![](/files/books/160/oblozhka-knigi-a-otlichniki-sdohli-pervymi.-chast-2-si-376313.jpg)
Текст книги "А отличники сдохли первыми... Часть 2 (СИ)"
Автор книги: R. Renton
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Вот только весь этот дворик был битком забит жорами. Сотни… Может и тысячи. Они стояли, сидели, лежали… Между ними нельзя было и руку просунуть, не то что пройти. Пространство было наполнено хрипом, тихими стонами, гортанным бульканьем и шумными выдохами. Они точно также оборачивались на свет фонаря, но никуда не двигались.
Я осторожно попробовал просунуть между крайними двумя телами черенок косы. Медленно мотнув головой, словно отмахиваясь от досаждающей мухи, жоры лениво отпихнули деревяшку в сторону с недовольным ворчанием. Пожалуй, протискиваться между ними и пытаться их растолкать – будет не лучшей идеей. Если и не отпихнут, то раздавят, навалившись всей массой.
Единственный путь, по которому здесь можно было двигаться дальше на запад, лежал через разбитые угловые окна инфекционного отделения. Пройдя через корпус, я бы оказался прямо у ограды, за которой до укреплений кадетов было рукой подать.
У этого угла тоже слепо толклись заражённые. Но между ними можно было просочиться без опаски быть избитым случайными отмашками или задохнуться под грузом десятков тел. Что я и сделал.
Достигнув угла, я перемахнул через подоконник и огляделся, оказавшись внутри. Обстановка напоминала хирургические покои – тот же застаревший хаос, разорённые, уставленные койками палаты. Только здесь тоже были жоры. Где-то плотными группами, где-то поодиночке, они жались по углам или, словно пригорюнившись, сидели на койках, свесив худые ноги.
Должно быть пролезать в окна также ловко, как я, они не умели. И поэтому их тут их плотность была гораздо меньше, чем на улице. Но определённо росла по мере моего продвижения дальше по коридору, который вёл вдоль корпуса на запад. Я надеялся, что он также закончится каким-нибудь пожарным выходом или окнами, из которых я смогу выбраться наружу.
Неожиданно из боковой палаты прямо перед моим носом вышел заражённый и я чуть не врезался в него в темноте, которую нарушал только шаривший по сторонам луч фонаря. Высветив его, я ненадолго привлёк внимание твари. Но существо лишь равнодушно отмахнулось от моего силуэта и медленно зашагало по коридору дальше во тьму – туда же, куда шёл я. Иногда задевая плечами сородичей, жора что-то буркал и, не останавливаясь, продолжал целеустремлённо шаркать стоптанными ботинками вперёд. Я медленно продвигался следом за ним.
Вскоре из темноты перед ним появилась достаточно плотная группа тварей, занимавших всё пространство коридора, от стены до стены. Я начал искать возможность обойти их через боковые палаты, светя туда фонариком, но вдруг услышал, как толпа тоже пришла в движение. Метнув туда луч света, я увидел, как плотная группа, негромко ворча, начала расступаться перед продолжавшим движение существом. Прижимаясь к стенам, они образовали достаточно свободного места, чтобы он спокойно прошаркал прямо. Недолго думая, я юркнул следом за ним. Хотя жоры так и остались стоять вдоль стенок, не спеша вновь забивать собой проход.
Ещё через несколько метров мой провожатый достиг двойных дверей, отделявших так называемую «красную зону» от остальных помещений – за этими дверями когда-то только начинались койки с ковидными. Но ближе к пику эпидемии, когда класть больных было уже почти некуда, эта зона распространилась на весь корпус и далеко за его пределы. Двери были распахнуты изнутри отделения и подпёрты по бокам каталками.
По моим ощущениям, до противоположного конца здания оставалось совсем немного.
Продолжая упорно шагать вперёд, жора по-прежнему не оглядывался и не обращал никакого внимания на своих сородичей вдоль стен. А они только провожали нас равнодушными взглядами и хриплыми вздохами.
Спереди из тьмы послышался какой-то протяжный стон, полный глубокого сожаления. Так вздыхает человек, которому только что сообщили, что он по какой-то причине обязан работать все выходные. И через несколько секунд стон повторился. Он был ещё более горестным и обречённым.
Я поравнялся с моим попутчиком и посветил вперёд, чтобы увидеть источник этой вселенской скорби. И меня чуть не стошнило.
Прямо по курсу, почти у самого пожарного выхода, на полу лежало существо, лицом напоминающее женщину среднего возраста, с закрытыми впавшими глазами. Только очень истощённую. К этому образу добавлялись ещё и густые тёмные волосы, разбросанные вокруг головы по полу длинными прядями – не оставляя сомнений в половой принадлежности тела.
Помимо этого, сомнения рассеивались ещё и при взгляде ниже лица – обвисшие по бокам сморщенные груди обрамляли неимоверных размеров полупрозрачный, мерно подрагивающий живот. Размер раздувшегося чрева был примерно с лежащего гиппопотама. Ниже из-под него выглядывали только босые ступни – остальные ноги были полностью скрыты под раздувшимся кожаным мешком, покрытым сетью пульсирующих кровеносных сосудов. А под сосудами в свете фонаря сквозь кожу виднелся силуэт какого-то скрюченного тела с плохо различимыми чертами, будто бы плавающего внутри этого отвратительного пузыря. Силуэт иногда судорожно подёргивался, толкая свою оболочку – при этом становилось заметно, насколько она тонкая и как сильно растянута.
Вокруг валяющегося на полу существа спиной к нам стоял редкий строй достаточно крупных жор. Примерно с десяток. Заметив свет фонаря, они обернулись и глухо зарычали.
Мой проводник не остановился ни на секунду, продолжая приближаться к этой кошмарной сцене – и я крадучись шагнул за ним. Жоры вокруг «беременной» твари заворчали громче, развернулись и шагнули нам на встречу. Они не обратили никакого внимания на идущего впереди меня, но совершенно точно вперились взглядами в мою фигуру.
Я сунул фонарик в рот, перехватил косу двумя руками и отступил.
Словно убедившись в том, что я отошёл обратно за какую-то невидимую черту, здоровенные твари расслабились, медленно повернулись назад и снова вгляделись в отвратительное пузо прямо перед ними.
Мой проводник прошёл мимо них, обошёл подрагивающий пузырь и опустился на колени перед лицом женщины. Медленно наклонившись, он взялся руками за подбородок и нос, раскрыл рот и припал к нему губами. Тело жоры сотрясла судорога. Ещё одна. И, судя по звукам, его начало тошнить прямо в раздвинутый рот.
Не в силах наблюдать это зрелище, я выплюнул фонарик обратно в руку и попятился. Пустой желудок всё-таки попытался извергнуть из себя хоть что-то, но кроме плевка желчи, из него так ничего и не вышло.
Этот выход был для меня закрыт. Двери в боковые палаты, из окон которых можно было бы вылезти в нужную сторону, были за той самой невидимой границей, которую охранял этот могучий десяток. Можно было поискать выход через окна второго этажа. Хотя в этом старом здании он был довольно высоким. И прыжок легко мог закончиться переломом или вывихом.
Но теперь у меня созрела совсем другая идея…
Глава 4. Тройняшки
Выбежав из хирургического отделения на улицу, я не увидел у входа знакомый фургон.
– Где Механ!? Он чё, с нами не пойдёт что ли?
– Канеш не, ты чё. Они с Перцем ищут откуда «гошей» вдарить получше… – Мне ответил крепкий паренёк в комбинезоне, дежуривший у входа.
Ладно, придётся позже тебя придушить, сволочь красноглазая…
– Сколько сейчас пацанов собрать сможем? Там в корпусах вариант – верняк! Прямо в подбрюшье сейчас пройдём этим вашим кадетам. В помещение, где у них медичек держат. Охрана дрыхнет, там же дети вообще! Они после этого сдадутся сразу, никакого «гоши» и не надо будет! – Выпалил я скороговоркой, не давая «лётчику» времени на размышления. – Давай, шевелись, братан, а то щас там караулы сменятся и тогда без боя не пролезем!
– Ну… Не знаю… – Пацан заметно разволновался при упоминании медсестёр. – Тут человек двадцать осталось… Хватит?
– Значит всех давай, кто рядом! Давай-давай-давай!!! Жду здесь!
Из стоящих на перекрёстке машин уже начали выглядывать заинтересованные заспанные морды – моё приглашение к разврату долетело и до них. Чуть поодаль по улице Чернышевского стало заметно движение от позиций центровых – из-за брошенных на улице машин к нам потянулись привлечённые шумихой подростки в камуфляже.
Уже через несколько минут передо мной собралась возбуждённо галдящая толпа человек в пятнадцать. Которая уже перешла от недоумённых вопросов к требованиям немедленно выдвигаться по найденному мною тайному проходу. Слухи о том, что этим путём можно добраться прямо до аппетитных студенточек быстро переросли в восторженные восклицания о целом складе медицинского спирта совсем неподалёку от них.
Тут были как «лётчики» с автоматами, так и дети помладше – гопники с Капрона, вооружённые кто во что горазд. С Чернышевского подтянулись и несколько центровых – эти изо всех сил старались высокомерно держаться особняком. Но они быстро сдались под общим настроением толпы и тоже начали подвывать радостным прогнозам о куче баб и море алкоголя на расстоянии вытянутой руки.
Чем громче галдели возбуждённые дети, тем больше человек подтягивалось к нам со всех сторон ещё. В отсутствие своих командиров эти малолетние бандиты забывали о дисциплине и лояльности за считанные минуты. Особенно когда намечается такое веселье.
– Так, ну-ка тихо, а то жоры языки откусят! – Я пытался перекричать толпу, но выходило так себе. Желчь обожгла горло, и голос осип.
Привлечь внимание удалось только бряцанием косы по ближайшей тачке.
– Короче, братва… Идём строго за мной. – Пока я вещал, по толпе ходили осторожные перешёптывания. – Не бежим, жор по пути не трогаем, обходим. И самое главное – тишина и никаких фонарей кроме моего! Если ваш галдёж услышит охрана – всё, пиздец всему. Заметят свет в корпусах – то же самое. Всем понятно?
Нестройный хор ломающихся голосов выдал дружное «ага-а-а».
– За мной.
Пока мы пробирались по хирургии, стадо разгорячённых дебилов за моей спиной всё равно постоянно о чём-то переругивалось, то и дело выясняя, кто первый должен пройти в том или ином узком месте. В итоге довольно быстро произошло выстраивание естественной иерархии. Сразу за мной двигались самые рослые и вооружённые лучше всех. Потом гуськом тянулись пацаны помельче, но тоже с огнестрелом. И замыкала нашу колонну награждённая подзатыльниками и пинками мелкотня с палками и ножами.
Заставить их заткнуться я не пытался. Постепенно атмосфера мёртвой больницы вынудила их притихнуть самостоятельно. За спиной теперь слышалось только пошмыгивание, сопение, тихое бряцание оружия на плечах и осторожные шаги. Никто не делал попыток обсудить жор во дворе или открывшиеся внутри апокалиптичные виды. Привыкли уже к такому – они же почти каждый день мародёрствуют по похожим местам. Только когда толпа детей заметила скопление жертв вируса около инфекционного корпуса, по ней пронёсся вздох удивления. Но как только они заметили, что жоры на них почти не реагируют, шум быстро улёгся.
– Вон в те окна залезаем и ждём в коридоре. Жор не трогать! – Я указал на угол инфекционного корпуса и, встав рядом, принялся пересчитывать подростков, карабкающихся на подоконники. Двадцать семь будущих трупов. Одним из последних в окно полез мой недавний знакомый.
– О, и ты решил героем стать, земляк?
Он не уловил двойного смысла:
– А чё… Все пошли и я пошёл… – Натужно пыхтя и сверкая очками, он всё-таки перебросил свою тушку внутрь здания. Помогать ему никто и не думал.
– Держись-ка поближе… – Я ничуть ему не сочувствовал. Этот волчонок без разговоров и мне нож в пузо всадит при первом же шухере, не смотри что в очках. Но он мог быть полезен.
Выстроившись в старом порядке, дети ждали меня внутри.
– Вперёд… Там узкое место будет. Проходите осторожно, по одному и за дверями ждите остальных. Свет не включать. Отсюда уже постовым видно. – То что я сам не иду первым ни у кого вопросов не вызывало. Конечно, ведь кто я вообще такой, чтобы поперёк них лезть.
Группа начала медленно просачиваться между скоплениями жор, равнодушно взирающих на очередных ночных гостей.
– Эй, Прокопыч. У тебя ещё осталось что-нибудь из того, что ты с Васька снял? – Я поравнялся со своим знакомым, и он злобно зыркнул на меня исподлобья в ответ на мой шёпот. – Значит осталось… Сюда давай, щас пригодится. Без разговоров, блядь! А то расскажу, как ты его кончил.
Он вздохнул и полез в карман. Достав оттуда непочатую упаковку «Скиттлз», он сунул её мне в руку и гневно отвернулся, ожидая своей очереди на проход между жорами. Я был уверен, что это ещё не всё, что у него осталось. Но мне хватит.
– Чёт стонет кто-то впереди… Не видно ни хера…
– Это сестрички тебя дождаться не могут, братан! Потекли уже, хы-хы-хы…
– Там шоль выход, а?
– Тихо, блядь! – Я шикнул на толпу, уже успевшую заскучать в темноте за двойными дверями. – Ща, я тут ключи припрятал от выхода…
Нащупав в темноте каталки и отодвинув их от дверей, я прикрыл одну створку и, приготовившись закрыть вторую, достал конфеты. Надорвав край упаковки, я швырнул её над головами столпившихся подростков в ту сторону, где ещё должна была лежать заражённая самка.
Как только просыпавшиеся сладости застучали по полу, тьма впереди пришла в движение.
Гортанные вопли жор, охранявших «беременную», быстро потонули в недоумённых криках детей. Которые, в свою очередь, тут же заглушили выстрелы.
Закрывая вторую переборку, я успел заметить, как в освещённом стробоскопом оружейных вспышек коридоре к детям уже шагают здоровенные «охранники». Большинство пуль они поймали своими телами, испуская фонтанчики крови, дёргаясь и резко хрюкая от попаданий. У одного очередью снесло полголовы и бурая масса брызнула на стену.
Стреляющие с короткой дистанции «калаши» легко прошивали наступающих существ навылет. И за миг до того, как захлопнуть дверь и сунуть между рукояток ножки каталки, я увидел, как гигантский пульсирующий пузырь лопнул от долетевших до него пуль. Густое содержимое разлетелось с громким плеском, обдав слизью весь коридор и ошарашенную толпу школьников с головы до ног. Выстрелы оборвались.
И уже из-за закрытой двери я тут же услышал крик «новорожденного», выбирающегося из-под ошмётков живота. Этот отвратительный звук заглушил все возмущённые или испуганные вопли толпы. Короткий и резкий, крик напоминал смесь звуков, которые издаёт захлёбывающийся от плача младенец, блюющий при этом с интонациями подзаборного бомжа. Создавалось впечатление, что звук исходит не из одного горла, а из двух-трёх. Вопль многократно отразился от голых больничных стен, что только добавило впечатлений собравшимся у дверей детям.
И теперь закричали уже они.
Панические просьбы о помощи и призывы мам быстро сменились истеричными визгами и стонами от боли. Должно быть слизь, попавшая на лица, не вызывала приятных ощущений.
Существо за дверями, очевидно, уже могло защищаться самостоятельно и немедленно ринулось в атаку – в перерывах между мальчишескими воплями послышалось приближение частых тяжёлых шлепков по растёкшейся слизи. Шлёпающих конечностей было явно больше двух. Даже больше четырёх
Резкий визг, звук рвущегося пополам тела и плеск кровавых брызг. Двери приоткрылись под напором попятившейся толпы. Но каталку надёжно заклинило внутри рукояток, и в образовавшуюся щель смогло просунуться только несколько вытянутых, молящих о помощи рук. Посветив в щель фонариком, чтобы убедиться в надёжности импровизированного затвора, я увидел в щели ещё и несколько лиц. Раскрытые в немом ужасе рты, жалобно выгнутые брови, распахнутые испуганные глаза – все они уставились на меня, не понимая, что происходит. И от этого паникуя ещё больше. Это были самые младшие и самые слабые представители воинства, зашедшие внутрь позади всех.
На одно из этих лиц навалился кто-то сзади – какой-то массивный подросток постарше. Но ничуть не менее поддавшийся общей панике. Голова орущего от бессилия ребёнка вжалась в щель и поползла вниз под весом напирающего сзади здоровяка. Ободранные края дверей тут же впились в нежные детские щёки и разорвали кожу по обе стороны от носа и рта. Задравшаяся верхняя губа обнажила неполный комплект верхних зубов, залитых кровью, и лицо скрылось из вида за каталкой.
Над ним из щели тут же высунулась новая рука – и тут же поползла вниз, пытаясь уцепиться за что-нибудь с наружной стороны дверей. Упираясь в каталку, рука ненадолго остановила свой путь. Но под панические вопли наседающих сзади старших ребят она не справилась с возросшей нагрузкой. Локоть сочно хрустнул, обнажая сустав и треснувшие кости. Обдав каталку брызгами артериальной крови, рука сложилась вверх, и её затащило куда-то вниз вместе с вопящим хозяином под ноги товарищей.
К барабанящим в двери кричащим детям скоро добавился хрип и кашель тех, кто уже задыхался под весом толпы на полу. И на фоне этой истеричной симфонии существо в коридоре продолжало уничтожать тех, до кого дотягивалось.
Похоже, никто и не думал сопротивляться – страх всецело овладел стадом подростков. Всё, что они сейчас хотели – это вырваться из плена закрытых дверей, забиться в угол и свернуться калачиком, пока кто-нибудь большой и сильный не избавит их от этого визжащего ужаса, что идёт по пятам.
А визжащий ужас спокойно делал своё дело – в щели, прямо над головами наседающей толпы, время от времени проскакивали фрагменты разлетающихся в стороны малолетних бойцов. Именно фрагменты, а не частично заметные целые тела. Монстр рвал их на части с азартным булькающим уханьем. И размазывал по стенам фонтанирующие кровью и дерьмом, всё ещё орущие половинки. Я не мог разглядеть его самого – в щели проскакивали только тени толстых конечностей. И, как казалось, с очень длинными толстыми пальцами. Туловище существа пока скрывалось за вопящей толпой.
Рукоятки дверей всё-таки перестали выдерживать напор паники пары десятков тел. Каждый раз, когда чудовище разрывало в темноте очередную жертву, болты, которыми были прикручены к дверям рукоятки, выдёргивались под одновременным рывком толпы ещё чуть больше.
Не дожидаясь, пока они вылетят полностью, я приступил ко второй фазе своего плана.
Забежав в одну из боковых палат, окна которой выходили на улицу Чернышевского, где меня должны били подстерегать центровые, я расколотил стекло и засвистел. Привлекая внимание засевших в укрытиях осаждающих.
– Э, пацаны! Тут кадеты баб выводят! Я их запер, пошли быстрей добивать!!!
Выглянувшие из-за машин подростки озадачено вгляделись в мой силуэт в окне и начали недоумённо озираться.
– Я Перцу помогаю, вы чё не слышали шоль! Вы ж меня тут и стережёте! Быстро сюда, всё на мази уже! Их тут всего пятеро! Я один их не удержу! Всех баб у вас из под носа угонят, вы чё!!!
Пожав плечами, парни в камуфляже вышли из-за укрытий и, взяв меня на мушку, начали осторожно приближаться. Человек десять.
– Да нет у меня оружия, не ссыте, блядь! – Я поднял руки, демонстрируя пустые ладони. – Быстрее, а то выбегут щас с другой стороны!
Убедившись в том, что я безоружен, они подошли ближе, перекинув автоматы за спину.
– В смысле баб выводят?
– Да из под осады тут через больницу лезли, а я их накрыл! Лезьте тут, скорей! – Из коридора доносились крики пытающихся вырваться из-за дверей детей. – Вон слышите, орут!
Я помог перебраться через подоконник первым бойцам:
– В коридоре сразу налево. Там за дверями ломятся, увидите. Херачьте сразу!
Первые проникшие в больницу стрелки снова взялись за оружие и выбежали в тёмный коридор. Я поспешил за ними и осветил им фонариком готовые распахнуться двери и орущие в щель испуганные лица.
– Мочи козлов!!!
Рукоятки дверей со звоном оторвало под очередным напором массовой паники, каталка отлетела в сторону и двери распахнулись. Переваливающихся друг через друга измазанных в крови вопящих подростков встретил дружный залп присевших на колено центровых.
Пули прошивали высыпающую из дверей толпу навылет. Дёргающиеся от попаданий орущие тела испускали брызги крови и с размаха шлёпались мордами в пол, немного прокатываясь вперёд по инерции.
Заметив, что товарищи уже открыли по кому-то огонь, новые центровые спешно присоединялись к ним. Выстроившись сзади, они тотчас начинали палить сами. Продолжая освещать напирающую из дверей обезумевшую толпу, я отступил назад в коридор, чтобы дать стрелкам пространство для манёвра.
Спотыкаясь и трясясь от попаданий, раненые сквозными выстрелами остатки сводного отряда улеглись на вершине вала из расстрелянных, задушенных и переломанных тел, образовавшегося в дверном проёме. Автоматчики ещё пару секунд продолжали обстреливать кучу мёртвых подростков, разбрызгивая по дверям и стенам кровь, пока у них не начали пустеть магазины.
Повисла тишина, нарушаемая только капающим со стен фаршем и постукиванием запасных рожков, которые стрелки неумело пытались вставить взамен опустевших. И в этой тишине на вал из мертвецов начал медленно взбираться «новорождённый»…
– Это, блядь, чё ещё за хуйня…
Существо, которое уже почти целиком стало видно над кучей в свете моего фонаря, было размером с телёнка. Лысая гладкая голова с белесыми глазами часто дышала через неестественно широко раскрытый рот без губ. Стекающая по бледным щекам слизь вперемешку с кровью капала и с редких, мелких как у поросёнка, зубов, криво торчащих из опухших дёсен. Вместо носа и ушей у головы были просто дырки.
Туловище опиралось на пару мощных ног с длинными, как у собаки, ступнями. А вместо рук из плеч твари торчали ещё два недоразвитых торса – со своими собственными руками и вытянутыми головами без глаз.
Эти тела сейчас опирались на окровавленные детские останки, медленно подминая их под себя руками и позволяя существу выбираться дальше наверх.
– Ебашь! – Первый, справившийся с перезарядкой стрелок, тут же открыл огонь непрерывной очередью. И одновременно с этим существо резко оттолкнулось всеми конечностями и беззвучно прыгнуло вперёд.
К стрельбе успели присоединиться ещё пара стволов, прежде чем осыпаемая пулями тварь достигла строя центровых и впилась своими зубками прямо в лицо центральному стрелку. Растопырившись в стороны, руки-торсы тоже вгрызлись в тела стрелков по бокам, обхватив их истекающими кровью лапами.
Обняв таким образом сразу троих заоравших от боли подростков, тварь сжала их вместе и тут же резко распрямила свои «руки» обратно, отшвырнув тела в толпу перезаряжающихся. И разжав пасть, она выпустила из зубов голову третьего обмякшего тела – сплющенную от укуса мощных челюстей.
Подскочив к стрелку, мимо которого пролетели отброшенные, тварь схватила его за руки, выбив оружие. В каждую руку стрелка вцепились по две лапы и по одной слепой голове. Заверещав ему прямо в лицо своим булькающим визгом, урод с хрустом вырвал руки подростка из плеч и отбросил их в стороны. Сев на задницу, центровой истерично завизжал, пытаясь отмахиваться несуществующими больше конечностями, разбрызгивая на товарищей вокруг фонтанчики крови.
Один из оброненных пустых автоматов пролетел по полу к моим ногам. Пока я, сунув фонарь в рот, пригнулся и подобрал его, тварь метнулась ещё к одному прижавшемуся к стене бойцу. Не успев перезарядить оружие, он орал и отчаянно лупил по спине твари прикладом. В то время как четыре руки вонзили ему когти в живот и с хлюпаньем раздвинули мышцы и кишечник в стороны, открывая окровавленный позвоночник и разбрызгивая во все стороны тёмную кровь и полупереваренную пищу. В хребет тут же вцепилась центральная пасть и с хрустом его перекусила. Молотящие по спине твари руки стрелка безвольно обвисли.
Вынырнув обратно из живота несчастного, тварь повернулась к следующему стрелку. Тот уже воткнул магазин в гнездо, передёрнул затвор и успел нажать на спуск, всадив в корпус подпрыгивающей гадости короткую очередь. Пули выбили кусочки плоти, но не затормозили прыжок, отбросивший стрелка назад.
Одна из «конечностей» прижала руки парня к стене, впившись тому в горло своей слепой башкой. А второй торс, росший из левого плеча твари, потянулся к следующему бойцу – пытающемуся выползти из-под отброшенных ранее тел. Но руку-торс остановила длинная очередь со стороны другого сбитого с ног центрового. Лёжа, тот успел перезарядиться и теперь с яростным криком палил из своего автомата по этой конечности почти в упор, с чавканьем выбивая пулями куски мяса и фонтаны крови. Исчерпав весь запас патронов за пару секунд непрерывной очереди, он оставил эту конечность свисать на нескольких ниточках простреленной дымящейся плоти. А тот подросток, к которому она безуспешно пыталась дотянуться, выронил от испуга рожок, так и не успев вставить его в оружие и принять вертикальное положение. Не разгибаясь, я немедленно метнулся за патронами по скользкому полу.
Тварь отпустила прижатого к стене мёртвого бойца, и с визгом бросилась на успешного стрелка. Обхватив и подтянув его к себе уцелевшей конечностью, урод сунул голову подростка себе в широкую пасть и с утробным рыком напряг желваки.
Оставшийся снаружи рот парня завизжал, но скоро его крик перекрыл хруст ломающегося черепа – и к стене отлетело тело, заканчивающееся одной только отвисшей нижней челюстью, продолжавшей с бульканьем извергать кровавые пузыри из обнажённой глотки.
Снова шепеляво затрещали сразу два автомата. Последние, оставшиеся на ногах бойцы, перезарядились, и теперь перекрёстным огнём нашпиговывали существо свинцом.
Под двойным градом пуль тварь отшатнулась в сторону, выблевав на пол откушенную половину головы. Подкатившись к ногам стрелков, половинка уставилась в них раскрытыми в ужасе мёртвыми глазами.
Жалобно заверещав сразу двумя ртами, испещрённое длинными очередями существо наткнулось на стену и сползло по ней вниз. Последние пули вонзились в центральную голову и оставили на бледном лице твари несколько дымящихся дыр.
Продолжая судорожно вздымать широкую грудь, покрытую следами от пуль, тварь приподняла уцелевшую «руку». И лапы на этом слепом торсе слабо потянулись к стоящим на ногах парням.
– Фу, бля-а-а… – Только и успели расслабленно выдохнуть они, прежде чем я разнёс им черепа двумя короткими очередями.
И третьей прикончил последнего – который всё никак не мог выбраться из-под переломанных тварью тел товарищей.