Текст книги "Ретро бит 4 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Эл поправил очки и привычно перешел на тон школьного учителя:

– Представьте спиральную лестницу. Октава – это один полный виток из двенадцати ступенек: семи основных и пяти дополнительных. Когда вы делаете круг и поднимаетесь на следующий этаж, названия нот повторяются, но сама мелодия звучит ровно в два раза выше.

– Почему она так называется? Корень «окта» говорит о восьми ступенях, – не удержался я от вопроса.

– Исторически сложилось. Изначально признавали только семь нот и первую следующего витка, итого восемь.

Мистер Лоу оказался просто находкой. Он так привык учить детей, что и взрослым лбам не стеснялся задвинуть хорошо поставленным голосом азы музыкальной науки.

– А что такое сольфеджио? – озвучил я еще одно страшное слово.

– Нотный алфавит. Умение перевести музыку в нотную запись, слышать ноты.

– Например… – я переключил телевизор на Коммодор и нажал несколько клавиш самопального синтезатора.

«Пип. Пииип. Пюп,» – пропищал компьютер.

– Ля, до-диез, ми, – не задумываясь, ответил учитель музыки, – мажорное трезвучие. Но последняя нота у вас сильно фальшивит.

– А я говорил, Си-Си, что коряво звучит, – сказал Томми. Он и правда обращал внимание, но я разницы не услышал.

– Мистер Лоу, скажите, а классические мелодии вам известны? Щелкунчик, Лебединое Озеро, Лунная Соната? Если мы приведем в порядок ноты, сумеете их сыграть?

– Безусловно. У меня академическое музыкальное образование. Вы перечислили общеизвестные композиции. Чайковский и Бетховен. Но возможности компьютеров играть музыку очень ограничены. Я пробовал.

– Послушайте это, – включил ему «В лесу родилась ёлочка».

– Отвратительно фальшиво, мимо нот. Но невероятно в сравнении с тем, чего я добивался от Эппл 2.

– Давайте сделаем лучше вместе. Но завтра, я, боюсь, не в тех кондициях, чтобы совершать подвиги.

Ночь звала меня продолжить работу над синтезатором немедленно. Но я же себе не враг. Кроватка тоже посылала мне свой настойчивый зов, забирая силы.

– Мистер Лоу, не нарушу ваши планы, если продолжим завтра с раннего утра? И, конечно, любой труд обязан быть оплачен. Вы даете частные уроки, как репетитор? Удвою вашу обычную ставку. И я намерен предложить вам постоянную работу в моей игровой студии. Но об этом позже, я сначала должен взглянуть на ваш код.

– И приходи на наш концерт! Вход бесплатный! – пригласил Томми.

– А как вы собираетесь играть без басиста? – спросил я.

Придумывались немного безумные варианты. Например, ударными темпами закончить синтезатор, чтобы он выдавал требуемые басы и вооружить им Томми.

– Стив приедет, наш временный басист. Он высокомерная задница и смотрит на нас, как на выскочек, но играет хорошо. И ноты знает, – ответил за всех Гарри.

Не надо мне тут Стивов! Да, я предвзят, но ребята тоже не самую лестную оценку временному бас-гитаристу дали. Не удивлюсь, если даже змею звали как-нибудь по-стивенски.

– Мистер Лоу, вы смогли бы сыграть на бас-гитаре? – предложил я.

Мелодии у нас не то, чтобы суперсложные, особенно Синий Трактор. Человек с пятнадцатью годами опыта и академическим образованием должен хоть в какой-то мере потянуть.

– Да, смог бы, в качестве эксперимента.

– Эл, вы клёвый! Был бы у меня в школе такой учитель – я бы, может, и ноты знал бы! – объявил Томми. – Я тогда дам свою гитару и подскажу, что и как у нас по игре.

Немного обидно, что все музыкальные планы сдвинулись, но у меня занятий и так хватает. Весь следующий день, пока Эл и группа знакомились да репетировали, я провел за компьютером, занимаясь портом Тетриса на Коммодор 64. Если уж новый комп дает кучу крутых графических возможностей, грех перед лицом Омниссии их не использовать.

Во-первых, отрисовал кубики фигур, как положено – с тонкими границами и цветными блоками. Усложнение кода минимальное – в массиве, определяющем наполнение экрана, стали храниться не нули и единицы, а нули и номера цветов. Отвел отдельный блок экрана для индикации следующей фигуры, чего на Эппл 2 в режиме низкого разрешения сделать по-нормальному не получалось. Добавил кнопки поворота по часовой стрелке и против. Музыку поставил – «В лесу родилась ёлочка», временно. Парочку пасхалок добавил.

Хорошо получилось. Правда, Линда, которая вызвалась быть тестером, наотрез отказалась надевать наушники.

Успел код мистера Лоу посмотреть. Мрак и тлен, конечно. Сплошной копипаст там, где можно вынести повторяющийся код в функцию. Никакого понимания о лучших практиках разработки и антипаттернах. Но, во имя Ктулху, он же учитель музыки, а не кодер, я для Эла таким же неандертальцем непонимающим выгляжу, когда речь о тонах и октавах заходит.

На концерте состоялся аншлаг. Театр в норме вмещал около трех сотен зрителей, а набилось, как минимум, вдвое больше. Мне и важным гостям, таким, как семья Уильямс, места в первом ряду выделили. Мистер Лоу на сцене выглядел забавно. Ему не нашлось рокерского прикида, либо педагог сам не пожелал надевать косуху, так и вышел в белой рубашке и галстуке-бабочке, как будто в консерватории. Под конец представления он тяжело дышал, а сорочка промокла от пота, но некий блеск в глазах появился. Взгляд человека, довольного хорошо проделанной работой.

Парни выдали весь свой репертуар, закончив новинкой – «Гимном древних» в легкой металл-обработке, сорвавшим натуральные овации.

– Ну а теперь мы приглашаем на сцену автора наших текстов. Он сейчас живет в Оукхерсте и группа тут ради него. Си-Си, поднимись к нам! Линда, помоги ему со ступеньками! – объявил Эдди.

Вызов, полностью со мной согласованный. Боязнь сцены после выпускного бала мне ни к чему, а следовательно, нужно привыкать, что ничего страшного в том, чтобы оказаться на публике, нет. Как будущий визионер индустрии компьютерных игр, я буду вынужден часто появляться на людях, а потому фобии надо душить в зародыше. По-хорошему, их бы у психолога проработать, но я же мужик и каналья из баррио, мне положено решать проблемы превозмоганием и упрямством. Да и не так меня проняло. Ноги дрожали из-за проклятой змеи и отходняка после сыворотки, а не страха, что снова начнется стрельба. Не начнется же? Вон, у местного копа, шерифа в шляпе и с бляхой-звездой, револьвер в кобуре на поясе.

Не началось, очень мирно и доброжелательно завершили, аплодисментами в мою честь. А копу с пистолетом Кен потом руку пожал, я видел.

На следующее утро после окончания представления нас покинули Лео и Глория. Заехали попрощаться.

– А ты неплохо раскрутился, пацан, – похвалил меня Больцман, – но нам пора возвращаться к цивилизации и заниматься делом твоего брата. Жди суда над ним уже осенью.

– Лео, я хотел бы немного рассчитаться по долгам. Как я и обещал, и мы прописали в договоре, появились деньги и расплачиваюсь. Тут пять тысяч, из расчета за мою эмансипацию, оформление всех авторских прав и контракт.

Собственно, не последние деньги, а с человеком, от которого зависят мои юридические тылы, дела стоит вести честно. Мы с ним контракт заключили с довольно гибкими условиями и с гарантом в виде Глории и ее сковородки, что юрист не станет наглеть.

Чек сцапала Глория и Больцман только проводил его грустным взглядом.

– Миссис Флорес предоставит официальную смету и расчеты, – не потерял лица Лео. – Спасибо, пацан, мне пригодятся эти деньги, чтобы наконец-то вырваться со дна. Больцман и партнеры рады предоставить вам юридическое сопровождение, клиент.

– Начнем с машины, – начала мечтать вслух женщина, – в Эл-Эй малолитражка выглядит несолидно, ты был прав, и она чуть по дороге не закипела. Отдам ее Трейси или Кармен. А себе возьмем подержанный бьюик за две-три тысячи.

Продолжили заниматься синтезатором на следующее утро и мистер Лоу оказался выше всяких похвал. Он на самом деле слышал все эти диезы и даже подсказал неплохую идею.

– Кристобаль, вот тут в документации сказано про восемь октав – указал он мне пальцем. Использовать только четыре – значит серьезно урезать возможности инструмента. Разве нельзя взять две клавиатуры или как-то еще расширить диапазон?

– Хм… а вообще-то можно, – решил я, – сделать переключение между октавами. И внести их в кодировку нот.

Взять средний ряд клавиш «ASDFGHJ» – это будет семь основных «белых» нот. Пять кнопок из ряда выше «WETYU» записываем в промежуточные «черные» ноты, диезы-бемоли. Как мы с Элом выяснили, одна и та же черная клавиша является диезом для идущей перед ней ноты и бемолем для следующей. То есть до-диез эквивалентно ре-бемоль. Система, которую так и хочется отрефакторить, создав что-то простое и понятное, типа шестнадцатеричной алгебры и нотных записей хекс-кодами. Но кто же моей системой станет пользоваться?

Отложим революцию в сольфеджио до того момента, когда я стану всенародно признанным. То есть лет на десять, а пока подгоняем к пещерным стандартам. Мелодия у меня получается тупо столбцом из пар цифра-буква. В «режиме пианино» нажатием на цифры в верхнем ряду переключаем октавы. Пауза в мелодии – тупо черточка, прочерк. И, самая мякотка, в мануале сказано про три одновременно доступных музыкальных канала. То есть можно играть сразу три мелодии, которые наложатся друг на друга. Значит, делаем три столбика. И к каждому добавим громкость, затухание и модификатор эффекта – все эти квадратные и треугольные звуки, в которых я нифига не понял. Пусть профессионал разбирается.

Так и поступили. Пара дней и совсем немного бессонных ночей – и комп-хлебница зазвучал иначе. «В лесу родилась ёлочка» слух уже никому не резала. Более того, мистер Лоу перенес в комп всю классику Чайковского, какую только вспомнил. Идеальный саундтрек к Тетрису. И на этом мы не остановились. На Вик-20 звуковой чип попроще, но на нем тоже капитан Кирк написание музыки рекламировал. По сути, то же самое, но только с квадратными нотами. И «Ёлочка», и «Щелкунчик» остались узнаваемыми.

А с авторскими правами ведь не будет проблем? Не прибегут ведь из советского посольства, требуя денег для Родины? Мне их для наших людей не жалко, но знаю, что всё в начале девяностых неминуемо растащат, если не раньше. Ой, да плевать! СССР не помню в каком году вообще начал копирайт признавать, и западные песни тырил даже наглее, чем я плагиачу.

Линда, пока я музыкально просвещался, на месте не сидела. То есть сидела, но не дома, а в гостях у Роберты, рисуя иллюстрации для «сорока тысяч способов» на профессиональном графическом планшете. Уходила на весь день и возвращалась счастливой. Кажется, они с миссис Уильямс прямо-таки подружились.

«Бесконечность тьмы» и Трейси тепло со всеми попрощались и уехали.

А Дюке я по совету Кена отправил на тренинг по избеганию змей. Профессиональный кинолог из Фресно за пару сотен баксов научит собаку бояться ядовитых гадов и предупреждать о них хозяина. Аркейд у Уильямсов такое же обучение прошел.

Вот так мы и дождались аж десятого июля, когда я понял – хватит. Если хочу реализовать планы на Беркли – нужно брать Линду, садиться в машину и ехать в университет.

Но отправились мы во Фресно, на контрольный визит к доку Джексону.

– Вижу, вам всё лучше и лучше, юноша. Отек почти спал. Болит меньше? – осмотрев ногу, пришел к выводу врач.

– Да, я уже почти чувствую себя здоровым. Разве что хромаю, как старый пират.

– Это нормально, ткани еще восстанавливаются. Начинайте понемногу расхаживаться, – посоветовал доктор. – Но без фанатизма! Нагружайте ногу постепенно и обязательно опирайтесь на трость. Если почувствуете сильную пульсацию или тяжесть, то сразу ложитесь и поднимайте ногу повыше. Если не заработаете себе осложнений, то через месяц разрешу попробовать легкую пробежку трусцой.

В приподнятом настроении чмокнул Линду в щечку и, опираясь на трость, похромал к машине, чтобы обнаружить, что из-под капота нашего Пинто валит густой пар. Вот просто так, на ровном месте⁈ Ну да, на жарком июльском солнышке, но двигатель-то выключен.

– Ну что за миерда! – не удержался я от восклицания, опершись на трость напротив капота.

– Курва! – процедила Линда, слишком много общавшаяся с Ковальски.

К счастью, мистер Санчес на автомеханике нам рассказывал, что делать, если машина закипела. Слегка приоткрыть капот и подождать полчаса, пока остынет. Затем открыть на всю и аккуратно отвинтить крышку радиатора через ветошь. Завести двигатель и долить-таки воду. Проверить на протечки.

Увы, несколько капель я под радиатором заметил. Не вовсю хлещет, но уже подозрительно.

– Нам нужна новая машина, – озвучил я.

Да-да, я транжира и чековая книжка мне карман жжет. А еще хочется, чтобы тачка была своя, а не «дали покататься» и могла доехать до канадской границы, не закипев и не сломавшись, а расстояние до Лос-Анджелеса преодолевала часа хотя бы за четыре с половиной, а не шесть. Но при этом оставалась экономичной, и не стоила целое состояние, так как я богат, но не настолько. А на старичке Пинто будет Линда в школу ездить, его я у Гарри выкуплю, или Елена пусть катается.

Свой список требований я и выложил менеджеру автосалона во Фресно, куда попросил поехать сразу после того, как Форд немного остыл и стал способен передвигаться.

– Две-три тысячи долларов, механика, максимальная надежность и экономичность, можно подержанную… – перечислил менеджер салона по имени Сэм. – Ваш выбор – Тойота Королла семьдесят девятого. Двигатель 1.8 литра, задний привод, механическая коробка передач. У нас как раз есть одна. Надежнее и экономичнее не придумать. Давайте посмотрим и устроим тест-драйв.

Подошли. Белый кузов в форм-факторе «зубила». Скошенный зад, всего две двери, не считая багажник. Любой житель СНГ опознал бы «восьмерку», но мне ближе к сердцу название «хачироку», она же «восемьдесят шестая» из легендарного аниме про гонки. Не та самая, выдвижных фар еще не завезли, но близкий родственник.

Хотелось самому сесть за руль, но мне бы в нынешнем состоянии разве что вариант комплектации с АКПП подошел, а потому Сэм залез на заднее сиденье, вполне себе просторное, а я – на пассажирское.

Плавно тронулись, проехали вокруг квартала и вернулись в салон. Совсем не гоночная машина по ощущениям, но намного-намного динамичнее и управляемей тяжелого универсала Пинто.

– Мне нравится, как едет, – сказала Линда, – но две тысячи – это очень дорого.

– Мы берем, – согласился я, – вы принимаете чеки?

– Если банк при звонке подтвердит наличие средств на счете.

А вот далее я перед американцами снимаю метафорическую шляпу. Прекрасно помню ту длину очереди, что ждала меня в нашем Воронежском ГАИ при регистрации жигулей. Точнее, тогда уже в ГИБДД. У калифорнийских гаишников всё проще – вообще не надо их привлекать. Заполнили бумаги в салоне, получили временное свидетельство о регистрации. Постоянное пришлют по почте на указанный адрес, то есть в Оукхерст. И всё! Больше никакой бюрократии, стояния в очередях и иных форм унижения человеческого достоинства. Чуть не прослезился.

И стоило мне порадоваться за удобный сервис для простых пендехостанцев, как Сэм назвал цену страховки.

– Вам шестнадцать, самый рискованный возраст, плюс статус эмансипированного означает отсутствие родительского контроля. По моей таблице получается восемьсот долларов в год – за страховку с возмещением ущерба и тысячу шестьсот с полным покрытием.

Сколько-сколько? Это же половина стоимости машины!

– А если как основного водителя указать меня? Мне восемнадцать, – спросила Линда.

– Триста долларов в год, – подсмотрел в таблицу менеджер, – более удачный возраст и девушки статистически реже попадают в аварии.

Ты же моя выгодная! Люблю тебя! А меня впишем от руки, как и в страховку Пинто.

Еще придется что-то придумать с тем, чтобы Форд в Оукхерст вернуть, но это ерунда, заплатим кому-нибудь или с Еленой вернемся. Она умеет водить. Теперь немного времени на сборы и жди нас, Беркли.

Глава 11

Перед тем, как ехать покорять Беркли, требовалось убедиться, что меня там вообще ждут. А потому, вернувшись в Оукхерст, я взял визитную карточку профессора литературы Аластера Кроуфорда, полученную от миссис Уайт после суда по эмансипации, и набрал указанный на ней номер телефона.

– Офис доктора Кроуфорда, помощница Селеста Скай вас внимательно слушает, – ответил звучащий слегка мечтательно приятный женский голос. – Доктора сейчас нет, он в библиотеке, работает с редкими книгами. Но если вы по поводу списка литературы для первокурсников – то это вопрос ко мне. Если что-то серьезное, оставьте слова, я запишу их на розовой бумажке и профессор обязательно вам ответит.

– Привет. Меня зовут Крис, Кристобаль Колон. Миссис Уайт, мой преподаватель английской литературы, оставила визитку доктора Кроуфорда, дабы я позвонил по поводу поступления. Видите ли, меня напечатали в поэтическом сборнике Беркли. Со слов миссис Уайт, профессор очень хотел бы видеть меня в числе студентов вашего университета. Не уверен, насколько это правильное решение, но хотел бы поговорить с ним, чтобы понять, нужен ли мне вообще университет.

Именно так. Я не смиренный проситель, обивающий порог уважаемого учебного заведения, а современный гений, милостиво разрешающий себя убедить. Дешевая манипуляция, да и не факт, что нужная.

– Вы! Вы Крис Коламбус! Именно вас доктор Аластер ставил в пример всему потоку. Вы будто современная реинкарнация Эдгара Аллана По! – выпалила девушка. Клянусь, я почувствовал жар ее дыхания через телефонную трубку.

– Вы слишком добры, Селеста. Мои стихи – лишь бледные искры во мраке, робкая попытка передать мрачную печаль моей души. Понимаете ли, Ночь – она зовёт меня.

– Это точно вы! Профессор примет вас в любое время. Приходите в Спраул Холл на третий этаж, помещение 308, мы временно квартируем здесь. Если доктора на месте не застанете, я составлю вам компанию.

– Спасибо, Селеста. Я позвоню еще раз, перед визитом к вам.

Я искренне понадеялся, что в день нашего приезда Кроуфорд никуда не отлучится. Слишком уж многообещающе, как флирт, прозвучала идея составить компанию. Впрочем, увидев каналью из гетто, девушка наверняка от любых планов по соблазнению «современного пророка темного романтизма» откажется.

На следующее же утро мы начали собираться в поездку. Даже Кен проводить пришел.

– Я все еще думаю, что тебе сейчас разумнее сосредоточиться на играх, а не университете, – проворчал мистер Уильямс, пожимая мне руку на прощание.

Я успел батьке презентовать порт Тетриса на Коммодор 64, уже с музыкой. Эл натыкал нам кучу классических произведений и на дискету влезло сразу три из балета «Щелкунчик», оставивших бизнесмена в легком офигении. Слишком хорошо звучит, как настоящий синтезатор, а не кривые пищалки Эппл 2 или современных консолей.

– И я на них сосредоточусь. У меня в планах невероятный хит для Коммодор 64, даже два. Или три… но сначала я портирую Тетрис на всё, у чего есть экран. Спасибо за гайды по Атари 2600. За время поездки попытаюсь понять, как вообще под это писать.

С Атари занятная история. Они показали себя истинной корпорацией зла, выжимающей все соки из сотрудников. Разрабы возмутились и ушли, основав собственную компанию Бразерхуд, продолжающую делать игры под консоли Атари. Ведь 2600 по прежнему доминирует на рынке за счет хорошего маркетинга, цены, дизайна и огромной библиотеки портов с аркадных автоматов.

Атари с бывшими своими сотрудниками долго и упорно судилась, отстаивая монопольное право на написание игр под свою платформу. Но суд разрешил не только Брезерхуду, но и вообще всем желающим писать под консоль. Документацию, правда, никто передавать не спешил. Пришлось компаниям, таким, как Сьерра, реверс-инженерить и действовать методом тыка, благо процессор внутри стоит все тот же 6502.

Главный вопрос: как все эти игры работают на 128 байт памяти. Тетрис-то я ужму и впихну, он крошечный. Но там, где геймплей посложнее, как обходятся?

В общем, пожал ладонь Кену, попрощался с Еленой и Дюке и поехали. Путешествие из Оукхерста в пригород Сан-Франциско займет часа три с половиной. Только оказавшись на просторах Калифорнии, я понял, какая она здоровенная. Побольше многих европейских государств. Да и вообще – это всеамериканская и кузница, и здравница, и житница!

Красивые места. Чудесные виноградники. Где-то тут, относительно недалеко от Сан-Франциско, находится главная достопримечательность штата – место, где сделали фото для обоев Windows XP. Картинка, знакомая каждому моему сверстнику. Надо будет в перспективе отыскать то самое место, дать Линде качественный фотоаппарат и отщелкать. Не уверен, доберусь ли я до создания своей операционной системы или ограничусь играми, но «нескучные обои» точно выкачу.

Королла катила настолько хорошо, что молиться на нее хотелось. Правда, едва я включил его величество кондиционер, мощность двигателя явно снизилась, но мы не в гонках участвуем, а путешествуем с комфортом. По пути говорили об играх. А именно – о моем грядущем шедевре для Коммодор 64, который потрясет индустрию платформеров, хотя писать эту игру придется долго и, скорее всего, не в одно лицо.

Вернее, само понятие платформера пока что не существует, есть разве что Питфол, обзор на который я недавно видел в журнале.

– Представь игру о капитане звездолета, угодившего в аномалию. Ему нужно обследовать свой корабль отсек за отсеком и спасти команду, преодолевая многочисленные ловушки. Примерно так же, как делает Пенни Смит в Темпл Ран, но более контролируемо. Никаких прыжков. Как капитану, ему положен контроль над искусственной гравитацией корабля. Нажимаешь кнопку и вектор силы тяжести меняется на противоположный, позволяя ходить по потолку.

– Звучит потрясающе! Очень в духе Звездного пути! – воодушевилась Линда.

– Герою придется постоянно избегать ловушек – по большей части острых шипов в форме буквы V. Коснешься их – погибнешь. Каждый отсек – своеобразная головоломка, имеющая одно или несколько решений. Потребуется тщательно продумать, где и как часто менять гравитацию, чтобы дойти до выхода. И поскольку мы не садисты и не захотим заставлять игрока терять прогресс, на входе в каждую комнату создадим точку сохранения, с которой герой начнет в случае поражения.

– Но будем отнимать за смерть очки, начисляемые за прохождение комнат! – кровожадно предложила Линда.

– Ноуп! – с кем поведешься. Вот и я лексикон Трейси подхватил. – В моей игре вообще не будет счетчика очков. В ней я хочу подсчитывать общее время на прохождение и количество смертей. Кто пройдет максимально быстро и ни разу не погибнув – тот молодец и рекордсмен. Но и остальные не должны чувствовать себя жалкими из-за того, что погибли в игре. Она ведь сложная.

– Но никто не делает так! Я поняла! Именно потому твоя идея крутая!

– Ага, так и есть. Я собираюсь перевернуть правила! А назову я игру… никогда не догадаешься, как.

– «Капитан Гравитация»? «Звездный побег»? – тут же принялась перечислять Линда, не отрывая взгляда от дороги.

– Я назову игру VVVVVV! – торжественно провозгласил я название едва ли не самого крутого платформера в моём геймерском опыте. Между прочим, специально созданного так, чтобы выглядеть похожим на игры с Коммодор 64. Энтузиасты даже портировали парочку уровней на реальное ретро-железо, так что я знаю, что создать желаемую игру для ретро-компьютера возможно.

– Как? Ви?

– Ви-Ви-Ви-Ви-Ви-Ви, – повторил я еще раз название, четко артикулируя каждую букву. – Ломаем правила и бросаем вызов устоям. Да представь только обложку с надписью, выглядящей, как ножовка.

– Шестикратное Ви. Звучит, как когда пленку в плеере зажевало! Ты сумасшедший, мой любимый вато локо.

Нет, все-таки гетто плохо на нее влияет. Хотя я и себя то и дело ловлю на испанских словечках.

– Между прочим, у меня есть объяснение. Это первые буквы имен членов экипажа. Капитан Виридиан, доктор Валери, офицер Виталий и так далее, остальных пока что не придумал. И музыка! Пока мы с тобой и парочкой новых сотрудников будем трудиться над множеством уровней-головоломок, мистер Лоу напишет саундтрек, используя все возможности звукового чипа Коммодор 64. Можно сказать, он уже звучит у меня в голове, но не хватает ни знаний, ни навыков, ни свободного времени для того, чтобы сделать всё одному.

Для идеальной картины не хватает лишь сохранений, но тут проблема. Игра выйдет на картриджах, а не дискетах, да и дисковод – дорогая игрушка, доступная не каждому. Есть ли уже элементная база для картриджей с батарейкой? Вроде бы впервые сей трюк провернули японцы с Зельдой на Денди, или Супер Нинтендо. Не помню. Но под конец восьмидесятых уже. Там и надо буквально сотню байт памяти, самой дешманской. Но кроме того понадобится обвязка для батарейки и контроллер. Надо считать! В конце концов, можно сделать два вида картриджей – плебейский и для элитариев белой кости, поддерживающий сохранение.

А что, если поступить иначе? Создать отдельный картридж для сейвов, в который уже вставлять игру! Продавать его почти по себестоимости или с гуманной наценкой. В него получится даже не маленькую батарейку-таблетку впихнуть, а здоровенную пальчиковую. Да хоть две! И пусть юзер их меняет периодически. Я восхитителен!

– У тебя сейчас лицо было, как будто варп-прыжок рассчитывал, энсин Колон, – хихикнула Линда, бросив на меня короткий взгляд. – Совсем выпал из реальности.

– Мне кажется, я изобрел революционную штуку, которая сделает нас богатыми. Но не хочу радоваться ей раньше времени, надо понять, не просчитался ли. Это все потребует больших вложений в производство, не уверен, что у нас столько будет, а Кен не пожадничает.

Ну то есть денег за Тетрис мне польется офигенно много, но не уверен, что на «свечной заводик» хватит. Производство электроники и в лучшие времена влетало в копеечку. Заказать где-нибудь на Тайване или где сейчас самый массовый выпуск дешманских полупроводников? Быть может. И вообще, надо начинать с патента. Или с проверки на то, что я не один такой умный. Мне срочно нужен дядя Лёня! Или другой юрист по патентному праву, в Беркли их наверняка хоть ложкой ешь.

Даже если сейчас у меня не получится, закреплю патент за собой. Хорошим компаниям начну лицензировать его даром, а всяким жадным корпорациям зла, типа Атари или скурвившимся ЕА – продавать за большие деньги.

Или использовать полученный рычаг, чтобы удержать Электроников на светлой стороне Силы. «Программисты – новые рок-звезды,» – очень приятный лозунг. И как они дошли от него до таких перлов, как «Мы не называем их лутбоксами. Мы рассматриваем их как „сюрприз-механики“» и «Линейные игры больше не популярны». Жадные ублюдки!

– Я в тебя верю. Твои идеи всегда хорошие, – вырвала меня из нового приступа рефлексии Линда.

И с одной стороны приятно, с другой – не заработать бы головокружение от успехов. Мне не помешало бы немного вразумительных чингасос, чтобы помнить, что я живой человек из плоти и крови, а не терминатор. И не от змеи, а в профессиональном плане.

Где-то часа через три свежий морской бриз принес внезапную прохладу. Жарища и духота под +40, наверняка способная заставить старичка Пинто закипеть, сменилась очень комфортными примерно +20. Чтоб я так жил! В том смысле, что пока Лос-Анджелес задыхается от раскаленного асфальта и смога, тут соленый ветерок приносит ароматы близкого океана. Конечно, здесь еще не Беркли, но идея поступить в университет вдруг стала казаться еще удачнее.

Еще минут через десять мы остановились на заправке залить бензина и увидели его. Я даже на улицу вышел, опершись на трость. Огромный хот-дог на колесах с яркой надписью «Сосиска Оскара Майера» на левой булочке, знакомой мне по раскраске моего старого рюкзака. От одного взгляда на него перекусить захотелось, но как-то окошка с раздачей еды я не заметил. Какой смысл в хотдог-мобиле, если он не продаёт сосиски?

– Что, парень, нравится? – подошел ко мне улыбчивый мужчина лет сорока в ярко-оранжевой, в цвет машины, рубашке.

– Внушительно выглядит, – честно признал я, – а где хот-доги?

– Все про это спрашивают, ах-ха-ха. Мы только рекламой занимаемся, проверь молл через пару миль, там вроде бы продают. Держи свистульку!

Рекламщик протянул мне оранжевую пластиковую сосиску. Какой иззвращенец это придумал? Сложно изобрести что-то более фаллическое. Есть присказка о том, что свистеть надо именно в половой орган, так как там тоже дырка. Никогда не умел отказывать вот таким вот мерчендайзерам, раздающим на улицах всякую фигню. Работа у них и так не сахар, проще взять флаер или вот, сосиску, чем испытывать чувство вины. Взял стрёмный сувенир и закинул в бардачок. Мало ли на кого потребуется посвистеть.

Линда вернулась от конторки, где оплачивала бензин с малопонятным мне октановым числом 87, и мы поехали дальше. В середине 90-х мы заправлялись АИ-76, затем стандарты поднялись до АИ-82, АИ-92 и лишь в новейшее время до 95-го. Что за 87-й – не знаю, прямо загуглить захотелось. Но негде, я ведь еще не изобрел гугл.

Здания становились выше, урбанизация плотнее. Цыгане шумною толпою по Калифорнии кочуют. Точнее, кришнаиты. Не оранжевые и лысые, а в пестрых нарядах и венках из цветов. Мужчины и женщины, распевая «харе Кришна» и «харе Рама», во славу Бога-Императора!

Линда нерешительно остановила машину, заглушила двигатель и мы целых пять минут ждали, пока нас обогнет человеческая река.

– Крис, мне неуютно, когда рядом… вот это, – призналась мне девушка, косясь на шествие, занявшее проезжую часть. Да и мне самому тоже не по себе стало, но обошлось. По крайней мере, колёса не сняли и свистком-сосиской никого отгонять не пришлось.

Дождавшись, когда волна сектантов схлынет, я приметил таксофон. Глупо отказываться от бесплатного гида, тем более, знакомого батьки Кена. А потому я вбросил десять центов и набрал номер, записанный в блокнотик.

Подождал пару гудков, пока не сняли трубку.

– Привет-привет! Это Рокки Кларк на проводе! А вы кого думали услышать – Стива Джобса? Нет, тут нет никаких Стивов, только я, но зато слушаю вас потрясающе внимательно! Надеюсь, это не очередное предложение купить страховку? Знаете, короткие гудки сейчас в дефиците, так что говорите быстрее! – зачастил бодрый мужской голос. Я не особо определяю возраст на слух, но лет тридцать с небольшим мужику, наверное.

– Привет. Никаких Стивов – это буквально мой девиз, сэр. Меня зовут Крис. Кен говорил, что вы не прочь показать новичкам Беркли, – напор Рокки меня ошеломил, он прямо как будто бы боксировал словами, засыпая меня со всех сторон.

– Ха-ха-ха! Потрясающе! Гениальный девиз, Крис, просто гениальный! Знаешь, если бы я знал тебя раньше, я бы напечатал эту фразу на футболках и раздавал их на входе в Купертино. Стивам вечно нужно всё контролировать, понимаешь? А нам, простым парням по имени Рокки, нужно только, чтобы схема работала элегантно и пицца была горячей! Так значит, старина Кен из Онлайн-Системс? Ну, то есть я хотел сказать – Сьерра-Онлайн. Название изменилось, суть осталась прежней.