![](/files/books/160/oblozhka-knigi-a-otlichniki-sdohli-pervymi.-chast-2-si-376313.jpg)
Текст книги "А отличники сдохли первыми... Часть 2 (СИ)"
Автор книги: R. Renton
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
А справа послышался шум приближающегося мотора, и мою скорчившуюся фигуру осветили круглые фары. Взвизгнули тормозные колодки, и я услышал звук резко открывающихся дверей.
– Вот это встреча! – Я узнал этот сиплый голос. С его стороны тут же раздался металлический хруст множества взведённых затворов. – Тих-тих, пацаны. Не стрелять.
Рессоры автомобиля скрипнули и по асфальту стукнули подошвы ботинок.
– Ты чего это, заболел что ли, упырь? Это ты зря… Ты давай поправляйся…
Я повернул голову и разглядел в свете фар знакомую долговязую фигуру в пальто и лётной фуражке, шагнувшую ко мне по раскачивающемуся асфальту.
– А то так не успеешь на самолётике полетать. – По рядам бойцов за его спиной слева и справа от «буханки» пронёсся смешок. – Вместе со своей блядиной. И лошьём краснопёрым.
Я попытался съязвить ему в ответ и меня снова резко вырвало – наверное, от его слов. Но усилившийся смешок в толпе «лётчиков» через пару секунд сменил тональность на тревожную. Подняв на них взгляд, я увидел, что все они теперь смотрят и поднимают стволы куда-то мне за спину. И тоже оглянулся.
Фары фургона высветили знакомые обезьяноподобные фигуры, медленно залезающие на подоконники изнутри инфекционного корпуса.
– Мы вместе.
Глава 23. Здравия желаю
Тёмные сутулые тени повыпрыгивали из окон – со всех этажей. Я разглядел около десяти приземистых силуэтов, пружинисто опустившихся на землю между расступившимися вечноголодными сородичами. И тут же «солдаты» вскочили на ограду, а с неё спрыгнули на асфальт тротуара. И, отталкиваясь от земли всеми четырьмя конечностями, понеслись длинными прыжками в моём направлении.
– Мы вместе.
В ушах стоял шум – не то повышенного давления, не то от ночнойстрельбы. Но он совсем не мешал слышать этот голос, идущий словно у меня изнутри. Тело почти не слушалось. Упираясь локтями в треснувшую поверхность проезжей части, я смог лишь повернуть голову обратно на толпу «лётчиков».
Не дожидаясь приказа, они открыли огонь со всех стволов. Передние ряды присели и стреляли из своих «укоротов» длинными очередями, почти не целясь. Дети, стоявшие у машин, остановившихся позади, ссутулились за открытыми дверями и точно также не тратили время на поиск конкретной цели, поливая пространство надо мной непрерывными потоками трассирующих пуль.
Механ нерешительно отступил на пару шагов назад, но тотчас собрался и пропихнул вперёд себя двух бойцов, выскочивших из фургона вслед за ним. Что-то неслышно крича, он завёл обе руки за спину под пальто и вытащил оттуда два АПС, открыв стрельбу по-македонски над головами своих телохранителей куда-то вверх. Туда же, куда устремлялись вереницы светящихся росчерков, вылетающих из стволов остальных стрелков. Слух наполнился писком умирающих нервных клеток и множественным треском десятков очередей, доносившихся как будто из-под воды.
Передо мной на асфальт шлёпнулось истерзанное пулями тело одного из «солдат» улья, располагающегося в инфекционном отделении. Десятки попаданий посрывали мясо с костей и откололи от черепа пару фрагментов. Тем не менее, тело ещё несколько секунд пыталось подняться и дотянуться своими удлинёнными передними конечностями до отстреливающейся толпы.
Слева и справа закувыркались ещё два нашпигованных пулями существ, раскидывая вокруг себя отрезанные длинными очередями руки и ноги, окончательно отломавшиеся при падении.
– Ты один из нас…
Перескакивая через останки поверженных тварей, приняв несколько попаданий в корпус, три «солдата» всё же сумели дотянуться до толпы отчаянно отстреливающихся подростков.
Одна тварь, потеряв опору из-за отстреленных стоп, по инерции проскользила на пузе до передних рядов и ухватилась лапами за ноги присевшего в первом ряду «лётчика». Но тут же получив от него длинную очередь, превратившую голову в серо-красный фарш.
Второй обезьяноподобный монстр резко и высоко подпрыгнул, перелетев поток трассирующих боеприпасов. И приземлившись прямо между передними рядами, растопырил раненые руки и резко крутанулся из стороны в сторону, разбрасывая бойцов «Лётки» по сторонам словно кегли.
Схватив упавшего перед ним пацана за грудки двумя лапами, «солдат» сбил с ног следующий круг ближайших к нему людей, крутанув тело вокруг себя. И завершил приём, сунув жертве длинные пальцы левой лапы между двух ключиц, а правой ручищей задрал вверх подбородок бойца. Обмякшее тело грохнулось на асфальт, прижав затылок к лопатками и разбрызгивая кровь из разорванного горла.
Третий «солдат» влетел в передние ряды по инерции, пропуская сквозь себя десятки сквозных попаданий, вырывающих из мощного тела куски плоти и фонтаны крови. Растопырив лапы и смяв под собой троих стрелков, он вонзил зубы в лицо одного из них, к несчастью, оказавшемуся под ним по центру. И стоящие рядом товарищи тут же превратили автоматными очередями в кровавую кашу не только голову твари, но и лицо укушенного
– Мы твоя защита…
Я по-прежнему почти не мог пошевелиться, слушая успокаивающие слова, состоящие из множества разных голосов, но сплетающихся в один. Но вовсе не потому что мышцы потеряли чувствительность – я по-прежнему ощущал всё своё тело. Чувствовал его тяжесть и боль. Я просто не мог достаточно сильно напрячь волю, чтобы привести в движение эти куски плоти на моих костях. Знакомое чувство. В психушке мне несколько раз вкалывали какую-то дрянь, которая обладала подобным эффектом… Похоже, что те заражённые микроорганизмы, о которых говорил Слава и Виктория, снова берут верх надо мной. Какого хрена?! Моя воля что, слабее тупых бактерий?
Нужно отвлечься от сиеминутной задачи и сконцентрироваться на чём-то другом, не имеющим отношения к ситуации… Не имеющем ничего общего с этой тьмой, наполненной выстрелами, кровавым месивом и трассирующими снарядами… Раньше это помогало… Так я смог покалечить пару ублюдков, считавших себя людьми первого сорта. И решивших, что теперь этот здоровяк перед ними находится в их полной власти…
«Можно я ещё немножечко так посижу…». Этот голос уже когда-то выхватил моё меркнущее сознание из сгущающейся тьмы…
– Мы вместе…
Да пошли вы на хуй, твари поганые! Я не с вами!
«Я знала, что вы выберетесь! Вы всегда выбираетесь! Вы самый сильный!». И он заставил меня совершать невозможное. Не потому, что это было трудно. А потому что раньше я и подумать не мог о том, чтобы предпринимать какие-то усилия не ради своего собственного блага.
– Мы – это ты. А ты – это мы.
Я – это я. И только я, ублюдки вы несчастные. Соберись, убийца!
Ещё пара тел упала на дорогу невдалеке от меня, кувыркаясь и раскидывая вокруг длинные конечности. Но, почти не получив ранений под их прикрытием, в толпу отстреливающихся подростков врезались сразу четыре стремительные тени, разбрасывая по сторонам худощавые тела в синих комбинезонах.
Один «солдат» ухватился обеими лапами за руку бойца, оказавшегося перед ним, выбив оружие. И, упираясь ногами тому в грудь, оторвал конечность одним резким рывком. Тут же отвесив ею пару размашистых ударов по отступающим стрелкам, пытавшимся перезарядиться.
Другой, приземлившись после высокого прыжка посреди толпы и подмяв кого-то под себя, не разгибаясь после приземления, вкогтился ближайшему «лётчику» в лодыжки. И с торжествующим воплем раздвинул лапы в стороны на всю длину, разорвав несчастного пацана перед собой от паха до груди. Умывшись потоком его внутренностей, вылетевших прямо в низколобую морду, тварь снов взвилась в воздух и приземлилась где-то позади смешавшихся рядов.
Что творили со своими жертвами остальные, дорвавшиеся до стрелков монстры, я уже не видел – слишком темно было в тех областях. Но на асфальт между мной и толпой «лётчиков» вылетело несколько оторванных конечностей и деформированных подростковых черепов.
– Мы вместе.
Нет.
«…а как вы думаете, я красивая?»
Да.
Переведя взгляд с кровавой жатвы «солдат» на собственные руки, я заметил, что сжимаю кулаки настолько сильно, что сквозь грязные бинты проступили пятна крови из открывшихся ран. Это отрезвило ещё немного. На лице вернулось давящее чувство от опухающей скулы. А с другой стороны лица резко защипало – повязка на ране от электроинструмента почти слетела. Засохшая корка под ней потрескалась, пропуская наружу прозрачную сукровицу. Похоже, что бактерии, ринувшиеся сквозь эти бреши в защите организма, вызвали срочную мобилизацию иммунной системы. Сознание немного прояснилось…
«Я знала! Я же говорила! Я всем говорила!!!»
Я попытался разглядеть в мечущейся галдящей толпе долговязую фигуру в фуражке. Главарь лётки уже разрядил оба своих ствола и, быстро сообразил, что к чему. Распихав своих растерянных бойцов, он пробирался обратно к фургону. По обеим сторонам от которого тёмные сутулые тени неистово рвали на части всех, кто подворачивался им под руку, расшвыривая оторванные куски одежды и тел над смешавшимися порядками банды.
Вышвырнув водителя из кабины, Механ вскочил на его место и захлопнул дверь броневика за миг до того, как к машине метнулся один из «солдат» улья, прорвавшихся через рой светящихся пуль. Схватив водителя за голову, тварь несколько раз ударила в стекло двери черепом несчастного «лётчика», словно почуяв то, что всё моё внимание сейчас было сконцентрировано на человеке, сидевшем внутри кабины фургона. И теперь пытаясь таким образом добраться до него через бронированное прозрачное препятствие.
Стекло, само собой, не поддалось. Поддался череп водителя, расплющившись после четвёртого удара.
После того, как в когтях длиннорукого существа оказалась только масса из треснувших костей и растекающихся мозгов, тварь откинула тело водителя в сторону и вцепилась в ручку двери, яростно дергая её на себя, упираясь обеими ногами в кабину. Но залитая кровью бронированная дверь тоже не поддавалась.
Сквозь приглушённый фон из редких выстрелов, криков раненых и хриплых воплей беснующихся в толпе тварей, стал различим звук заведённого двигателя. Машина дёрнулась, понукаемая неумелыми нажатиями на педали сцепления и газа, и, слегка вибрируя, всё же двинулась вперёд. Прямо на меня.
Постепенно возвращая себе контроль над собственным телом, я оттолкнулся и перекатился в сторону, стремясь оказаться между парой пулестойких колёс. И ревущая туша «буханки» наехала ими только на край плаща.
«Вперёд, могучий Коматсу!»
Оказавшись под днищем ползущего надо мной броневика, я поднял руки и уцепился за изгиб глушителя, проплывающего надо мной. Машина, плавно ускорявшая свой бег, рванула моё туловище вслед за собой, стирая об асфальт брезентовую одежду и резиновые подошвы обуви. В просвет между задними колёсами виднелась удаляющаяся сцена бойни. Где мечущиеся тёмные тени продолжали расшвыривать вокруг себя куски тел паникующих подростков. Испуганные и сбитые с толку дети абсолютно ничего не могли противопоставить этой первобытной ярости в ближнем бою, кроме отчаянных выстрелов, наносивших раны не только существам, но и тем, кто оказался рядом.
– Иди к нам…
Чем дальше мы отъезжали от инфекционного отделения, тем слабее был этот многоликий голос, идущий из самого сознания. Рёв двигателя и поток холодного воздуха, задувавшего за шиворот, отрезвил ещё немного. Но слабеющие руки уже были готовы разжаться.
Труба глушителя выскользнула из мокрых от крови пальцев тогда, когда «буханка» резко оттормозилась и, свернув влево, замерла на месте. Выкатившись из-под остановившихся колёс с водительской стороны, я заметил, что мы доехали до угла Чернышевского и Вольской. И, осмотревшись, понял, что Механ собирается приступить к реализации своего плана, во что бы то ни стало. Оставив позади собственное войско, он явно готовился снести из авиационной пушки все западные укрепления детской больницы. И открыть засевшим вдоль всей улицы сотням комсомольских бандитов дорогу для беспрепятственного штурма. Для этого он сейчас развернул фургон задними дверями к юго-западному углу кадетских укреплений.
Пошатываясь и держась за броневик, я попытался подняться на ноги, стараясь не засветиться в зеркале заднего вида раньше времени. Водительская дверь открылась.
Шагнув на ватных ногах к выходящему из кабины человеку, я подался вперёд всем телом и, дотянувшись до головы командира «лётчиков», ткнул его лбом в стекло распахнувшейся двери. Но вместо глухого удара послышался звонкий стук. И голова, одетая в лётный гермошлем, отлетела обратно, боднув меня затылком в нос.
Потеряв равновесие, я шлёпнулся на спину и почувствовал, как в оскалившийся рот из разбитого носа потекла солёная кровь. Механ развернулся и злобно уставился на меня из-под надвинутого на лоб шлема:
– Да ты всё не уймёшься, упырь… – Подскочив ко мне, он с разбега двинул ногой в живот, выбив из меня остатки воздуха. – Н-на, сука, н-на! Щас! Ты! Тварь! Будешь! Смотреть! Как! Сдохнут! Твои! Красные! Пида! Расы!
После каждого выкрика он наносил удары ногами по рёбрам, по голове, по спине, по рукам, которыми я тщетно пытался закрыться.
Запыхавшись, он отступил на пару шагов и слегка наклонился, прошипев с деланой улыбкой:
– Совсем ты расклеился, старичок, да? Старость не радость… Ну ничего… Полежи пока, посмотри на фейерверк… А потом… Прежде чем ты полетаешь… Я, так и быть, покажу, что может сделать нормальный молодой пацан с твоей девкой… Или десять пацанов…
И с разбега ещё раз двинул мне в голову сквозь тщетный блок слабеющих рук.
Мир зашатался и загудел. Пульсирующая боль застучала в затылок, лицо превратилось в одну сплошную маску, состоящую из опухающих синяков.
По раскачивающейся земле мимо прошли его ботинки и пропали где-то наверху, запрыгнув в открытые задние двери фургона. Проследив за ними взглядом из-под опухающих рассечённых бровей, я сделал попытку перебороть свой нокдаун и хотя бы перевернуться на живот, чтобы тоже доползти до открытых дверей. Если я этого не сделаю… Если я не смогу ему помешать, то…
«Да и вы на самом деле добрый. Пусть и хотите, чтобы вас все боялись.»
… то я больше никогда не услышу этот голос.
Упираясь отбитыми локтями в асфальт и цепляясь за трещины на его поверхности окровавленными пальцами, я отталкивался коленями, медленно, но всё же продвигаясь к своей цели. Любая попытка встать хотя бы на четвереньки вызывала дикое головокружение и спазм пустого желудка. Грохнувшись обратно на пузо после очередной попытки, я почувствовал, как прямо в старую рану на бедре упёрлось что-то жёсткое…
«А вы обещаете меня не обижать? И защищать нашу организацию?»
Механ выстрелил.
Гудящая трещотка авиационной пушки звучала всего пару секунд, заставив фургон присесть на переднюю ось. Но за это время из распахнутых задних дверей вылетели десятки светящихся разрушительных искр. И мгновенно погасли, превратив темнеющие вдалеке стены, обитые металлическими листами и фанерой, в пыль.
Механ прекратил стрельбу, видимо оценивая нанесённый урон и, заодно, дожидаясь, пока «буханка» перестанет раскачиваться на высоких колёсах взад-вперёд. Из окрытых дверей долетел торжествующий хохот, перерастающий в истерику.
Глядя на то, как опадают на землю обломки ограды и оседает поднятая кирпичная пыль, я попытался убрать мешающий мне предмет. Рука нащупала небольшой твёрдый цилиндр, застрявший в подкладке плаща.
Сжав зубы от боли в затылке, я повернулся на бок и сунул руку в карман. Так и есть, дыра. И просунув в неё пальцы дальше, я нащупал ими холодный гладкий пластик патрона для дробовика.
Свободная рука вытянула из кобуры обрез и откинула стволы. Выскочившие гильзы покатились в сторону, а испачканные в крови пальцы привычным движением вставили на их место последний выстрел.
Рванувшись под открытые двери, я уцепился левой рукой за порог, подтянулся и увидел в глубине кабины хохочущее бледное лицо. Механ был весьма доволен произведённым эффектом. Сжимая гашетку пушки, он заливался радостным смехом, зажмурив от удовольствия глаза. Отсмеявшись, он начал вытирать выступившие слёзы обеими руками. Отняв руки от глаз он встретил мой взгляд и резко замолчал. Так как кроме меня на него смотрела ещё пара чёрных дыр.
– БУ-БУХ!
Картечь раздробила ему обе ладони, превратив их в разлохмаченные обрывки кожи, повисшие вокруг бледных осколков лучевой кости. Кожу и мышцы с нижней половины лица сорвало. И из-под шлема на меня теперь уставились полные боли и злобы красные глаза. Вытаращенные над обрывком носа и сжатыми голыми челюстями.
Бросив оружие, я ухватился за раскалённые стволы пушки и подтянул тело внутрь кабины. Повязка на ладони, пропитавшаяся кровью, зашипела. А Механ разжал окровавленные челюсти и завыл, опустив взгляд вытаращенных глаз на свои культи.
«А вы научите меня стрелять?»
Его жалостный рёв однозначно придал мне сил. Я даже смог подняться на четвереньки, прежде чем прополз к нему по рассыпанным на полу гильзам между пушкой и стенкой фургона.
При моём приближении Механ сделал попытку отпихнуть меня своими обрубками, но я тотчас схватил его культи и, сжав их покрепче, подтянул его налитые кровью глаза к себе поближе. Защёлкав обколотыми зубами, главарь Лётки начал выть и ворочать ошмётками языка, видимо пытаясь что-то сказать, потрясая при этом свисавшими по сторонам от зубов обрывками щёк. О да. Именно такого взгляда я от тебя и ждал. Наконец-то ты тоже понял, что вовсе не бессмертен.
– Приятного полёта, ублюдок… – С этими словами в оба налитых кровью глаза воткнулись осколки его собственных костей, торчащие из сжатых мной запястий. И, пока он визжал от боли, я затолкал их поглубже. А ведь наверняка думал, что ещё больнее ему уже не будет.
Прислонясь спиной к переборке рядом с затихшим телом, которое теперь выглядело так, как будто очень хочет что-то развидеть, я всмотрелся в пыльные остатки западных укреплений. Первые лучи восходящего солнца позволили разглядеть всё как следует.
Штурм уже начался. С противоположной стороны Вольской, по всей длине улицы к трухе из битого кирпича и рваного железа двигалась толпа разномастных подростков. Изредка стреляя куда-то за развалины, они передвигались короткими перебежками, пригнувшись и иногда приседая на колено для более уверенного прицеливания.
Снять шлем с трупа Механа оказалось довольно просто – он явно был ему великоват. А вот мне он оказался мал. К острой пульсации изнутри добавилась ещё и давящая боль снаружи. Подкладка оцарапала и сдавила рану на виске.
Кое-как натянув на уши защиту, я взялся за гашетку. А толпа гопников из Комсы как раз добралась до пыльных развалин. Перескакивая через обломки, немного сдержавшие бег уплотнившихся рядов, они торжествующе кричали. И палили вперёд по беззащитным корпусам больницы уже не переставая. Видимо, подавляя последнее сопротивление.
– Б-БУ-У-У-У-У-У-У-У-У!!! – Из-под шлема гудение спаренных стволов, отправляющих в темноту по полсотни зарядов в секунду, всё равно ощутимо надавило на уши. Как будто при посадке на авиалайнер стоишь рядом с работающей турбиной. В стену кабины ударил поток выбрасываемых гильз.
Остатка патронов хватило ещё на две секунды. Но за это время рой крупных светящихся росчерков оставил от наступающих рядов только разваленные на части тела. Врезаясь в худощавых подростков, снаряды перерубали, переламывали и перемалывали сразу по несколько человек за один пролёт. Не успевшую упасть оторванную половину тела тут же разрывал следующий выстрел. И следующий. И ещё. И так до тех пор, пока на землю не падали уже просто дымящиеся куски мяса в обрывках одежды. А сверху, на разбросанные по всей проезжей части фрагменты тел, плавно ложился кровавый туман.
Не всем, попавшим под очередь, повезло умереть так быстро. Те, кто шёл немного позади или впереди, потеряли только руку, ногу или половину кишечника. И теперь отброшенные и искалеченные ударом снарядов тела начали шевелиться. Ещё не вполне осознавая, что произошло, некоторые пытались встать, опираясь на несуществующие руки. Или шагнуть оторванной ногой. И падали обратно на окровавленный асфальт.
Задние ряды наступающих, которые только ещё перебегали через дорогу, замерли, разглядывая то, во что превратились их более смелые товарищи. Часть из них, недолго думая, побежала обратно под укрытие домов напротив больницы. Но несколько десятков гопников начали показывать руками в мою сторону и что-то кричать. Под шлемом этого было уже не слышно.
Пока я сползал на пол и озирался в поисках чего-нибудь похожего на оружие, толпа пришла в движение и направилась к фургону. Переходя на бег, они открыли огонь и по кабине броневика застучали первые попадания. Всё, вылезти уже не успею. И двери закрыть тоже.
Сбросив давящий шлем, я лёг на пол кабины в сугроб из горячих гильз и, наконец, расслабился, уставившись в потолок. Выстрелы и возмущённый разноголосый мат приближались. Ну что ж… Не самый плохой выдался денёк для смерти. Жаль только, что не успею попрощаться с…
– У-У-У-Р-Р-Р-А-А-А-А-А-А-А!!! – Яростный рёв десятков ломких мальчишеских и пронзительных девичьих голосов выхватил моё сознание из расслабленной пелены стихающей боли. – У-У-У-Р-Р-Р-А-А-А-А-А-А!!!
Позади фургона захлопали выстрелы и затрещали короткие очереди. Звуки оружия в сопровождении победного хора голосов приближались с каждой секундой и вскоре обогнули фургон слева и справа.
Приподняв голову, я увидел цепочку худых спин в чёрных бушлатах и камуфляжной «цифре». Выставив вперёд оружие, кадеты и вольские амазонки вели беглый огонь по уцелевшим рядам гопников, немедленно обратив их в бегство.
И в то время как остальные бойцы продолжали движение вперёд, подкашивая очередями остатки убегающих комсомольцев, внутрь кузова заглянул сержант Петров. Сквозь прицел моего автомата, он напряжённо всмотрелся в лежащие среди гильз тела.
– Здравия… желаю… – Я с трудом улыбнулся ему разбитыми губами и приветственно поднял руку в повязке, насквозь пропитавшейся тёмной кровью.
________
Конец второй книги. Продолжение следует.