Текст книги "Замедленное падение (СИ)"

Автор книги: Rust Rowan

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Пауль так и не понял, каким чудом он ухитрился за доли секунды рассмотреть столько подробностей. В следующее мгновение он уже выхватывал ручной огнемёт.

– Назад! – заорал он. – Адам, чёрт дери!.. Стой! Назад!

Сопляк выхватил кинжалы – хоть пистолет-то не потерял, кретин? – и бросился навстречу шевелящейся реке. Скрестил клинки перед собой, развёл в стороны – брызнула кровь, полетели ошмётки. Писк усилился. Крысиное море заволновалось сильнее, вокруг Адама образовался «полуостров», который быстро превратился в остров, когда твари сомкнули ряды у него за спиной.

– Уходи оттуда, идиот! – заорал Пауль и вскинул огнемёт. Адам не отреагировал, продолжая яростно рубить крыс вокруг себя. Он уже с головы до ног был покрыт кровью. Несколько десятков тварей уже лишились голов, но море чёрных тел казалось нескончаемым. На что этот ненормальный рассчитывает?

– Отойди! – Пауль бросил взгляд вниз и отшатнулся: пока он орал на напарника, крысиный поток докатился до его ног. Пинком отшвырнув мерзких тварей, он шагнул назад… и споткнулся обо что-то, лежащее на полу. С трудом удержав равновесие, он быстро оглянулся и снова заорал – теперь уже нечленораздельно, дико и отчаянно.

Айви сидела на полу на коленях и пятках, вытянув перед собой руки ладонями вперёд, словно отталкивая кого-то или что-то. Она содрала с лица очки и маску, и лицо её в слегка разбавленной светом фонаря темноте казалось белым, как камень, из которого были вырезаны те жуткие статуи. Глаза были широко раскрыты, но явно ничего не видели, рот искривился в страдальческой гримасе.

Крысы уже облепили её и вгрызались в защищённые только тканью комбинезона ноги, карабкались выше, примеривались к животу и груди, нацеливались на лицо, на застывшие в смертельном ужасе глаза…

Пауль левой рукой ухватил Айви за комбинезон на груди, рывком поднял с пола, подхватил, поставил на ноги, одновременно пытаясь стряхнуть повисших на ней крыс.

– Адам, мать твою! – голос его сорвался на какой-то нечеловеческий визг. – Да помоги, мутант драный!..

Айви что-то бормотала одними губами, но Пауль не мог разобрать ни слова. Обхватив командира за талию, он перебросил её через плечо и обернулся. Где там этот?..

«Этот» стоял в шаге за спиной и протягивал руку.

Пауль вложил в неё огнемёт.

Ад.

Огонь, истошный визг, вонь палёной шерсти.

Дым, удушливый и непроницаемый. Визг усиливается.

И снова.

Огонь. Дым. Визг. Треск. Смрад.

Ничего не видно. Всё уже закончилось? Или только началось?

Кто-то тянет за руку. Кто-то? – естественно, Адам.

– Пойдём!

Куда? Кругом крысы. Выхода нет.

С плеча свисает тяжёлое и какое-то ненастоящее тело командира. Комбинезон промок. Сколько крови…

– Быстрее! – тянет изо всех сил, пытается сдёрнуть с места, отодрать от брусчатки проросшие корнями сквозь камень ноги Пауля.

Шаг. Ещё шаг.

– Вээр…

– Тихо, тихо. Всё хорошо.

Кто это сказал? Второе – Адам. А первое?

– Вээр триарра праа…кх-х-х…

– Молчи. Тихо. Магриар мрар.

– Да перестаньте вы болтать на этом чёртовом наречии! – не выдержал Пауль. – И без вас тошно!

– Сюда, – Адам тянул его за собой, уверенно выбирая путь между обугленными трупами крыс – судя по всему, дым совершенно не мешал ему ориентироваться в пространстве. Пауль покорно шагал, придерживая на плече Айви и с ужасом осознавая, что комбинезон на нём промокает всё сильнее…

– Всё, здесь безопасно, – выдохнул Адам, отпустил руку Пауля и в следующее мгновение мешком свалился на пол.

Пауль наконец смог как следует сфокусировать зрение. В зале, где они оказались, было светло – горел уже знакомые свечи. Лучевик с ходу не мог сообразить, вернулись ли они в уже знакомое святилище или прошли вперёд и нашли очередное такое же.

Пауль осторожно снял Айви с плеча и уложил на пол.

– Да чёрт… – он только глянул на пропитанные кровью лохмотья комбинезона, и в грудь словно бы хлынул жидкий азот.

Столько укусов. Крысы Катакомб.

Заражение неизбежно.

Неужели всё закончится… вот так?..

Он сидел перед командиром, казалось, уже очень долго, смотрел на мокрые обрывки ткани, кажущиеся чёрными в слабом свете фонаря… Понимал, что надо что-то делать – и не мог пошевелиться.

Она же истечёт кровью…

И что? Оно и к лучшему.

Что ты несёшь? Кто сказал тебе, что она заражена?

А разве может быть иначе?

Из оцепенения его вывел резкий толчок в плечо. Пауль завалился набок, выставил руку в сторону и чувствительно ударился косточкой запястья об острый обломок. Резкая вспышка боли немного привела его в чувство.

Адам с ножом в руке склонился над Айви. Пауль рефлекторно дёрнулся, увидев занесённый над командиром блестящий клинок, но опомнился и сообразил, что парень разрезает на командире одежду, чтобы добраться до ран. Айви была в сознании, лицо её едва заметно болезненно кривилось, но она не издавала ни звука и даже не моргала, что пугало особенно сильно.

Адам спиной заслонил Айви от Пауля, и лучевик видел только его энергично двигающиеся локти, слышал шуршание и позвякивание. Адам копался в рюкзаке, доставал одни предметы и прятал другие, звякал ножницами, шипел аэрозоль-антисептик, трещали упаковки перевязочных пакетов.

«Неплохо он умеет обращаться с ранами – для огневика», – мелькнула мысль. Факельщики не подбирают и не лечат своих раненых – а значит, научиться этому на службе сопляк не мог. Да кто ж ты на самом деле, мутант проклятущий?..

– Всё, – Адам устало разогнулся и повернулся к Паулю. – Перевязал. Как уж смог… Изодрали её просто зверски. Наверняка будет заражение. Надо поставить антибиотик. И обезболивающее.

– А может, ребакт? – вырвалось у Пауля. Какой смысл, одёрнул он сам себя. Всё равно от чумы он не поможет. Эх, командир…

Айви дёрнулась, глаза её широко распахнулись, но, поймав взгляд Адама, она расслабилась и снова прикрыла глаза.

– Да ни к чему ребакт, – Адам достал шприц и ампулу с антибиотиком. – Хватит и этого. Доза высокая, поставим трижды – и всё будет хорошо.

– Хорошо? – хрипло переспросил Пауль. – Ты что несёшь? Какое «хорошо»? – он смутно понимал, что его несёт в опасном направлении, но остановиться уже не мог. – Её крысы изгрызли! Крысы! Из Катакомб! Эордианские чёртовы твари! И какое теперь «хорошо»? Нейрочума ей гарантирована!.. И как быстро…

– Нет… – пробормотала Айви. – Не… гха… – она закашлялась и скривилась от боли. Адам торопливо придвинулся ближе, приподнял ей голову и плечи.

– Помолчи, а, – сказал он с какой-то странной интонацией. Пауль сначала ощутил болезненный укол где-то за грудиной – видимо, там, где обитали упрятанные поглубже воспоминания, а потом сообразил, от чего: примерно таким тоном Мэг разговаривала с захворавшими сёстрами.

Айви слабо улыбнулась, немного подняла левую руку над полом. Адам подхватил её кисть и сжал в ладонях – таким нежным, таким привычным и естественным жестом, что Пауль немного опешил. Что за отношения между этими двоими?.. Попробуй он обнять командира – получил бы затрещину. А щеночку это не просто сходит с рук, а ещё и всячески приветствуется. Та-ак…

Адам осторожно положил руку Айви на землю, несколько мгновений внимательно вглядывался ей в лицо, потом осторожно поднялся на ноги и махнул Паулю: «Отойдём». Пауль, ещё во власти странного раздражения и подозрительности, неохотно последовал за ним. Отойдя на десяток шагов, Адам развернулся и привалился спиной к стене. Пауль встал в паре шагов перед ним, скрестив руки на груди. Он готовился к непростому разговору, но Адам неожиданно стянул очки и повязку и глянул на старшего напарника жалобно и растерянно.

– Какой же я дурак, – прошептал он, и в голосе его звучало такое искреннее раскаяние, такая злость на самого себя, что Пауль как-то разом оттаял, опустил руки и невольно шагнул ближе. – Это я виноват. Если бы я не полез в кучу этих тварей. Я же знал… – он скривился, едва не плача.

– О чём знал? – снова холодея, спросил Пауль.

– Что Айви до смерти боится крыс, – глухо ответил Адам. – Что она ничего не сможет сделать, если они до неё доберутся. Надо было или оставаться с ней рядом, или тебя предупредить…

– Да уж, – выдохнул Пауль. – И что теперь? Насколько сильно её погрызли?

– Укусов тридцать, – Адам опустил голову, – не смертельно, но заживать будет долго. И тяжело. Надеюсь, антибиотики не просроченные…

– А насчёт нейрочумы… – у Пауля пересохло в горле, и он кашлянул и сглотнул.

– Не будет у неё нейрочумы, – хмуро отозвался Адам. – Не переживай.

– Да почему ты так уверен? Откуда ты, чёрт дери, знаешь? – Пауль снова начал заводиться.

– Просто знаю, и всё, – тяжёлым металлом блеснул из-под светлых бровей «щеночка» взгляд сына Идри – и тут же скрылся, сменившись обычным растерянно-жалобным выражением. – Я точно знаю, но откуда – не могу рассказать. Прости, Пауль. Я понимаю, что ты мне ни черта не доверяешь, я и сам себе не доверяю, что уж тут… Но насчёт Айви – это совершенно точно.

– Она и сама знает, что ей не угрожает вирус? – Пауль прищурился.

– Думаю, она догадывается, – медленно произнёс Адам. – Точно знать она не может. А вот я – могу.

Стало душно. Пауль со свистом вдохнул полной грудью и закашлялся.

2.5

***

Шорох, писк, сухое поскрёбывание. Как шум накатывающей волны, несётся на Айви слитый в единое звуковое полотно негромкий топоток тысяч лапок. Влажно поблёскивающие носы, ртутные капельки глаз, лоснящаяся чёрная шерсть, голые розовые хвосты…

Вот она – смерть. Вот это смерть, а не ваша смешная нейрочума.

Крысы быстро и легко уничтожат вас. Они окружат вас, облепят ноги, вскарабкаются по одежде, вопьются сквозь ткань в тело и начнут рвать его острыми, как иглы, зубами. Вы будете стряхивать их, но на месте каждой твари мгновенно возникнут три, пять новых… Писк, шорох, хруст. И ваши дикие, нечеловеческие вопли.

И польётся кровь. Горячая, остро пахнущая железом и вашим страхом.

И этот запах привлечёт новые полчища крыс из недр лабиринтов. Все подземелья набиты крысами. Не эорда здесь хозяева. И не Незримые.

Это царство крыс. Это их гнездо. Людям тут не место.

Здесь люди – лишь пища.

Белеют где-то в темных пыльных тоннелях дочиста обглоданные кости…

«23 октября. Вернулся Дрейк. Невменяем, непрерывно кричит. Не понимаю, как он вообще нашёл дорогу назад. Штанины комбинезона разорваны, в крови. Хромает и не даёт себя осмотреть. Вколол ему последнюю дозу транквилизатора. Едва подпустил к себе со шприцом. Сильная тошнота, сухие позывы. От воды отказался. Транк. подействовал через 15 мин. Отключился.

Очнулся через час, рассказал, что произошло. Теперь я понимаю, почему его тошнило. На них с Лестер напали крысы. Он отбился, а её загрызли. Они её просто съели у него на глазах. Прости, Джунипер. Покойся с миром. Хотя о чём я? Какой мир?»

Айви рывком села и перегнулась вбок, давясь горькой слюной. В желудке было пусто, желчь поднялась к горлу, но всё же отступила. Айви глубоко задышала, но через пару вдохов сорвалась на стон.

Изодранные крысами ноги жгло как огнём. И не только ноги. Айви казалось, что у неё болит каждый нерв во всём теле. А от резкого движения боль ещё усилилась, и девушка хрипло закричала.

Чьи-то руки надавили на плечи, принуждая опуститься на подстилку. Айви инстинктивно сопротивлялась – боль не давала толком осознать происходящее. Кто-то выкрутил ей руку, сжал. Сгиб локтя кольнуло.

– О, ты и так умеешь… – произнёс знакомый голос.

Боль уплывала, медленно и неохотно, но всё же отдалялась, словно её отгораживало от сознания слоями ваты. Один за другим… Наконец мучительное, дёргающее жжение притупилось достаточно, чтобы девушка смогла сфокусировать взгляд.

Над ней сидел Пауль с перекошенным от ярости лицом. Над его плечом маячила перепуганная физиономия Адама.

– Оклемалась? – с непонятной злостью спросил бывший лучевик. – Вот и отлично. А теперь рассказывай.

– С-што? – пересохшие губы и обожжённая желчью гортань отказывались издавать членораздельные звуки.

– Что у тебя там вышло с крысами. Почему ты боишься крыс, но не боишься нейрочумы. Кто ты, чёрт тебя дери, такая! – рявкнул Пауль.

Адам схватил его за плечо.

– Не ори ты на неё! Она же еле живая! Потом…

– А ты заткнись пока, мутант грёбаный! – зло ощерился Пауль, мотнув головой. – С тобой разговор будет позже. Отдельный. И приватный, – двинув плечом, он оттолкнул Адама, стоящего у него за спиной на коленях. Парень потерял равновесие и шлёпнулся на задницу.

– Итак, – глаза Пауля опасно заблестели. – Я очень внимательно слушаю.

Айви опешила. Что это на него нашло?

– Т-ты чего? Ты не… – она осеклась. Можно ли спрашивать человека, находящегося под воздействием галлюциногенного газа, не находится ли он под воздействием галлюциногенного газа?..

– Я – не, – усмехнулся Пауль. – Я, похоже, единственный из троих пока ещё «не». Рассказывай. Хватит с меня этих ваших грёбаных эордианских тайн!

– Каких ещё эордианских…

– Я сказал ему, что у тебя не может быть нейрочумы, – подал голос Адам. Айви вздрогнула.

– Ты-то откуда это знаешь? – вырвалось у неё.

– Ты сама сказала, что тебе ни разу не ставили ни ребакт, ни террум, – тихо отозвался Адам.

Пауль резко развернулся к нему.

– А причём тут…

– При всём, – Айви наконец поняла, чего от неё хочет лучевик. Ну что ж, пора раскрывать тайны. Во-первых, это может помочь – непонятно, правда, чем, но на всякий случай лучше поделиться всей информацией. А во-вторых… Скрывать больше незачем. Терять уже нечего. Кажется, они только что миновали точку невозврата.

– Ладно, – Айви с трудом приподнялась и села. Боль в ногах всколыхнулась от движения, но быстро утихла, спрятавшись до поры до времени в ватном коконе обезболивающего. – Слушайте. Да, в силу определённых обстоятельств я узнала, что мне нейрочума не угрожает. Точнее, я не была уверена, потому что… Да элементарно мне кто-то мог этого ребакта в чай подлить! И не спрашивайте, зачем, – она чуть переменила позу и поморщилась. – Много что в моей жизни не нравилось людям…

– Какая связь между ребактом и чумой? – нетерпеливо перебил её Пауль.

– Самая прямая, – Айви хмуро глянула на него. – Преподобный Милфорд заключил сделку с Незримыми. Тем не хватало подопытных… И они дали ему этот чёртов сосуд, который преобразовывал любую налитую в него жидкость в лекарство. В чудесную панацею. От всех известных и неизвестных человеческих болезней.

– А чума?..

– А чума – не человеческая болезнь, – выразительно произнесла Айви.

– То есть?.. Да не тяни ты!

– Ты знаешь, в каких отношениях Незримые были с эорда?.. Это что-то вроде симбиоза, но один из симбионтов полностью подчиняет волю и сознание второго. Эорда были нужны Незримым как некие наборы манипуляторов, конечностей, что ли… И эти чёртовы «боги» заставляли своих рабов творить такое… – Айви скривилась. – В общем, те не выдержали многовекового насилия над своей природой. И их стал косить какой-то мор. Они мутировали, сходили с ума – только так они могли вырваться из-под контроля. Незримые стали искать лекарство, ясное дело. А чьими руками они в лабораториях изготавливали всякие зелья и вакцины? Опять же тех самых несчастных эорда. И эти бедолаги окончательно спятили.

– То есть люди стали лабораторными крысами…

– Скорее, морскими свинками, – недобро усмехнулась Айви. При слове «крысы» её снова замутило. – Крысы все закончились. Эорда ведь и размножаться перестали. Неудивительно…

– Так, ладно, – Пауль снова перебил её. – Это всё, конечно, хорошо… То есть ничего хорошего, но я понял. Вопрос у меня другой: откуда ты всё это знаешь, а-а? – и он угрожающе надвинулся на Айви.

Адам спокойно положил ему руку на плечо.

– Тихо, – сказал сын Идри – и от этого голоса воздух словно бы заискрился морозными кристалликами. У Айви перехватило дыхание, а с губ непроизвольно сорвалось: «Вээр…».

– Танаири мрар, – Адам улыбнулся одним уголком губ. – Не пугай его ещё больше. Он вряд ли способен сейчас мыслить здраво.

– Заткнитесь, – слабым голосом сказал Пауль. При звуках эордианской речи его явственно перекосило, но сбросить руку Адама с плеча он всё же не рискнул.

– Пауль, – мягко сказала Айви. – Чего ты так напрягся-то? Мы те же самые люди, с которыми ты полез в Шлюз. Мы тут всё с теми же целями, которые обговаривали вначале. Ты чего злишься-то?

– Не понимаешь? – голос Пауля опять задрожал от ярости. – Так я объясню. Прямым текстом скажу. Всё вы наврали о ваших целях! Герои выискались. Лекарства для выживших раздобыть решили, ага… Спускаемся сюда – и я выясняю, что ни один из вас понятия не имеет, куда идти. Потом выясняю, что вы – чёртовы мутанты эордианские… – голос Пауля неожиданно дрогнул, звякнул… Обидой, слезами?.. – Я вам верил, – продолжил он уже совсем другим тоном. – Я думал, вы такие же, как я. Я думал, вы ищете смысл…

– Какой ещё смысл? – не выдержала Айви. – Что ты за чушь нести начал? Ты точно не под газами местными?

– Так, – Пауль вскинулся, сжав кулаки. – Хватит. Я жду ответа: откуда тебе всё это известно? Про чёртовых Незримых, про проклятущего Милфорда, про сосуд этот грёбаный? И что у тебя там вышло с крысами?

Адам дёрнулся, но Айви жестом остановила его.

– Я стащила и прочитала отчёт последней экспедиции, – слова с трудом выталкивались откуда-то из груди, душили, царапали горло. Но время настало, и удерживать их внутри было больше нельзя – и не имело смысла. – Там написано, что мою мать сожрали крысы. Заживо.

Пауль явственно смутился.

– Я предполагал что-то в таком роде, – сказал он чуть более мягким тоном. – С этим прояснилось. Я… тебе сочувствую. Но это не объясняет всего остального. Откуда ты знаешь столько о Катакомбах, можно догадаться – раз читала отчёт. Вопрос в том, как тебе удалось его раздобыть. Представляю, как он у вас охраняется…

– Мой отец – Патриарх Церкви, – просто ответила Айви.

В наступившей вслед за этим тишине можно было расслышать не то что дыхание – казалось, биение пульса каждого из троих. Пауль замолчал и замер. Адам медленно поднялся за его спиной, словно став больше ростом.

Вот и сказаны эти слова. Вот и связаны эти словосочетания. «Мой отец» и «Патриарх Церкви». Как бы хотелось Айви, чтобы в её жизни они никогда не стояли рядом!

Семейные тайны, чёрт бы всё побрал…

– Что уставились? – горько усмехнулась Айви. Удалось удивить напарничков, ничего не скажешь… Вон как Адам позеленел. Он-то думал, что раз она с ним по-эордиански говорит, так он всё о ней знает, загордился сопляк, нос начал перед Паулем задирать… А вот шиш тебе. У командира ещё много всякой дряни припрятано – от вас обоих. – Не всё же тебе одному благородным происхождением щеголять… – она перехватила взгляд Адама, дёргающийся между нею и затылком Пауля.

– Да уж… Щеголять, – выдохнул Адам и скрылся за плечом Пауля – обмякнув, опустился на пол. – Я уж теперь и не знаю, кому больше повезло с папашей…

– Вот и я не знаю, – Айви почувствовала во рту химический привкус. – Мой отец – один из тех, кто контролирует производство и применение ребакта. Он чёртов лаборант Незримых! – она сплюнула горькую слюну. – И я до сих пор не понимаю – они его поработили так же, как эорда, или… – она глубоко задышала, подавляя тошноту.

– Или он действует по своей воле, – тихо закончил за неё Пауль. Айви молча кивнула.

Пауль поднялся на ноги и отошёл на пару шагов. Отвернулся, потянулся к поясу. Адам, наблюдавший за ним, подобрался и положил руку на рукоять кинжала. Но бывший лучевик всего-навсего затянул ремень потуже.

– Я хотел помочь людям, – глухо сказал он. – Если бы можно было вернуться назад, и мне снова предложили бы полезть в эту вонючую дыру, чтобы добраться до лекарств для бедолаг из Ветошей – я бы полез. Потому что другие способы самоубийства я считаю… Недостойными, – он обернулся. – Я просто хочу сдохнуть так, чтобы в последний момент жизни меня от себя не тошнило. А вы…

– А что мы? – перебил его Адам. – Какие у нас цели, как считаешь?

– Понятия не имею, – огрызнулся Пауль. – А вы мне не скажете.

– Мы всё тебе сказали сразу, – Айви наконец отдышалась. – Но ты нам не веришь.

– Теперь – не верю, – мёртвым голосом сказал Пауль. – И я ухожу. Один.

– Ты рехнулся? – Адам буквально взвился в воздух.

– Да. А ты – нет? – осадил его холодный, мертвенно-спокойный голос бывшего лучевика.

– И что ты собираешься делать? – Айви, шипя сквозь стиснутые зубы, как могла быстро поднялась на ноги и встала перед Паулем. – Без карты. Без напарников для пересечения больших трещин. Куда пойдёшь?

– А какая разница? – Пауль выглядел уже совершенно спокойным – приняв решение, он, казалось, превратился в некое запрограммированное на его выполнение устройство. – Пойду туда, куда дорога выведет. Кое-кто тут высказывал предположение, что нас намеренно направляют куда-то. Если так, значит, там и встретимся… – он опустился на колени у кучи снаряжения и стал выбирать нужное.

Айви словно вдохнула морозный туман. В груди закололо ледяными иглами.

– Спятил, – сказала она и сама поразилась тому, как жалобно прозвучал её голос. – Пауль. Уймись, пожалуйста… Не делай этого.

– Заткнись, – ровно сказал Пауль, застёгивая «потолстевший» рюкзак. – Ты мне больше не командир… Преосвященство.

Айви отшатнулась, как от пощёчины.

***

Забыться хоть ненадолго… Поспать, пока ещё хоть как-то действует обезболивающее. Раны затягиваются быстро – Адам, оказывается, неплохо разбирается в перевязках и заживляющих препаратах. Это, конечно, радует, но и спать мешает – кожа вокруг ран саднит и чешется. Айви выпила ещё таблетку антигистамина, надеясь, что это уменьшит зуд, и получила, как минимум, полезный побочный эффект: её начало интенсивно клонить в сон.

Проснувшись с дурной головой и с пересохшей глоткой, она осторожно села, прислушиваясь к своим ощущениям. Болит… Сильно. Но уже не так дёргает. Надо поменять повязки. Она огляделась, ища Адама. Парень дремал сидя, привалившись спиной к стене и неудобно свесив голову набок. Надо его разбудить – в такой позе не отдыхают, а окончательно теряют трудоспособность.

Айви поднялась на ноги, хромая, подошла к Адаму и потрясла его за плечо. Парень шумно вдохнул, дёрнулся и выставил руки перед собой в жесте защиты.

– Это я, – Айви предусмотрительно отступила назад. – Просто хотела сказать… Ложись нормально. Шея заболит ведь.

– А, да, спасибо, – сонно пробормотал Адам, повалился на бок, подтянул под голову рюкзак и засопел.

Айви вздохнула и отошла к стене, к своей подстилке. Осторожно уселась, вытянув ноги. Надо сменить повязку да надеть наконец штаны – те, что были на ней, изгрызенные и окровавленные, Адам просто срезал, чтобы перевязать раны на ногах. В Катакомбах не холодно, конечно, скорее наоборот, но без штанов всё равно некомфортно.

Процедура далась нелегко – не раз и не два Айви до крови кусала губу, чтобы не заорать в голос и не разбудить Адама. Под конец, когда все бинты были отодраны от ран, Айви уже без стеснения заливалась слезами. Свежий слой заживляющего бальзама ментоловой прохладой немного притупил боль. Туго забинтовав голени и бёдра, Айви порылась в рюкзаке, нашла запасные штаны и приступила ко второй части своего «подвига» – принялась засовывать непослушные обмотанные толстыми слоями бинтов ноги в штанины.

Когда с одеванием было покончено, она, тяжело дыша, расстегнула куртку, а потом и вовсе стянула, оставшись в мокрой от пота футболке. От тела исходили волны жара, будто она полдня таскала тяжести. Сердце колотилось часто и поверхностно – сказывалась лошадиная доза обезболивающего. Айви подтянула к себе конденсер, вылила из него воду в кружку и жадно выпила.

От скрежета металлического баллона по камню проснулся Адам. Подскочил, как укушенный, заозирался. Наткнувшись взглядом на Айви, выдохнул и обмяк. Не обнаружив поблизости Пауля, сник и обхватил себя руками.

– Не вернулся? – пробормотал он.

– Нет пока, – отозвалась Айви. – Ну, может, проветрится немного, одумается да вернётся. Если не съедят.

Адам покосился на неё с явным осуждением, но ничего не сказал.

– Слушай, может, объяснишь, что на него нашло? – поинтересовалась Айви. – Я отключилась, вы меня вытащили… От чего он так взбесился-то?

– А ты не поняла? Он же вроде объяснил…

– Он сказал, что якобы мы ему врали. Вот тут я немного охренела. Как врали, о чём врали? Чего он от нас ожидал-то вообще?

– Да вот, знаешь, – Адам вздохнул, – я так понял, что у него какие-то личные счёты к Незримым. А вот какие – ума не приложу.

– Та-ак, – протянула Айви. – Значит, нас он ловит якобы на вранье, но о своих делах с Незримыми предпочёл не распространяться. Ну вернись только, герой… Сама лично голову откручу.

– А я думаю, он не вернётся, – еле слышно пробормотал Адам.

– Почему это ты так уверен? – Айви прищурилась.

– Он как будто себя потерял, – неуверенно сказал Адам. – Как будто сломался. И теперь он ищет скорее смерть, чем выход.

– Ну какого чёрта!.. – простонала Айви. Она чувствовала – Адам прав. Но что всё-таки сломало спокойного, хладнокровного, ехидного лучевика – ей было непонятно. Воздействие здешних газов, полей и прочей чертовщины? Возможно. Но должна ведь быть у человека какая-то «болевая точка», куда прицельно бьют эти факторы. У Адама это – тайна его происхождения и как результат – отчуждённость от людей. У Айви – смерть матери в Катакомбах и конфликт с отцом. А у Пауля?

Айви открыла рот, чтобы задать вопрос, но тут же снова закрыла.

Нечего сказать. И нечего спросить. Слишком мало они успели узнать о напарнике. Слишком мало о себе он счёл нужным рассказать. Вот это прокол, командир… Сунуться в пекло неизвестно с кем. Доверить жизнь – свою и напарника – неизвестно кому…

А впрочем, чего уж тут сокрушаться: об Адаме она тоже знала недостаточно. И о себе, как ни странно это признавать, тоже.

А теперь информация посыпалась на неё, как камни из прорвавшегося истлевшего мешка. Только и следи, чтобы не пришибло или не перебило ногу.

Тайны, чёрт бы их подрал…

И тут Айви в первый раз в жизни засомневалась – а так ли уж хорошо знать правду?

Тайны становятся тайнами не без причины. И охраняют себя сами – не гнушаясь любыми средствами.

Ну что ж, хотели правды? Получите. Сами напросились…

***

Теперь оставалось только ждать. Ждать возвращения Пауля, ждать, пока заживут раны – и пока прояснится в голове. Айви валялась, разглядывала карты, жевала что-то, пила таблетки, ненадолго засыпала. Адам молча рылся в рюкзаке, перебирал снаряжение, чистил оружие. Дремал, привалившись спиной к стене, отчего не всегда было понятно, спит он или просто погрузился в размышления.

Айви только радовалась полной тишине. Разговаривать ей не хотелось совершенно. Она постоянно невольно напрягала слух – не раздадутся ли в коридоре за аркой выхода приближающиеся шаги?

Тишина. Должна бы успокаивать – почему же так пугает?

Шли часы. Сколько их утекло в никуда – Айви даже не пыталась сосчитать.

Проснувшись в очередной раз, она вдруг отчётливо осознала – пора идти. Куда, зачем – неважно. Их время в этом святилище истекло. Она подтянула к себе рюкзак и стала укладывать вещи. Достала бальзам и перевязочные пакеты – перед выходом надо ещё раз сменить повязку.

На этот раз процедура далась намного легче. Регенерирующие свойства бальзама оказались на высоте. Айви управилась за каких-то полчаса и даже почти не ругалась. Одевшись, она уселась на пол у стены и устало привалилась к ней, прижав затылок к прохладному камню.

– А страшно подыхать-то, – послышался вдруг жалобный мальчишеский голос.

Айви покосилась на Адама, который сидел у стены шагах в пяти, подтянув колени к подбородку. Заспанный и помятый, он больше обычного походил на подростка.

– Я ведь ничего ещё в жизни толком не видел, – продолжил парень, запрокидывая голову. На тощем горле дернулся острый кадык. – Только из школы – сразу в казармы. К психам этим. Родные умерли. И потом… Ни друзей. Ни… – он повёл головой вправо-влево, прижав затылок к стене, и по пещере разнеслось неприятное шуршание. – Девушки у меня так и не было. Ни разу даже не целовался ни с кем, – он замолчал, будто ожидая какой-то реакции на свои слова. Айви, естественно, промолчала. Что этот сопляк себе думает? Нашел подружку для разговоров по душам…

Адам завозился – зашуршали и заскрипели черепки, устилающие пол – и пододвинулся чуть ближе.

– Слушай… – он кашлянул и сглотнул, и Айви чутким носом уловила исходящий от него терпкий запах страха. Боится? Чего? Что он там задумал? Она не шевельнулась, но внутренне подобралась, готовая в любой момент сорваться с места или перехватить атакующую руку.

– Мы же всё равно тут умрем, это точно, – голос парня вдруг стал заискивающим. Запах страха усилился, но Адам, сделав рукой странный нервный жест, будто брезгливо стряхивал с пальцев какую-то налипшую гадость, все же договорил: – Ты же девушка. Ты могла бы…

Айви остолбенело уставилась на него, не сразу сообразив, что этот ненормальный имеет в виду. А когда до нее дошло…

Лицо Адама в свете лампад выглядело пугающе осунувшимся, под глазами залегли темные тени, которые делали его похожим на одну из жутких статуй в святилищах. Под взглядом напарницы он мгновенно сник и торопливо отполз подальше.

– Ну ты придумал, – Айви покачала головой. – Так и хочется тебе кровушку проверить. Безумие налицо.

– Почему безумие-то сразу, – буркнул Адам, пряча взгляд.

– Потому что – может, разве что нейрочуму я сочла бы достаточным оправданием для этого бреда, – спокойно ответила Айви. – Слушай внимательно, мышонок, и запоминай. Еще один такой намёк – и я достану свою пятую конечность, – она выразительно погладила рукоять кинжала в ножнах на поясе, – и твоя… проблемка отпадёт сама собой. В буквальном смысле, – и она многозначительно покосилась куда-то в область низа живота парня. – И… папашу на помощь можешь не звать. Не успеет он прибежать. Поверь. Не успеет.

– П-понял, – Адам снова судорожно сглотнул и суетливо отполз ещё дальше. – Ох, прости… Что это я вообще несу такое… Чёрт, – он то ли хмыкнул, то ли всхлипнул. – Спятил я, да? Это просто… Правда галлюцинации такие?

– Надеюсь, что они, – усмехнулась Айви, откидываясь на стену.

Адам еще немного повозился, улегся, прижавшись спиной к стене и подложив под голову рюкзак, и наконец-то затих.

Айви сидела неподвижно, вслушиваясь в гулкую тишину подземелья. Казалось, что по коридорам неслышно бродит голодное эхо, которое только и ждет малейшего звука, чтобы вцепиться в него и растрясти, размножить, разбросать по всем закоулкам, кавернам и бездонным колодцам.

Все-таки зря она не оглушила и не связала этого психа…

Вот куда он потащился один?..

– Слушай, – вдруг подал голос Адам. Рано обрадовалась – сопляк ещё не заснул… – Можно спросить?

– Смотря о чём, – устало вздохнула Айви.

– Ты о чём или о ком думаешь, когда вот так сидишь, смотришь в темноту и понимаешь, что мы все скоро умрём?