ли мне это, – Монти находился рядом и мог слышать, что я говорю, но как-то не секретная информация.

– Отличная идея! Я сам делал точно так же, перевелся на третий курс, правда, потом бросил, когда мы с другом замутили бизнес. Но недавно восстановился! Так что советую! Жди нас, через десять минут будем у корпуса, я выкраду твою невесту у толпы ее фанатов.

За время ожидания на крыльце Спраул Холл я рассказал Монтгомери о том, как мне предложили сократить дорогу в универ. И то, что моя девушка – чемпионка Лос-Анджелеса по аркадным автоматам.

– Лазейка в системе, но она мне нравится, неожиданный ход, – совершенно без великосветского снобизма прокомментировал Синклер. Фингал у него под глазом наливался вовсю. И у меня тоже. Братья-панды!

– Поздравляю, ты ненамеренно прошел обряд посвящения в Канальи. Фингал – обязательная его часть, – пошутил я, вспомнив, как Рамон просил врезать ему в глаз.

– В мерзавцы? – не понял Монти. Вполне возможно, что он изучал испанский в школе и знает в разы лучше меня. Я-то так, нахватался от окружающих латиносов по верхам всяких «орале».

– Да, но это ирония. На самом деле мы не злодеи…

На другом конце площади, в зоне парковки, остановилась приметная машина Рокки и из нее вышли мои друзья. И если поначалу Линда шла степенно, то чем ближе, тем сильнее ускоряла шаг.

– Крис! Вы что, подрались⁈ – спросила девушка, выглядящая ошарашенно и оттого особенно мило. – Тебе же надо беречь ногу!

– Поверьте, это недоразумение, – попытался оправдаться мажор, – мы не…

Общение с фуриями из трейлерного парка и в частности Трейси сильно поменяло Линду. В целом она осталась скромницей, но уже не бессловесной тенью.

– Каким мерзавцем надо быть, чтобы ударить человека с тростью? – с узнаваемыми нотками выговорила она.

– Милая, я просто упал, потерял равновесие, никакой драки.

– Офигеть! Вы как боксерский поединок устроили! Но это не круто, чуваки. Меня хоть и зовут Рокки, но я за решение конфликтов без применения кулаков.

– Сэр, мисс, поймите, не было никакого конфликта и драки. Произошло недоразумение. Моё имя – Монтгомери Синклер Третий. Мы с мистером Колоном предпочитаем боксу шахматы и как раз собирались посмотреть на Бобби Фишера в парке рядом с кампусом.

Мажорчик молодец. Не стушевался, несмотря на внезапный даже для меня напор Линды. У нас тут шахматный гений, утверждающий, что знаком с программированием. Богатый, родовитый, возможно, влиятельный, харизматичный и в целом положительный парень. Так чего тебе, каналья, еще надо? В том смысле, что нужно его брать и хантить. За подобными кадрами я в университет и собирался. Вопрос разве что в том, как Монти в мою будущую студию заманить. Не вижу для него пока мотивации идти вкалывать разрабом.

– Потрясающе! Великолепно! Сам Бобби Фишер! Мы обязаны его увидеть. Я не шахматист, но всё равно сыграю, – привычно пришел в восторг Рокки. Уверен, если не будет весомых поводов, он начнет с тем же энтузиазмом радоваться самым обыденным вещам, таким, как овсянка на завтрак. Мне бы столько оптимизма.

– Парк в половине квартала к западу. Знаете его?

Рокки подтвердил, а я решил, что будем держаться за Кларком и потому не заблудимся.

На парковке Монти удивил меня еще раз. Я ожидал, что он направится к какому-нибудь максимально пафосному мерседесу, но принц оказался без белого коня. Блестящий джентльмен Синклер пошел в сторону очень скромного на вид серого Фольксвагена Жука, считающегося старьем даже по моим собственным меркам. Это как так? Поссорился с семьёй и потерял финансирование? Если бы не перспективы нанять молодого гения, то не моё дело. Нет! В любом случае любопытно.

По дороге до парка мы обменялись приключениями. Я всё рассказал честно. Почти. Информация о том, что помощница Кроуфорда пренебрегает бельем, в разговоре откровенно лишняя, например. А вот про то, что получил дверью по лицу и позорно забыл дискету в компьютере – честно поведал.

– Курва! – прошипела Линда, явно имея в виду Селесту.

А вот когда я ей рассказал о подвиге Монти, закончившимся точно таким же фингалом, рассмеялась своим странноватым слегка шипящим смехом.

– Крис! Они идеальная пара! Подскажи своему другу пригласить её на свидание. Ты ведь заметил, что у него машина, как у хиппи? – и глаза так, с романтичным флёром, блеснули.

– Насчет друга ты поторопилась, мы пока что не настолько хорошо знакомы. Но человек он, по моему впечатлению, неплохой. Поэтому по оставшимся пунктам возражений нет, подскажу, пусть живут долго и процветают.

– Энсин Колон, выражаю вам благодарность от лица Звездного флота, – официальным тоном объявила капитан Ким.

Хорошо, когда есть с кем поговорить на одном языке. Другим людям наша шутка про энсина и капитана могла бы и странной показаться. Хотя Рокки, как мне кажется, оценил бы.

Рассказ Линды оказался еще проще моего. Большой зал аркадных автоматов со всеми новинками. Рокки сразу повёл ее к Роботрону 2084. Сначала девушка наблюдала за игрой завсегдатаев, подмечая паттерны. Затем Рокки показал ей свою попытку. Две жизни ушли, чтобы приспособиться к обоерукому управлению, ну а далее чемпионские рефлексы, бонусные жизни за набор очков и поставленный рекорд как раз во время моего звонка.

– Я смогу еще лучше, – заверила Эль-Кей. – Просто появление летающих мозгов стало внезапным, я не успела к ним приспособиться. Игра очень интересная и напряженная! Хочешь попробовать?

– Хочу, но я почти сразу опозорюсь. Соревновательные игры – не моя сильная сторона.

Приехали мы к парку быстро. Синклер, как мне почудилось, напрягся, ожидая вопросов о Жуке, диссонирующим с его дорогим костюмом. А я их задавать не стал.

Городской парк – самый обычный, ухоженный. Единственно, что меня покоробило – огромное количество народа, так запросто сидящего или лежащего на траве. А вдруг змея?

Не так далеко от входа разместили несколько уличных шахматных досок и скамеек для игроков. Возле одной из них и кучковался народ, у той, за которой играл бородатый бомж в бейсболке Лейкерс и засаленном твидовом пиджаке. По бокам из-под кепки выбились всклокоченные черные волосы, борода длинная и неухоженная. Рукав пиджака где-то испачкался в красной краске. Но на дьявола с багряной правой рукой он совсем не похож.

– Крис, мне кажется, что это просто бездомный, – прошептала мне на ухо Линда, встав на цыпочки.

– Похож на настоящего Фишера, на фотографию в газете, когда его арестовали, – объявил для нас Монтгомери.

– Кто еще хочет сыграть с истинным Чемпионом Мира⁈ – провозгласил хриплым голосом бродяга, поставив мат игравшему против него полному мужичку с простецким лицом. – Обычно я не соглашаюсь тратить своё время меньше, чем за миллион долларов, но у меня хорошее настроение и потому я обыграю любого тут за двадцать баксов.

– А можно я⁈ – выскочил вперед Рокки – Я Рокки Ракун Кларк! Приятно познакомиться!

Не знаю, кем работает мой новый приятель, но явно не шахматистом. Бомж, играя белыми, начал раскатывать его легко и непринужденно.

– Испанская партия, любимый вариант мистера Фишера, – прокомментировал Монти, внимательно следя за доской. – Кто следующий? – спросил он, когда в победе бродяги сомнений ни у меня, ни у Синклера не оставалось.

Оценить истинный уровень уличного шахматиста в матче против любителя не выходило. Слишком он превосходил Кларка, как бы тот ни старался.

– Разыграем следующую очередь в камень-ножницы-бумага? – предложил я. – В продвинутую версию – камень-ножницы-бумага-ящерица-Спок.

– Как-как? – опешил Монтгомери. Ох, не смотрел он «Теорию большого взрыва!»

– Ножницы режут бумагу, бумага оборачивает камень, камень давит ящерицу, ящерица травит Спока, Спок ломает ножницы, ножницы отрезают голову ящерице, ящерица ест бумагу, бумага подставляет Спока, Спок испаряет камень, и, как обычно, камень разбивает ножницы, – перечислил я правила, знакомые по ситкому, параллельно показывая необходимые жесты. Мы с коллегами иногда играли.

Линда зашлась своим обычными шипящим смехом. И шутка, и заодно небольшая проверка для мажора. Готов ли блестящий аристократ принять наш приземленный гиковский юмор.

– Модификация правил, призванная сократить количество ничьих с тридцати трех до двадцати процентов, соревнование выглядит честным, – просчитал юноша. Он на самом деле умнее меня. Я воспринял вариацию игры «от Шелдона» как забавную шутку, не пытаясь искать в ней смысл. Может быть, и изобрел ее кто-то другой? – А что такое Спок и почему это обозначено буквой V?

Мы с Линдой замерли. Он это серьезно? Не прикалывается?

– Я пошутил. Простите, если неуместно, – пошел на попятную парень. – Мне знаком сериал Звездный Путь, он повсюду.

– И кто такой Спок? – нашла смелости спросить «капитан Ким».

– Персонаж сериала. Я не смотрел ни одной серии целиком и точнее не отвечу. Сейчас не шучу – так сложилось, что моё расписание не позволяло смотреть.

Иронично получается. Кто больше несвободен – вкрай затираненная мачехой девушка из неблагополучного района, не имеющая даже денег на обед, или «гений, миллиардер, плейбой, филантроп»? Хотя насчет плейбоя тоже есть сомнения. Слишком правильно и зажато с Селестой себя вёл. Исправим!

– Я согласен разыграть, как ты предложил. Попробуем? До трех побед.

На самом деле у меня в данной игре преимущество. Новички всегда выкидывают либо ящерицу, либо Спока, чтобы попробовать новые жесты. Те что поумнее, понимают, что от них ждут один из двух ходов и тоже становятся предсказуемыми. Но с другой стороны, Монти очень умён, а я обычный парень из трейлерного парка. Как я смогу перехитрить его на логике и блефе?