Текст книги "Ретро Бит 2 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Всегда знал, что Коломбо – очень умный мужик. Всё по полочкам разложил лейтенант, пусть я его и придумал. Предположим, в воскресенье к Ковальски в прачечную заглянул владелец зала аркадных автоматов из Каньон Плаза или другого. С целью постираться, но увидел очередь к «Флэппи Бёрд» и оценил потенциальную прибыль. Понял, как у нас тут всё кустарно, заглянув внутрь автомата, и решил, что игру надо из грязных бобриных лапок забрать, после чего нанял негра. Между прочим, типичного для охраны в Каньон Плаза.

Принял ситуацию я спокойно, в той мере, в какой позволяло темпераментное тело Криса. Матерился много, но исключительно мысленно. Поздно пить боржоми и устраивать истерики, когда всё уже случилось. Умнее надо становиться и предусмотрительней. Защищать свой код не только шуточным предупреждением про пирата. Хорошо хоть бумаги на авторские права, заполненные для меня дядей Лёней, отправились в Вашингтон еще во вторник. Хоть и сомневаюсь, что негр-грабитель и его белые господа покажут настолько значимую степень оборзевания, что и авторство уточки решат присвоить, но даже гипотетически их опередить приятно.

Казалось бы, игра простейшая, но я столько парился со сдвигом уровня на ассемблере, буквально сам себя превзошел, что обидно, если кто-то мои труды присвоит. Но с другой стороны, я половину низкоуровневого кода сам взял из журналов. Тырить исходники – славная программистская традиция. Тырить и ругать за то, какой в них говнокод!

Полиция приехала на самом деле быстро. Круз вместе с напарником Брауни. Оба в форме, при значках. Коротко собрали показания со всех, но больше в формате беседы, чем официальной фиксации.

– Меня тут не было, сэр, я только приехал из школы, задержался в шахматном клубе, – сказал я брату Марии, – но у меня есть соображения.

И выдал весь гипотетический расклад с кражей потенциально хитовой игры.

– Поэтому в нормальных залах аркадных автоматов в охрану набирают бывших боксеров или борцов, – проворчал чернокожий, – тут без шансов кого-то найти. Мы прошерстим местных скупщиков краденого и на этом всё. Даже заявление принимать нет смысла.

– Пацан, а ты не переоцениваешь свою игрушку? Ну что такого способен сделать школьник?

– Попробуйте, сэр, – кивком указал я Крузу на всё еще работающий, а точнее, простаивающий и не приносящий мне прибыли автомат и протянул пару четвертаков.

Копы, приехавшие больше как частные лица, чем по вызову, попытались. И уже после третьей попытки Брауни пнул автомат.

– Эй, господа, не ломайте мою собственность, пожалуйста! – попросил Ковальски. – Нам и так досталось от грабителя, а теперь еще и от полиции. Нормальная охрана будет, когда открою зал. А здесь всего лишь прачечная.

Круз тоже попытался и даже дошел до третьей трубы.

– Миерда! Эта утка – настоящая каналья! – воскликнул Кастильо.

– А я тебе рассказывала, – шмыгнула носом неподалеку Мария.

– Спасибо, что приехали, господа, – подошел поляк, – я буду признателен, если вы найдете пропавшее, но портить вам статистику преждевременным заявлением не планирую.

– Спасибо за понимание сэр, и то, что присматриваете за моей принцессой, – пожал ему руку Круз.

Ну а для меня ограбление – это разве повод прекратить зарабатывать деньги? Есть третий Вик-20, полностью готовый к работе. Если моя догадка верна, то на него покушаться не станут.

Когда-нибудь ты станешь немощен и слаб.

Делай бэкап! Давай, делай бэкап!

В том смысле, что у меня есть несколько кассет с актуальной копией Флэппи Бёрд. И со всем другим актуальным софтом тоже. Я даже купленные Визардри и Замок Вольфенштейн забэкапил, пока свободных дискет много. Причина паранойи – в фантастической ненадежности флоппи-дисков. В институтские годы у нас имелась отмазка «я сделал курсовую работу, вот она, на дискете». При том дискета 3.5 дюйма заранее повреждалась физически или при помощи магнита. Преподы, конечно, видели оболтусов насквозь, но всегда входили в положение и разрешали принести завтра, давая студенту отсрочку на сутки.

Достал одну из резервных копий, загрузил с нее запасной Вик-20, принесенный из Аркадии, проверил, что работает и полез в корпус устанавливать и прикручивать варварски оторванные негром-грабителем провода. Заработало! Можно возвращать автомат из подсобки в общий зал прачечной.

Звон монет опять начал согревать мне душу. Я начал оттаивать. Всё равно через несколько месяцев настало бы пресыщение аудитории игрой. То есть доход с Флэппи Бёрд рассматривался, как временный. Надо хорошо взвесить за и против продолжения аттракциона невиданной щедрости. Быть может, Темпл Ран, когда я его напишу, лучше сразу нести к издателю. При всей примитивности – раннер обладает всё тем же затягивающим эффектом, что и уточка-каналья.

Окончательно меня примирили с четвергом мексиканские оладушки гордитас с сахарной пудрой и сгущенкой.

В пятницу утром заглянул в администрацию школы, показал приглашение на досрочный экзамен и объявил, что не приду по уважительной причине на отработку.

А уже после уроков рассказал дождавшейся меня Линде о грабеже. Всё равно узнает, а так хоть акценты расставил на том, что переживать не о чем и никто не пострадал, а с Мигелем мы теперь одинаково ушибленные на голову.

– Хорошо, что тебя там не было. Пообещай, что не будешь геройствовать, если придут снова. Ты важнее всех аркадных автоматов Калифорнии, – неожиданно серьезным тоном попросила девушка.

Как же приятна ее забота. Пообещал с легким сердцем – я ведь и так не рвусь совершать подвиги.

Глава 25

Суббота – важный день. Наконец-то я сдам этот ктулхов экзамен на совершеннолетие!

Так я думал в пятницу вечером, ложась спать пораньше с расчетом проснуться бодрым и полным сил. Наивный панамский юноша!

Пробудился я от адских звуков распиливаемых на части бензопилой демонов. Нет, это не Думгай, а всего лишь звонок будильника вырвал меня из небытия. Решение оставить часы внизу на столе – однозначная ошибка. Теперь пока не сползу с кровати по лесенке – так и буду слушать ужасные визги. А голова-то раскалывается, как будто я вчера пьянствовал вместе с Больцманом. А я нет… Простыня, заменившая колючее тигровое одеяло, вся мокрая от пота. Во рту настоящая невадская пустыня. Дотронулся до лба – огненный, подойдет, чтобы яишенку пожарить вместо плиты.

Заболел! В самый, во имя Ктулху, ответственный день! Соседство адскому жару озноб составил. Меня начало морозить и слегка потряхивать. Сдамся ли я? Выкусите, микробы и вирусы! Я и не такие дедлайны с температурой, ангиной, бронхитом и аппендицитом закрывал. Вот последний совсем некстати пришелся бы.

Ох… на то, чтобы доползти до лесенки, ушли, наверное, все мои силы. Руки и ноги стали ватными, не желали слушаться, обратный пинг доходил с задержкой. Вниз я едва ли не скатился, отчаянно цепляясь за перекладины слабеющими пальцами. Решение с двухэтажной комнатой уже перестало казаться настолько же элегантным, как ранее. Да оно опасно для жизни!

Душ, мне нужно в душ, и сменные трусы прихватить взамен пропотевших. Хорошо, что трейлер такой маленький – в нормальной квартире я не факт, что доковылял бы на гигантское расстояние.

Горячая вода слегка взбодрила. И не знаю, по какой причине в пендехостане принято использовать ванную, как место хранения лекарств, но странная традиция мне выгодна. Дикие же вы американцы! Где парацетамол? Где ибупрофен? Где ктулхов терафлю, в котором 1024 гигафлю и дофигища мегафлюев? Да-да, я знаю, что это тот же парацетамол, но в форме горячего напитка и с лимонным вкусом.

Я идиот! Доверил подготовку аптечки местным чикитам, даже не выяснив, какое лекарство от чего помогает. Вот что за дрянь такая Тайленол с действующим веществом… в глазах слегка плывет… «ацетаминофен»? Миерда какая-нибудь.

Трясущимися от озноба руками руками закинул в рот сразу две таблетки аспирина из пузатой пластиковой банки и запил водой из-под крана. Старая добрая ацетилсалициловая кислота обязана хоть немного сбить температуру. Соберись, тряпка! Что, так хочется на полтора года в приемную семью, куда-нибудь в сельскую местность? Отвесил себе пару пощечин. Горячий кофе – вот что меня спасет.

Наткнулся на вытянутый футляр с градусником. Измерить температуру – вернейшее дело при простуде. А то вдруг у меня 36.9, а я «помираю» только лишь потому, что мужик и такова наша распространенная мужская блажь. Но во-первых, я спешу, во-вторых, знание точных цифр ничего не поменяет, мне в любом случае нужно поехать, сдать их ктулхов калифорнийский ЕГЭ и эмансипироваться. В-третьих – глупый страх. Вдруг термометр ректальный? Не хочу! Не буду! Еще и шкала в фаренгейтах, наверное. И какая нормальная температура тела по Фаренгейту? Сто? Что-то я читал про то, что родоначальник их упоротой шкалы взял за точку отсчета температуру тела собственной жены. Горячая штучка, наверное, она была! Если бы голова нормально соображала, я бы попросту перевел «36.6» на их извращенскую имперскую шкалу, но проще сейчас забить.

Нургл, уходи, я тебя не звал! Оделся в приличное, с трудом заставляя себя шевелиться. Выполз к завтраку. Елена приготовила мой любимый омлет и я сожрал его через силу.

– Что, невкусно, Тобалито? Я посолить забыла? И какой-то ты сам не свой. Вялый!

– Волнуюсь перед экзаменом, – соврал я.

– Собирайся активнее, девочки скоро заедут!

Когда я уселся на заднее сиденье малолитражки – порадовался, что Глория все еще в отгулах, нянчит Лео. Лишь завтра собирается выйти на работу. В более тесном физическом контакте Елена наверняка бы почувствовала повышенную температуру.

– Просыпайся, соня!

Я что, задремал по пути? Конфуз. Часы показывали семь двадцать, еще куча времени на то, чтобы разобраться, где тут экзамен.

Чего у американцев не отнять – понимания того, сколько вокруг идиотов. Ну или страха перед судебными исками от тех, кто пописал на оголенный провод или постирал свою кошку в машинке. Маршрут до места проведения ихнего ЕГЭ, правильная аббревиатура которого отлично подходит для призыва демонов, я нашел легко, несмотря на невменяемое состояние. Все время твердил сам себе номер аудитории 314. Легко запомнить – берешь число Пи и умножаешь на 100 или убираешь точку.

Для того, чтобы подняться на третий этаж, мне пришлось держаться за перила. Ноги подкашивались, колени скрипели и в глазах мутнело, все мышцы отзывались болью на любую попытку движения. Вытерпел и это. Меня продолжало знобить, внутри костей поселилась неприятная ломота. До запуска в аудиторию оставалось еще полчаса. Я устало уселся прямо на подоконник. Такой же облупившийся и вытертый пятыми точками студентов, как в нашенском провинциальном политехе.

– Орале! Кого я вижу! Наша знаменитость! Ке паса, хоми?

Ко мне подсел мексиканец, наш с Крисом ровесник, то есть лет шестнадцати. Невысокий живчик, где-то я его видел. На автомеханике, точно. Не помню, как его зовут. Рамон? Луис? Фернандо? Фамилия в памяти всплыла – Санчес, он дальний родственник учителя, а тот хороший дядька.

– Привет, а почему я знаменитость?

Нужна ли мне сейчас компания? Скорее да, чем нет. Кто-то, с кем по окончанию экзамена смогу доехать до привычных мест, точно не помешает. Городской колледж расположен в приличном районе и я тут не ориентируюсь.

– А ты не знаешь, хоми? Вся школа шепчется о том, как ты крут и унизил Миллера, специально получая у него F весь первый семестр, а потом раз – и вача-вача, умник Колон знает математику круче учителя. Мы с амиго чуть не описались, когда нам рассказали. Так ты потом этого пендехо еще и в шахматы раскатал, и всех его матадито. Да ты авторитетный чоло у нас на районе! Слышь, хоми, а скажи правду. Ты на самом деле временную математичку трахнул? Ну, такую, блондинку с зачетными чичис. Говорят, что видели, как она тебя в подсобку у кабинета затягивает уже вся возбужденная.

– Нет, не было такого, – ответил честно, не понимая, откуда вообще имел шансы прорасти столь нелепый слух. Но, как минимум, настроение мнимая победа мне подняла и сил придала.

– Ага, понимаю, кабальеро не портит репутацию чикиты, – ухмыльнулся чикано, – а как ты заманил тех чоло, что прогнулись под тренера Бака, в душевую и раздал им всем чингасос, еще и кипятком ошпарил! Это за то, что они твою китаянку доставали? Она реально тебе на удачу ворожит? И еще те жуткие стихи для урока литературы. Тебе их как сам эль дьябло нашептал! Я слышал, что две чикиты шепчутся о том, как ты продал душу за талант, но их сплетни уже совсем сказки. Лучше расскажи, в какой ты банде. Про тебя давно говорили, что хочешь вступить. Как вы называетесь?

– Канальи, – устало пошутил я. Нелепые сплетни в пересказе парнишки звучали забавно.

– Орале! Сильное название, хоми. Сразу ясно, что с вами лучше не связываться. Молчун из прачечной тоже ваш? Его вчера с фингалом, как у тебя, видели. Прошел испытание, значит. Если что, я тоже готов! Хотя мне не обязательно – я собираюсь автомехаником стать и реальные деньги на латании убитых тачек поднимать. Затем и экзамен. Ты видел, какие тут задания сложные?

Говорил парень, и не пытаясь понизить голос, как хозяин положения, и на него начали оборачиваться. И на меня заодно. Взгляд симпатичной коротко стриженной блондиночки показался бы прямо многообещающим, если бы не несколько фактов. Во-первых, любая измена – плохая штука. Я не образец праведности, но раз уж выбрал себе девушку – метаться между несколькими стульями не собираюсь. Во-вторых – она же ребенок, ей максимум семнадцать, раз сюда пришла.

В дверях началось шевеление, местная работница открыла и начала запускать по одному, проверяя документы и указывая, кому куда сесть. Подслушал имя своего нового приятеля-сплетника: Рамон Санчес.

Рассадили нас с «хоми» принудительно в разные части аудитории, самой обычной, почти как в политехнической тюрьме. Вероятно, чтобы держать потенциально знакомых соискателей подальше друг от друга. Строгая мадам зачитала правила. Если упростить ее речь до понятной моему воспаленному болезнью сознанию – разрешено закрашивать кружочки в тестах простым карандашом, все остальное под категорическим запретом, включая банальные черновички. Шаг влево и или вправо – попытка побега, прыжок на месте – намерение улететь.

Любая попытка получить больше времени, например, фальстарт или «погодите, я еще не все решил» – немедленное удаление. За ходом тестирования следят прокторы. Почему-то без комплектных «гэмблов».

Строго, но справедливо. Находился бы я в здравом уме – порадовался бы. В России я оказался чересчур стар для всего этого дерьма. Не угодил в поколение ЕГЭ и сдавал старые добрые экзамены, сначала в школе, затем в институте. Знаю, что к новой системе оказалось много нареканий, но уже то, что она одна для всех, на мой взгляд, их перекрывает. Вот сейчас на себе и проверю, если здоровье не подведет.

Итак, чтение и английский. Я вскрыл пухлый конверт, дожидавшийся меня на парте. Типичное задание – прочитать рандомный текст и ответить на вопросы о нём, выбирая из четырех. Два варианта обычно бредовые в духе «прилетят инопланетяне», и еще пара похожих на правду. Единственная проблема, пожалуй, в том, что убористый текст плывет перед глазами из-за плохого самочувствия. И такая шарманка на два с лишним часа. Испытание на выносливость, а не компетентность. И я решал, решал, решал.

«Выберите подходящее по смыслу слово», «Какую зарплату получал мистер Смит в приведенном отрывке?», «Какой эпитет наилучшим образом подходит для описания тона текста?» и так далее, и тому подобное. Каждое задание само по себе элементарное. Но их полторы сотни и идут они одно за другим, а когда тебя ломает лихорадка – становится сложно.

Под конец секции чтения меня уже совсем колотило. В перерыве между экзаменами зашел в туалет и выпил на сухую пару таблеток аспирина, взятых с собой. Подросток-латиноамериканец, принимающий непонятные таблетки, принесенные в кармане – априори подозрителен.

И, наконец, математика. То же самое. Задания начинались с архипростых, в духе «семью восемь», и закончились простыми, такими, как «выберите корень, подходящий для квадратного уравнения». Но главная задача для меня в том, чтобы не захрапеть прямо на парте. Где же ты, моя уютная постелька? Я решил их все! Насчет последних десяти уверенности нет, так как время поджимало и я заштриховал кружочки больше интуитивно, отсекая абсурдные ответы, такие, как «полтора землекопа». И так сойдёт! Тут привычный перфекционизм не пройдет. В отличии от российского ЕГЭ, на возможность поступить в ВУЗ количество набранных баллов не влияет и останется бессмысленным числом попугаев в недрах калифорнийской бюрократии. Уверенность в том, что набрал проходной результат на 99%, а не сто потому, что вселенная злое место, полное подлянок. Вот перепутают мой тест с той блондиночкой – и всё, приплыли.

Я стоял на крыльце колледжа и удивлялся, что передо мной нет ни одного кружочка, чтобы закрасить.

– Ну как, эсе, всё решил? Я вот и с половиной не справился, – подошел Рамон. Какое-то неправильное имя, правильно же «Роман». А он вообще реален? Не глюк больного воображения? Как-то чересчур кстати появился со сплетнями.

Голова раскалывалась так, словно все четыре часа экзамена по ней долбали кувалдой. А еще и живот начал напоминать, что я позавтракал недостаточно плотно. И лихорадка колотила.

– Да, всё, – подтвердил я.

О великий Макаронный Монстр! Мне же на встречу с парнем, продающим модем, нужно. На ходу выпил еще таблетку аспирина, запив из питьевого фонтанчика.

– Это что было, эсе? Что за колёса? – взбудоражился Рамон.

– Аспирин, – устало пробормотал я, – не хочешь перекусить? Угощаю. Тут есть одно место с куриными сэндвичами, у меня там встреча.

Именно в популярной сэндвичной я договорился повидаться с парнем, продающим плату расширения. С умыслом сопровождающего взял, так как меня штормит. Если вдруг вырублюсь, есть надежда, что так запросто не бросит.

– Да ладно, хефе, я свой, из баррио, мне можно сказать. Ты же не рато? Колёса вообще не моя тема, я больше по тачкам, но интересно.

Не объяснить ли ему, что эта миерда называется NZT и она меняет людей, делая умными? Нет! Плохая шутка. Очень плохая! Я, может, и слегка неадекватен в данную минуту, но не до такой же степени. Но если продолжу говорить про таблетки – меня не так поймут, и чего еще захотят познакомиться с поставщиком.

– Рато – это тот, кто выдаёт секреты своей клики. Неважно кому. Посторонним или правильным чоло из баррио. Компренде?

– Симон, хефе! Не моё дело. Я любопытный очень, вот и всё. А сэндвичи уважаю. Пошли.

О том, как узнать друг друга, мы со студентом колледжа договорились. Он пообещал, что будет с плеером и в красной кепке. Я честно сообщил, что латинос, но приличный. Рамона не учитывал, но он не особенно вызывающе выглядит. Принимая во внимание низкий рост – за моего младшего брата сойдет, даром, что ровесники.

Идти, к счастью, пришлось совсем недалеко. Долговязого студента в больших очках, бейсболке и с рюкзаком в руках я сразу узнал – он находился у стоячего столика.

– Привет, я СиСи, ты Билли Байт?

– Ага, привет! – высокий очкарик пожал мне протянутую ладонь. – Меняемся?

– Рамон, возьмешь нам по паре сэндвичей? – выдал я парню из школы десять долларов. Кто там знает цены приличных районов?

– Си, хефе! – Рамон даже отсалютовал мне по-военному. Забавный парнишка, нетипичный для гопоты – слишком смышленый, хоть уже и нахватавшийся всякого по улицам.

– Вот, смотри, тут твоя плата расширения RS-232, – достал товар Билл. – А здесь терминал ASCII Express, уже настроенный.

– Чистая, – выложил я на стол свою дискету, и передал продавцу сложенные сорок баксов.

– Ты не представляешь, как меня выручил! Мне не хватало на полноценный модем-расширение. С автодозвоном, чтобы не мучиться каждый раз с трубкой и набором номера на дисковом телефоне!

– О, как я тебя понимаю. Я на хаб только с десятого раза пробился.

– Ладно, бывай, СиСи, мне еще кое-с кем пересечься надо. Спишемся!

– Эт что за гринго был, хефе? – подошел Рамон, нагруженный сэндвичами. На всю десятку набрал, двадцать бутербродов.

– Билли, купил у него одну полезную железку, RS-232.

– Ууу… мощная штука, уважаю, – протянул чикано, хотя по лицу у него видно, что он совсем не в теме и лишь делает вид, что понимает.

Больше нас в данной части Лос-Анджелеса ничего не держало. Сели на автобус и поехали домой. Как же прав я оказался, когда взял с собой Рамона. Фантастическая слабость, постоянно клонило в сон, и я точно бы закемарил, став жертвой грабителей, но болтливый мексиканец своими сплетнями про мою персону натурально спас меня. И схомячил три четверти бутеров, но я не в претензии – мне и пяти съеденных хватило, чтобы переполниться.

Зато я узнал, что Дюке – в прошлом чемпион Мексики по собачьим боям, а Гектор – сын короля Панамы. Не уверен, что на исторической родине Криса вообще хоть когда-то правили короли.

Автобус высадил меня в сотне метров от трейлерного парка. Мог бы и чуть дальше проехать. С огромным трудом я доковылял – рюкзак производил впечатление каменного. Но на душе образовалась легкость – я сделал это. Неидеально, со скрипом и неприятностями, но совершил важный шаг к самостоятельности.

На подкашивающихся ногах добрел до трейлера и рухнул прямо на диван в гостиной, моментально отрубившись. Тьма приняла меня в свои ласковые объятья.