Текст книги "Цикл «Идеальный мир»: Реквием по мечте (СИ)"
Автор книги: rrrEdelweiss
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
Спустя 16 лет 5 месяцев после победы над Плутарком.
Есть те, кому самой судьбой дан определенный талант, кто, даже не сделав его смыслом жизни, будет постоянно использовать дарованные способности. И как бы не повернулась жизнь, именно в этом станет наиболее успешен.
У Огонька был дар к войне, у Нагинаты – к рисованию. А серая сухая старушка, которая, непонятно как достав его номер, попросила к ней заехать, была прекрасным шпионом. Он не раз замечал, что ей удавалось быть в курсе всех событий их жизни, подмечать малейшие детали, будто лучшему разведчику из всех, что ему встречались. И сейчас мужчина был уверен – его ждет что-то очень важное, то, что, возможно, станет последним доказательством вины убийцы родителей Нагинаты. Не просто так их соседка весьма настойчиво пригласила его на чай.
Серая мышка чинно разливала ароматный напиток, но по тому, как поджимала время от времени губы, по тому, какие взгляды бросала на телефон, и по тому, как дрожали ее пальцы, генерал Римфайер понимал, что она готовилась сообщить нечто особенное. Он не торопил пожилую леди: ей нужно набраться храбрости, чтобы произнести то, что женщина считает значимым, а он… просто не мог не замечать в ней черты, которые напоминали о любимой бабушке, вот почему послушно ждал, проявляя почтение к даме.
– Ваш чай… генерал Римфайер, – мышка подала мужчине тонкую фарфоровую чашку, которую тот очень осторожно сжал слишком большими для этой изящной вещи пальцами.
– Мэм, друзья и знакомые зовут меня просто Огоньком. Мне было бы приятно, если бы и вы ко мне так обращались, – он улыбнулся и вложил всю учтивость во взгляд. – Вы много лет были доброй соседкой родителям моей жены, Нагината всегда с почтением о вас отзывается, и мне хочется верить, что мы не совсем посторонние друг другу.
Мышка ответила теплой, но грустной улыбкой.
– Мне… тоже хочется верить в это, генер… Огонек, – женщина сделала глоток чая, а потом, видимо, собравшись с мыслями, произнесла:
– Именно поэтому я попросила вас приехать… Троттл и Карабина не были для меня чужими. Мы не общались слишком близко, но они всегда по-соседски помогали мне и заботились, особенно после того, как мой сын был вынужден переехать на Юпитер, родную планету его жены. – Она вздохнула, – Я помню, как взрослели Наги, Харлей и Стокер… Эти смерти стали для меня трагедией! Конечно, моя боль не сравнится с вашей или болью Наги, но… я искренне оплакиваю их.
– Благодарю вас, мэм. – Он кивнул в знак признательности.
– Я… возможно… не права… и вы меня осудите, но, кажется, у меня есть сведения, которые помогли бы… выйти на след того, кто убил их… – Мышка испуганно посмотрела на мужчину, который явно вздрогнул и впился в нее внимательным взглядом. – Я… я очень надеюсь, что не обманулась на ваш счет и могу быть с вами откровенна!.. Я не доверяю властям. Я прожила долгую жизнь и многое видела. Помню, как наше правительство продало Марс Плутарку. Помню, как началась и закончилась война. Я помню время расцвета после ее окончания, и я все еще сохранила достаточно ясный рассудок, чтобы оценивать, как… мягко, но неумолимо, лишает Марс свободы нынешняя система. Мне показалось, что мои соседи… были этим недовольны, и могли быть причастны к недавним антиправительственным выступлениям. Не думаю, что вам интересно, почему я так решила, да и не важно это. Именно поэтому я не поверила в историю с грабителями, которую растиражировали государственные СМИ. И именно поэтому я не рассказала полиции о записи, на которой видно того, кто проник в их дом…
– Что? – Огонек, едва не выронив чашку, выпрямился в кресле и напрягся всем телом. – У вас есть запись проникновения?!
– Есть, – женщина кивнула, глядя ему в глаза. – После плутаркийской войны было небезопасно, часто происходили кражи, и мы с мужем решили, что так будет проще искать грабителей. Супруг мой, дай Великий Марс ему покоя, давно лежит в земле, а камера все еще работает, записывая происходящее вокруг дома. Когда начали собираться полицейские, я поняла, что что-то произошло. Стражи порядка – совершенно невоспитанная молодежь! – вышли покурить прямо под мое окно, и я услышала, как они обсуждают убийство. Признаюсь, первые несколько минут я была в шоке от горя, не хотела верить в случившееся, но потом вспомнила про камеру. Решила проверить, не попало ли на нее что-то интересное и… довольно быстро нашла, как некий мужчина входил и выходил из дома Троттла и Карабины. Как я уже говорила, я не доверяю властям. Я привыкла прислушиваться к инстинктам, а в том, кто проник в дом, и слепой разглядит военную выправку – уж я в таких вещах разбираюсь, юноша! И мне не захотелось рассказывать полиции об этой записи, поэтому я… ммм… скопировала часть записи и немного… поколдовала с настройками времени, – милая седовласая старушка как-то хищно и задорно улыбнулась, внезапно до боли напомнив Огоньку тещу во время совещания перед боевой операцией, от чего ему нестерпимо захотелось отдать ей честь.
– Ээээ… вы… мэм… поколдовали с настройками времени? – желание увидеть скорее все самому и получить доказательство догадок относительно личности убийцы уступило восторгу от того, что эта милая пожилая леди уделала ищеек Скаббарда, как мышат.
– Ну конечно! Во время плутаркийской войны я отвечала за работу с охранным оборудованием на всем северном фронте! Я уже носила офицерские значки, когда вас, мой мальчик, еще к мотоциклу не подпускали!.. Помню базу Борцов за свободу, на которой набирались первые отряды сопротивления. Стокер тогда еще мог похвастаться собственным хвостом и байкерской удалью, а его любимым дипломатическим аргументом была базука!.. Сколько раз обходила защиту вражеских систем, чтобы дать нашим ребятам незаметно проникнуть в стан неприятеля! Что ж сложного в том, чтобы проделать дыру в записи с собственной камеры, которую даже не нужно взламывать? – она презрительно фыркнула, будто объясняла что-то элементарное, вроде того, как заварить чай в пакетиках. И правда, что странного в том, что живущая напротив степенная пожилая леди умеет обращаться с охранным оборудованием?..
– Но к делу, юноша! – мышка улыбнулась и снова стала похожа на бабушку Огонька, а не на реинкарнацию Карабины, которой удалось дожить до глубокой старости. – Я посчитала, стоит сначала посмотреть, как наша власть раскрутит эту историю. Если что, потом бы рассказала про запись – сослалась бы на маразм или забывчивость. Нынешние офицеры совершенно разучились думать, поэтому убедить их не было бы проблемой. Буквально через день по телевидению растиражировали версию с грабителями, в которую поверил бы только лишенный элементарного критического мышления имбецил! И поэтому… я решила отдать эту запись вам, когда шумиха немного уляжется. А вы уже сами думайте, отнести ее в полицию или… применить как-то иначе.
Огонек, подавшись вперед, уперся локтями в колени, сложил кисти в замок и прижался лбом к рукам. Он выдохнул, принимая факт, что после месяцев размышлений и бесплодных поисков появилась зацепка. Не просто несколько черных волосков, которые его приятель никак не подсунет экспертам так, чтобы никто не понял, для чего проводится анализ, а фигура и, может быть, даже лицо того, кого так хотелось разорвать на части! У него будет запись, с которой он пойдет прямо к Стокеру… а еще лучше, сначала поговорит с этим ублюдком, выбьет из него признание, и принесет старику его голову, завернутую в бумажку с доносом на Скаббарда. И пусть уже тот официально свершит их общую месть.
Сердце стучало, демоны впервые за долгое время подняли головы, капая ядом с клыков, который отравлял сердце и полнил его гневом и ненавистью.
– Вы… позволите мне записать видео, чтобы я мог его внимательно изучить?
– Я взяла на себя труд записать его для вас. Вот, – мышка передала ему небольшой информационный чип. – Я скопировала туда все, что нашла на жестком диске компьютера. Я надеюсь… это поможет найти того, кто это сделал.
– Не беспокойтесь, мэм. Я сделаю все, чтобы наказать виновных.
По губам мужчины расползалась жуткая, похожая на оскал, улыбка. На дне глаз вспыхнуло Пламя.
Такой жажды крови Огонек не чувствовал много, много лет.
Спустя 16 лет 5 месяцев после победы над Плутарком.
Огонек прикусил фильтр сигареты, чуть сминая ее, и только потом поднес к ней зажигалку. Эту привычку он сохранил с той поры, как совсем пацаном курил самокрутки в годы войны, и теперь, даже используя нагревательные системы табака, не перестал мусолить кончик стика перед тем, как включить прибор. Вторая пачка подходила к концу этим теплым вечером, который он коротал на небольшом балконе их с Наги квартиры. Так много он не курил уже несколько лет, с того самого дня, как принес в лагерь окровавленную и бездыханную Тэссэн. Лишь подходила к концу предыдущая, он тут же брал следующую сигарету и наполнял легкие и мозг дурманом. Так и сейчас: ему нужно занять руки, чтобы не сорваться и удержать жажду крови, что рвется из него. Он пробовал выполнять ката, но сегодня успокоить его мог лишь спарринг, в котором бы не было спортивных правил. Спарринг с противником, который бы не боялся получить увечье… с противником, которого он жаждал изувечить, а потом, натешив своих демонов, убить.
Огонек затушил в пепельнице очередной окурок и зарылся пальцами в волосы, дернув за них в надежде отвлечься. Помассировал основания антенн, как делала Наги, пытаясь его успокоить. Отчаянно хотелось бить кулаками в стену, но он был уверен, что стоит начать – не остановится и разнесет всю квартиру. Напугает и расстроит жену, а вернись та в разгар его ярости, набросится в попытке успокоиться и… сделает что-то, что будет выходить за рамки ее комфорта.
Вот поэтому Огонек сидел, курил сигарету за сигаретой, не сводя глаз с темной дороги, по которой ее машина должна подъехать к дому. Он снова и снова вспоминал запись, которую он посмотрел несколько часов назад.
Соседка не обманула: на видео было четко видно, как к задней двери, прикрываясь кустами разросшегося розовоцвета, прокралась массивная, но легко двигающаяся фигура. Преступник оглядел светящиеся окна на втором этаже, затаился, слившись с тенью, и дождался, когда свет погаснет. Когда это произошло, он помедлил еще немного, а потом скользнул к двери. Темный силуэт превратился в рослого широкоплечего мужчину, будто порожденного мраком. Пошарив в сумке на поясе, он вытащил из нее что-то, а следом, оглядевшись, извлек из-под куртки бластер и навернул на него глушитель. Замерев, минуту прислушивался, а потом приложил небольшое устройство к двери. Та бесшумно скользнула в сторону, пропуская его в кухню. В тот момент, когда он скрылся внутри, на втором этаже вновь зажегся свет, увидев который, Огонек выдохнул сквозь стиснутые зубы. Вот как оно случилось! Злоумышленник думал, что все уснули, но в тот момент, когда он проник в дом, Стокер-младший пришел к родителям, чтобы вместе почитать книжку – видимо, так и не смог уснуть. Сделай он это всего парой минут ранее – кто знает? – возможно, не оборвались бы в тот день их жизни, долгое бодрствование спугнуло бы убийцу…
Тот, кто не знал, на что смотреть, не заметил бы мелькающую в погашенных окнах тень, но только не Огонек – ему самому не раз приходилось красться, чтобы застать врасплох! Звука на записи не было, но он мог легко воссоздать дальнейшее. Секунд двадцать понадобилось Стокеру, чтобы уговорить родителей почитать, еще столько же – чтобы забраться в кровать и устроиться между ними. И все это время преступник был слишком далеко, находясь на другом конце дома, чтобы не слышать их тихого разговора. Спустя всего пару минут окно спальни озарили одна за другой две вспышки – пацан, замерев, оказался свидетелем расстрела его родителей. И что-то подсказывало: он смотрел в глаза убийце, когда тот приближался, чтобы отнять его жизнь и добить истекающую кровью мать. Мальчишка не плакал, это Огонек помнил точно – мех около глаз не был примят дорожками, которые бы остались на шерсти от влаги. Наконец последовали новые вспышки – и спустя минуту убийца выскользнул из задней двери также незаметно, как попал в дом. Затворив за собой, он выпрямился во весь немалый рост и, будто ничего не случилось, спокойно пошел по дорожке. Так, чтобы не привлечь внимания. На того, кто бежит, любой прохожий пристально посмотрит, тот же, кто двигается не быстро и не медленно и, кажется, увлечен сообщением в мобильнике, просто не задержится в памяти возможного свидетеля. Огонек еще в момент проникновения в дом узнал фигуру и движения ублюдка, которого приставил к Стокеру мудак Скаббард, но именно в тот момент, когда капитан Дрэгстер достал мобильник, чтобы притвориться обычным прохожим, он совершил ошибку: его лицо явственно осветил экран телефона, не оставив ни малейшего сомнения в том, кто совершил убийство. Кому он пишет? Уже не министру ли обороны отчитывается, что устранил ту, которая мешает манипулировать стариком?..
Огонек сжал кулак руки, в которой не было сигареты. Под пальцами отчаянно захотелось ощутить живую плоть, сомкнуть их на горле, сломать щитовидный хрящ так, чтобы черный еще долго корчился в агонии. Сделать наконец то, что каждый раз при встрече велели сделать инстинкты.
Марсианский генерал, чьи руки по плечи были залиты кровью, не мог понять, как воин опустился до убийства женщины и ребенка, которые мирно спали в постелях? Да, Карабина сама отправляла в бой солдат и сражалась с ними наравне, но уже многие годы вела исключительно гражданскую жизнь. Как мог тот, кого она спасала, отдавая всю себя войне с Плутарком, хладнокровно расстрелять ее? А потом так же хладнокровно убить мальчика, который носил имя того, на кого молился весь Марс? Низостью и грязью был этот поступок для принадлежащего касте воинов! Вызвать бы его на бой, бросить в лицо обвинения и потребовать ответить за содеянное жизнью, но вот только традиции эти ушли в далекое прошлое, да и не достоин этот бесчестный уебок права сражаться по обычаям воинов. Таких – обесчестивших род низостью – старший мужчина клана лично рвал на куски в случае, если убитым оказывался обвинитель. Но рукопашные смертельные драки за честь остались в том же прошлом, в котором остались марсианские леса и океаны, и Огонек, в три затяжки выкурив очередную сигарету, решил, что такая мразь достойна лишь позорной, мучительной смерти.
Глаза воина сузились. Он принял решение. Его демоны радостно заурчали, ласкаясь о пылающее ненавистью сердце: скоро их вдоволь накормят впервые за долгое время – теперь даже нежности и чистой душе не под силу их убаюкать.
План сложился в голове Огонька будто сам собой. Ему нужно найти место, подготовиться, выманить сторожевого пса Скаббарда из резиденции Стокера, а дальше… дать себе наконец волю! Позволить изголодавшимся демонам рвать на части того, кого он так люто ненавидел, кто причинил столько боли любимой женщине, дяде, друзьям… самому Огоньку. Жажда крови и жажда мести составят чудесный дуэт, исполнив песню смерти. Но чтобы она была спета точно по нотам, нужно сохранять холодную голову и тонко все рассчитать. А значит, не время давать ненависти вырваться, его хранителям придется еще немного подождать.
Свет фар привлек внимание мужчины: автомобиль жены наконец показался из-за поворота. Огонек докурил сигарету и поднялся, собираясь встретить Нагинату у двери. Он вдохнул прохладный вечерний воздух, велев ярости уснуть, ведь, забывшись, мог причинить вред любимой женщине раньше, чем она успеет убаюкать его демонов, а сделать больно Наги он ни за что не хотел. Этой ночью он будет страстным и горячим, выплескивая все эмоции, которые терзают его, но не грубым. В таком состоянии опасных или жестоких игр он не допускал, понимал, как тонка грань его безумия.
Поэтому сейчас, едва за ней закроется дверь, он заключит ее в объятия и прижмет к стене, как сделал в тот день, когда она пришла к нему после возвращения с войны. Вопьется губами в губы, не позволив даже раздеться, сорвет то, что будет препятствовать соединению их тел и будет упиваться ее теплом и светом, ее стонами и криками. Он заставит ее не раз кончить с его именем на устах, и успокоится настолько, чтобы составить идеальный план.
План мести за смерть их близких.
====== Огонек. Демон ======
Комментарий к Огонек. Демон Пытки. Жестокость.
В качестве музыкального сопровождения к этой и следующей главам рекомендую саундтрэк из фильма “Реквием по мечте” https://www.youtube.com/watch?v=CZMuDbaXbC8
Спустя 16 лет 8 месяцев после победы над Плутарком.
Боль вломилась в сознание, сначала выбросив его из черного забытья, а потом едва не ввергнув туда снова. Все тело полыхало огнем, пульсировало и сотрясалось от дрожи. Застонав, мужчина почувствовал, как подкатывает к горлу тошнота, и резко дернулся, чтобы не захлебнуться содержимым собственного желудка. От движения ноги будто разорвало миллионом осколков, и они непослушными бесполезными отростками мотнулись вслед за рывком тела. Хвост неподвижно лежал рядом, будто кусок растоптанной веревки. Марсианина вырвало: то, что он испытал за короткий миг после пробуждения, затмило все испытанное раньше, но почему-то сознание не скользнуло снова в спасительную тьму, будто что-то его удерживало. От резкого движения хрустнула челюсть: видимо, полученная ранее травма привела к подвывиху. Но это ощущение просто растворилось на фоне тех, которые он уже испытывал.
– Очухался… – хрипловатый знакомый голос резанул слух, и одновременно в ноздри ворвался запах сигарет.
«Какого хуя происходит?!» – хотелось выкрикнуть ему, но сил не хватило, да и при движении челюстью та заныла. Не так, как горели будто лавой облитые ноги, но все же достаточно, чтобы шевелить ею особо не хотелось. Пришлось несколько раз осторожно открыть и закрыть рот, чтобы сустав встал на место, вернув способность говорить.
Капитан Дрэгстер с трудом разлепил заплывшие веки с засохшей на них коркой крови и попытался оглядеться.
Он только сейчас сообразил, что полусидит-полувисит, вздернутый за руки и скованный наручниками, перекинутыми через кусок арматуры, которую кто-то согнул и глубоко вбил в покрытую черной копотью стену ровно на такой высоте, чтобы его зад едва касался ледяного пола и плечи были вынуждены принимать на себя весь немалый вес. Пропитанная потом шерсть слиплась, и теперь Дрэг отчаянно мерз, ощущая спиной и ногами холодный камень. От щиколотки и почти до половины бедер его фиксировала странная конструкция, состоящая из толстых металлических пластин и веревок, больно впившихся в мышцы. Некий неизвестный ему вариант фиксации при переломах? Но судя по боли в бедрах, шины требовались выше... От неудобной позы плечи затекли и болели – видимо, он уже успел потянуть связки, пока висел без сознания. Интересно, тот, кто его здесь устраивал, так и задумал, или просто переоценил рост?.. Он попытался подтянуться, как-то сесть и снять с рук нагрузку, но снова едва не заорал от боли в бедрах: те будто облизывало пламенем при малейшей попытке пошевелиться. Команду хозяина ноги не исполнили и безвольно лежали бесполезными непослушными частями когда-то идеально натренированного тела.
– Не дергался бы ты лишний раз, – спокойный голос снова раздался откуда-то справа, и Дрэг, стиснув зубы, медленно повернул голову в сторону говорившего.
Огонек стоял, привалившись к седлу своего мотоцикла, курил и очень внимательно следил за ним взглядом, на дне которого полыхало пламя. Судя по тому, сколько окурков было накидано вокруг, находились они здесь уже долго.
– Какого… хуя?.. – черный марсианин собрал все силы, чтобы задать интересующий его вопрос. От этого движения на распухших от ударов губах треснула затянувшаяся было корочкой ранка, по подбородку зазмеилась струйка крови.
– Такого, что нам с тобой есть, о чем поговорить. А чтобы ты не попытался слинять, а затем укрыться под хвостом у своего покровителя, я решил, что разумно будет лишить тебя возможности не только бегать, но и ходить, – генерал, сжав в зубах сигарету, хищно оскалился. Дрэгу показалось, что в глазах его плеснулось безумие и какое-то садистское удовольствие.
Так вот почему так болели ноги! Пока он был без сознания, их сломали в районе бедер. О Фобос, неужели как тогда, с локтем, придется поваляться на больничной койке, а потом проходить долгую реабилитацию?! Капитан было ужаснулся от понимания, что его искалечили, но в следующий миг сознание вцепилось в более значимую для него часть фразы: «твоего покровителя». Как он узнал?! Где Дрэг облажался, подставив того, за кого готов был отдать жизнь?!
– Кстати, я вколол тебе один из составов, который мы разработали еще во время войны с Плутарком и который мне посчастливилось достать. Его использовали для допроса пленных: он не позволял потерять сознание даже тогда, когда собеседник переходил предел болевого порога. Так что… я ожидаю, что наш разговор окажется весьма занятным и… долгим.
Слушая его вполуха, черный сообразил, где они: та самая пещера, откуда выходило в эфир радио «Свобода»! Он был тут после взрыва вместе со Стокером, когда тот лично захотел осмотреть место. Интересно, генерал приехал сюда, потому что читал о нем в отчетах, или подозрения капитана о том, что любимец Лидера не может быть непричастным к предательству родителей его жены были верными?..
К горлу Дрэгстера снова подкатила тошнота: внезапно он понял, о чем с ним будет говорить старший. Но как он его вычислил? А, главное, что, кроме его роли в этой истории, тому известно?..
– Сообразил, где находишься? – Огонек выбросил окурок под ноги и прикурил новую сигарету. – И как тебе быть там, где она рассказывала народу правду?
– Это не правда! – Дрэг рванулся всем телом, на мгновение забыв о боли и слабости, но те снова бросили его на ледяной пол, отомстив новой вспышкой в плечевых суставах. Мужчина покрылся холодным потом, тяжело задышав.
Огонек, даже не вздрогнув от этого выпада, ухмыльнулся:
– Не особо-то дергайся. Твоим ногам это пользы не принесет. Пока ты валялся в отключке, мне стало скучно. Я нашел способ развлечься и заодно позаботился о том, чтоб ты больше не смог прокрадываться ночью в дома и убивать женщин и детей в постелях.
– Они… были… предателями! – Черный стиснул зубы, пытаясь не стонать.
– Особенно их сын, да? Кого предал Стокер-младший, а, парень?..
Дрэгстер зажмурился: за смерть мальчика он ежедневно себя винил и ненавидел. Призрак ребенка дышал в затылок, стоило остаться одному, но что Дрэг мог сделать? Он не ожидал, что тот окажется рядом с родителями, был уверен, что мышонок спит! И просто не разглядел нежданного свидетеля за матерью! А когда понял, что в комнате их не трое, а четверо, заряд уже вырвался из бластера. Отчаянного желания капитана остановить смертоносную пулю и попытаться скрыться оказалось ничтожно мало. У него была лишь пара мгновений, чтобы принять решение, сделает ли он смерть Троттла напрасной, но сохранит жизнь невинному, или исполнит приказ несмотря ни на что… Он каждый день видел невысказанное осуждение в глазах того, кто дал ему задание избавить Марс от угрозы в лице родителей мальчика, но вслух тот не говорил ничего.
Однако генералу про это знать совершенно не нужно. Да и… какие у него доказательства, что убийства совершил именно Дрэг?
– Молчишь, сука? Вспоминаешь, как он тебе в глаза смотрел после того, как ты стрелял в его отца и мать?
Этот взгляд снился ему в кошмарах почти каждую ночь. У мальчика были те же глаза, что и у генеральской жены, вот почему после смерти ее брата Дрэг старался с ней не встречаться даже мельком.
– Не… докажешь… – прохрипел черный марсианин, закашлялся и харкнул кровью вбок от себя.
Оскал Огонька стал совершенно звериным, обнажив острые резцы, в глазах вспыхнуло пламя. Дрэг понял, что слова не имеют значения: его участь уже решена. О том, на что был способен любимец Стокера во время плутаркийской войны, ходили легенды, которые хоть ежедневно был готов слушать новобранец мотовойск. Что ж… кажется, сейчас он сможет убедиться: все эти рассказы – не выдумки. Он поклялся лишь в одном: о той роли, которую сыграл в истории с предательницей его шеф, он не скажет ни слова. Пусть хоть на куски режет!
– Доказывать твою причастность и не надо: есть запись, на которой видно, как ты входишь и выходишь из дома в момент убийства. Если бы меня интересовала гнида вроде тебя, я инфочип давно бы положил на стол Стоку. Уверен, батя расстрелял бы на месте! Он, знаешь ли, был скор на расправу со всякими уёбками во время войны. Решительный мужик, никогда не тянул пса за яйца!.. Но меня интересует приказ на устранение Карабины. – Его глаза опасно сузились.
– Не было… никакого… приказа. – Дрэг поднял на него взгляд и вложил в тот всю твердость, на которую был способен с учетом своего положения.
– То есть ты пошел и застрелил героя войны, генерала армии и бывшего министра обороны просто потому, что один ублюдок попросил тебя это сделать? – Огонек скептически вскинул бровь, а потом расхохотался. – Хорошая попытка! Мог бы кому-то другому эту хуйню попытаться впарить, вот только я прекрасно знаю, что такие вещи без документа с резолюцией командующего не делаются. Просто информацию эту очень-очень хорошо прячут… Так где он, этот приказ?.. – Огонек докурил очередную сигарету, выбросил окурок и отлепился от байка, сделав шаг к пленнику.
– Глухой? Не было… приказа… я сам… – Дрэг не разрывал контакта их глаз, прекрасно понимая, что старший ему не верит.
– Сам, значит? – воин навис над капитаном, и тот до предела откинул голову, не желая смиряться с ролью того, кто смотрит Огоньку в колени. Черные ладони непроизвольно обхватили цепи наручников – и только это выдало, что он напуган.
– Давай-ка освежим твою память. – С этими словами генерал что есть силы пнул подкованным железом носком мотоботинка точно в одно из тех мест, где раздробил пленнику ногу.
Дрэг, даже не пытаясь сдержаться, заорал, из глаз брызнули слезы. Сдерживаться ради какой-то показушной крутости? Киношная фигня для подростков: невозможно не выть от такой боли. Тяжело дыша, он сжался в комок, сосредоточившись на пульсации горящего бедра.
– Ну как? Припомнил, где приказ?
– Пошел нахуй!
– Неправильный ответ! Но… признаюсь, я очень надеялся, что он будет именно таким… – С этими словами Огонек отошел к мотоциклу, а потом вернулся, неся с собой толстые бруски из дерева и кулачный топорик. Дрэг, инстинктивно прижав уши, следил за его действиями, стараясь даже не моргать. По спине градом катился пот. Что этот маньяк, мать вашу, задумал?..
– Ты слышал, что в период плутаркийской войны нам пришлось вспомнить все, что знали марсиане об искусстве проведения допросов? Выбора не было: требовалась информация, и быстро – от скорости ее получения зависели жизни, – голос Огонька был так спокоен и размерен, будто он читал лекцию в академии. Он взял один из брусков и начал аккуратно состругивать топориком часть дерева, превращая тот в клин. – Каждый из нас знал, как наиболее эффективно пытать врага. У каждого были свои излюбленные методы. Мой дядя и Сток, например, предпочитали воду. Знаешь, когда пленника макают в нее головой и держат, не давая дышать?.. Они всегда «топили» за этот вариант: мол, не так грязно. Карабина любила простоту: постоянно носила при себе веревку с узлами на ней. Обвязываешь такую вокруг головы, вставляешь палочку в специальную петлю – и крути себе! Даже особенная физическая сила не нужна: череп сжимается и в итоге трескается! А оборудование для такого метода поместится даже в изящную сумочку… Эхх, всегда восхищался этой женщиной!.. – Тем временем Огонек закончил вытачивать клин и, прищурившись, проверил, насколько симметрично смог на глаз свести стороны. Удовлетворенно кивнув самому себе, он едва заметно улыбнулся. – Мне же по душе вот такое интересное приспособление, как на тебе сейчас. Тоже элементарно собирается: всего-то и нужно, что веревка да несколько крепких досок или пластин…
Дрэг едва сдержался, чтобы не заорать: до него наконец дошло, что за штука фиксировала его ноги! Тиски для дробления костей{?}[Имеется ввиду простейшая форма испанского сапога – орудия пыток, использовавшегося в средневековье. Огонек использует примитивный его вариант, изображен на второй картинке по ссылке https://www.syl.ru/article/390625/ispanskiy-sapog-istoriya-opisanie-i-interesnyie-faktyi.], между которыми вбивались клинья! Один из них и выстругивал сейчас ненормальный генерал так старательно! Великий Марс, он же это не серьезно?!..
– Что, понял?.. – Огонек, уловив в глазах цвета граната ужас, довольно оскалился. – Чем мне нравится именно такой вариант – после него не восстанавливаются. Можно быть уверенным, что прошедший через подобное не подстережет тебя или кого-то из близких в темном переулке. А я, знаешь ли, не хочу, чтобы ты еще раз проник в дом тех, кто мне дорог, – с этими словами он вставил клин между пластин, закрепленных с внутренней части ног Дрэга, разводя те немного в стороны и протискивая его на пару сантиметров внутрь. Голени неприятно сдавило.
– Блядь, ты, совсем ебнулся?! Тебе это с рук не сойдет! – Дрэг попробовал вырваться, но смог только дернуться в своих путах – ему было не сбежать. Этого просто не могло происходить с ним! Так просто не бывает!!!
– Не сойдет?.. – Огонек внимательно посмотрел ему в лицо и, кажется, задумался. – Может, и не сойдет, конечно. Но по идее должно: я, когда уеду, все тут нахер спалю, от тебя даже атома не останется. Будь уверен – умею… В паре минут езды отсюда есть озерцо. Мне нужно буквально несколько минут, чтобы в нем умыться и сменить после одежду. Потом еще минута-две, чтобы ее уничтожить вместе с остальными уликами: у меня есть отличное средство, которое растворяет то, на что попадает, почти мгновенно. Пригодилось наследие крысиных химиков... А дальше пусть кто хочет досматривает – ничего не найдет. Да и кто остановит-то? Мои же мотоподразделения? – Огонек ухмыльнулся. – А если вдруг что не учту, покажу Стоку запись с твоей мордой, покаюсь и сошлюсь на аффект – в первый раз, что ли? – он ухмыльнулся. – Но у тебя есть выбор – умирать быстро и безболезненно, или долго и очень мучительно. Так как, парень? Скажешь, где лежит приказ?
Дрэг зажмурился, уловив главное: это конец, и выбирать предстоит только способ смерти. В голове мелькнула трусливая мысль, а не сдать ли этот чертов документ? Ну не готов он к тому, что сейчас происходит! Одно дело – раны в бою, травмы в драке! Другое – когда ты висишь, как кусок мяса, и просто не можешь ничего сделать, чтобы помешать происходящему! Но… что же будет, если генерал найдет подписавшегося под приказом? Привезет сюда же и будет дробить ноги тому, кто спасает Марс?.. Как не хотелось избавить себя от мучений, но выдать информацию он просто не мог! На кону для него – только несколько часов пыток, а если сломается – угроза национальной безопасности. У него просто нет выхода!..
