Текст книги "Изгнание домой (СИ)"

Автор книги: popandopulo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14. Дневник Йохана. Запись 7

И солнце ярче засветило, и утро стало добрее, и внезапно появились силы жить эту необъятную жизнь. Феи с чистой душой и точно по срокам сдали мне свою филигранную работу. Новую крышу покрыли из крепких досок, утеплили и плотно пригнали, окна застеклили, даже старую дверь заменили на новую, с аккуратной фигурной резьбой по краям. Вот, казалось бы, всё, кроме крыши, делать было совершенно не обязательно, а они вон какие славные – сделали.

Правда, в итоге, потребовали двухдневную норму платы, но всё же! За прекрасную работу – грех не заплатить.

Теперь мне не придётся терпеть сожительство с меланхоличным зайцем, хотя, справедливости ради, после нашего разговора в лесу, он заметно смягчился. Даже пару раз угощал меня успокаивающими травяными отварами, и готовил ужин из добытой дичи. Естественно, я не мог не отвечать тем же. Теперь, нашим более-менее спокойным взаимодействием стали совместные приготовления пищи и трапезы.

Как оказалось, Вагни практически ни с кем не общается из деревни, и разговаривает с другими всё также односложно, так что с него полезной информации – как с козла молока. Но, кажется, мы всё-таки смогли наладить контакт.

Я стоял на пороге своего отремонтированного дома после утренней рыбалки, и несколько секунд не решался войти. Странное чувство – мой дом. Мой дом там, во внешнем мире. Там у меня есть почти такая же маленькая квартира, хоть и съёмная. Там не так много моих вещей, но есть память, встречи, там моя жизнь и…

Почему я ощущаю, будто это тоже мой дом?

Пришлось помотать головой, дабы отринуть навязчивые мысли. Мне нельзя слишком много думать и размышлять, иначе начинаю сбиваться с пути. Моя лапа толкнула дверь, и оная открылась с тихим, приятным скрипом. Внутри пахло свежим деревом и строительной пылью. Пространство пола почти полностью истоптано миниатюрными ножками, но зато печь начистили и она выглядела почти новой. Стены гладкие, не пропускающие и мальского сквознячка.

В целом, самостоятельно я смогу за пару часов отдраить пол и разложить свои немногочисленные вещи по углам. Перво-наперво, принялся за влажную уборку. Я протёр все пустые полочки, шкаф, рабочий и кухонный столы – вошёл во вкус и даже отодвинул кровать, чтобы не пропустить ни пылинки. Мешок с рыболовными снастями прибрал аккурат под койку, пара рубашек и штанов – в шкаф, запасные чернила в выдвижную полку под столом.

Дом показался мне уж слишком пустым. Голые стены и полки, даже пол – так и просили, чтобы их заполнили чем-то. Решив исправить это, я взял мешок с уловом, что мне был «на личные цели» и накопил за время ремонта – и потопал на рынок, уже прикинув что нужно больше всего да чего душенька просит.

Рынок Фроствига располагался на центральной площади, поэтому это было весьма оживлённое место, где местные обменивались всем, чем могли. Мясо, рыба, овощи, шкуры, особенно ценились одежда, посуда и украшения. Я прошёлся между рядами, вдыхая ароматы свежей выпечки, солёной рыбы и дыма от пышущих жаровен. Глаза так и разбегались от разнообразия, но сейчас лучше унять своего шопоголика и сосредоточиться на самых важных целях.

Первым делом я приобрёл хорошую деревянную и металлическую посуду – тарелки, чашки, ложки. Милый чайный сервис в голубых оттенках так и манил росписью, поблёскивал и я, вспомнив, что даже у угрюмого Вагни есть подобная прелесть, я поддался искушению и также приобрёл этот набор. Потом обязательным пунктом была скатерть, выбрал самую простую с незамысловатой вязью по краям – достаточно для мало мальского уюта. Приглядел ещё тёплое пуховое одеяло, ведь то, что имелось в домике уже служило мне умягчителем матраса.

В лавке с одеждой я приобрёл новую шерстяную рубаху и штаны потеплее. В хозяйственной лавке, с какого-то перепугу, засмотрелся на неизвестный мне цветок в горшке, и так на него отвлёкся, что аж чуть не забыл свечи, за которыми изначально зашёл. Милейшая продавщица фавн подробно объяснила как за ним ухаживать и пообещала, что цветок в ответ на заботу будет поглощать негатив, тем самым очищая воздух. Я в это мало поверил, но почему бы и нет?

Когда моя сумка до отказа наполнилась, а левую лапу занял рулон с ковром, я уже хотел было уходить, но на одном из прилавков в самом конце улицы заметил картину. Небольшая такая, в простой деревянной раме, она изображала северное сияние над горами и маяком – переливающиеся зелёные и фиолетовые всполохи на тёмном небе. Внутренне то я понимал, что это не предмет первой необходимости, но можно же хоть немного расслабиться и побыть финансово неграмотным. Трагедии уж точно не случится.

– Очень красиво, – сказал я, подходя ближе, – Кто автор?

Дама за прилавком – эльфийка – красивая до невозможности, с острыми чертами лица и пронзительными глазами, седина едва ли коснулась её волос.

– Стало быть, я, – она кротко улыбнулась и сложила ладони вместе, расправляясь в плечах от похвалы, – Коль по нраву – не раздумывай.

Раздумывать я и не пытался, как вспыхнули воспоминания в памяти. Вновь я маленький, вновь мы с отцом на озере, уже возвращались, как точно такие же, яркие всполохи озарили небо. Долго ещё стояли на берегу и разглядывали. Я невольно улыбнулся, и указал на картину, что запала в душу. Как объяснила художница: она очень долго не могла её продать, поэтому в благодарность за покупку дала мне небольшой подарок – мешочек бусин с леской.

Едва дотащил всё добро на себе, будто весьма запасливая черепаха, до дома. Вышло вообще неэкономно, но теперь я хотя бы ощущал важный вес того, для чего ходил работать в две смены. Ковёр идеально покрыл пол, цветок отправился на свободную полку. Все остальные вещи я тоже разложил по своим новым почётным местам. Картина заняла место над кроватью. Сияние на ней будто озаряло мягким светом всю комнату, и оная перестала быть простыми четырьмя стенами. Да, отлично, живее и уютнее.

Осталась последняя в данный момент, но не по важности, проблема.

Я не мылся по-настоящему уже больше недели.

Конечно, я соблюдал базовую гигиену, умывался по утрам и вечерам, чистил шерсть гребнем, пытался поддерживать опрятный вид. Но полноценное купание, с горячей водой и с головы до пят – было то, чего жаждало моё тело, а разум так отчаянно отвергал.

Здесь, в Фроствиге, не было предусмотрено в домах личного пространства для купания, зато организована одна общественная баня на всю деревню. Идея раздеваться перед незнакомцами, находиться обнажённым в одном помещении, дышать одним паром…ох, кошачью его мать, моя шерсть встаёт дыбом от одной только мысли. Вспоминая учения – общественный душ был самой настоящей пыткой, я всегда был щепетилен к личному пространству, поэтому приходилось изворачиваться и находить лазейки как помыться в одиночку.

Тело едва ли начинало издавать характерные запахи, и, если я продолжу в том же духе, меня элементарно будут все шарахаться. Не лучшая маскировка для того, кто хочет вынюхать план по восстанию, верно?

«Соберись, тряпка. Ты профессионал. Ты справлялся с ещё более сложными задачами. А это всего лишь мытьё с кучей преступников в одном пространстве» – повторял я себе, стоя у зеркала с умывальником.

Ещё битый час я уговаривал себя пойти, пока насильно не заставил двигать ногами в сторону бани.

Баня стояла на окраине деревни, ближе к лесу, чтобы было проще доставлять дрова для растопки. Это было солидное такое, бревенчатое здание с высокой трубой, из которой валил густой дым. Изнутри доносился смех, всплески воды и галдёж. Я постоял у входа ещё с пару минут, собрался с мыслями и толкнул дверь.

Меня встретила просторная комната с диванами и небольшим столиком, а также двери с яркими табличками «раздевалка», «женская купель», «мужская купель» и «туалет», а также несколько дверей с, по всей видимости, техническими помещениями. Я почти трусцой направился в раздевалку. Всё же, решил намотать на бёдра полотенце, вдруг здесь всё-таки соблюдаются базовые нормы приличия.

На выходе, столкнулся с хохочущей Вивьен, та аж на метр отскочила, чтобы мы не столкнулись.

– Матерь всевышняя, ты откуда вылез!? – охнула выдра, положив руку на грудь. Она была одета в просторные рубаху и штаны.

– Из раздевалки, – я немного смутился, крепко придерживая полотенце, – здесь все наши, что ли? – спросил я, имея ввиду других рыбаков.

– Не-а, только я, моя вечерняя работа – в баньке заведую, – Вивьен за секунду приобрела деловой вид и пропустила меня вперёд, – утром на рыбалке, а вечером вот, душой отдыхаю! С рыбой разговор короткий, зато здесь можно узнать последние новости да сплетни.

В моём мозгу щёлкнуло, и я улыбнулся, вежливо кивнув головой.

– Ах, вот как, – произношу я, уже предвкусив наплыв информации. Даже идея быть голым среди других голых существ уже не казалась такой плохой. Зато точно узнать можно что-то новое.

Мы разошлись с Вивьен как в море корабли, и я пошёл на таран мужской купели. Внутри было жарко, влажно и пахло березовым веником, а под потолком клубился пар. В правой и левой стороне располагались большие каменные печи, а между ними по периметру были устроены, в несколько ярусов, деревянные лавки. В центре располагалась сама купель.

К моему превеликому сожалению, полотенец ни на ком я не увидел, пришлось соответствовать и полностью абстрагироваться от сия факта. И чтобы поскорее успокоиться, я наскоро омылся под душем у входа, и почти сразу окунулся в горячую воду купели, с особым блаженством, порывисто выдохнув.

Каждая мышца в теле расслабилась, а жар проник во все конечности, превращая мозги в желе. И с какого рожна, я вообще подумал о том, что могу здесь хоть что-то выведать, ведь я до смерти устал! Устал настолько, что разморило в воде почти моментально.

Удивительно ещё то, что я вообще не придал в моменте значения тому, что внутрь вошла высокая женщина азиатской внешности. Хоть она и на первый взгляд выглядела как человек, но нечеловеческое в ней выдали длинные, неестественно тонкие руки, покрытые многочисленными мелкими глазками, похожими на птичьи. Она сложила свои ладони вместе, на уровне колен, а все глаза, в том числе и обычные человеческие, опустила в пол.

Женщина не спеша подошла к печке, присела на колени и раскрыла дверцу, подкинув дрова и широко раскрыв рот, из которого вырвались языки пламени. Печь разгорелась с новой силой и я, наконец, осознал, что она работница бани.

С таким же беспристрастным видом женщина разожгла посильнее и вторую печь, после этого уйдя восвояси.

– Счёт уж скоро на дни пойдёт до праздника, а у меня ещё конь не валялся в товаре! – воскликнул кто-то позади меня, и я заинтересованно навострил уши, обернувшись.

То разговаривали два орка, сидя на самой нижней лавочке.

– Праздник? Что за праздник? – вмешался в разговор я, особо не подумав своими желейными расслабленными мозгами. Орки переглянулись и усмехнулись.

– А-а, ты тот самый новенький, верно? Как ты умудрился за всё то время здесь ни разу не услышать про праздник урожая? – спросил тот, что покрупнее.

– Да как-то…к слову не пришлось ни у кого, вот и не знал.

– Праздник, который мы начали отмечать после победы над надзирателями. Все северяне и южане собираются на границе, рядом с маяком. Устраиваем ярмарку, танцы, песни, пьём и веселимся.

– Молодые сватаются друг с другом, можно барышню сердца найти, – мечтательно произнёс тот, что поменьше.

– Но в целом, этот праздник – напоминание о том, чем мы пожертвовали ради свободы и этой свободой мы обязаны наслаждаться.

Когда я вышел из бани, в голове было странное, тёплое и одновременно щемящее чувство. У них зарождаются свои традиции и обычаи, а руководство об этом знать не знает.

Ноги несли домой меня сами, а мысли жужжали наперебой. А если этот праздник – и есть своеобразная, нестандартная диверсия, коей так боится УСИ? То, что преступники объединяться не с идеей сбежать, а с идеей провозгласить себя новым государством?

P.S. Пока переваривал рассуждения и догадки, не заметил как использовал бусины, что мне подарила госпожа художница, и сплёл браслет. Бусины по цветам почти повторяли купленную мною картину. Думаю, получилось вполне неплохо.

Глава 15. Дневник Алатеи. Запись 8

На следующий день я всё же решила выйти: сидеть взаперти, уткнувшись носом в стену, и жалеть себя – занятие, конечно, простое и очень желанное, но совершенно бесполезное. Я немного успокоилась. Нет, я всё ещё злилась на тех двоих так, что внутри всё кипело, стоило только вспомнить, но я понимала, что если я не выйду из комнаты, то сойду с ума раньше, чем меня успеют отсюда вытащить.

Я спустилась рано. Брен уже стоял за стойкой и протирал кружки. Увидев меня, он чуть заметно улыбнулся. Может он правда был рад меня видеть?

– Доброе утро, Алатея, – сказал он негромко.

– Доброе, Брен.

Прошла в сторону кухни и остановилась у входа, потому что боялась заходить, но какого же было мое удивление, когда Кайласа там не оказалось. Это было странно, ведь он всегда приходил первым, даже когда я спускалась раньше всех, он уже стоял у плиты, что-то помешивал или ругался на непослушную кастрюлю, а сейчас здесь было пусто. Только гора грязной посуды в раковине напоминала о том, что кухня живая. Может он на меня злился? Ну и ладно, еще бы я задумывалась о чувствах преступника!

Я села за стол напротив раковины и очень долго смотрела на неё, думая о том, что больше не хочу тратить свои силы на эту дурацкую посуду. Я вспомнила недавно пришедшую в голову мысль, что могу помыть посуду магией, а кто мне что сделает за это? Подняла правую руку и медленно провела ей по воздуху. Одна тарелка задрожала, потом оторвалась от стопки и повисла в воздухе, губка последовала за ней. Я сосредоточилась, представив, как вода стекает по керамике, как грязь растворяется и исчезает. Тарелка послушно покружилась в воздухе, губка прошлась по ней, и тарелка, чистая и блестящая, аккуратно приземлилась на сушилку.

У меня вырвался довольный вздох. Это оказалось сложнее, чем я думала. Даже минотавра вчера ударить было легче, чем помыть посуду. Я провела рукой снова, и в воздух поднялась следующая тарелка. В голове я прокручивала одну и ту же мысль: что мне делать дальше? Когда меня вытащат отсюда, я вернусь в свой лес и больше никогда его не покину. Балбеска, зачем я вообще ушла? Захотелось посмотреть мир, что-то новое… а теперь я сижу в тюрьме среди убийц и не знаю, когда меня отсюда заберут.

Я так увлеклась своими мыслями и летающей посудой, что не заметила, как дверь открылась. Внезапный звук заставил меня вздрогнуть, и одна из тарелок, которую я как раз поливала водой, сорвалась. Она вместе с губкой грохнулась на пол, разбившись вдребезги.

– Ой, – вырвалось у меня.

Я перевела взгляд на дверь – там стоял Кайлас. Он переводил взгляд с осколков на полу на меня, и его лицо было таким же суровым, как в мой первый день. Я уже приготовилась к тому, что сейчас он начнёт кричать или тяжело вздохнет с осуждением, но он только хмыкнул, прошёл к плите и махнул рукой: одна из конфорок загорелась ровным, ярким пламенем.

Вот! Я так и знала! Магия! Он тоже жульничает! А считается ли это вообще за жульничество? Я улыбнулась сама себе, чувствуя, что этот маленький триумф возвращает мне хоть какое-то чувство контроля над ситуацией.

– А я всё думал, – начал Кайлас, ставя кастрюлю на огонь, – когда же до тебя дойдёт, что можно делать это магией, а не своими ручонками.

– А сам не мог подсказать? – спросила я, поднимая осколки магией и отправляя их в мусорное ведро.

– Зачем? Так веселее.

Он обернулся ко мне и… улыбнулся настоящей, тёплой улыбкой. Я моргнула. Кайлас улыбнулся мне? Я так удивилась, что чуть не выронила губку, которую только что подхватила магией. Пришлось отвернуться, чтобы скрыть смущение, и сосредоточиться на оставшейся посуде.

– Рад, что ты спустилась, – пробубнил он тише, чем обычно, будто надеялся, что я не услышу.

– А я уже что-то не очень, – буркнула я в ответ.

Он вздохнул. Я услышала его шаги, и когда увидела его рядом, то застыла, опустив тарелку в раковину, чтобы не разбить еще одну. Кайлас опустился передо мной на корточки. Я заметила, что он предварительно оглянулся в главный зал (наверное, убедился, что Брен занят другими делами и не увидит нас). Он сел так, чтобы смотреть на меня снизу вверх.

– Я знаю, что то, что ты увидела в лесу, для твоей природы неприемлемо, – сказал он тихо. – Когда-то давно у нас жила девочка-элафит. Она тоже была дриадой, совсем молодой. Ей тоже было больно от того, что животных убивали ради пропитания, а деревья рубили ради тепла и крова. Тогда мы ещё не были слаженным обществом. Нам было плевать на её чувства, на её боль. Мы все здесь были эгоистами.

– Элафит? – переспросила я, забыв про злость. – Где она сейчас?

Вот это находка! И почему я до сих пор не знала, что здесь есть еще дриада? Я очень хотела поговорить с ней, ведь элафиты такие древние и редкие духи леса. Я никогда не встречалась с ними, хотя всегда мечтала.

Кайлас опустил голову. Я заметила, как его рука потянулась к моему колену, но остановилась. Он положил её на стол, чтобы удержать равновесие, и поднял на меня глаза.

– Она погибла на войне, как и многие другие.

– Что? – выдохнула я.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– А потом, уже после войны, когда мы разделились на север и юг, у нас, южного поселения, было собрание. Кто-то не забыл о ней и её боли, поэтому мы долго думали, что делать с этим. Ведь совсем не рубить лес и не есть мясо многие из нас не могут по своей природе. Мы придумали обряд, правда, только для убийства животных. Мы благодарим их за жертву.

– Но это же не работает! – вырвалось у меня. – Вы всё равно отнимаете их жизнь.

– Да, но мы отнимаем её с благодарностью и сожалением.

Я хмыкнула: какие глупости! Им же плевать! Они просто придумали себе ритуал, чтобы успокоить совесть, да и откуда у них вообще совесть! Но я не стала говорить этого вслух. Может быть, потому что в голосе Кайласа слышалась искренность, а, может быть, потому что я устала спорить.

В этот момент в таверну кто-то вошёл. Кайлас резко выпрямился, выглянул за прилавок, и я заметила, как его лицо изменилось.

– Ты не вовремя, – произнес он тихо вошедшему.

Мне стало любопытно. Я встала и уже собралась подойти к нему, чтобы посмотреть, кто там, но Кайлас резко обернулся:

– Нет, останься там.

Но было поздно: я уже увидела, кто стоял у входа. Охотник-оборотень держал в руках несколько тушек кроликов уже без шерсти и без кожи: голые, красные, мёртвые.

Меня замутило, голова закружилась, я почувствовала, как подкатывает рвотный позыв. Я ухватилась за край стола и зажмурилась на мгновение, чтобы успокоиться, потом развернулась и, не оборачиваясь, поспешила к задней двери.

Они не остановятся! Никогда не перестанут убивать, это в их природе. Они убийцы, и ничего, абсолютно ничего не может это изменить.

Я выбежала на мостик за таверной, села на край и свесила ноги к воде. Я смотрела на воду, которая тихо плескалась у моих ног, и пыталась успокоить дыхание. Через несколько минут ко мне вышел Кайлас. Он бесшумно сел рядом, разулся и тоже опустил ноги в воду. Я почувствовала его присутствие, но не повернулась.

Я смотрела на воду, и вдруг меня пронзила мысль, от которой стало одновременно легче и тяжелее. Я ведь тоже убивала совсем недавно. Тех рыб, что я вытащила на крючок, когда Терн учил меня рыбачить. Я вытаскивала их из воды, смотрела, как они бьются в ведре, и не чувствовала ничего? не слышала их боли, не ощущала их страха, а ведь они были живыми, тоже хотели жить, но я не слышала их, никогда не слышала рыб так же, как слышала лес. Я сглотнула и прошептала в тишину:

– Простите меня…

Слёзы снова подступили к глазам, но теперь это были другие слёзы, похожие на… принятие.

– Ты как? – спросил он.

Я горько усмехнулась, глядя на воду.

– Вот так и рушатся мечты о том, чтобы обнять кролика. Ты думаешь, он пушистый и милый, а потом его приносят уже без кожи. Ну, хоть не в мою тарелку – наверное, я должна быть благодарна за это.

Кайлас ничего не ответил, но я услышала его тихий выдох.

– Я не знаю, как тебе помочь, Алатея, – сказал он через минуту. – Я не властен над природой существ, которым требуется мясо, но я могу показать тебе нашу деревню такой, какой она стала и что мы не плохие. Уже.

Хотелось сказать ему, что все они убийцы, но пришлось сдержаться, потому что помнила: в его глазах я тоже преступница.

Я кивнула, вытирая предательскую слезу, и наконец повернулась к нему. В его чёрных глазах я не увидела жалости, только что-то тёплое. Он мягко улыбнулся, встал и протянул мне руку. Он помог мне подняться.

Мы вернулись в таверну. Охотника уже не было, как и тушек. Я заметила, что всё убрали, будто ничего и не было.

– Брен, мы ушли, – крикнул Кайлас, когда мы подошли к главному выходу.

Тавернщик только кивнул, не задавая вопросов.

– Но как? – спросила я, поворачиваясь к Кайласу. – У тебя же нет выходных.

– Я тебя обманул, – сказал он с лёгкой усмешкой. – Я могу брать выходные, просто предпочитаю этого не делать – мне больше нечем здесь заняться, а сейчас у меня появились дела.

Он снова улыбнулся, и теперь моё сердце, кажется, окончательно растаяло. Я шла за ним по деревне, чувствуя, как его присутствие успокаивает меня, как воздух становится легче, когда он рядом.

Мы пришли к воде. Стояли на каменной площади, когда Кайлас попросил меня подождать, и я глядела на воду, думая о том, что, может быть, в этом мире есть что-то, ради чего стоит остаться.

– А вот и наш транспорт, – сказал он.

Из воды начал подниматься какой-то островок. Сначала я подумала, что это просто камень, но островок продолжал расти и, когда он поднялся полностью, я увидела гигантскую черепаху.

Легкие сжались: черепаха была огромной, с панцирем, покрытым мхом и водорослями. Она смотрела на нас маленькими, мудрыми глазами.

– Это Кряж, – сказал Кайлас, увидев мой изумлённый взгляд. – Чтобы с ним общаться, нужно коснуться его и произнести, что хочешь сказать. Он отвечает мысленно, поэтому не пугайся.

Кайлас взял мою руку и протянул её к коже черепахи. Она оказалась холодной и шершавой, и в моей голове разнёсся низкий раскатистый голос:

– Приветствую тебя, новенькая.

Я вздрогнула, но улыбнулась. Это было волшебно, так необычно, не так, как со мной разговаривали деревья. Что-то иное, но такое приятное.

– И я тебя приветствую, – произнесла я вслух и посмотрела на Кайласа. Он наблюдал за мной с едва заметной улыбкой.

– Я помогу тебе забраться, – сказал он.

Черепаха опустила голову, и мы взобрались на её панцирь. Как только мы уселись поудобнее, Кайлас протянул мне одну водоросль со спины черепахи.

– Съешь ее, – он сказал это с улыбкой, поэтому сначала я подумала, что это шутка. Но когда он сам проглотил её, то пришлось повторить за ним. Только после этого мы начали погружение.

– Водоросли, – сказал Кайлас, заметив мой испуг. – Они позволяют нам дышать под водой около суток. Мы можем дышать и разговаривать, как будто мы на суше. Не бойся, вода не причинит нам вреда, но ими лучше не злоупотреблять.

Я поверила ему, потому что, когда я смотрела на то, что открылось передо мной, я не могла испытывать ничего, кроме восхищения, только по привычке задержала дыхание.

Свет пробивался сквозь толщу воды, распадаясь на тысячи золотых лучей, которые дрожали, танцевали и скользили по песку и камням на дне. Вода была прозрачной, и в ней плавали миллионы крошечных светящихся точек – свет, растворённый в глубине.

Я впервые видела подводный город, о котором так много говорили в таверне.

Дома здесь были построены из кораллов и ракушек. Они росли как деревья, переплетались как корни, и в каждом завитке пряталась жизнь. Я смотрела на все это и не могла поверить, что это не сон. Кораллы светились изнутри, и их свечение тянулось вверх, к водной глади, а между ними плавали существа, которых я никогда не видела.

Стаи рыб, переливающихся серебром и золотом, проносились мимо нас, оставляя за собой шлейфы искр. Огромные скаты бесшумно скользили вокруг и под нами, а маленькие рыбки прятались в расщелинах и выглядывали с любопытством.

Я увидела существ, похожих на Илиру (я не знала, как называется ее раса). Они тоже передвигались плавно, оставляя за собой лёгкие завихрения воды. Их кожа переливалась, а одеты они были в лёгкую одежду из водорослей и ракушек. Они смотрели на нас с мягким любопытством, а некоторые махали руками. Я помахала в ответ с каким-то теплом внутри.

Потом увидела русалок. Они проносились мимо, а их хвосты вспенивали воду. Одна из них остановилась напротив нас, склонила голову и улыбнулась. Я улыбнулась в ответ – и она, изящно перевернувшись, умчалась вниз, скрывшись за кораллами.

Дно под нами было покрыто песком, переливающимся голубоватым светом. Мы проплывали мимо водорослей, которые росли до самого верха, и их длинные листья тянулись к нам.

Никогда не видела ничего подобного. Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам от восторга, от того, что это место существует и что я здесь. Мир не такой уж серый, каким казался на поверхности. Он просто разный и хранит свои чудеса, а я – часть всего этого.

Кайлас указал вперёд. Там, в глубине, я увидела целый город, настоящий подводный мир: здания из кораллов и ракушек, улицы, которые освещали светящиеся водоросли. Я видела дома, в которых горели огни, похожие на маленьких медуз, привязанных к стенам. Кто-то сидел у входа и смотрел вверх, на нас.

– Почти приехали, – сказал Кайлас.

Через несколько минут мы подплыли к одному из домов. Кряж замер у входа, и Кайлас помог мне добраться до земли: я очень неумело передвигалась в воде.

Из дома вышли Илира и какой-то мужчина, очень похожий на неё: такая же бледно-голубая кожа, влажные тёмные волосы. Как позже выяснилось – это был ее брат.

– Алатея! – воскликнула Илира. – Я так рада тебя видеть! Кайлас, ты нас удивляешь.

– Илира, – кивнул Кайлас.

Они пригласили нас в гости, и все это время я чувствовала себя так, будто попала в сказку. Мы общались, смеялись, и я забыла о том, что произошло вчера.

– Я не думала, что Кайлас когда-либо вообще приедет к нам, – улыбнулась Илира, бросив на него хитрый взгляд. – А ты всё-таки приехал. Может, и не такой ты уж и нелюдимый?

Кайлас только хмыкнул, и я заметила, как он смутился.

Мы провели весь день в их доме. Они рассказывали о подводной жизни, о том, как устроен их мир. Я узнала, что их раса называется "Келпиды". Слушала их, и внутри меня росло что-то тёплое, настоящее. Может быть, надежда.

Когда мы поднялись на поверхность, уже стемнело. Кряж мягко причалил к помосту, и мы спустились.

– Я, конечно, знал, что Илира с братом гостеприимные, – смеялся Кайлас, ступая на деревянные доски, – но не думал, что настолько.

– Мне кажется, они хотели, чтобы мы остались с ними жить, – усмехнулась я.

Мы шли обратно в таверну, смеясь.

– Почему мы отправились именно к Илире? – спросила я.

– Услышал в библиотеке, как она рассказывала о тебе и вашей встрече. Ты до сих пор не ходила к ней в библиотеку, а я решил убить двух з… – он прочистил горло. – В смысле, решить сразу два дела: показать тебе подводный мир и дать возможность провести время с Илирой.

"И с тобой", – подумала я про себя, не обратив внимание на его запинку. Даже не поняла, что он хотел сказать, кого собирался убить и вообще…

У самого входа Кайлас развернулся ко мне с улыбкой.

– Это не всё, что я хотел тебе показать, – сказал он. – Завтра твоя экскурсия продолжится.

Я улыбнулась в ответ.

– Я буду ждать.

P.S. После вчерашнего это был волшебный день. Я снова чувствовала себя живой. Кайлас изменился, и я не знаю, что на это повлияло.

P.P.S. Я слышала, что сегодня приезжали из северного поселения, и среди них был Йохан, а я пропустила… Но, с другой стороны, если бы я его увидела, то, скорее всего, побежала к нему и раскрыла бы всё наше прикрытие. У меня ещё будет шанс встретиться с ним на празднике урожая через несколько месяцев.