Текст книги "Изгнание домой (СИ)"

Автор книги: popandopulo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8. Дневник Йохана. Запись 4

Агент: Йохан

Ласковое солнце нежно лизнуло лицо, когда я неспеша выплыл из-под навеса на крыльце домика Вагни. Деревня постепенно просыпалась, по главной улочке уже сновали жители Фроствига. Кто-то таскал дрова, нёс вёдра с водой с колодца, спешил на работу, прогуливался, наслаждаясь приятным утром. Из труб домиков и лавок валил дым, смешиваясь с прозрачным, морозным воздухом. Пахло хлебом, топлёным маслом и чуть заметной сладостью, видно, я прошёл мимо пекарни, где наверняка был удачный замес теста, раз на всю улицу разносился соблазнительный аромат.

Детишки уже оккупировали горку, с визгом съезжая на санках, и даже всё тот же старичок следил за ними. С одной стороны, это тревожит, ведь в правилах тюрьмы, что нам давали на учениях, чёрным по белом было прописано: заключенные не могут иметь никаких романтических отношений друг с другом, а нарушение этого правила карается дополнительным сроком и изъятием нежелательных последствий, если таковые будут. Я выдохнул и отвёл взгляд от малышей. Сердце сдавило, я не знаю, подавать ли об этой части жизни сведения. По крайней мере, я уже написал об этом здесь.

Не хотелось никуда спешить, спокойная атмосфера запросто усыпляла бдительность. Со стороны казалось, что здесь идеальные условия для жизни, если абстрагироваться от того, что это самая настоящая тюрьма, а почти все жители – преступники.

Вигвам старосты выглянул из-за поворота, и я прибавил шаг. Нужно быть внимательнее, ведь у меня постоянное ощущение, будто упускаю что-то важное. Не успел я подойти ко входу, как из-за плотной завесы шкур, скрывающих проём, вынырнула Хобин, а я опешил. Она также от неожиданности вылупила на меня свои огромные глаза, но в следующую же секунду засияла улыбкой.

– Хвостатик! Жив, здоров? Как обустроился? – пропела она, отступив в сторонку для удобства. На плече у неё висела сумка с торчащими пышными пучками сушёных трав, а в лапах держала несколько крупных свёртков.

– Всё хорошо, – сдержано ответил я, кивнув головой и в ответ улыбнувшись. – Рыбаки приняли с распростёртыми объятиями, в доме тепло и сухо, встретил вашего местного охотника. Вагни, вроде как, зовут, помог мне найти обратную дорогу, когда я слегка заплутал в лесу.

Хобин в ответ усмехнулась и прищурилась подозрительно.

– Вагни? Угрюмый зайка помог тебе? – и присвистнула, покивав одобрительно головой и как-то уж слишком открыто обводя меня взглядом с головы до пят. – А ты парень смелый, как я погляжу, да?

Я так и не понял, что она имела ввиду, и при этом играючи пихнула меня своим плечом. Потом подмигнула, уже делая несколько шажков к дороге.

– Ааа, спасибо, наверное? – ещё больше смутился я, изогнув одну бровь.

– Многие его остерегаются, но он славный малый! Ладно, мне пора лететь, если что я работаю в местном госпитале, обязательно приходи на чай, но не в качестве пациента, пока-пока, хвостатик! – сова буквально это протараторила и в мгновение ока скрылась за поворотом, как ветром сдуло.

Мне нужно было пару секунд, чтобы прийти в себя.

Вдохнув поглубже, я все же отодвинул шкуру и шагнул в вигвам. Здесь был всё такой же окутывающий, уютный полумрак, в центре горело кострище ровным, мягким пламенем. Но сегодня над оным стоял громадный чугунный котёл. Из него валил пар, густой, с очень странным запахом, будто смешали болотную тину, полынь и припорошили фиалкой. Я поморщился на мгновение, сразу же взяв себя в руки.

Над котлом, вальяжно помешивая содержимое длинной деревянной ложкой и напевая песенку на неизвестном мне языке, если такой вообще существует, склонилась госпожа Викаса Вакан. Густющие волосы её теперь распущены и падали на плечи тяжёлыми огненными прядями, а надета на ней простая, домашняя рубаха в пол. Но даже на столь простой вещи я заметил искусную вышивку серебряными нитями на рукавах, а медью у ворота. В какой-то степени – завораживает.

– Утречко раннее, благоволит тебе судьба, похвастаться пожаловал? – голос женщины бархатный, а улыбка блестела золотом клыков, когда поглядывала то на меня, то в своё сомнительное варево.

– Да, точнее, почти. Доброе утро, я пришёл отчитаться по работе, – я подошёл поближе, не зная куда себя деть. Всё-таки мне так толком никто и не объяснил как общаться со старостой. Уважительно относиться – понятно, но даже в книжке-гайде нет пояснения есть ли особые правила «приёма» или типа того.

– Так отчитывайся, дитя, – просто пожала плечами Викаса Вакан, и перевела внимания с котла на меня, пока я выуживал из мешка сетку, полную рыбы.

Глаза старосты заискрились, подходя ближе и трепля меня за плечо.

– Каков мастак! Аж пару норм одним махом! И всё за день? Задобрил, задобрил! – она удовлетворённо покачала головой, и я поймал момент.

– Благодарю, я очень старался. Только вот возникла она неприятная ситуация…

– Молви, молви, заслужил.

– Придя после рыбалки я обнаружил, что крыша в моём жилище обвалилась. На ночь меня приютил охотник Вагни из соседнего домика. Мне нужна помощь с ремонтном, буду исправно платить уловом.

Викаса Вакан хмыкнула, внимательно меня выслушав, после чего покивала, что-то неразборчиво пробормотав под нос.

– Так тому и быть! – почти торжественно произнесла она, – Только в будущий раз сразу ступай в лавку «Колотун и Молотун», там со всем подсобят.

– Ещё кое-что… – я изо всех сил состроил святую невинность, внутренне молясь не перестараться.

– Ещё? – брови старосты выразительно вытянулись, она выглядела почти карикатурно. То ли издевалась, то ли мимика такая забавная сама по себе.

– Да, мне негде жить пока не починят дом.

– У кого, говоришь, почивал?

– У зайца-охотника, Вагни.

– Вот у него и будешь. Слыхала, вредный он, до ужаса. Ща грамотку оформим, как миленький примет. Но ты гляди, как приняли тебя с добром, добром отплачивай! – с самодовольным видом женщина подошла к письменному столу в одном из тёмных углов вигвама, а вышла уже с расписанным письмом с восковой печатью. Свернула аккуратно и обвязала лентой, подав мне в лапы.

– К сумеркам феи начнут кров твой чинить, не мешайся, даже не суйся. В течение недели готово будет, там и испытательный срок твой подойдёт. Работай усердно, улов тащи не мне, а Фаусту в складское. Он подсчитает, грамоту заполнит, выдаст остатки на обмен. Ступай-ступай, – староста, заваливая информацией, довела меня до выхода.

Сердечно поблагодарив, с лёгким сердцем я отправился к складскому помещению – квадратное деревянное здание, слегка пугающее своими огромными размерами по сравнению с милыми маленькими домиками. Его было заприметить совсем уж не трудно, да находится в паре улиц от вигвама.

На входе меня и правда встретил ястреб Фауст, всё также не в духе, всё также зыркал подозрительно и следил за каждым движением. Зато принял и рассчитал быстро, без лишних слов и нервов.

Не очень-то и хотелось с ним хоть как-то взаимодействовать, но вот склад я обязательно обследую. Но не сейчас, слишком рано. Уходя, я заметил краем глаза, как Фауст, используя странную, светящуюся хрустальную сферу, произнёс заклинание (?), и вокруг многочисленных ящиков с рыбой, и другой иной провизией, образовался густой туман.

Всё это, конечно, выглядело как использование магии для сохранения свежести продуктов, но то, что он произнёс незнакомые мне строчки – крайне насторожило.

С чувством выполненного долга я отправился на вечернюю рыбалку. Бескрайний лёд уже был исхожен рыбаками, но место у мыска, что показал мне деда Бено, оставалось нетронутым. Славно! Я устроился поудобнее, разложил снасти и погрузился в, уже ставшим привычным и знакомым, ритм. Рыба и сегодня шла очень, весьма хорошо, я работал, не покладая лап, пока солнце не начало клонится к горам, играя на льду розовато-золотыми, пятнистыми бликами.

Дабы не повторять прошлую ошибку, шустро собравшись со всеми старичками, я двинулся обратно в деревню. Сетка так приятно оттягивает плечо – даже для столь непродолжительного времени на рыбалку, вышел неплохой улов.

Уже подходя к дому Вагни, я заприметил свет в окне и играющую туда-сюда тень. Зайчик то явно вернулся с охоты, и мне почему-то стало нервно. Откуда я вообще знаю, как на моё навязанное присутствие он отреагирует. Ещё и староста надавит. Надеюсь, меня не задушат ночью подушкой.

Собрав силы и мысли в одну вязкую кучу, я заставил себя дышать ровно и взобрался на крыльцо, вежливо постучавшись. За дверью заметно стихло, а после послышались ритмичные шаги и скрип двери.

– Чего тебе нужно? – вместо приветствия прилетело мне в лицо, вместе с насупленным видом.

– Вечер добрый, прежде чем закрывать дверь, – я едва успел выставить ногу вперед и задержать, стремящуюся закрыться прямо перед носом, дверь. Извлек письмо из-за пазухи и протянул Вагни.

Тот нехотя взял бумагу, вскрыл печать и пробежался по строкам. Навострённые уши медленно опустились, а на лбу проступила едва заметная складка. Он сжал челюсти с такой силой, что желваки проступили.

– Неделя? – произнёс Вагни почти с надрывом, видно как тяжело ему было держать себя в лапах. – Она что, решила проверить мои нервы на прочность?

– Викаса Вакан поручилась, что если ты приютишь меня на время ремонта, то я буду платить частью улова и не буду лезть в твои дела.

Вагни обречённо выдохнул, а выражение его лица вновь сменилось на привычное безразличие. Он холодно глянул на меня и кивнул в сторону комнаты.

– Проходи. Не топчись на пороге.

И оставил меня позади, самому закрывать за собой дверь. Разобравшись с тёплой одеждой, я заметил свечение за окном. Подошел и замер: несколько фей кружили над крышей моего домика, что-то обсуждая, одна из них активно писала в блокнот милым маленьким пёрышком.

– Ого, уже начали работу? – пробормотал я почти одними губами и услышал ещё один раздражённый вздох за спиной.

Пришлось с усилием проглотить собственное раздражение. Ай да не просто нам двоим ужиться будет! Всего одна, кошачью мать её, неделя!

После ужина в полном молчании, мы разошлись по своим углам. Неужели этот заяц только и делает что охотится, ест и спит? У меня то подобное расписание потому, что я только-только прибыл и ещё осваиваюсь. Я слышал, в этой тюрьме даже при власти надзирателей можно было иметь хобби, да хотя бы книжку почитать.

Так нельзя, если мне не удастся его разговорить, то значительная часть моего плана пойдёт прахом.

Этой ночью меня вырубило почти моментально. А вот не надо было истязать себя лишними мыслями и доводами. На границе сознания, я едва расслышал тихий, жалобный скулёж со стороны Вагни. Кажется, он что-то бормотал во сне, но в тот момент я не стал насильно себя требушить.

Кажется, он повторял что-то типа «Айви».

P.S. Мне стало дико интересно что там кошеварила староста. Что это было? Отрава? Суп? Кислота? И вот почему не спросил! Нужно было хоть пробу взять! Вот идиот!

Глава 9. Дневник Алатеи. Запись 5

Почему они просто не могут сами помыть посуду?! Если бы каждое существо в этой таверне мыло за собой всего одну тарелку и ложку – как бы это облегчило мое нахождение здесь! Но нет вся посуда на одной бедной дриаде. У меня уже даже кожа на руках стала такой сухой, что потрескалась! Как вообще Кайлас находит в себе силы каждый день что-то готовить… Надеюсь, он снова отправит меня куда-нибудь на весь день. Я уже даже на рыбалку согласна, лишь бы не заниматься этой посудой. А кто ее мыл, когда меня не было? Сомневаюсь я, что она сама… о! Интересно, если использовать магию, Кайлас будет на меня бухтеть или ему будет плевать? И почему я раньше не додумалась…

И, когда я спустилась вниз из своей комнаты, меня ждало приятное удивление. Моя мечта сбылась – Кайлас встретил меня у самого порога кухни и сунул в руки пустую корзину. Ура! Сегодня можно будет не торчать за раковиой весь день. Что же меня ждет сегодня? Неужели меня отправят в лес? Я так давно хочу туда попасть, но из-за работы нет ни единого шанса….

– Сходи к фермерам, – сказал он. – Возьми овощей: несколько морковок, лук, картошки побольше. Бренда знает, что нужно.

– Бренда? – хихикнула я. – Она что, родственница Брена?

Какой же бред я несу от радости, что мне не придется мыть посуду. Надеюсь, Кайлас уже привык.

– Да, брат с сестрой, – просто ответил он.

Улыбка с лица мгновенно исчезла. Я думала, это шутка, а они правда родственники.

– Серьезно? Я думала просто совпадение.

Кайлас недовольно хмыкнул и ответ свои белые глаза от меня, развернувшись к холодильнику.

– А где они живут? – спросила я.

– Иди мимо Мэрии, потом налево, дальше – прямо, пока не наткнешься на огород. Если потеряешься, то спросишь у кого-нибудь. Но вообще, не промахнёшься. Просто иди туда, откуда пахнет навозом.

– Спасибо! – довольно подпрыгнула я и хлопнула в ладоши.

Я успела увидеть непонимающий взгляд Кайласа, прежде, чем поднять корзину, которую я мгновение назад поставила на пол, чтобы развязать фартук, и исчезнуть за дверью.

Деревня просыпалась. Где-то стучал топор, кто-то ругался на непослушную дверь, из пекарни тянуло свежим хлебом. Я пошла к мэрии. Этот путь я уже хорошо выучила, не знаю даже, к сожалению или счастью это было. Потом перешла через ручей по шатким доскам и увидела огород. Это, конечно, сказано в двух словах, но шла я долго. Успела поймать много косых взглядов жителей. Действительно видно, что новеньких у них уже давно не было.

Ферма оказалась огромной: большой дом, в котором, судя по всему, жила семья; огромнейший сарай, даже наша таверна не таких размеров; и что-то похожее на прилавок? Но после сарая меня поражал только огород. Он тоже был большим, раза в два больше площади сарая. Меня поразили ровные грядки, небольшая территория садика с деревьями. Потом я заметила пугал в шляпах и немного напряглась. Раньше я о них только слышала, но никогда не видела. А еще у забора росли кусты с различными ягодами. Так бы и жила здесь, если бы точно знала, что меня не заставят работать на огороде…. На глаза попалась женщина низкого роста в кожаном фартуке, которая полола морковку с такой яростью, будто она была её личным врагом.

– Ты новенькая? – спросила она, даже не поднимая головы, когда я приблизилась.

– Да, – сказала я. – Кайлас прислал за овощами. Вы – Бренда?

– Знаю, Брен предупреждал. Да, я Бренда, – только теперь она с тяжелым вздохом выпрямилась, протерла лоб кистью руки, чтобы не запачкаться, и, одной рукой опершись о мотыгу или что это был за инструмент…? она посмотрела на меня.

– Ну, тогда собирай, что тебе нужно. И не вздумай здесь магией пользоваться! Это плохо сказывается на моем товаре.

Бренда хмыкнула и кивнула в сторону корзины. Я нагнулась и начала собирать морковь. Странно, Кайлас же говорил, что она знает, что мне нужно… А она говорит, чтобы я сама собирала.

Морковка не поддавалась.

– Сильнее дёргай, – сказала она. – Что в своих мыслях там тонешь? Не бойся, она не живая.

Лучше бы я мыла посуду…

– А я вот знаю дриад, которые со своей живностью носятся, как с младенцами.

– Здесь есть еще дриады? – удивилась я, перестав сражаться с морковкой.

– Нет, правильнее сказать, что я знала таких.

– Пап, а у неё рога! – раздался голос откуда-то сзади.

Я обернулась. На заборе сидел мальчишка, кудрявый, веснушчатый, с огромными голубыми глазами. Он смотрел на меня так, будто я была ожившим деревом.

– Пекка, слезь, – сказал кто-то из-за забора.

Из-за поворота вышел невысокий, пухлый, с растрепанными волосами полурослик. В руках он держал посох для овец – длинную палку с загнутым концом.

– Давай, дергай! – ткнула меня в бок Бренда.

– Ну что ж ты так с гостями, Бренда?

– Кайлас сказал не жалеть ее… – пожала плечами женщина.

Ах, Кайлас сказал… Я выдохнула и даже не поняла почему: то ли устала уже, то ли меня расстроили слова Бренды.

– Да мало ли что он говорит.

– Сказал, это в целях ее адаптации, ну ладно. Ты уж извини, деточка, – обратилась ко мне Бренда.

Я натянуто улыбнулась, хотя хотелось плакать. Почему Кайлас такой? Знает же мой характер уже и специально так поступает…

– Я Холман, – улыбнулся мужчина. – Пастух.

Да, я бы отдала ему на воспитание одного козла…

Улыбнулась в ответ и представилась. Холман только кивнул и присел возле забора на траву.

– А у тебя правда рога из головы растут? – Пекка спрыгнул с забора и подбежал ко мне. – Они болят? А их можно спилить? А если их спилить, они вырастут заново? А зачем они тебе? А у папы нет рогов, у мамы нет, у меня нет. А почему у тебя есть?

– Пекка, – сказал Холман устало. – Оставь девушку в покое.

– Я просто спросил!

– Ты задал семь вопросов за десять секунд. Не думаешь, что это перебор?

Я улыбнулась.

– Они не болят, – сказала я. – Пилить их лучше не стоит, они сами отпадут, а потом вырастут. Я дриада, а у всех дриад есть рога. Это часть нашей связи с лесом.

Пекка задумался.

– Ты красивая, – сказал он наконец. – Как наша корова, у неё тоже глаза большие, как у тебя.

Он выпучил глаза, изображая корову. Я хихикнула.

– Пекка! – рявкнула Бренда из грядок.

– Что? Она правда красивая!

Холман вздохнул и потрепал сына по голове.

– Иди лучше овцам воды принеси.

Пекка убежал, хотя я была бы не против еще с ним поболтать. Он слишком наивный и забавный, напомнил мне меня.

Я собрала полную корзину овощей, Бренда мне помогала. Она действительно знала, что именно мне было нужно. Когда я уже хотела уходить, она снова окликнула меня.

– Ты сегодня на концерт придёшь?

– Какой концерт?

– Морвена поёт каждый вечер пятницы. Ну, мы называем это пятницей по привычке древних людей, решили, что вернем на Мнару старые обычаи, а от новых названий откажемся.

– А что такое пятница?

Бренда посмотрела на меня как на больную или глупую. Хотя я уже привыкла к таким взглядам.

– День перед выходными.

Я поняла, что спрашивать про выходные бесполезно, поэтому просто с улыбкой кивнула и потащила корзину обратно в таверну.

А еще, когда я уходила, Холман крикнул мне: "Если хочешь, приходи завтра, Пекка будет рад". И это согрело мне душу.

Когда вернулась, хотела первым делом поругаться с Кайласом. Всю дорогу обратно думала, что бы сделать такого, но ничего не придумала. Он встретил меня молча. Ну, конечно, как иначе. Принимал овощи тоже молча: сортировал, мыл, резал. Я стояла рядом и не знала, куда себя деть.

– Бренда сказала, сегодня концерт, – нарушила тишину я.

– Угу.

– А что такое выходные?

Кайлас поднял голову, посмотрел на меня и опустил нож.

– Выходные – это когда существа два дня не работают, – сказал он. – Отдыхают, делают, что хотят.

Я замерла от воодушевления.

– А у нас будут выходные? – спросила я с надеждой.

– У нас – нет.

– Почему?

Кайлас снова взялся за нож.

– Потому что некоторые из нас работают без выходных. Без руды, собирательства или почты мы можем прожить два дня через пять, – он помолчал, подбирая слова. – А без еды – нет. Мы с тобой готовим, Бренда с Холманом растят овощи и пасут скот. Мы не можем себе позволить не работать, даже на два дня.

Я опустила голову. Это нечестно, почему нас никто не может подменить хотя бы на два дня?

– В лесу у нас всегда были выходные, – сказала я тихо. – Несмотря на то, что там всегда надо собирать хворост, носить воду, чистить ручей, это казалось чем-то обыденным, и меня не утруждало. Я просто делала, потому что хотела.

– Ты хочешь выходной?

– Нет, – тихо ответила я. – Нам же не положено.

– Тогда не ной, – ответил он.

– Я не ною.

– Ноёшь.

– Я просто… расстроилась.

– Расстраивайся молча. И давай, чисть картошку.

Я взяла нож и картошку и больше не проронила ни слова, хотя хотела поругаться из-за его глупых уроков для моей адаптации.

Вечером таверна преобразилась: Брен зажёг свечи на каждом столе, кто-то принёс цветы в глиняных горшках. Лаурель (эльфийка, с которой я еще не успела познакомиться) развесила по стенам разноцветные лоскуты, и теперь зал выглядел почти нарядно. Мне сказали, что у нее можно купить или заказать новое платье, ведь его я еще не сменила, но хотя бы отстирала пятно от супа.

Я сидела в углу, прижимая к себе кружку травяного чая.

– Ты не пьёшь? – спросил Брен, проходя мимо.

– А что пьют?

– Медовуху или что-то посерьезнее, может?

– Я лучше чай.

Он с улыбкой помотал головой и пошел по остальным столиком, разливая напиток по кружкам.

Народу было много. Я видела, как гном-пекарь сидел за столиком у окна и спорил с кем-то о правильной температуре для теста, кикимора стояла у стены и стряхивала воду с волос на пол, Брен ругался на нее, но она никак не реагировала. За соседним столиком кто-то громко жаловался на мужчину.

– Да твоя шерсть уже надоела! Вечно забивает слив в душе, это невыносимо!

Тогда я не поняла его слов. Какая шерсть? Но позже кто-то упомянул, что мужчина – оборотень, и все встало на места. Только странно было для меня осознание того, что при превращении он ходит в душ, а не искать, кого бы съесть. Это место уже становилось каким-то родным. Хотелось познакомиться со всеми поближе, но это было невозможно из-за ежедневной работы! В голову полезли тревожные мысли о том, как много посуды придется мыть после сегодняшнего вечера. Хотя все еще надеялась воспользоваться для этого магией. Надеюсь, Кайлас не будет злиться, но даже если будет – все равно! Он меня достал.

Вообще я не хотела здесь быть сегодня, но Брен уговорил меня спуститься. Сказал, что придет много жителей, нужно знакомиться с ними. Ну, раз придет много, может и Ланеши Илира придет, ведь в библиотеку ее я попаду не скоро, если вообще попаду.

Внезапно все умолкли, и мне даже показалось, что мои мысли были такими громкими, что их услышал каждый в зале. Я осмотрелась. Кто-то кашлянул, кто-то звякнул кружкой, где-то еще копошились. Но основной шум стих сам собой, как будто все одновременно взяли паузу и перестали говорить.

На маленькую сцену в углу вышла девушка. Я видела её впервые – бледная, с рыжими волосами, как у меня, но чуть ярче, светлее, в простом синем платье, поверх которого она надела коричневый жакет.

Вдруг справа от меня зашептались, и я узнала, что на сцену вышла сирена по имени Морвена. Хвоста у неё не было – только ноги в мягких тапочках, но что-то в ней было… водное, как будто она только что вышла из реки и ещё не успела высохнуть.

Она запела. Я не знала слов, да и язык был чужим, но я поняла всё. Она пела о боли, так знакомой мне… Она пела о доме, о том, кого потеряла, о соли на губах и о ветре, который пахнет свободой. Слёзы потекли по моим щекам и тогда мне было плевать, увидит ли кто-то меня или нет. Это было, наверное, самое яркое воспоминание за весь день, даже Пекка со своим комплиментом не так сильно врезался в память, как этот момент.

Через минуту я все же почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и повернула голову. Кайлас смотрел на меня, на мое заплаканное лицо. Я поспешила вытереть слезы, которые не успели высохнуть и отвела взгляд. Мне стало стыдно, что он увидел это. Теперь найдет новый повод, чтобы меня подколоть или пошутить над мной. Ожидаемо, но я сама виновата.

Когда песня кончилась, никто не аплодировал, все молчали, потом кто-то вздохнул, и тишина разбилась на множество голосов. Это место стало для них домом, но они все равно скучали по миру извне. Жаль, что я ничем не могу им помочь… ОНИ ЖЕ ПРЕСТУПНИКИ, О ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ!!!

Хотя, если честно, то я уже и вовсе не знаю, что думать. Скоро нужно выходить на связь с начальством, но мне нечего им сказать. Я не знаю, кто здесь настоящие злодеи: они или эти существа.

Я встала и подошла к Морвене, она стояла у стойки, потягивая воду из стакана.

– Это было прекрасно, – сказала я.

Она повернулась, и я смогла рассмотреть ее темные, без зрачков глаза.

– Я Алатея, – сказала я.

– Морвена.

Она улыбнулась.

– Ты не боишься меня? – спросила она.

– Нет, а должна?

– Сирены опасны. Мы поём, а существа теряют волю. Я случайно убила троих, но убила же…

Морвена опустила взгляд.

– Я тоже случайно убила человека… – я решила поддержать ее своей же ложью.

– То, что мы здесь – это несправедливо, мы не убийцы, – резко заговорил она, и я дернулась.

Мы еще немного поболтали, а позже я вернулась к своей "любимой" раковине. Кайлас зашел из уже пустого зала, где оставалось всего пару существ, что помогали убираться Брену, встал у стены и сложил руки на груди. Он настойчиво смотрел, пытаясь что-то разглядеть на моем лице.

– Что? – грубо ответила я. – Пришел посмеяться надо мной?

– Почему ты не в рабочей одежде?

Как же он меня бесит!

– Решила не переодеваться, все равно это платье уже ничего не спасет.

Он стоял еще несколько минут, продолжая сверлить меня взглядом. Меня это даже начало смущать, я никогда его не видела таким сосредоточенным и серьезным. Челюсти его были сжаты слишком сильно, даже сильнее, чем когда я взорвала его кастрюлю с супом. Видимо то, что он собирался сказать или сделать давалось ему с огромным трудом.

– Завтра и послезавтра можешь отдохнуть, – кинул он и поспешил скрыться снаружи.

Из-за неожиданной доброты или что это вообще было, я потупила пару секунд, потом подскочила со своего места и выбежала через заднюю дверь за Кайласом.

– Почему? – окликнула я его, и он остановился, не оборачиваясь. Спина его напряглась.

Я подбежала еще ближе, обошла его, чтобы мы могли смотреть друг на друга. Мне так легче. Наверное, мне понравилось, как он смотрел на меня минуту назад, и я захотела продлить это мгновение. Другого объяснения я не нашла в своей дриадской голове.

– Ты решил сжалиться надо мной из-за того, что увидел слезы? Меня не надо жалеть, Кайлас, я не жалкая…

Он выдохнул.

– Я не видел никаких слез, Алатея.

(Он так мило произносит мое имя!! хоть и редко…)

– Даю тебе выходные, чтобы ты привела себя в порядок: купила одежду, платье там или что тебе нужно, сходила в лес, ты же, вроде, скучаешь по нему. Может снова встретишься с Терном, вы, вроде, подружились.

Он врал, он точно жалеет меня из-за слез. Ну и ладно, зато я смогу отдохнуть! Два дня свободы! Я не знаю, куда себя деть. Может правда схожу в лес, или к Илире, или к Морвене…. А может просто посплю.

– Спасибо, – тихо ответила я.

Кайлас с мягкой улыбкой выдохнул.

– Пожалуйста, – ответил он тихим, спокойным голосом.

Он никогда так со мной не говорил прежде.

P.S. Вечером Кайлас так необычно со мной обращался. Мне кажется, он хотел меня коснуться, но не стал… или это я просто хочу, чтобы было правдой, у него же есть та красная женщина…

P.P.S. Пекка сказал, что я красивая, как корова. Я не знаю, обижаться или гордиться.

P.P.P.S. Морвена теперь моя подруга. Кажется. А Илиру я так и не встретила.