Текст книги "Ретро бит 4 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Он уловил самую суть всех Стивов одной фразой! Что менеджера из радиорубки, что стрелка со школьного бала, что всех остальных.

– В самую точку, мистер Кларк. Разрешите угостить вас пиццей? Какая-нибудь хорошая пиццерия стала бы хорошим местом для встречи. Мы с девушкой как раз проголодались во время дороги, так как не останавливались для перекуса.

– Потрясающе! Ну то есть не то, что вы голодны, а то, что я смогу показать самую нереальную пиццерию во всем Беркли. Записывай адрес, тебе в самый центр. Где вы вообще находитесь?

– Ну… на южном въезде в город, тут кришнаиты.

– Плохой ориентир, мой друг. Они повсюду, но они потрясающе безобидные, как ты наверняка убедился. Запоминай, все невероятно просто, проще, чем регистры видеопамяти на Эппл 2. Вам на Эвклид-авеню, пиццерия Ла-Вэл, это в северной части города. Увидите там толстого бородатого парня у аркадных автоматов, это буду я. Или другой толстяк, который любит хорошо провести время, ха-ха-ха!

Глава 12

Через двадцать минут мы на самом деле нашли уютного вида пиццерию с целой кучей аркадных автоматов. И за одним из них, Фроггером, как же иначе, зависал толстый чернобородый мужик лет тридцати с очень простецким лицом. Массивные очки, выцветшая футболка, бейсболка «US Festival». Как забавно совпало – тот самый фестиваль, на который по рекламному контракту предложено съездить Линде.

– Привет, ты Рокки? – окликнул я мужчину и лягушка отправилась под асфальтовый каток.

– О нет! Я почти поставил рекорд! – разочарованно протянул он. – Хотя без разницы, действующий всё равно мой и никому его не одолеть, разве что какому-нибудь Стиву. Хе-хе-хе. Привет-привет, я Рокки Раккун Кларк! Отличная, просто потрясающая трость, чувак! Ну, то есть я не завидую тому, что ты хромаешь. У меня тоже одно время… да неважно.

Мы назвались и продолжение не могло не последовать.

– Разрешите попробовать побить ваш рекорд, мистер Кларк? – предложила великая LK.

И побила. За каких-то пятнадцать минут сделав максимальный счет этого автомата и специально после того проиграв. Правильное решение. Зная Линду – она в силах на полдня у любимой аркады задержаться. За игрой девушки я, к счастью, следил из-за столика. Прерогатива хромого.

Рокки при том не переставал болтать ни на мгновение. Он оказался компанейским, как Рамон, но при том технически подкованным, отлично разбирающимся и в железе, и в программировании. Очень хорошо с ним об алгоритмах сжатия поговорили.

– А я всё гадал, откуда я вас знаю! Ты чемпионка Лос-Анджелеса по Фроггеру! Это потрясающе! Мы с женой болели именно за тебя, когда смотрели.

А не пригласить ли мне его в Каналья Геймс? Мужик явно горит играми не меньше моего.

– Потрясающе, сама Эль-Кей! Тут совсем рядом есть крутейший невероятный зал аркадных автоматов! Линда, ты станешь в нём настоящей королевой и все будут бросать жетоны к твоим ногам. Гарантирую. Поехали туда!

– Рокки, нам бы сначала куда-нибудь поселиться, мы ведь только приехали, – пригасил я слегка его энтузиазм. Если бы бородач минуту назад не упомянул жену – и вовсе бы напрягся из-за ревности, слишком уж много восторгов.

– Ах, да. Точно. Материальный мир, – вздохнул Рокки и почесал затылок. – Сумки, вещи, сон. Как же это всё замедляет работу! Ваш выбор – отель Дюрант, однозначно. Раз вы работаете с Кеном, то последние пенни не считаете и сможете позволить себе номер за пятьдесят баксов в сутки. Место в двух шагах от кампуса.

Жаба, недавно переведенная Линдой через дорогу, принялась яростно меня душить. Неделя жизни в гостинице обойдется мне дороже месячной аренды трейлера. Но, наверное, это лучше, чем заморачиваться с арендой квартиры, которая наверняка потребует оплату за месяц и неясно, пригодится ли еще. Вдруг я не поступлю. Обещания того, что профессор Кроуфорд сделает вступительные пустой формальностью, звучат чересчур оптимистично, а его взявшая трубку помощница даже нервирует.

На некоторое время мы были вынуждены немного задержаться в пиццерии по самой прозаической причине – принесли пиццу. Огромную, с острыми колбасками пепперони и большим количеством сыра. Сразу стало ясно, почему Кларк такой пухлый – любит покушать. Весь в меня! Ну, то есть в меня из прошлой жизни. В новой я буду смуглым красавцем и даже бегать по утрам начну, как только нога заживет. Дюке понравятся пробежки.

– Рокки, а как вы познакомились с мистером Уильямсом? – спросила Линда уже по пути к парковке, когда оставили гостеприимное заведение.

– Всё благодаря их с Робертой великолепным, потрясающим играм! Я, как вы догадались, очень увлекающийся геймер. Меня так очаровал «Таинственный дом», что я написал Кену письмо с благодарностью за игру, вот и начали переписываться. А потом и лично на выставке пересеклись. Он отличный парень, этот Кен Уильямс, не так ли? О, вот и моя колымага! Правда, красотка?

Меня ждал небольшой шок, когда забавный бородатый гик Рокки направился к японскому спорткару Датсун нежно-голубого цвета со стоимостью, наверняка улетающей в небеса или даже выше. Купе с обтекаемыми формами – прямо автомобиль Джеймса Бонда. Нифига себе «бедный студент» и «простой парень». Хотя чему удивляться – батька Кен тоже очень компанейский в общении, легко располагает к себе и носит фланелевые рубашки, а не пиджаки от именитых кутюрье. Сдается мне, и мистер Кларк не так прост.

– Тойота Королла? Отличная машина, – похвалил в свою очередь Рокки наш транспорт. Есть ли вообще хоть что-то, в этом мире, что не вызывает в нем восторга? Ах да, Стивы. Полностью солидарен по данному пункту.

Не знаю, сколько там лошадиных сил под капотом у японского купе Рокки, но даже мне, не фанату спортивных машин, захотелось прокатиться. За рулём, естественно, а не в роли пассажира. Еще одна тачка в мой виртуальный гараж, рядом с Делореаном, Понтиаком Фаербёрд и Феррари детектива Магнума.

Доехали вслед за гидом до гостиницы – ничем не примечательного прямоугольного кирпичного здания без архитектурных излишеств. Почти хрущевка – как раз пять этажей. Внутри, правда, всё очень даже цивильно. Напомнило мне турецкий отель в четыре звезды, в котором я отдыхал в начале двухтысячных.

Рокки, святой человек, не позволил нам самим вещи нести. Схватился за наш с Линдой багаж, повесил всё на себя – две объемных спортивных сумки и мой рюкзак, после чего, весь обливаясь потом, потащил на ресепшн гостиницы. Плохо быть хромым, из-за трости я безбожно остатал и нагнал нового товарища, только когда он уже распоряжался.

– … на втором этаже для моих друзей, пожалуйста, – говорил он «ресепшионисту», – с видом на кампус, не на улицу. Ребят, скорей сюда, вам только документы оформить! Я уже договорился о лучшем стандартном номере.

Как постояльца вписали Линду, она же настоящая совершеннолетняя, в то время как на судебную бумажку об эмансипации портье с подозрительным именем Стефан глядел, как на новые ворота.

Будь у меня всё в порядке с ногой, поднялся бы на второй этаж пешком, а так пришлось воспользоваться подъемником. Зашли все вместе. Сначала мы с Линдой, последним Рокки. Лифт дернулся, спортивная сумка сползла с плеча Кларка и почти угодила мне в лицо. Я едва-едва успел отшатнуться и удержался на ногах только благодаря тому, что вцепился левой рукой в лифтовой поручень. Еще немного, буквально пару сантиметров – и я заработал бы фингал.

Почему мистер Кларк попросил именно второй этаж, вскоре стало ясно – лифт пополз потрясающе неторопливо. Может быть, кто-то из разработчиков первого Масс Эффекта замаскировал долгие загрузки на Цитадели под поездки в лифте именно потому, что останавливался в Дюранте?

Номер – обычный. Одна комната с большой кроватью и санузел с устаревшей, архаичной сантехникой. Всё вполне чистое и брезгливости не вызывает, но где-то мебель побита, в другом месте на зеркале трещина. Не лакшери и делюкс, но вполне себе неплохая гостиница. По крайней мере, нет ощущения того, что пятьдесят баксов в сутки потрачены впустую.

– Потрясная комната для двоих, мы с женой, когда тут останавливались, жили в такой же! – в своей привычной манере прокомментировал Рокки, устало сгружая наши вещи на кровать.

Я рухнул в кресло напротив имеющегося в номере ТВ. Никуда дальше идти не хотелось, натруженная нога некстати разболелась. Но перед бородатым гиком неудобно. Оторвали его от дел, получается, чтобы он сидел в нашем номере, пока я отдохну?

– Устал, – признался я. – Рокки, ты не против небольшой передышки? У меня при себе Коммодор Вик-20 и я показал бы тебе пару игр Каналья Геймс.

– Каналья – это же «мерзавец» на испанском? – разразился бородач громогласным хохотом. – Потрясающе! Просто невероятно! Вы, ребята, буквально назвали студию «Негодяи»?

– Вроде того, – ответил я из кресла. – Звучит дерзко, не так ли?

– Дерзко? Это гениально! – Рокки хлопнул ладонью по столу. – Знаете, один мой знакомый постоянно твердит о том, что компания должна выглядеть респектабельно, как IBM, но круче. А вы приходите и говорите: «Привет, мы шайка мерзавцев и мы пришли украсть ваше время с помощью гениальных игр!» Это же чистая контркультура!

Линда распаковала мой комп и кассетник, загрузила Флэппи Бёрд, чему на посту администратора Аркадии прекрасно научилась, и рассказала про геймплей.

Следующие двадцать минут состояли из сплошных «гениально», «потрясающе» и «великолепно». Пухляш смог дойти до седьмой трубы, что вызывает уважение.

– Дружище, это самое, а могу я посмотреть код? Дико интересно, как ты смог сделать нереально плавный скроллинг и случайную генерацию уровня. Твоя игра невероятна!

Рокки святой! Он, должно быть, единственный, кто сразу увидел во Флэппи Бёрд не только залипательный геймплей, но и потенциально красивый код, что особенно мне приятно. Если игровой процесс я все-таки сплагиатил, то писал сам, из головы, разбираясь в чужих исходниках и заглядывая в мануалы. Громадную работу проделал, причем в кратчайшие сроки. То самое, чем стоит похвалиться.

Быть может, и не следовало бы показывать исходники направо и налево, но не в ситуации, когда кассета с уточкой свободно гуляет по калифорнийским BBS.

– Смотри, всё равно игру уже похитили из аркадного автомата.

Поймав недоумевающий взгляд, я коротко рассказал ситуацию с ограблением прачечной.

– Ты собрал свои автоматы⁈ Да это почти гаражное производство. Ты великолепен, чувак. У тебя голова работает не хуже, чем у некоторых богатых парней из больших корпораций.

– ВАУ! – восхитился Кларк, перезагрузив комп и заглянув в исходники. – Просто «вау»! Не код, а настоящее искусство, читается, как поэма. Вот тут… а нет, ты сделал оптимально. Выжал из процессора все соки. Дружище, дай обнять тебя и пожать твою руку. Нет-нет, не вставай, береги ногу, я, так сказать, фигурально выражаюсь. Если бы я руководил игровым издательством, как Кен Уильямс, ты бы уже получил отличный контракт. Но ты говорил про пару игр?

– Милая, достань, пожалуйста, кассету с 2048.

Головоломка, как мне поведали, разошлась по всей Сьерре и в нее до сих пор играют. Кен уже собрался тиражировать дискеты и кассеты с ней. То есть тоже ничего сверхсекретного, при том, что порт на Вик-20 мне вполне себе удался.

– Складывать степени двойки… Два, четыре, восемь, шестнадцать, тридцать два. Это же база, алфавит любого программиста! Буквально язык, на котором думает процессор. И ты сделал из этого игру?

Рокки эмоционально всплеснул руками. Он буквально на второй попытке пришел к лучшей тактике – собирать максимальные числа в углу.

– Гениально в абсурдной простоте. Нет графики, скроллинга, спрайтов. Вся логика массива помещается в пару килобайт памяти! Эта штука пойдет на любом калькуляторе. Но как чудесен геймплей! Ты продаешь людям их же собственную жажду порядка и перфекционизм. О да, это, быть может, лучшая головоломка из встреченных мной.

– Самую лучшую ты еще не видел, – не удержался я от спойлера, – но ее показать пока не могу.

Сколько бы бумаг об авторских правах Лео ни оформил и каким бы приятным дядькой Рокки себя ни показал, паранойю лучше не ослаблять. Хорошие проекты показать допустимо, гениальные подождут дня, когда начнут приносить доход.

Когда Кларк заглянул в код, я получил еще одну порцию дифирамбов. Совершенно заслуженных, как считаю. Я и в самом деле благословлен Омниссией на то, чтобы писать элегантно и не забывая об оптимизации.

Нога немного отдохнула и я при помощи трости сделал пару шагов до тумбочки с телефонным аппаратом.

– Сделаю звонок по поводу поступления в университет, – предупредил я.

– Понял, дружище! Твоя уточка такая потрясающая, что ее трудно не хвалить, но я постараюсь вести себя потише, чтобы не мешать. Универ – это серьезно!

Сверившись с блокнотом, набрал номер. Трубку снова взяла Селеста, повторив вчерашнее приветствие.

– Алло, это Кристобаль Колон, он же Крис Коламбус, мы говорили с вами вчера по поводу встречи с профессором Кроуфордом.

– Да, приезжайте скорее, он ждет вас в нетерпении, – протараторила девушка, – уже трижды спрашивал, не звонил ли современный Эдгар Аллан По. Пойду обрадую его.

– Ну вот, придется прерваться. Стой-стой-стой, приятель. Ты же программист, у тебя инженерный ум. Для чего тебе встречаться с профессором литературы? Я ведь верно услышал, Кроуфорд? И да, Крис Коламбус звучит великолепно, как будто ты первооткрыватель.

– Крис поступает по поэтической квоте за публикацию в литературном вестнике Беркли, – похвалилась мной Линда. О женщины, для них козырнуть своим кавалером бывает даже важнее, чем собственными успехами. И моя скромница, как выяснилось, не исключение.

– Погоди-погоди! Ты программист, работающий с компанией Кена, обсуждавший со мной алгоритмы, и написавший крутейшую игру, от которой невозможно оторваться, но с гуманитарной квотой на поступление? Ты хакнул приемную комиссию стихами⁈ Это потрясающе, Крис! Великолепно! Моя метафора с кодом, как поэзией, попала в точку!

Восторги Рокки по любому поводу смотрелись слегка карикатурно, но бородач вкладывал в них столько искренности, что заподозрить его в насмешках не получалось.

– Крис, прочитай ему «Ночь»! Это моё любимое!

Зачитал. Песня на самом деле на диво удалась Аурелио Вольтеру. Мне придется серьезно отблагодарить музыканта при личном знакомстве.

– Потрясно! Великолепно! Гениально! Ночь на самом деле постоянно зовёт любого инженера. Ты уловил самую суть, дружище! Ой! Только сообразил! Я же слышал песню по радио. «Бесконечность тьмы», да? Я их обожаю и даже приг… а, неважно. Совершенно шикарные стихи! И «Тысяча глаз» не хуже, как будто про партию в ДнД. Играете, к слову? Я настоящий фанат. Поехали, провожу вас до Спраул Холл, цитадели бюрократии Беркли, – позвал Рокки.

Не нашел ни одной причины отказываться. Да мы меньше суток знакомы, а я уже пухляша как старинного приятеля воспринимаю, как будто знаю его всю свою жизнь. Что особенно в нём подкупает – Кларк ни тени высокомерия не выказывает.

Даже Кен, в целом комфортный в общении мужик, постоянно проявляет этакое снисхождение. Дескать, он настоящий взрослый, а я дитё несмышленое, хоть и умное. Это у него такой «синдром пионервожатого». Привык руководить детским лагерем из подростков-программистов.

Переоделся в чистое-приличное и поехали в кампус на машине Рокки, он сам предложил. Не очень удобно выступать в качестве гида, когда подопечные находятся в другом автомобиле. Худенькая Линда скользнула на заднее сиденье, я расположился на переднем. Очень положительные впечатления от поездки в спорткаре остались.

– Рокки, позаботишься о Линде, пока я буду решать вопросы с поступлением?

Сразу несколько резонов у меня не пускать девушку в приемную профессора Кроуфорда. Но главный из них, пожалуй, в том, что, придя в сопровождении совершеннолетних, я стану смотреться не очень солидно. И хорошо, что моя возлюбленная не стала возражать и говорить, что обязана находиться рядом на случай появления новой гремучей змеи или чего-то еще.

– Завалимся в зал аркадных автоматов на выезде из кампуса, мы проезжали мимо. Запиши телефон, позвонишь с таксофона, как освободишься – предложил Рокки. – У них уже появился Роботрон 2084. Не играли еще в него? Потрясающе крутая игра. Два джойстика – один для стрельбы, второй для перемещения. Я хочу купить ее себе домой, но японцы не продают!

Как же быстро он упускает нить разговора. Полет разума скачет с одной темы на другую. Но даже в этом потоке сознания я уловил дельную мысль – геймпад с двумя стиками! Обычные контроллеры, как у Денди, наверняка запатентованы Нинтендо, но не куда более продвинутые, что появятся во времена Сони Плейстейшен. У меня есть возможность оформить патент и на них. И не для троллинга, а чтобы сделать игры лучше и доступнее. И виброотдачу заодно туда вписать, как и курки с плавным ходом. И лицензировать всем, кроме корпораций зла, но это уже мысли по второму кругу пошли. Не буду терять время.

Глава 13

В калифорнийской стороне, на чужой планете, предстоит учиться мне в университете.

Здание Спраул Холл напомнило мне главный корпус воронежского политеха. Не точь-в-точь, но сходство налицо. Три этажа, портик, колонны. Приятно осознавать, что моя альма-матер хотя бы архитектурно не так и отличается от одного из престижнейших университетов мира. Я бы даже сказал, что Воронеж у калифорнщины тут выигрывает. У нас дедушка Ленин, установленный перед входом, студентам дорогу в светлое будущее указывает, а здесь пустая площадь с ухоженной клумбой.

Ничего удивительного, постройки примерно одной эпохи, спроектированные по примерно идентичным технологиям для идентичной деятельности.

Но какой же кошмар начался внутри Спраул Холла! О Макаронный Монстр и Ктулху, за что мне третий этаж? Даже на высокое крыльцо взойти уже стало испытанием. Спасибо трости, преодолимым. Четыре лестничных пролета. Кто их вообще надоумил делать настолько высокие потолки в здании, требующие так много ступеней у лестницы? Никаких лифтов архитектурным решением не предусмотрено.

Я это предвидел. Один из резонов того, почему предпочел оставить Линду под опекой Рокки Кларка. Глупое ребячество, но очень уж не хотелось выглядеть в глазах любимой девушки жалким калекой, неспособным подняться на третий этаж. Она и так старается мне помогать во всех рутинных действиях. Забота приятна, но как-то местами перестаю себя мужиком чувствовать. Лучше немного потерпеть боль, но сохранить самоуважение.

Справился. Покорил Эверест, но какой ценой! Уже спотыкаться начал. Добравшись до заветной двери с цифрами 308, я остановился перевести дух. Дыхалка ни к черту. Как только док Джексон разрешит, начну пробежки. И какие-нибудь отжимания, планки и приседания. Может быть, еще подтягивания? Не то, чтобы я в зожника хочу превратиться, но быть стройным и худым, сюрприз, приятнее, чем толстым скуфом.

Я уже почти отдышался, когда дверь передо мной резко распахнулась. Тяжелое, наверняка дубовое полотно садануло меня по лбу и кончику носа. Напрасно я загадывал желание «чтобы меня не били по голове» в день, когда стал Крисом. Наверное, там всё же самолет пролетал, а не звезда падала.

В глазах потемнело, и я на миг увидел иные звезды. Стоило с большим доверием относиться к мультикам про «Тома и Джерри»! От удара я инстинктивно отшатнулся и самым позорным образом уселся на задницу, не удержавшись на предательски подломившейся ноге. Трость лишь скользнула по линолеуму, не в силах дать мне опору.

Второй удар по голове последовал сразу за первым. Острая женская коленка прилетела мне точно в левую скулу, вместо привычной правой, в глазах потемнело. Потрачено! Охладите траханье! Этот Крис сломался, несите нового.

Где же я так согрешил, о Великие⁈ Может быть, дело в том, что я не сочинил ни одной песни во имя Императора и «моё» творчество больше Ктулху прославляет?

Надо мной склонился самый глубокий V-образный вырез пестрого свитера, какой только вообще возможно вообразить, позволяющий заглянуть до самых чичис, никак не защищенных бюстгальтером. Клянусь, специально я не смотрел! Так само совпало! Карамба! В некоторых культурах после того, что случайно увидел, жениться полагается.

Длинные русые волосы, большие карие глаза, пухлые губы. Ладную фигуру я уже невольно оценил. Кроме свитера на ней еще длинная, до самых пят, юбка с бахромой, а также куча браслетов, фенечек, перстней и дешевая бижутерия.

– Твою мать! – рявкнула девушка, оставаясь в той же неудачной позе, открывающей невероятно удачный обзор. – Какого хрена ты тут разлегся, придурок⁈ Из-за тебя я коленку отбила! Убогий дегенерат! Квадратный ты идиот! Какого дьявола тут забыл, дебил⁈ Даунер! Пластиковый мусор!

Про круглых дураков я слышал, а вот с квадратными идиотами сталкиваюсь впервые. Но в целом да, я идиот, нашел, где замереть для восстановления дыхания. Голос я узнал, вот только по телефону девица звучала более приветливо.

– Обычно мне никто не верит, что фингал получился из-за того, что я упал. Вы-то хоть подтвердите факт моего падения, Селеста? – сказал я как можно более спокойным тоном. Я далёк от идеалов всепрощения и подставлять другую скулу под вторую коленку не намерен, но буду объективен – сам отчасти виноват, что встал в проходе. А девушка растерялась, да и тоже ушиблась.

– О боже, ты не первокурсник! Ты Крис Коламбус! – узнала она мой голос. – Тотальный факап, я квадратная идиотка!

Селеста густо покраснела, встала на колени и принялась было собирать рассыпанные книги, но тут заметила мою трость. Ее декольте продолжило предоставлять мне массу невероятных возможностей. Шикарные виды даже всё желание как-то съязвить и уколоть её стерли.

– Да я тебя чуть не убила! Да еще и наорала! Пластиковая дура! Тебе нужен лед! Или медпункт. Извини-извини-извини! Господи, только, пожалуйста, не подавай на меня в суд! Я не специально! Ты выпрыгнул так неожиданно! Ой! У тебя трость! Я напала на инвалида! На гостя профессора! Мне конец, я уничтожена!

Мне ее что, теперь еще и успокаивать, после того как получил в лоб и в глаз?

– Дай мне руку и помоги подняться, – буквально приказал, как несмышленому джуну. Да она такая и есть. Ровесница Трейси, наверное или на пару лет моложе. Только девушка из трейлерного парка уже всякого хлебнула, а Селеста совсем ребенок, несмотря на чичис. Не такие и выдающиеся, между прочим, далеко ей до Пенелопы Смит.

– Прости-прости-прости! – зачастила девушка и таки протянула мне руку, усыпанную кольцами и браслетами. Не поцарапаться бы, только столбняка не не хватает. И мне профессору Кроуфорду теперь объяснять, что с лицом. И Линде. И придумать, как объяснить недоразумение, чтобы моя девушка эту дурёху не прикончила на месте. – Ты реально потрясающий поэт! У нас вся община заслушивается твоими невероятными песнями. «Он космический ужас болезненных снов!» И ты такой отпадно молодой? Сколько тебе? Восемнадцать или девятнадцать?

– Мне шестнадцать, мэм, – ответил я, ожидая разочарования на симпатичном лице. Оно и к лучшему, Линду я ни на какие фривольные чичис не променяю.

– Полный отпад! Пойдем-пойдем, я угощу тебя совершенно особенным мате! Со льдом! И принесу лёд!

– Профессор Кроуфорд, я пришел к нему, – напомнил девушке.

Брать чай у хиппи – заведомо плохая идея. Кто знает, с чем они его заваривают. Ждать неделю, пока сойдет фингал, я точно не стану, следовательно, надо ковать железо, не отходя от кассы.

– Мисс Скай, тут снова кто-то кричал? Вы в очередной раз нарушаете порядок? – очень кстати послышался немолодой голос с британским акцентом. Справа от Селесты открылась дверь, ведущая в боковое помещение и моему взгляду предстал мужчина, чем-то похожий на безбородую версию пожилого Шона Коннери. Как если бы «Бонд, Джеймс Бонд» состарился до седых волос, ушел на пенсию и начал преподавать классическую литературу, не изменив привычке носить бабочку.

– Мистер Коламбус прочитал мне новые стихи! Они такие потрясные, что я не сдержала эмоций! – беззастенчиво соврала девица и сделала умильные глазки, как у кота из Шрека.

– Вот он, протеже Маргарет Уайт, – мне достался тяжелый взгляд, задержавшийся на вернувшейся в руку трости, а также наливающемся фингале. – Что скажете в оправдание своего внешнего вида, юноша? С кем вы подрались и по какой причине?

Отрицать факт драки, когда доказательства налицо – первостатейная глупость.

– Сэр, позвольте уклониться от ответа, он заденет честь дамы, – сказал я ему. Почти и не соврал. Если Селеста признается, что это она меня коленкой в глаз, получится неудобно.

– Увы, манеры ваши, молодой человек, далеки от идеала, но вы, по крайней мере, стараетесь. Прошу вас в мой кабинет. Я доктор Аластер Кроуфорд, профессор кафедры литературы. Очень любопытно, что за стихи привели мисс Скай в столь возбужденное состояние.

По крайней мере, первое впечатление я произвел неизгладимое. Пресмыкаться и как-то умолять «ну возьмите меня» в любом случае не собираюсь. Нет? Поступлю иначе – попрошу компанейского парня Рокки познакомить с сильными программистами, вызывающими у него восторг. А диплом мне и даром не сдался. Хотя престижно, да.

Прошел, как показали, стараясь не унимать хромоту. Нога, растревоженная лестницей и полетом на пол, болела кошмарно. Надо бы закинуться ибупрофеном, но увы, не при профессоре. Не хочу, чтобы меня приняли за зависимого, это клеймо, от какого не отмыться.

Кабинет Кроуфорда не особенно велик, всего раза в три больше с приемной-предбанника. Стол с выключенным Эппл 2, поверх клавиатуры которого валяются бумажные папки. Позади книжные полки, а над ними ряд портретов классиков.

Гоголь, Толстой, Достоевский, Чехов и Горький… то есть на самом деле Эдгар Аллан По, Уолт Уитмен, Герман Мелвилл, Стивен Крейн и Марк Твен. Но как похожи-то!

Николай Васильевич и Эдгар По вообще почти близнецы. Одного роста, бледные, одетые слегка небрежно, с приметными усами. Еще и родились в один год, поднимали в творчестве мистические темы, страдали от тяжелой депрессии и прожили совсем немного дольше сорока. Это точно два разных человека?

Других американских классиков я знаю благодаря чудесной миссис Уайт и подписям под портретами. А вот наших, отечественных, прекрасно помню из школьной программы, во всяком случае приблизительно.

– Так значит, вы защищали честь леди, молодой человек? – с неприкрытым сарказмом вопросил старик, усевшись на своё место за компьютером.

Я, перед тем как ответить, с заметным облегчением сел на стул для посетителей. Наверное, стоило дождаться, когда мне предложат сесть, но я каналья из гетто, хорошие манеры – что-то не про меня.

– Боюсь, если я скажу, что просто упал, вы мне не поверите. Никто и никогда не верит, как будто падения – что-то невероятное, – сарказм – игра, в которую возможно играть вдвоём. – Хромота – из-за укуса змеи, не повезло в предгорьях Сьерра-Невады. Поверьте, она не помешает мне учиться, если поступлю в Беркли.

– Очень правильное слово, мистер Коламбус. Если! Ваши стихи по-настоящему гениальны, но меня и коллег с кафедры беспокоит, как вы ими распоряжаетесь.

– «Бесконечность тьмы» – талантливые музыканты и мои друзья, сэр, – фиг меня какой-то англичанин заставит стать предателем и хаять ребят.

– Ради них вы гробите свой талант, вас едва не убили на их концерте! Маргарет мне рассказала, какой кошмар, достойный пера Лавкрафта, там творился.

Обычное стариковское ворчание. Не надеется же мистер Кроуфорд своими нотациями поменять мне музыкальные вкусы.

– Итак, поговорим о вашем будущем, мистер Коламбус, или Колон, если так вам удобнее. Что вы собираетесь изучать в Беркли? Литературу? Искусство?

Тут очень тонкий момент. Не то, чтобы я болезненно честен. Кто без греха и не говорил «Да-да, я занимаюсь разбором документации по проекту», в то время, как там и конь не валялся? Но я предвидел данный вопрос и заготовил, как минимум, забавный ответ.

– Компьютеры и информатику, сэр. И я могу вам объяснить, почему. Дело в том, что традиционная литература всё больше отдаляется от увлечений среднего американца. Такими темпами чтение станет занятием для горстки эстетов и академиков, запертых в башне из слоновой кости. При всем моем безграничном уважении к вашей профессии, сэр.

– Смелые слова, юноша, особенно учитывая ваш возраст. Вы пророчите смерть литературе? Книжный апокалипсис?

– Нет, я считаю наоборот, что книги вечны. Но вот способ чтения обязан эволюционировать. Когда-то вершиной прогресса считались глиняные таблички, на которых древние египтяне и шумеры делали записи. Их сменили папирус, пергамент, и, наконец, бумага. Вот, я считаю, новая бумага, – указал на запылившийся Эппл 2 на столе у собеседника. – Поверьте моей интуиции, не пройдет и двадцати лет, как компьютеры вытеснят газеты, а затем придет и очередь книг. И только от тех, кто идет в ногу со временем, будет зависеть, что за литература окажется на кремниевых книжных полках всего мира. Позволите демонстрацию? Ваш компьютер работает?

– Ни разу его не включал с переезда в кабинет, – проворчал Кроуфорд. – Я слишком стар для…

– Для борьбы за будущее литературы? Не принижайте себя, профессор.

Я, уже не дожидаясь разрешения, вставил дискету с «Сорока тысячами способов сдохнуть» и щелкнул клавишей включения. Пошла быстрая загрузка, от хрустящих инфернальных звуков внешнего дисковода почтенный профессор вздрогнул.

На экране появился зеленый текст и список вариантов действий.

– Прочтите, пожалуйста, и нажмите кнопку с номером пункта, на который вы согласны. Представьте, что у вас есть шанс помочь капитану Ахаву загарпунить Моби-Дика или стать для Эркюля Пуаро не внешним бессловесным наблюдателем, а верным Гастингсом, дающим сыщику советы. Надеюсь, вы не считаете детективы низким жанром, все же их придумал Эдгар Аллан По.

Профессор потянулся за небольшими круглыми очками в тонкой оправе и начал внимательно читать.

– Я назвал это интерактивной литературой. Если в классической у нас есть автор и персонаж, то в современной читатель сам становится частью произведения.

Доктор Кроуфорд нажал на цифру два. Текст изменился.

– Юноша, то что вы предлагаете, называется книга-игра, они очень популярны у подростков, – с легкой надменностью изрёк Алистер. – Концепция, известная уже несколько лет.

– Да, так и есть, – не стал я спорить. Когда-то, еще в девяностых, я брал в городской библиотеке такую книгу по мотивам «Стальной Крысы» небезызвестного Гарри Гаррисона. Не знаю, сам ли фантаст ее написал или просто предложил лицензию, – но возможности бумаги ограничены. История все равно получится линейной, приводящей к одной узловой точке. Тут же ваше решение на первом шаге повлияет как на выбор вариантов через несколько ходов, так и на концовку. Не просто путь ее достижения, но и куда герой придет. И это только начало. Возможности безграничны и развиваются, в то время как бумага топчется на месте. Я, как человек, не мыслящий себя без литературы, считаю себя обязанным пройти по новому пути!