![](/files/books/160/oblozhka-knigi-a-otlichniki-sdohli-pervymi.-chast-2-si-376313.jpg)
Текст книги "А отличники сдохли первыми... Часть 2 (СИ)"
Автор книги: R. Renton
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Сам же учёный, выдав мне аптечку, немедленно откопал из-под кипы бумаг старенький ноутбук:
– Плоховато батарея держит… И заряжается долго. В НИИ с ними трудно было и до эпидемии… Но работает. – Он быстро сообразил, что к чему подключается и вскоре на экране открылась папка с содержимым жесткого диска из медуниверситета. – Потрясающе… Нет… Правда… Обалдеть! Да если бы это у меня было ещё зимой! Кое-что из этого я уже и сам посчитал… Но погодите… А как всё прошло с вашим планом? Что получилось?
– Как я предполагал, жоры… или фаги, как ты их называешь… Ломанулись, короче, на запах всей толпой, как только учуяли. В том числе и их солдаты. – Я промыл и забинтовал одну ладонь и приступил ко второй.
– А как они выглядели? Как себя вели? Это они вас так?
– Не, это обычные сапиенсы постарались. Которые вон их охраняли. – Я мотнул головой в суетившихся ребят и откусил бинт. – А солдаты… Я их тебе позже нарисую. Похожи на тех, которых мы видели на мясокомбинате. Только никого не жрали, а просто калечили. И ещё, как ты и говорил, явно проявляли этот… Хайв майнд. Чем их было больше, тем более осмысленные действия предпринимали. Эти солдаты плевать хотели на слизь. Но словно защищали своих от слишком близкого присутствия здоровых людей. Октябрят.
– То есть эти солдаты не плотоядные, как те, что на мясокомбинате… Видимо, это от особенностей питания…
– Вот и я так подумал… Помоги-ка мне со спиной. – Я снял плащ и задрал свитер – Видно?
– Эге… Это чем же так?
– Да тем же, чем и лицо. Что, всё плохо?
– Да нет… Кожу содрало, но неглубоко. Сейчас… – Слава завозился за моей спиной с пузырьками антисептика и бинтами.
– Слушай… С-с-с-с… – Рану прижгло, но тут же пришло приятное ощущение того, что прижигает очищающий тампон, а не грязная ткань одежды. – С-слава… А вот что касается питания. Я знаю, что жоры в изоляции дохнут сами собой в течение недели. А чем они живы, когда бегают на свободе? Или когда в своих муравейниках сидят.
– Я думаю, что тем же, чем и муравьи. Если кто-то из рабочих муравьёв находит много пищи, он или тащит её в жилище или поедает на месте как можно больше, если не в состоянии утащить. А потом, когда встречает голодного сородича, делится с ним тем, что успел проглотить и переварить.
– Ага… Кажется, я наблюдал и этот процесс… – Я вспомнил кормление кокона в инфекционном отделении. – То ещё зрелище, я тебе скажу… Слушай, а ты сможешь скопировать всё себе на ноут? Мы отнесём диск кадетам, там тоже есть, кому над ним поработать. Пока мы ещё не наладили надёжное сообщение между тобой и их больничкой.
– Да… Тут, конечно, многовато всего. Но много лишнего. Я за ночь выберу всё что надо и на диске тоже сразу отмечу то, что представляет интерес. – Похоже, он уже сам решил на счёт нашей ночёвки здесь, да я и не возражал. – Может накидаю план работ, заодно… Теперь хотя бы ясно, в какую сторону копать… А вот кстати, про «копать». А как вы вообще меня нашли? И код откуда знаете? Явно же, что не случайно?
– Верно. Я знаком с детьми подполковника. От них у нас и ключи от бункеров и код от твоей двери.
– Вот это да… О, погоди-ка! – Слава опять вскочил на ноги. – Сейчас кое-что найду.
И он снова убежал в свой кабинет, а я пощупал на своей спине его работу. Чешется под повязкой. Значит чисто.
Дырки от гвоздей на бедре и плече уже подсохли сами, так как были неглубоки. Всё-таки это не пулю словить, к счастью. И гвозди тонкие, и кинетическая энергия на порядок меньше. Вокруг пулевого ранения ещё и контузия тканей образуется, так что потом неделями нормально шевелиться не можешь. А тут – лёгкий укол.
– Вот! – Взъерошенный Слава протянул мне пухлый бумажник. – Это я нашёл в пиджаке подполковника, когда тот убежал и забыл его здесь. Наверное, стоит передать его детям, раз они живы.
– Конечно… Они как раз просили найти что-нибудь, если сможем. – Я с любопытством осмотрел застёгнутый лопатник. – Смотрел что внутри?
– Да ну, как-то невежливо… Да и чего там смотреть-то… Деньги вон и так видно, карты банковские… Всё это уже не нужно ни мне, ни им. Сам по себе кошелёк может памятный.
– Может… Ладно, отдам наследникам, пусть сами покопаются. Спасибо за помощь, дальше я сам.
Когда Алина и водоносы вернулись, вся наша ватага собралась в зале для совещаний и приступила к дружному поеданию свеженарезанного салата из томатов, огурцов, лука, зелёного горошка, сырой картошки и разнообразной зелени. Некоторые дети поначалу просто разревелись от осознания того счастья, которым неожиданно закончилось для них многомесячное заключение в плену у садистов в камуфляже. И в первые минуты почти никто не решался начать поедать свои порции первым. Но Слава, невозмутимо похрустывая огурцами, тут же приступил к чтению своей блестящей лекции о том, что он думает о характере захватившей мир заразы, в красках описывая процесс мутации вируса и его последствия. И уже скоро похожий хруст наполнил всё помещение – дети смотрели на него так же зачарованно, как и Алина совсем недавно. И сами не замечая того, постепенно потянули в рот сочные дольки.
– Ох и досталось вам сегодня… – Сидевшая рядом со мной Алина тихонько дотронулась до перевязанной кисти.
– Оно того стоило. И я говорю не только о том, что центровые и октябрята больше не представляют угрозы, как мне кажется. – Я оглядел худощавых подростков, завернувшихся в одеяла, не отрывающих взгляд от размахивающего руками лектора.
Странное чувство. Незнакомое. Но, чёрт подери, приятное. Не знаю, как это передать. Как будто о твои руки доверчиво трётся пушистая кошка. Только не головой и телом, а душой.
Алина подсела поближе, обняла меня за руку и положила голову на плечо. Повернувшись на Славу, перешедшего к рисункам на маркерной доске, она тихонько шепнула:
– Хулиганьё считает вас каким-то страшным призраком смерти. Жестоким карателем. А вот такие как они, – девочка показала на ребят, – будут всем рассказывать, что их спас суровый тёмный рыцарь. Но на самом деле очень добрый и благородный.
Я повернул голову к ней и уткнулся в копну платиновых волос. Щекочущее чувство усилилось. Это и есть та самая эмпатия, о которой я так много слышал? Но в существование которой до сих пор верил примерно так же, как в чтение мыслей или гороскопы. То есть, никак.
Улыбнувшись в щекочущие волосы, я прошептал в ответ:
– А после сегодняшнего дня в легенде о Чёрном Жоре появится ещё и его юная спутница. Зловещая Бледная Поганка! Где она – там смерть!
– Да ну вас! – Она захихикала и ткнула меня кулачком в плечо. По счастью, не в то, которое было ранено.
С утра пораньше, перекусив парой томатов и горстью клубники, мы оставили Славу с его новыми практикантами и выдвинулись обратно к цитадели кадетов.
Доцент, как и обещал, полночи корпел над ноутбуком, увлечённо сортируя массив статей и данных исследований в окружении посапывающих на полу студентов. И перед уходом вручил нам диск обратно, уверяя, что отметил на нём всё то, что студентам колледжа следует изучить в первую очередь, прежде чем они смогут поучаствовать в его научных изысканиях.
Поверхность встретила нас уже привычной мёртвой тишиной. Только со стороны Дзержинки изредка доносилось гортанное ворчание – похоже, жоры всё-таки обустраивались в новом улье.
Без проблем преодолев тоннели и коридоры, ведущие к правительственному бункеру, мы снова прошли мимо пустых полок и стен, испещрённых детскими рисунками.
Всю дорогу Алина помалкивала, видимо ещё так до конца и не проснувшись. Но когда мы уже шли по коридору, ведущему к памятной развилке, наконец, подала голос:
– Наверное, там сейчас волнуются за нас. Может вчера к вечеру ждали.
– Потерпят. Ради таких хороших новостей можно и подождать.
– Это да… Ой… По-моему там что-то шевелится… – Девочка указала на пятно света от своего фонаря. В отличие от моего, его свет был жёлтым, а не голубоватым.
В пятне, растворяющемся в пыльной темноте, действительно что-то двигалось. Какая-то невысокая тень привалилась к стене. Напоминая очертаниями мешок с картошкой. И вот теперь этот «мешок» выпрямился и, покачиваясь, встал на худощавые ноги.
Обернувшись в нашу сторону, жора вытаращил налитые кровью глаза и гортанно закричал. А из темноты у него за спиной отозвался хор точно таких же хриплых глоток.
Глава 16. Голодная смерть
– Идём назад? – Алина высказала вполне логичное решение. Из-за спины рычащего красноглазого жоры лучи наших фонариков выхватили ещё с десяток таких же тварей, нерешительно повернувшихся на его зов. И из-за поворота в сторону цирка вышло ещё три похожих существа.
Я машинально снял с плеча автомат и дёрнул затвор, лихорадочно размышляя. Решение-то логичное. Только за дверями правительственного бункера мы окажемся в тупике. Придётся идти по поверхности через весь центральный район. А там сейчас без старых хозяев – хаос. А у меня – два рожка, один магазин для винтовки, полный карман дроби и граната. И маленькая девочка за спиной. Со своим игрушечным "Глоком".
– Идём вперёд. На развилке – влево, держись сзади, стреляй в голову тем, кто подберётся ближе чем на три метра. Дальше всё равно не попадёшь.
Из-за угла продолжали выходить новые особи. Ещё двое. Нельзя позволять им скапливаться вместе. Пока их немного – они тупые.
Автомат взлетел к плечу. Фонарик прижат к цевью. Давай стальной ветеран, не подведи сейчас.
Заметивший нас заражённый перестал голосить и зашагал вперёд, вытянув руки и заклацав челюстями. Первая пуля влетела ему в рот, расколов передние зубы, вышла через затылок. Дёрнулся, но не упал. Мозг пробила вторая, войдя в левый глаз.
Услышав выстрелы, остальная толпа зашагала к нам быстрее. Я пошёл на встречу, сокращая дистанцию и облегчая себе прицеливание.
Шлёп! Ещё один пораскинул мозгами на пыльный пол. Плюх! И третий труп подогнув колени осел на плитку, мгновенно потеряв контроль над телом. Шмяк! Шмяк ШМЯК! Четвёртый откинулся назад только с третьего попадания. А первые два лишь пробили горло, залив позади идущих фонтанчиками крови, но не остановили шаги.
Слева и справа опасно приблизились два нервно бормочущих тела
– Откуда они здесь?! – Алина тремя торопливыми выстрелами опрокинула на пол левого жору в метре от меня.
Я легко добил его выстрелом между глаз:
– Не торопись, целься! – Правый успел дотянуться до меня лапами, но тут же откинул голову и рухнул, получив выстрел снизу в подбородок. – В цирке их была целая коллекция…
Ещё два моих выстрела остановили бредущую к нам пару, а Алина развернула третьего метким выстрелом в скулу.
– Сбежали? Из? Цирка?! – Девочка выкрикивала вопросы в перерыве между одиночным грохотанием автомата, уложившего ещё троих
– Идут с той стороны! – По моим прикидкам оставалось ещё половина магазина. Я продолжал шагать вперёд к тем, кто выходил из-за угла.
Настала их очередь ловить пули лбом. Трёх хромавших к нам уродов снял я. Одного, подобравшегося слишком близко, успела сбить с ног Алина. И ещё один, поймав от неё слишком торопливую пулю под ключицу, повернулся и упал боком прямо мне под ноги. Выбросив свои руки вперёд, он вцепился в лодыжку и, мгновенно подтянувшись, впился зубами в сапог.
– Крой! – Ударом приклада я смог оторвать его от себя и ещё двумя достаточно глубоко смять височную кость, чтобы цепкие лапы, наконец, разжались.
Алина в это время торопливо расстреляла остатки своего магазина в подступающую троицу – по одной пуле на каждого. Но они только отшатнулись, сделав пару шагов назад от удара тупых пистолетных пуль в грудную клетку.
И пока эти твари стояли на месте, пошатываясь и ловя равновесие, у каждого в черепе образовалось по новой дырке калибра 5,45-мм.
– Налево и беги вперёд, снаряжай магазин!
Алина юркнула за моей спиной в левый поворот развилки и скрылась у меня из вида, потянувшись в карман за коробкой с остатками своих патронов.
Я шагнул на пересечение коридоров и осветил правое ответвление, пятясь вслед за девочкой. Твою ж мать…
Коридор, ведущий от развилки в сторону Крытого рынка и цирка, был забит красноглазыми жорами от стены до стены. Лохматые или плешивые головы выглядывали на свет друг из-за друга – насколько хватало луча небольшого фонарика. Громогласный рёв десятков, а может и сотен глоток сотряс подземные своды.
Зато промахнуться теперь сложно. Главное посылать выстрелы примерно на уровне голов. По кому-нибудь да попадёшь. Каждая из последних десяти пуль в рожке нашла свой лоб, свою щёку или висок – в передних рядах или задних.
– Ложись!!! Закрой уши!!! – Всё что я успел прокричать, когда гомон хриплых голосов хоть немного затих. Надеюсь, она меня услышала. Толпа тут же вновь взревела и двинулась на нас. И уже вовсе не неуклюжим шагом, а перешла на бег.
Я закинул пустой автомат на плечо и выхватил гранатомёт:
– Ф-ФОМП! – Последняя граната выскочила из широкого дула и зазвенела по полу, скрывшись за рядами топающих ног. Присев спиной к толпе, я зажал уши и распахнул рот, чтобы уберечь барабанные перепонки. В нескольких метрах дальше от меня, съёжилась на полу Алина.
Взрыв тряханул коридор, и из-за спины вперёд полетели ошмётки первых рядов наступающих монстров. Разбрызгивая за собой куски плоти и капли крови, оторванные руки, вырванные с частью позвоночника рёбра, кишки и фрагменты черепов усеяли пол и стены вокруг. Несколько фрагментов шлёпнулись мне на спину.
– Алина, вставай, беги вперёд! – Вскочив на ноги и стряхнув с себя чьи-то потроха, я сделал попытку обернуться, чтобы оценить эффект от взрыва. Но на плечи мне тут же опустились худощавые грязные ладони и чьи-то челюсти вцепились в загривок прямо над воротником плаща.
Вскинув руки за голову, я упёрся большими пальцами в глазницы добравшегося до меня жоры и всё-таки смог оторвать его от себя. Скакнув вперёд и перекатившись, я обернулся.
Не обращая внимания на сизую требуху, свисающую из разорванного осколками живота, тварь снова шагнула ко мне, раззявив окровавленный рот и протянув лапы.
Но, шлёпая по собственному дерьму, выливающемуся из порванного кишечника, существо смогло сделать только пару неуклюжих шагов и остановилось. По всему телу жоры прошла резкая судорога. И ещё одна. От третьего содрогания у него подогнулись ноги, и он рухнул на пол, забившись в крупном треморе. Подтянув руки к груди и согнув колени, тварь стала пускать ртом розовую пену, словно эпилептик.
– Га-а-ар-гар-гар-гар-гар… Хл-л-ла-а-а… – Побившись в конвульсиях пару секунд и протяжно испустив последний хриплый выдох, жора замер, скорчившись на полу в позе эмбриона. И уставив в стену налитый кровью невидящий взгляд.
Поднявшись на ноги, я провёл по затылку ладонью. На перевязанной руке осталась свежая кровь. Но не много. Глубоко прокусить мою шкуру тварь не смогла.
Высветив фонариком коридор, я всё-таки смог увидеть, что граната сделала с наступающими тварями.
Взрыв смел передние ряды от стены до стены. Но перекрытия коридора выдержали и не обрушились. И теперь новые монстры упрямо продвигались вперёд, перешагивая через разорванные тела сородичей. Скользя на нашпигованном осколками фарше, они зорко следили за светом фонаря и моими движениями.
– Я сейчас, я заряжаюсь… – Похоже, Алина не успела увидеть то, как жора вцепился мне в шею, и обернулась только что. Иначе наверняка бы уже оказалась поблизости, желая убедиться, что со мной всё в порядке.
– Отступай, не останавливайся! – Я снова достал автомат и, медленно пятясь, чтобы не споткнуться о чью-нибудь оторванную конечность, принялся прилаживать последний рожок. Перебинтованные руки справлялись с задачей крайне неловко. Сквозь повязки проступила свежая кровь, падая на пол редкими каплями.
И к тому времени, когда полный магазин, наконец-то, встал на своё место, толпа уже приблизилась ко мне на расстояние нескольких метров.
К счастью, я по-прежнему мог почти не терять время на прицеливание, просто посылая пули на уровне их голов. Задние ряды немного притормозили, спотыкаясь о падающие тела тварей с пробитыми башками. Выталкивая свежие трупы вперёд на пол, красноглазые жоры гневно ворчали, словно жалуясь на нерасторопность мёртвых товарищей.
Но передние, те, у которых пули пролетали в сантиметрах у лба или виска, уже подбежали почти вплотную. Ещё одного «калашников» остановил, уперев ему ствол в глаз. Но второй вцепился в ствол и укусил меня за кисть, сжимавшую цевьё.
Двинув твари прикладом в живот, я смог отпихнуть её от себя. Отступив на пару шагов, красноглазый урод с кусками окровавленных бинтов в зубах пошатнулся и потратил пару секунд на то, что бы вновь поймать равновесие. За это время я успел попятиться ещё на пару шагов и снял выстрелами в упор обгоняющих его существ. Двинувшись обратно в моём направлении, жора сделал пару шагов, замер и дёрнулся в знакомой судороге.
Пробив ещё пару черепов, я заметил, как он рухнул на пол и точно также забился в крупных конвульсиях, горгоча и пуская пену изо рта.
Продолжая пятиться, я срезал выстрелами ещё троих, и спусковой крючок защёлкал вхолостую.
Винтовка!
Пять семимиллиметровых патронов из «Винчестера» сжали повышенный урожай голов. Каждый выстрел выносил заднюю часть черепной коробки приблизившегося противника почти целиком, продолжая свой путь и сбивая с ног ещё кого-нибудь в подотставшей толпе. А то и не одного. Помявшаяся о первую цель пуля утрачивала пробивную способность, но кинетической энергии почти не теряла. Отрывая у кого-нибудь из задних рядов конечности или оставляя в корпусе дыру размером с кулак.
Отбросив подступившую вплотную тварь пинком, я закинул пустую винтовку за плечо и оглянулся, вытаскивая дробовик. Всё. Как говаривали древние римляне, дело дошло до триариев.
Луч фонаря Алины уже высветил впереди решётку между коридором и бетонным тоннелем. Шагая вперёд и запихивая патрончики в пустой магазин «Глока», она тоже то и дело оглядывалась.
– Я сейчас, мы уже близко! – Заметив, что я обернулся, она поспешила меня успокоить.
– Иди за решётку и стреляй из-за неё!!! – Снова повернувшись к подбегающей толпе, я немедленно всадил заряд дроби в грудь той твари, которую пнул до этого. Отлетев от выстрела назад, урод сбил с ног пару своих сородичей.
– БУ-БУХ! – Ещё один скакнувший ко мне жора получил выстрел в живот. И обрызгав своими кишками задние ряды, сел передо мной на задницу.
Тряхнув подпиленные стволы вниз, я полез в карман за новой парой патронов, продолжая пятиться. Дымящиеся стреляные гильзы выскочили из ружья и весело зацокали по каменному полу. Но тут же были смяты под ногами подступающих тварей.
Я успел зарядить оба ствола и вскинуть их обратно, как на обе руки тут же повисли по одному жоре. Впившись зубами в брезентовые рукава, они потянули меня вниз.
Левому я упёр стволы в шею и отстрелил голову от туловища. На пару секунд она так и осталась висеть на рукаве, судорожно сжав челюсти.
Второй твари я смог выстрелить только вниз по ногам. Заряд дроби сложил одну коленную чашечку в обратную сторону, но жора и не думал отпускать мою руку, продолжая яростно грызть рукав. Уперев ему рукоятку обреза в подбородок, я всё же смог оторвать от себя его челюсти вместе с куском рукава. И пнув тварь ногой, снова продолжил шагать назад, одновременно вставляя в дробовик ещё одну пару зарядов.
И защёлкнуть стволы обратно я смог только тогда, когда меня уже окружила толпа голодных красноглазых уродов.
– БУ-БУХ! – Выстрел снёс кому-то из них голову, но три других вцепились мне в левую руку.
– БУ-БУХ! – Второй патрон оторвал часть лица сразу двум тварям справа, но из-за их спин протянулись несколько пар конечностей. И схватили меня за правый рукав и за голову.
Голодные челюсти сомкнулись на левой руке, на правом плече, на обеих кистях. И одна тварь дотянулась до лица и впилась в скулу.
– Получи! Получи, тварь! – Донеслись до моего слабеющего слуха отчаянные крики девочки в перерывах между сухими выстрелами «Глока». Алина раздавала им пули, упирая короткий ствол своего миниатюрного оружия в морды тварей практически вплотную.
Первым разжал челюсти урод, прокусивший мне лицо, потеряв глаз и заднюю стенку черепной коробки.
Три следующих торопливых выстрела поочерёдно пробили виски у жор, повисших на моей левой руке.
Следующий патрон откинул в сторону тушку, грызущую мне плечо. И тут же брызнуло мозгами существо, трепавшее правую забинтованную кисть, словно бульдог.
Три последних выстрела опрокинули назад группу подступающих из темноты красноглазых каннибалов.
Голова начала кружиться. Сердце выскакивало из груди, а к горлу подступил комок рвоты.
И я почувствовал, как к окровавленному затылку прижались холодные жёсткие кулачки, вцепившиеся за воротник моего плаща.
Рывок. Ещё рывок. Ещё!
– Э-Э-Х-Х-Х-Х!!! – Натужно пыхтя, девочка протаскивала мою тушу между решёток в проём двери, отделявшей полный жор коридор от тоннеля с закованной в бетон подземной рекой.
Я давно выронил фонарь, а обрез держался у меня в разжавшейся ладони только потому, что указательный палец застрял между спусковых крючков. Но похоже было на то, что тьма в глазах сгущается не из-за отсутствия в поле зрения луча света, а из-за дефицита крови в верхней части тела. Или это кровь из раны от болгарки и укуса заливает глаза.
Алина затащила меня за решётку уже наполовину, когда из темноты за ноги уцепились сразу четыре пары костлявых рук. И через секунду четыре пары челюстей впились в мои икры. Боль от укусов немного прояснила меркнущее сознание. Но всё, что я смог – это только согнуть ноги и подтянуть грызущие головы поближе к себе. Как раз достаточно для того, чтобы вцепиться в ближайшие подбородки слева и справа. И из последних сил сжать кровоточащими кистями впалые щёки тварей, просовывая пальцы между неполными комплектами зубов и ослабляя их хватку.
Оторвав от ног две головы из четырёх, я согнул руки и потянул эти головы за челюсти к решёткам по бокам. И, заревев от натуги, просунул эти плешивые головы между прутьев, сдирая с них кожу и ломая уши.
Над головой у меня раздался щелчок открываемого перочинного ножика – того самого, который я подарил Алине. И в поле моего меркнущего зрения тонкая ручка, сжимавшая ножик, попеременно ткнула лезвием в глаза двум грызунам, глодавшим мои икры.
Хватка их челюстей и рук ослабла, и девочка, снова издав натужный стон, втащила меня в тоннель полностью.
Подогнув ноги, я позволил ей захлопнуть решётчатую дверь прямо перед носом у очередной группы подобравшихся к нам тварей. И выпрямив ноги обратно, я упёрся в дверь сапогами, не позволяя жорам распахнуть её обратно. В сапоги немедленно впились алчные зубы. И руки, просунутые сквозь решётку, схватили меня за ноги.
– Ключи… Во внутреннем кармане… – Я мог говорить только сиплым шёпотом. И после этой фразы меня всё-таки стошнило полупереваренной клубникой и помидорами себе на грудь.
Алина, презрев всяческое отвращение, запустила руки мне за пазуху сквозь липкую рвоту. Нащупав связку ключей в кармане плаща, она немедленно выдернула их наружу и попыталась вставить нужный ключ в скважину. Но навстречу ей устремились несколько пар худощавых конечностей, только и ждавших, когда он приблизится к двери на достаточное расстояние. Чтобы схватить её нежные ручки и мгновенно обглодать бледную тонкую кожу.
Из-за этого ей пришлось потратить ещё несколько секунд на то, чтобы проткнуть ножиком все красные глаза на вжавшихся в решётку харях.
И пока через трупы товарищей не подтянулись новые цепкие лапы, она вставила ключ и быстро провернула его на два оборота.
Отбросив после этого и ключи и ножик, девочка снова вцепилась мне за шкирку и крича от натуги оттащила меня от грызущих мои подошвы челюстей к противоположной стене тоннеля. Сапоги стащило с исхудавших ног, и обувь осталась в зубах у наших преследователей.
Решётка гремела и скрипела под напором тянущихся к нам голодных тварей. Но признаков того, что прутья могут не выдержать и выскочить из гнёзд, не было. Это препятствие могло сдержать и автомобиль. Не то что толпу тощих красноглазых каннибалов.
Сердце ходило ходуном, дыхание участилось. Но в тоже время я уже не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Голова просто раскалывается… Пульсирующая боль, которая с каждым ударом вот-вот проломит череп и взорвёт мозг… Перед глазами начала повисать знакомая багровая пелена. Или это просто кровь заливает глаза?
– Кир, ты меня слышишь? Кир?! – Алина впервые назвала меня на «ты»… – У тебя лицо так покраснело… Это от давления? Таблетки…
Она начала обшаривать мои карманы в поисках блистера, который выдала мне Виктория перед отходом.
Меня тем временем снова затошнило, но блевать было уже нечем. Желудок пуст. Я же так давно нормально не ел… Как же хочется, наконец, расслабиться и как следует, от души пожрать… Ничего больше не хочу. Вообще ничего. Пошло оно всё к чертям. Бьёшься всю жизнь, пытаешься чего-то из себя выразить… А потом всем вокруг вообще похер. На тебя и на твои усилия… И всё всегда становится только хуже и хуже, как не пытайся… Я очень, очень устал от этого дерьма… И очень, очень хочу, наконец-то, нормально поесть…
– Сколько нужно, я не помню… – Девочка, наконец-то нашла упаковку таблеток и начала выдавливать себе в руку белые кругляшки. – Одна? Две? Или больше?
Да пофиг… Дай уже чего-нибудь пожрать-то… Что это ты мне тут протягиваешь? Что это? Это съедобно? Хорошо, сожру…
Я мгновенно проглотил горсть таблеток, которые Алина поднесла к моему рту. Голод ничуть не ослаб.
– Есть… Хочу есть… – Эти мои слова, чуть слышные за негодующим ворчанием жор позади решётки, заставили её в ужасе отшатнуться от меня. Ну вот. И ты туда же. Я так и знал. Всем на меня посрать. Всегда так.
Колотящая в затылок боль немного ослабла. Тошнота тоже вроде бы начала сходить на нет. Сердце успокоилось… Ладно… Сейчас немного посплю и потом уже как следует поем… Я заслужил…