Текст книги "Людская предательница (СИ)"
Автор книги: Sayar
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)
– Я так понимаю, что битва бок о бок с людьми прошла хорошо? – спросил Трандуил у Леголаса.
– Все небольшие группы орков были разбиты, – кивнул сын. – Мы можем собирать войска и разом уничтожить…
– Разом не получится, – перебил его владыка. – Для начала оттесним всех орков к горам, дабы нам не пришлось постоянно делить войска и бегать между порталами, спасая деревни.
Леголас и Йорвет согласились с таким решением. Пока отец и сын разрабатывали планы, одноглазый терпеливо ждал, когда зайдёт речь о человечке, ведь он именно из-за этого настоял на том, чтобы Леголас взял его с собой на разговор с отцом – хотел услышать всё своими ушами.
– Лидер Белок решил вернуться? – теперь уже Трандуил перебил сына, обращая внимание на Йорвета. От такой ухмылки Старый Лис поёжился. – Я рад видеть тебя живым. Без тебя Белки – не Белки.
– Спасибо за столь добрые слова, Владыка, – чуть склонился эльф.
– Но ты пришёл не за тем, чтобы слушать мою похвалу? – наконец-то король сел нормально, а ухмылка спала с его лица. – Леголас мог потом тебе рассказать о всех планах. Хотел бы я тебя видеть – созвал бы военный совет.
Йорвет догадывался, почему Трандуил был так недоволен. В случае чего, он предпочитал говорить с Леголасом один на один, ведь за время его отсутствия, у короля могли накопиться вопросы, которые он хотел задать только сыну, не имея при этом лишних ушей. Сейчас, видимо, был такой случай. Ещё в детстве противостоял дружбе своего отпрыска с сыном обычного воина, хоть и весьма прославленного. Не любил Трандуил главу Белок, хотя отдавал должное его силе и лидерским качествам.
– Отец, нас интересует судьба Джасти, – дал ответ за Йорвета Леголас. Трандуил явно не понял, о чём идёт речь. – О той девушке.
– Я ещё могу понять твоё волнение. Но причём здесь Старый Лис?
Оба не нашлись с ответом. Долго молчали, как и сам эльфийский король. Йорвет больше не мог выдержать пронзительный взгляд этих холодных голубых глаз и опустил свою голову. Ему показалось, или Трандуил сейчас собрался отослать её? Ведь в ней не было теперь смысла. Союзники могли выдать эльфам в учителя более опытных людей. Испугавшись этого, Йорвет осмелился подать голос:
– Ей больше нельзя возвращаться. Человек, что встретился с ней, объявил предательницей. На её родной земле девушку убьют.
И не важно, что Йорвет встретил его рядом с Джасти потом, где он, по её словам, просил прощения. Это не значит, что Юджин взял свои слова назад. Да и вообще! Где гарантия того, что он не убил бы её там же?
– Я понимаю, в тебе говорит долг перед ней, – Трандуил поднялся со своего трона и стал медленно спускаться к ним – к обычным эльфам.– Но её судьбу решаешь не ты.
– Понимаю, но… – Йорвет был на грани. Благо, вмешался Леголас:
– Отец, Джасти уже давно выполнила твою просьбу. Эльфы вылечены, я отправил их по домам. Даже остатки отряда Яевинна, который ты также потребовал отдать ей, идёт на поправку. Хватит. Либо ты согласен действовать по-моему, либо позволь мне устроить ей спокойную жизнь у нас. Она не заслужила того, чтобы по возвращению домой её убили.
Глаза Трандуила опасно распахнулись. Йорвет ни разу не слышал, чтобы Леголас разговаривал с отцом в таком тоне. Интересно, это было впервые, или король так гневается из-за свидетелей? Видимо второе, ибо он как-то не хорошо взглянул на Йорвета. Эльф это не видел – смотрел в пол, но почувствовал, как взгляд отца Леголаса стрелой пронзил здоровый глаз.
– Судьба вашей женщины давно решилась, – недобро начал Трандуил. К этому моменту он уже стоял напротив сына и теперь сверлил взглядом его. – Перевези её в Амарайл. Аваллак’х знает, где создать портал. Там уже в курсе о её приходе. Всё подготовлено.
– Амарайл? – удивленно поинтересовался Йорвет. – Та, что в двух часах от дворца?
– Почему именно туда? – разделил негодование Йорвета Леголас.
– Я хочу лично видеть её результаты. Там же она будет работать и обучать наших эльфиек медицине. Нескольким целительницам я уже отдал распоряжение. Нужные медикаменты доставлены. Далее они будут поставляться по необходимости.
– Но почему именно туда? Может быть, лучше в деревню, которая будет ближе к военным действиям? Не хватало, чтобы ещё эльфы беспокоились…
– Я не хочу, чтобы она занималась ранеными, – перебил принца Трандуил. – Она будет помогать нашему народу возрождаться, – сын замолчал, обдумывая это решение. А Йорвет согласился с королём, хотя это было редкое явление. Да, пользы от неё будет больше, если девчонка будет помогать увеличивать численность дивного народа, а не стараться сохранить её за счет спасение раненых. – Что-то не так, Леголас?
– Да нет, – покачал сын головой. – Я согласен с этим решением. Но, может, стоит взять ещё людей-лекарей? Раз уж мы теперь союзники…
– Нет. Эта девчонка делом доказала, что ей можно доверять. А что ждать от новеньких? Под предлогом, что нас лечат, они могут изучать нас, находить слабости, вывести сильный яд… Нет, я не хочу рисковать. Тем более, раз эту девчонку хотят казнить за предательство, то пусть считают её мёртвой – её можно не возвращать.
Леголас и Йорвет склонились перед владыкой, принимая такое решение. Йорвет был с ним полностью согласен. Осталось последнее на сегодня – распрощаться с Джасти. Ночь назад он торопил этот момент, а теперь молил, чтобы время замедлило свой ход. Леголас заметил его нервозность утром. Спрашивал, в чём дело, но ответа так и не получил. Теперь же, выслушав другие распоряжения Трандуила о военных действиях с орками, два друга шли к выходу, где их уже ожидал Аваллак’х, готовый открыть портал сразу в ту деревню.
– Странно, что люди так просто, без вопросов, дали свои медикаменты, – задумчиво разговаривал с собой Леголас. – Теперь надо думать о том, кого бы оставить с Джасти.
– Думаешь, эльфы посмеют с ней что-то сделать, когда дворец так близко?
– А ты бы попытался? – вопросом на вопрос ответил Леголас.
Не пытался, а даже посмел. В первый день своего пробуждения. Но Леголасу об этом говорить не стоит.
– Они с Мариэль неплохо спелись, – заметил одноглазый. – Пусть с ней ходить будет. Уж на глазах у своей женщины эльфы вряд ли что-нибудь сделают.
– А язык? Мне не только телохранитель, но и переводчик нужен.
– У Мариэль с этим порядок, – поймав на себе удивлённый взгляд принца, Йорвет добавил: – Это была полностью её затея. Она хорошо отзывается о Джасти. Да и работают они слаженно. Вот тебе и решение.
И хоть в глазах принца не было той уверенности, что была в глазах Йорвета, он всё же промолчал, решив, что такое решение приемлемо, если учесть, что он не мог больше никому довериться, как Лису или Зеврану. Но оба эльфа решили быть на поле боя.
***
– В смысле «уходим»? – Джасти эта новость не нравилась. – Куда? Когда? Зачем?
– Я тебе всё расскажу, когда прибудем на место, – улыбнулся Леголас. – Всё будет хорошо, не волнуйся.
– Нет, я буду волноваться! – Йорвет очень скучал по тем временам, когда она всего боялась и делала всё с первого раза. – Я просыпаюсь, Йорвета нигде нет, Зевран тоже пропал. Никто мне ничего не рассказывает. Возвращаюсь домой, Йорвета опять нет. Я переживаю. А тут вы приходите только под вечер и говорите мне, что я должна уходить? С ума сошли?
– Dh’oine, не трепи нам нервы, – устало проговорил Старый Лис. – Просто заходи в портал!
– Заткнись, Йорвет! – Видимо, Джасти на него сильно обиделась за ту ночь. Эльф аж поперхнулся от её наглости и дерзости, но не успел и слово выкрикнуть, как она уже смотрела на Леголаса. – Может на другой стороне драконы, и вы решили меня им скормить!
– Джасти, ты будешь жить в другой деревне, – Леголаса же это очень забавляло. – Мой дворец будет в двух часах пути на лошади.
– Слишком щедро, – фыркнула девушка. – А Мариэль? А… А Зевинас?
– Мариэль пойдёт с тобой. Мы её уже обо всём предупредили, она ушла собирать вещи, – ответил Леголас.
Йорвет всё ещё давился воздухом.
– А что касается Зевинаса, то он может пойти с тобой, если его лечение не окончено.
– Нет, не окончено! Мне нужны антибиотики! Лечение, что было до пожара, пошло насмарку, его состояние опять ухудшилось. Лучше бы ты мне доставил мои лекарства, а не искал деревню.
Йорвет не понимал, от чего принц так спокойно улыбается. Она тут топает ножкой, верещит, нервно смотрит по сторонам… А! Понятно. Его забавляло её волнение. Она считает, что её будущее ещё под вопросом. Наверное, думает, что её так и будут перекидывать с одного места в другое.
– Всё равно не могу пойти, – буркнула она после долгого молчания Леголаса. – Нимэль просила, чтобы я приняла её роды. Я обещала.
– Значит, и она пойдёт с нами, – сразу нашелся с ответом принц.
– Может, ты всю деревню за собой потащишь? – прорычал Йорвет.
– А Зевран? Мне нужно с ним попрощаться!
– Я скажу ему, где он может тебя найти. Уверен, он захочет тебя проведать.
– А Исенгрим?
– Джасти, хватит, – устал от этой игры голубоглазый. – С тобой будет Мариэль. Всё будет хорошо.
– Мариэль? – озадаченно повторила она и медленно перевела взгляд на одноглазого. Ага, вспомнила, что он ещё тут? – Только Мариэль и Зевинас?
Леголас тоже перевёл свой взгляд на Йорвета. Ну да, ему надо бы объясниться. На голубоглазого не спишешь. Эльф взглянул на Джасти и открыл уже было рот, но слова застыли в горле. Она смотрела на него требовательно, немного напугано. Девчонка не хотела расставаться с ним, Йорвет видел эту мольбу в глазах. Но повернуть уже было нельзя. Утром Белки восторженно приветствовали своего командира. Опасения Лиса были напрасны – его встретили, как своего лидера, смотрели, как на товарища, как на друга. Да и выбор уже сделан.
– Я буду биться с орками, – как можно холоднее ответил ей Йорвет. – Или ты думала, что я вечно буду бегать хвостиком у dh’oine?
Кажется, получилось слишком грубо, ибо удивление Джасти медленно сменилось на недовольство, потом на гнев. Сестра резко перевела свой взгляд на Леголаса, и, подойдя к нему, взяла за руку.
– Ну и пожалуйста! – фыркнула она. – Вали куда хочешь. Ты мне тоже надоел, самовлюбленный эльф. Надоели твои игры, надоело, что вечно под тебя надо подстраиваться. Когда потеряешь второй глаз, ко мне можешь даже не приходить, – что?! Ах она маленькая… – Леголас, чего стоишь? Вечно тебя ждать надо. Давай, веди в свою деревню.
Джасти, так и не взглянув на Йорвета, повела Леголаса к холму, на котором стоял Аваллак’х и ждал, когда сможет закрыть этот портал и открыть для принца и Белок новый. Принц покорно пошёл вместе с ней, лишь один раз оглянувшись через плечо. Его глаза смотрели на Йорвета с жалость… Да и сам Лис жалел. Не на такое прощание он рассчитывал, расставаясь с той, которую больше никогда не увидит. Что для эльфа сто лет? Пролетят, как миг. Война с орками может закончиться раньше, но и после того Старый Лис откажется посетить её в Амарайле. Зачем? Чтобы вновь увидеть этот ненавидящий взгляд, которым она его наградила? Или, чтобы увидеть на её месте старую больную женщину? Нет.
Сердце требовало, чтобы Йорвет бросился бежать к ней, сбросить её ладонь с руки Леголаса, обнять и просить прощение за столь грубое поведение. Но гордость запрещала это делать. Разум отказывался вновь покидать тело и отдать его на растерзание чувствам. Старому Лису только и оставалось, как провожать эту маленькую девчонку взглядом.
Комментарий к 18. Если подарить девушке желтые цветы – предстоит разлука
Дорогие друзья. Я тут перечитывала и осознала, что Джасти выходит мало того, что без характера, но ещё и описания нет. Прошу прощения, я частенько забываю эту деталь, когда она не требуется в самом начале. Знаю, этого мало, но примите хотя бы арт. В нём Джасти такая, как в МОЕЙ голове. Раз уж автор не удосужился осведомить вас о её внешности ранее, то пусть в ваших головах она останется такой, какой вы её представляете. Арт каноном считаться не будет)) До тех пор, пока мои руки снизойдут до добавления её описания в начале… И… да. Внешность, наверное, немного Сьюшная..)
https://vk.com/albums-118673815?z=photo-118673815_456239026%2Fphotos-118673815
========== 19. Знай, кошка, свое лукошко ==========
У многих будет бомбить. Ох как бомбить. ООСметр зашкаливает. На этот раз автор не пожалел эльфов.
Сразу видно, что эта деревня находилась недалеко от дворца. Она была богаче, больше, величественнее. И более оживлённой. Это место даже было больше похоже на маленький городок. Была небольшая площадь с лавками, где представители дивного народа продавали свои искусно сделанные музыкальные инструменты, ткани, книги.
Портал привёл Джасти в какой-то дом, из окна которого она и смогла взглянуть на эльфийскую деревню. По размерам и запахам здание больше напоминало лазарет. Как и в доме Последнего Пути, здесь располагались койки, половина из которых была занята эльфийками с округлыми животами. Девушка догадалась, какая теперь её ждёт работа. Взглянув на это, Джасти немного удивилась. Этакое родовое отделение во времена средневековья. Но разве здесь не было принято рожать дома под присмотром повитух?
Леголас сам не понял, куда попал. Вслед за принцем вышел тот самый седоволосый эльф.
– Трандуил потребовал всех рожениц поместить в одно место, – сказал он, заметив озадаченность сына владыки. – Дабы все были под присмотром человечки.
Так и началась новая жизнь Джасти. Без Йорвета, Исенгрима, Зеврана, но с Мариэль. Встретили их очень плохо. Роженицы с неохотой подпускали к себе представителя иной расы. Семь целительниц, которые оказались её ученицами, смотрели на Джасти, как на пустое место. Зато, они говорили на её языке, что очень упрощало задачу.
В лазарете было ещё пять помещений. Одно – уборная, второе – маленькая комната, куда Джасти отправила жить Мариэль – а то в этой деревне ей явно некуда было податься. Знакомых-то, как выяснилось, у красавицы в этом городке нет. Третье помещение было обычной кладовкой, куда Джасти потребовала впихнуть стол и кучу бумаг. В четвёртом находились лекарства и медицинские инструменты из человеческого мира. Много чего лишнего, что-то вообще было деталями для аппарата ИВЛ. Но выкидывать их человечка не спешила. Мало ли, пригодится. Также много лишних для рожениц препараторов, но! важных для Зевинаса. Его лечение восстановилось в тот же вечер. Правда, Джасти запретила ему покидать комнату. Так что бедолага делил кровать с Мариэль. Пятым же помещением был класс. Или как тут это можно обозвать? Учебная комната? Большой круглый стол, за которым уместились бы все целительницы и сама Джасти, шкаф, заполненный чистыми бумагами, перьями и чернилами.
Теперь она не была такой растерянной, как в первый день в доме Последнего Пути. Началось всё с создания историй болезни, сбора анамнеза и так далее. Весь свой вечер она потратила на заполнение бумаг, нумерацию кроватей. Следующий весь день был загублен на уборку всего дома. Очень часто выглядывала из комнаты голова Зевинаса и молила помочь, за что один раз сестра не выдержала и бросила в него щётку, которой тёрла пол. Мимо. Зато больше не вылезал. Целительницы же были очень обижены. Тем, что их заставляли мыть кровати и тумбочки, и тем, что Джасти запретила им и близко подходить к роженицам со своим золотым свечением. Этой чести удостаивалась только Мариэль, которая и температуру измеряла, и давление, и пульс… Только этой красавице Джасти могла доверить рожениц. Хотя бы даже потому, что та многому научилась. Вот другие эльфийки и бесились.
Следующий день Джасти потратила на приготовление всего материала, который только мог понадобиться. Всё должно лежать так, чтобы можно было сразу схватить и начать принимать роды без траты времени на поиск. Позже она составляла меню, требовала найти люльки, ширмы, чтобы в запасе всегда были чистые баночки для молока.
В ночь третьего дня начала свою родовую деятельность Нимэль. Хорошо, что ночью, так как Джасти была уверена – с целительницами пришлось бы драться, чтобы только те не подходили к роженице. На ночь красавицы уходили по домам. Да-да, Джасти должна была их обучать, но пока было просто не до этого.
Стадия раскрытия шейки длилась хорошо. Не считая состояние эльфийки. Все они тут были сильно раздражены, что они далеко от своих домов, а принц – спасибо ему за предусмотрительность! – запретил любые посещения. Будущим матерям не нравилось, что жизнь их детей в руках человека. Они были напуганы, пребывали в сильнейшем стрессе. Единственное, помогало то, что они не одни. Джасти весь день то и дело слушала, как красавицы общаются между собой на своём языке. Изредка даже смеялись.
Целительницы пришли рано утром и, услышав стоны молодой матери, ринулись помогать, да только Джасти не позволила им приблизиться.
– Она кричит, ей больно! – именно с этими словами пыталась прорваться к Нимэль Амайра. Можно сказать, она была здесь главной и старшей.
Джасти вновь пришлось цитировать учебник по акушерству, что боли – это нормально, а мышцы нельзя расслаблять. Повезло, что сама Нимэль сейчас доверяла человечке больше, чем эльфийкам. Когда Мариэль перевела ей причину криков и споров, сама будущая мать просила предоставить всё Джасти.
Ближе к полудню шейка раскрылась полностью, и тогда сестра усадила рядом с собой свою главную и любимую ученицу и, подробно рассказывая каждый свой шаг, начала принимать ребёнка. Джасти очень не понравилось, что головка эльфинёнка – или эльфика – была довольно крупной.
– Мариэль, смотри. Я взяла скальпели не случайно, – с этими словами Джасти взяла с чистой простыни, на которой разложила все свои инструменты, скальпель. Глаза остальных целительниц изумлённо посмотрели на это, а потом на Нимэль. – Вообще, нужны бы ножницы, но их, увы, среди принесённых вещей нет. Сейчас я сделаю эпизиотомию – разрез наискосок от влагалища. Надо дождаться потуг и… – с этими словами Джасти выполнила манипуляцию, сразу приложив чистую ткань в ране. Роженица из-за потуг не особо-то почувствовала это, зато эльфийки завизжали от увиденного, готовые броситься на сестру. Благо, Мариэль резко вскочила с кровати, преграждая им дорогу. Джасти, мягко говоря, такой исход вещей не нравился. Женщины отвлекали, норовя то и дело всё испортить. Особенно сейчас, когда внимание девушки нужно было сосредоточить на деле, при этом объясняя своей ученице все последующие шаги. Но, увы, урок был закончен. Пока сестра принимала роды, Мариэль приходилось успокаивать взбешенных эльфиек. Роды превратились в самый настоящий балаган. Даже соседки-роженицы что-то возмущенно поддакивали.
Голова малыша прошла с лёгкостью благодаря сделанному надрезу. Но, как и в прошлый раз, он не кричал. Только это заставило эльфиек грустно склонить головы. Кроме Амайры.
– Это ты его погубила, человеческая тварь! – визжала она.
Услышав эти слова Нимэль замерла, испуганно уставившись куда-то в пустоту. Больше не дышала как нужно.
– Мариэль, она должна продолжать! – пытаясь хоть как-то перекричать этот балаган, Джасти осторожно придерживала головку, время от времени меняя окровавленные ткани на новые. Кровь попадала ребёнку на лицо, что ещё больше ужасало здешних целительниц. Но Джасти была спокойна. Она знала, всё идёт хорошо. Красавица пришла вовремя – продолжая выступать в роли стены между разозлёнными целительницами и сестрой, она терпеливо стала объяснять матери что да как. Это было долго. Возможно, она рассказывала о том, что произошло в той деревне, что ребёнок живой.
Наконец, мать продолжила свою нелёгкую работу. Ребёнок проскользнул свой оставшийся путь прямо в руки Джасти. Новорожденного она уложила на живот матери, где его тут же накрыла чистыми простынями Мариэль. Пока Джасти работала с пуповиной, маленькая красавица, помня, что делала человечка в ту ночь, начала не просто обтирать молчаливого младенца, но и разгонять его кровь, массажировать. Малыш сделал свой первый вдох довольно в скором времени.
Услышав это, эльфийки вздохнули с облегчением, мать заплакала от счастья, а у Джасти ещё было слишком много работы, чтобы отдаться эмоциям.
– Мариэль, – позвала её человека, поднимаясь с кровати. – Я пока осмотрю его, а ты следи за выходом плаценты.
– Хорошо, – без разговоров красавица вручила новорождённого сестре и села на её место. – А разрез?
– Его зашивать только после выхода последа, – Амайра подскочила к Джасти, хотела было забрать ребёнка, требовательно протянув руки, на что сестра бросила на неё предупреждающий взгляд и отошла с ним к тумбочке матери, где были выложены маленькие грушевидные баллоны. На глазах счастливой матери сестра стала высасывать с помощью баллона всю слизь, что могла у него остаться после пребывания в животе. – Смотри, какой у тебя красивый мальчик, – нашёптывала Джасти счастливой матери. – Здоровый. Не переживай, вот он уже и розовеет…
Пусть Нимэль её не понимала, зато она слышала, с какой заботой и любовью Джасти нашёптывала эти слова. И действия со странным предметом не смущали новоиспечённую мать. Главное, что ребёнок кричал всё больше, всё яростнее требовал прижаться к тёплой материнской груди.
После всех осмотров на рефлексы и манипуляций, помыв эльфинёнка – Джасти решила, что будет называть их так – завернув в чистые тёплые ткани, она вручила его Нимэль, положила бутылку с холодной водой на живот матери, а потом вновь поменялась с Мариэль местами.
– Здесь она будет лежать до десяти дней. Ей нельзя сидеть всё это время. Рану после разреза мыть каждый день и после каждого похода в туалет. Повезло, что среди вещей есть саморассасывающиеся швы – хоть не придётся их снимать.
Джасти оставалось только сидеть и ждать послед. Большинство целительниц, включая Амайру, стали подходить к Мариэль и что-то радостно говорить, на что красавица лишь хмуро отводила взгляд, пыталась перебить их, но женщины продолжали её… поздравлять?
– Если бы не ты, он был бы мёртв! Это твои руки заставили его кричать, – к этим и многим другим словам присоединялись рядом лежачие мамочки.
Судя по негодованию и протестам ученицы, Джасти, кажется, догадалась, о чём речь. Все считали, что хороший исход случился только благодаря Мариэль. Сестре, конечно, обидно, но целью было помочь родиться здоровому и живому малышу, не так ли? А эти… эльфы пусть думаю, что хотят. Главное, что Мариэль-то прекрасно всё понимает. Большего сестре и не нужно.
Вот таким было утро четвёртого дня. Оставшийся день Джасти потратила на разговоры с Мариэль. Это был не только разговор наставницы и ученицы. Это были откровения подруг. Нельзя сказать, что лучших, но всё равно друзей. Началось всё с того, что Мариэль спросила о разрезе, который провела Джасти.
– Ты же, я так понимаю, и раньше роды принимала? – спросила сестра у эльфийки. – Бывало ли такое, что внутри матери всё разрывалось?
– Да, – кивнула красавица. – Один раз помню. Это было ужасно. Мать нам не удалось спасти – они умерла от потери крови. А ребёнок… – Мариэль грустно усмехнулась и отвела взгляд. – Теперь-то мне кажется, что за его жизнь ещё можно было бороться, – в идеале, надо было бы как-то поддержать красавицу, сказать добрые слова, мол, это не её вина. Но Джасти решила просто перевести разговор на ранее поднявшуюся тему:
– Эти разрезы делаются во многих случаях. Один из таких – чтобы не было разрывов. Как правило, это из-за крупного плода, из-за плохой эластичности мышц…
И дабы было совсем-совсем понятно, Джасти провела маленький опыт, который им когда-то показал преподаватель на паре по акушерству. Взяла два лоскута чистой ткани и порвала один, резко растянув в разные стороны. Второй она сначала подрезала, а потом дорвала руками. Во втором случае, разумеется, получилось аккуратнее.
– Поняла? – только спросила Джасти.
– Поняла, – улыбнулась маленькая красавица.
Потом она ещё долго расспрашивала человечку о том, почему нельзя обезболивать светом от рук, почему нельзя облегчить матери роды, вколов кетонала или другое обезболивающее, которое использовала сестра. На каждый вопрос был дан ответ. Что-то Мариэль не могла понять, так как нужно было касаться других аспектов, таких как сердце, кровоснабжение плода, мышечный тонус…
Кажется, Леголас говорил что-то про обучение эльфиек человеческой медицине. Непонимание Мариэль подвигало Джасти задуматься о создании самого настоящего учебного плана, по которому она будет учить Амайру и остальных целителей. Это будет не обучение принятию родов, а самый настоящий курс, начало которого будет положено на изучение анатомии, начиная с кожных покровов и заканчивая мозгом. Придётся припомнить этот предмет. Если с мышцами, кровью и органами всё хорошо, то вот с мозгом, нервной и эндокринной системой у Джасти была беда.
Они продолжили свои разговоры вечером, в комнате Джасти, где ютились втроём с Зевинасом. Ему ничего не оставалось, кроме как сидеть и слушать незнакомый язык. Эльф не шёл на поправку, но и хуже не становилось – всё из-за резкого прекращения лечения ранее. Но ничего. Юноша сильный, справится. И добрый. Раньше он ещё как-то относился с подозрением к человечке, то теперь иногда даже улыбался и желал доброго утра или ночи.
Вечером сестра интересовалась бытом эльфов. «Какие у вас есть праздники?», «Продолжительность жизни», «Расскажи мне о себе». Как оказалось, для эльфов Мариэль была совсем ещё маленькой. Может, лет восемнадцать по человеческим меркам. А так и не скажешь. Она часто выдавала очень мудрые речи, даже на незнакомом языке умело использовала умные слова… Умудрялась давать советы Джасти о вещах, которые саму её никогда не касались. Например об отношениях с мужчинами. Нет, не в том смысле.
–…Юджин был зол не на то, что ты в порядке, – говорила она. – А из-за того, что ты, в его понимании, предала ваше с ним прошлое, от которого он никак не собирается отказываться. Твой мужчина хотел положить на твою защиту весь свой отряд и себя самого. Но лишь бы только ты жива была. Конечно, он очень расстроился.
Джасти ничего не оставалось, как согласиться с её словами. Потом речь шла о том, как красавица оказалась в той деревне, где они впервые встретились, откуда она знала Йорвета, ибо по их общению, они явно были знакомы.
– Нет, когда я пришла в дом Последнего Пути, я увидела его впервые. Но его имя на слуху у всех.
– Так как он очень сильный? – прыснула Джасти.
– И не только. Он один из легендарных полководцев, чей отряд выходил победителем из любой схватки. Белки – искусные воины наравне с Воронами. Отличие лишь в том, что вторые – это официальные люди Владыки. Белки же появились позже. И они очень ценны для Леголаса. Да и Владыка не может отрицать выдающиеся способности Йорвета, – Джасти прыснула ещё раз, на что эльфийка мягко улыбнулась. – Ты обижена на него. Но скучаешь.
Это был первый раз, когда Джасти была свободна от работы. За четыре дня о Йорвете она вспомнила первый раз. И Мариэль была права. На остроухого человечка затаила сильную обиду. За всё! Она что, не замечала тех двух раз, когда он хотел её поцеловать? Или Джасти была такой дурой, что не видела этого? Ага, сейчас, как же! И ведь сестра простила его, если бы только Йорвет сказал: «Прости, но нет». Вместо этого он плюнул ей в душу теми словами, что сказал на прощание. Они ведь виделись, возможно, последний раз! А он… «Сволочь».
– Вижу, что я права, – заметила Мариэль.
Да. Вспомнив о нём, Джасти стало очень грустно. Ведь скучала. Она настолько привыкла к своему новому хвостику, к спорам или к его ворчанию, что сейчас этого не хватало. Да и как не крути, когда Йорвет был рядом, Джасти чувствовала себя как за каменной стеной. А тут… кто сможет её защитить, если эльфийки захотят устроить ей тёмную? Они, конечно, вряд ли такие, как люди, но всё же!
Молчание Джасти затянулось настолько, что даже Зевинас перевёл свой взгляд с потолка на неё. Улыбка Мариэль становилась двусмысленнее, отчего сестра сразу покачала головой:
– Но не только по нему, между прочим! Леголас тоже мог бы меня уже навестить. Неужели он меня оставил тут до конца дней?
– Принц навестит нас, – уверенно проговорила красавица. – Как только у него будет время.
Джасти тяжело вздохнула и пораскинула мозгами, сопоставляя все факты. Её ведь никто не посвящал в военные планы. Со слов Юджина она лишь поняла, что эльфы теперь воюют с орками. А со слов Мариэль сестра узнала, что они – главная проблема дивного народа, из-за которых, по сути, им пришлось искать новые земли для спокойной жизни.
Что Джасти знала об орках? Будучи любительницей поиграть в «Герои 3», сестра представляла себе их зелёными, вонючими, но не особо высокими. Полтора метра, может быть. Зато широкие в плечах и с большими пустыми головам. И которые не способны были связать трёх слов. В той игре были ещё наездники на волках. Быть может, у орков тут тоже вместо лошадей какие-нибудь громадные звери, которые выступают в роли скакунов? Но труднее всего представить, как против них идут эльфы и… люди с автоматами в руках. Кажется, эта реальность все больше попахивала сумасшествием. Скажи такое кто человечке три года назад, она бы позвонила в психушку.
«Может, это сон? – вдруг подумала она. – Может быть, я в коме? Или у меня летаргический сон?». Вот это было больше похоже на правду. Как раз она упала на работе на мокром полу и ударилась головой за год до появления эльфов. Быть может она всё это время в реанимации лежит?
От таких дум её отвлёк заливной смех Зевинаса, который решил обратить внимание Мариэль на себя. Красавица хоть и смотрела на него с осуждением, но в глазах забегали искорки. Ей явно хотелось засмеяться самой.
– Что он сказал?
– Что «наша человечка уже давно по уши влюблена в Леголаса», – усмехнулась красавица. – Его забавляет, что принц тебя похитил, а ты к нему ещё и симпатию проявляешь.
– Знаешь, для этого факта у нас есть даже специальный диагноз: стокгольмский синдром, – не хватает ещё очков, чтобы деловито их поправить. – А вообще, это неправда!
– Вот видишь? – обратилась Мариэль к Зевинасу. – Глупости не говори.
– Будто она тебе прямо так и скажет, – не унимался эльф. – Нет, ну ты же сама видела, как она к нему бегает, стоит только Леголасу появиться на горизонте.
– Ничего удивительного. Он единственный, в чьих глазах не было жажды убивать. Тебе напомнить, как ты ругался, когда услышал о том, кого именно принц должен был привести в дом Последнего Пути?
Не понятно, что она ему сказала, но эльф резко закашлял, а потом хмуро отвернулся, возвращаясь к изучению потолка. Джасти до сих пор не нравилось слушать то, чего не понимает. Но к этому уже привыкла. Что же касается Леголаса… Он добрый, нежный и заботливый. И приносить Джасти какой-нибудь подарок у него вошло в привычку, что не могло не радовать. Когда бы он ни пришёл, в его руках появлялся новый свёрток с каким-нибудь сюрпризом.
