Текст книги "Изгнание домой (СИ)"

Автор книги: popandopulo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Я очнулась на земле, а лицо моё было сырым от слез. Внутри меня было такое опустошение, такая боль за всех тех, кто погиб в той войне…

– Я показал тебе воспоминания погибших существ, – заговорил Звёздочет своим сладким, мягким, как песок, голосом. – Они все сохранены внутри меня. Я помню жизни миллионов, они не будут забыты.

С большим трудом поднявшись на колени, я обхватила себя руками. Мне не было холодно, но я не знала, что теперь делать. Зачем Кайлас меня сюда привел? Сделать мне больно? Он знает, что я – агент?

– Он привел тебя, чтобы показать тебе правду, – влез Звёздочет, видимо, прочитав мои мысли. – Он привел тебя сюда, чтобы познакомить с историей места, где ты проведешь свою жизнь, Алатея.

Я разрыдалась и даже не поняла из-за чего. От скорби ли по ушедшим, от собственной лжи всем этим существам или просто так? Наверное, из-за всего вместе.

Звёздочет протянул мне свою длинную руку, предлагая подняться, и я ответила ему на жест. Он подвел меня к краю горы, и я увидела огромное кладбище с другой стороны.

– С одной стороны, – он указал влево, – покоятся тела надзирателей, не сумевших вернуться, а с другой – заключенных, которые боролись за свою свободу.

Мне стало холодно. Перестала работать магия Звёздочета или моя боль была сильнее его магии?

Он посмотрел мне в глаза, и я услышала его голос прямо у себя в голове:

– Ты не сможешь вернуться, Алатея. Это место станет твоим домом, даже если сейчас это кажется невозможным. Мнара станет твоим домом, в который тебя изгнали. Ты будешь счастлива здесь, и твой лес будет расти.

Я стояла, пытаясь переварить услышанное и увиденное. Йохан и я – лишь инструменты, мы были ими с самого начала. Они искали добровольцев, которых не жалко – и они их получили.

Мы с Кайласом пошли обратно уже не по пещере, а сверху, по горе. Он достал обувь для меня из своего мешка, чтобы ноги не мёрзли. Всё было как в тумане, я почти не слышала Кайласа – он что-то рассказывал, но его голос звучал где-то далеко, как будто через слой воды. Правда, которую я только что узнала, переворачивала всё, во что я верила.

«Ты расходный материал…» – звучало в моей голове.

Я вспоминала учения в Арденхольме, инструкторов, приказы, лица начальников, Морриса, который сказал: «Вы нужны нам». Лживые, гнилые пни!!! Я почувствовала на своём плече тепло – Кайлас коснулся меня.

– Ты вообще слышишь, что я говорю? – спросил он с лёгким беспокойством.

Я подняла на него глаза, моргая, и почувствовала, как по моим щекам бегут слёзы.

– Понятно, – выдохнул он с пониманием. – Надо отдохнуть.

Вокруг уже было тепло, я осмотрелась и поняла, что мы спустились с горы, но еще были на холмах, уже зеленых и теплых. Кайлас принялся быстро что-то раскладывать: какой-то плед, еду, словно мы пришли на пикник.

Скорее всего, он знал, что я испытываю и старался так меня отвлечь. Как житель Мнары я обязана была пройти через это – узнать правду, увидеть все своими глазами. Может он испытывал вину, что заставил меня это увидеть, а, может, просто старался поддержать, помочь мне пережить это. В любом случае, зла на него я не держала.

Мы сели на плед, рядом с едой, и тогда только я заметила открывавшийся вид на Мнару. Теперь я видела ее сверху: на улице уже стемнело, поэтому я видела огни, которыми она светилась, поверхность моря, которая была подсвечена подводным городом на дне. Люди внизу веселились, хотя был не день перед выходными.

– Алатея, – прервал тишину Кайлас. – Я хочу попросить тебя кое о чём. Помнишь Минотавра? Его зовут Элдрик. Он не умеет различать живые деревья от тех, что уже отжили своё. Он рубит всё подряд не со зла, а по незнанию. Ты могла бы показать ему? Объяснить, как выглядят те, что ещё хотят жить, а какие уже готовы уйти и послужить людям огнём и теплом.

Я задумалась, потому что он внезапно перевел тему, о которой я даже не думала тогда. Деревья не против того, чтобы после своей жизни служить кому-то ещё. Они сами отдают себя, когда приходит время, но живые не хотят умирать раньше срока. Они хотят дышать.

– Хорошо, – сказала я. – Я покажу ему.

Мы помолчали.

– Почему ты стал таким добрым ко мне? – спросила я, глядя ему в глаза. – Ты был холодным всё это время, а потом вдруг… изменился. Даже разрешил не выходить на работу и устроил мне экскурсию. Почему?

Кайлас опустил взгляд, будто хотел что-то сказать, но искал нужные слова.

– Достаточно было относиться к тебе так, как я относился все эти дни, Алатея, чтобы не сближаться. Я давно этого не делал, привык быть один. Но когда я увидел тебя плачущей из-за песни сирены, когда я понял, как сильно ты хочешь домой… я вспомнил весь народ Мнары. Тех, кто был осуждён по ошибке и не по ошибке. Всех тех, кто тоже хотел вернуться домой, и я понял – ты не должна быть одна. Ты заслуживаешь знать, что ты здесь не чужая, что это место может стать твоим новым домом.

Я почувствовала, как его слова отдаются во мне эхом, и не знала, что ответить, смогла только пробубнить: «Спасибо».

Он не отвел взгляда, и я почему-то протянула руку и прикоснулась к его лицу. Он накрыл мою ладонь своей. Тишина между нами стала такой густой, что я слышала каждый удар своего сердца.

Он подался вперед. Поцелуй был мягким, почти робким, как будто он боялся, что может сделать больно. Я чувствовала, как его рука скользит по моей талии, притягивая меня ближе.

Когда я отстранилась, я посмотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он улыбнулся, и в его глазах было что-то тёплое, что-то настоящее. Я засмущалась, покраснела и начала собирать вещи, которые мы разложили, чтобы поесть.

– Алатея, – он остановил меня, коснувшись моей руки. – Что-то не так?

Я осеклась и уставилась на него.

– Ты шутишь? – я заговорила очень наивно, почти по-детски. – Ты мне очень нравишься, Кайлас. Ты что, не видишь?

Он сомкнул брови в недоумении, а потом я выпалила:

– Я видела тебя с твоей девушкой с красной кожей, я не хочу быть помехой в ваших отношениях, я…

Кайлас замер на секунду, а потом перебил меня, залившись смехом. Я сначала растерялась, но потом сама невольно улыбнулась, глядя на его трясущиеся плечи.

– Это Сафира, – выдохнул он, пытаясь успокоиться, смахивая слезы. – Моя младшая сестра.

Я моргнула.

– Она?

– Сестра, – повторил он, и его улыбка стала мягче. – Она всё детство пыталась меня перевоспитать. Мы вместе росли на большой земле, а потом я попал сюда, и она пошла вместе со мной.

Я выдохнула с облегчением, глядя на то, как Кайлас поднял мою руку и переплёл наши пальцы. Он притянул меня ближе, его губы коснулись моей щеки.

– Ты не уйдёшь отсюда, Алатея, – тихо сказал он. – И это самое лучшее, что могло случиться с этим местом.

Я подняла глаза и увидела, как в небе над городом взлетают огни, превращаясь с грохотом в фейерверки.

– Завтра… точнее уже сегодня день рождения Гаррика, – пояснил Кайлас.

Красные, золотые, синие огни освещали тёмное небо, и я почувствовала себя настоящей частью этого мира. Мы сидели на холме, Кайлас держал меня за руку, и мне показалось, что я наконец-то начала дышать.

P.S. Кстати, обратно на наш остров мы плыли на той самой лодке, только вдвоем. Мило!

Глава 18. Дневник Йохана. Запись 9

Поездка на юг осталась сладким воспоминанием, что я с удовольствием время от времени прокручивал в голове. Так беззаботно и легко ощущались те пол дня, что были потрачены на прогулку, вкусную еду и эль. Но одна проблема так и не могла покинуть мои мысли – зудящая, не дающая мыслить последовательно. За всё время пребывания здесь я так ничего и не выяснил. Все мои попытки мыслить разными направлениями, проверять как выглядящих подозрительно, так и слишком дружелюбно, так и не увенчались успехом.

Я решил попробовать вновь, попытать удачу с заинтересовавшим меня подозрительным субъектом. Фауст – тип с вечно недовольным выражением лица, который смотрел на меня так, будто я украл у него что-то ценное. Он всё не переставал пялиться, когда я сдавал дневную норму рыбы. Иногда даже цокал и закатывал глаза, когда я пытался поговорить. Это не простое колючее и нелюдимое естество, а именно что агрессия. Фауст явно скрывал что-то, особенно это стало заметно после моей поездки в Валенсию.

Вот уже несколько дней прошло, и с каждым разом становилось всё хуже. Он бросал короткие, рубленные фразы, принимал улов и записывал отчёт в свой потрёпанный журнал. Его когтистые пальцы всегда были испачканы в чернилах, а глаза стреляли холодным пренебрежением, что я аж начал сомневаться, не выдал ли себя случайно в попытках наладить контакт. Но я ведь проверял себя каждый раз, был идеальным новичком, немного растерянным, но добросовестным. Моя легенда до сих пор работала безотказно, и тем не менее, он продолжал себя странно вести.

Сегодня была последняя капля. Когда я уже повернулся, чтобы уйти, Фауст тихо, почти беззвучно, обозвал меня на птичьем языке. Я знал это слово, так как Хобин, хулиганя, ему меня научила. Сжав кулаки, и собрав волю в кучу, я заставил себя более спешно направиться домой, проглотив оскорбление.

Ночью, когда деревня погрузилась в тишину и только редкие огоньки в окнах нарушали густую темноту, я решил выдвигаться на небольшую вылазку. После ужина с Вагни, я выпроводил его пораньше, сославшись на то, что устал и хотел бы пораньше лечь спать. Надеюсь, никому не взбредёт в голову прийти ко мне домой так поздно, и не обнаружит, что меня там нет.

Снег скрипел под ногами, но я старался двигаться осторожно и неспеша, наступая на старые следы, чтобы не оставлять новых, ещё и хвостом слегка смахивая оные за собой.

Ночь была ясной, луна висела высоко, заливая землю холодным, голубоватым светом, и каждая тень заставляла меня внутренне напрягаться. Я прижимался к стенам домов, обходил освещённые участки, и через десяток минут уже стоял у задней стены складского помещения.

Здание было массивным, с высокими окнами, которые я заметил ещё в первые дни пребывания здесь. Одно из них находилось аккурат на уровне моей груди и, судя по отсутствию пыли на подоконнике, часто открывалось. Я выдохнул, вдохнул, подпрыгнул и ухватился за раму как можно крепче, с тихим усилием подтягиваясь вверх. Окно оказалось не заперто – видимо Фауст слишком полагался на свою бдительность и не верил, что кто-то рискнёт проникнуть на склад. Либо же здесь настолько все привыкли, что все вокруг друг друга знают, что не посмеют пойти на кражу.

Я отодвинул створку и бесшумно спрыгнул внутрь, приземлившись на мешки с мукой. Внутри было темно и холодно, прямо как и на улице, и пахло чем-то странным, сладковатым, прямо как ваниль. Я дал глазам привыкнуть к темноте, чтобы лучше видеть. Над стеллажами и лотками с продуктами витал магический туман, который я однажды уже мог лицезреть. Всё было аккуратно подписано, разложено по категориям: рыба, мясо, крупы, овощи, сушёные травы и всякое подобное. На первый взгляд – обычный склад продовольствия, с весьма педантичным хозяином.

Я прошёл вдоль стеллажей, и заметил, что на каждом есть вырезанные руны. Что-то похожее я видел на вигваме старосты, и по всей видимости это были дополнительные средства для сохранения срока годности продуктов. Продолжив осмотр, я перебирал ящики, проверял бочки и старался заглянуть в каждый угол. Везде было одно и то же – провизия, аккуратно рассортированная и запечатанная.

Уже начиная откровенно разочаровываться в своей затее и корить себя за очередное бессмысленное подозрение, я заметил узкую полоску света, исходящую из двери в дальнем конце склада, почти скрытую за высокими стеллажами. Она была приоткрыта, и оттуда доносились грубые мужские голоса. Я затаил дыхание и крадучись, двинулся в сторону двери. Один из голосов узнал – каркающий, с явными нотками раздражения. Фауст почти ругался, не стесняясь в выражениях.

– …он слишком наглый! – говорил ястреб, щёлкая недовольно клювом, – Ты видел вообще, как он ходит по деревне, как улыбается всем подряд? Мелкий подхалим, и староста ведь смотрит на него как на любимого котёнка. Я тебе отвечаю, он что-то точно задумал!

– Кто знает, кто знает…может скоро ещё больше людей отправят, – второй голос был с лёгкой хрипотцой, и говорящий явно курил по ходу дела.

– Ни с того ни с сего, спустя три сраных года отправили нового заключенного, это слишком странно, почему был такой большой перерыв? Почему сразу после войны они не сделали хотя бы что-то? Ещё и Хобин ему благоволит…она что, не видит, какой он странный!?

– Ревность тебя съедает, Фауст, а? Уже вся деревня шушукается о том, что она весь день с ним на юге прогуляла, а он ей ещё и цацку подарил. А ты по ней уже год вздыхаешь, и что? Ничего.

Я услышал, как ястреб гаркнул брань и стукнул кулаком по стене.

– Не смей так говорить о ней! Она просто повелась на смазливую физиономию! Она любит красивые вещи, и достаточно наивна, вот и поверила в его лицемерие! Он явно умеет втираться в доверие, даже к Вагни смог подступится. К Вагни! Он же ни с кем не общается! И тут приходит этот Йохан, и всё меняется. Это неспроста.

– Остынь, брат, – второй голос стал более мягким, успокаивающим, – Может он правда просто хороший парень? Может, Вагни наконец-то нашёл друга. Ты же сам говорил, что было бы хорошо, чтобы такой безжалостный охотник социализировался. Вот и случай…

– Друг? – Фауст неприятно расхохотался, – Я не верю в эту дружбу, я думаю, что его специально подослали, чтобы выведать все наши секреты, а потом сдать нас внешнему миру.

– Он говорил, что был контрабандистом, поэтому может легко налаживать связи, вот и общительный такой…

– Чушь собачья, невозможно простому смертному подружиться с Вагни, он три года никого к себе не подпускал, а тут…

Стоя за дверью, я старался расслышать каждое слово, отпечатать в памяти. В этот раз я не буду действовать так опрометчиво и не выдам себя так просто. С одной стороны, я был рад, что не зря сюда пробрался и, наконец, обозначил того, кто в принципе и не скрывал неприязни ко мне. Оказалось, что Фауст действительно что-то подозревал, но мог объяснить это только на уровне ощущений. Ещё я выяснил, что он явно влюблён в Хобин, и теперь просто беспричинно ревновал её ко мне.

С другой стороны, я понимал, что если его подозрения подкрепятся фактами или доказательствами, и дойдут до старосты или других жителей, то это может разрушить всё. Я прижал ладонь к груди, пытаясь унять колотящееся сердце. Чего лишнее время тратить на грязных сплетников, вот и решил, что пора тихонько отступать.

Хвост мой – враг мой, ибо я неловко зацепился им за край деревянной бочки, стоявшей рядом. Я попытался высвободить его, но в темноте сделал слишком резкое движение, и бочка, опасно накренившись и заскрипев, рухнула с глухим грохотом на пол. Звук предательски разнёсся по всему складу, эхом отражаясь от стен, и я замер, проклиная себя за грацию кошки.

Голоса в комнате стихли, и по моему виску покатился холодный пот.

– Что это было? – спросил хриплый мужчина.

– Сейчас проверю, – ответил Фауст, и я услышал тяжёлые шаги, стремительно приближающиеся к двери.

Ни секунды на раздумья, я рванул в сторону, перепрыгивая через упавшую бочку, и побежал вдоль стеллажей, стараясь не налететь на ящики. Благо в темноте я вижу неплохо, поэтому заприметил узкий проход между полками, и сразу же нырнул туда, пригибаясь, чтобы не задеть низкую балку. За спиной слышались шаги Фауста, который уже выскочил из комнаты и теперь осматривал склад, его тяжелое дыхание было похоже на рычание хищной птицы.

– Кто здесь!? – гаркнул он, и голос его эхом разнёсся по помещению, – Я знаю, что здесь кто-то есть! Выходи, чёрт побери!

Сердце тарабанило в груди, и я бежал, не оглядываясь. Проход вывел меня к тому же окну, через которое я проник внутрь. Вновь подпрыгнул, ухватился за раму, с силой подтянулся и вывалился на улицу, больно ударившись плечом о заснеженную землю. Дыхание моментально перехватило, пришлось закусить губу клыком до крови, чтобы заглушить стон. Быстро подскочив на ноги, я прижался к стене, прислушиваясь.

Изнутри доносились шаги, потом ругательства, и, наконец, я услышал, как Фауст открывает дверь склада и выходит на улицу. Ястреб стоял на пороге, зорко оглядывая территорию, и я едва успел юркнуть за угол, чтобы он меня не заметил. Он принюхался, будто пёс сторожевой, и кашлянул с явным омерзением.

– Рыба, – пробормотал едва слышно Фауст, и моё сердце пропустило удар, – Мерзость…

Пара секунд длились вечность, и дверь захлопнули. Звенящая тишина заложила уши, и я выдохнул, опускаясь на корточки, чтобы дать мгновение прийти в себя. Всё тело было напряжено, била мелкая дрожь – остатки адреналина. Собравшись, я также скрытно пошёл в сторону своего дома. Внутри бурлило разочарование, потому что опять, опять, кошкину мать, я потратил силы, время, и рискнул своей безопасностью, чтобы узнать лишь то, что Фауст – обычный ревнивый сплетник, который завидует, что я скатался с Хобин в путешествие.

Вместо того, чтобы найти хоть намёк на организацию диверсии, я наткнулся на очередные сварливые разговоры, которые вообще не имели никакого отношения к моей миссии. Да, этот тип начал меня в чём-то подозревать, это тоже полезно, но как же ничтожно, если сравнивать с тем, что от меня требует начальство.

Когда добрался до дома, я просто рухнул на кровать, даже не раздеваясь. В голове крутилась одна мысль: здесь просто ничего нет, а начальство думает только о том, как защитить свою шкуру, и кроме вороха безликих отчётов и устаревшей информации ничего воспринимать не хочет.

Крыша у меня определённо поехала, раз я начал сомневаться во всём, что вижу, что было до и что будет в будущем. Я закрыл ладонями лицо и с силой потёр, рыкнув во всю глотку. Я должен быть осторожнее, перестать верить своей интуиции, которая подводила меня уже бесчисленное количество раз. Нужно прямо посмотреть правде в лицо.

Здесь. Ничего. Нет.

Существа просто живут, работают, любят и наслаждаются простыми мирскими радостями. У них нет ни армии, ни намерения кого-то захватывать, ни планов на бунт.

За окном выл ветер, а я отчаянно пытался уснуть, но в голове набатом звучали голоса Фауста и того, кого я так не смог распознать. И мне приходилось лишь проклинать себя за то, что вновь полез куда не следовало, и надеяться на то, что моё поведение никак не изменится при следующей встречи с ястребом, чтобы он даже намёка не увидел, что я услышал.

P.S. Сварим завтра с Вагни морковный суп и сходим в баню. Нужно делать это почаще, ибо от меня, кажется, несёт рыбой сильнее, чем я думал.

Глава 19. Дневник Алатеи. Запись 10

Я уже почти проснулась, когда услышала ровный, спокойный стук в дверь. Я сразу поняла, что стучал Кайлас. Ну кто еще мог прийти с самого утра? Не знаю, сколько было времени, но я не должна была проспать нашу встречу.

– Иду-иду, – пробормотала я, кутаясь в одеяло и шаркая босыми ногами по холодному полу.

За дверью и правда стоял Кайлас. Я смотрела на него одним глазом, второй прикрыв с непривычки. В отличие от меня, он стоял бодрый, с лёгкой усмешкой на губах. У него даже волосы не торчали в разные стороны, как у меня. Как ему это удавалось – загадка, ведь у него они тоже некороткие! Я же стояла перед ним заспанная, в старой футболке и с всклокоченными рыжими волосами, чувствуя себя мешком с картошкой.

– Ты чего так рано? – спросила я, зевнув, даже не пытаясь прикрыть рот.

Кайлас прислонился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди.

– Уже почти полдень, Алатея.

– Как полдень?! – встрепенулась я, но почти сразу вернулась в то же состояние. – Вчера просто поздно легла, – буркнула я и отвела взгляд.

– Я заметил, – он усмехнулся. – Свет горел до самого утра.

– Ты что, следишь за моими окнами? – произнесла с улыбкой.

Он ничего не ответил, и тогда я фыркнула и посторонилась, пропуская его внутрь. Кайлас прошёл в центр комнаты, пока я копошилась, пытаясь найти чистую футболку. Он оглядел комнату, как будто видел её впервые, хотя уже бывал здесь.

– Слушай, – сказал он негромко, отворачиваясь от меня, – мне всегда было интересно. Как ты спишь с этими рогами? Мне и с моими неудобно порой, а у тебя они раза в два длиннее.

Я тоже отвернулась с усмешкой, щелкнула пальцами – и старая футболка сменилась на новую. Ну, а что еще делать, если рога не позволяют нормально переодеться?

– В лесу я спала на деревьях. Могла устроиться как угодно: хоть на ветке, хоть в развилке. Я могла даже спать на спине, закинув голову на сук, и рогам ничего не мешало. А здесь… – я вздохнула, заправляя футболку в штаны, – здесь приходится либо спать на спине, либо класть подушку под щёку, чтобы голова была выше. Иначе утром не повернуться: шея затекает так, что я сама на себя не похожа. Особенно хороши времена, когда рога отпадают – тогда можно спать как угодно.

Кайлас хмыкнул. Губы его дрогнули в улыбке, которую он явно пытался спрятать.

– Я всю жизнь сплю на боку, с моими рогами чуть проще, наверное.

– Повезло тебе, – буркнула я, натягивая ботинки, которые он мне вчера отдал. – В следующей жизни я выберу расу без рогов.

Он ничего не ответил и даже не улыбнулся. Может я снова сказала что-то не то?

Я сдалась и завязала последний шнурок магией. У меня всегда были с этим проблемы, поэтому я и хожу без обуви!!!

– Пошли, пока я не передумала и не завалилась обратно спать.

Мы вышли из таверны. Солнце уже поднялось над крышами, и воздух пах свежим хлебом и морем – как и всегда. Эти запахи уже стали такими родными. Я шла рядом с Кайласом и чувствовала его присутствие как что-то тёплое и надёжное. Мы не держались за руки, хотя очень хотелось. Пока что приняли решение никому не говорить, что мы теперь… пааараааа! Мы не спешили, просто прогуливались по улочкам, пока не дошли до знакомого магазинчика, на вывеске которого было написано: «Сапфировы сокровища».

Я остановилась и подняла голову, разглядывая аккуратную деревянную вывеску с золотыми буквами.

– Ого! Кто-то действительно постарался над вывеской, – я не могла опустить голову, продолжая разглядывать буквы.

Кайлас усмехнулся, слегка коснувшись моего плеча, чтобы я пошла дальше.

– Ты что, никогда не видела этот магазинчик?

– Видела, просто никогда не останавливалась возле него. Тут частенько бывала твоя сестра с ящером, а я думала, что она – твоя девушка, поэтому и не совалась сюда!

Мы вошли внутрь. Магазин Сафиры был не таким, как я ожидала. Это было просто уютное помещение с большими стеллажами с книгами, баночками, травами, странными механизмами, украшениями, да и просто безделушками. От всего пахло деревом и чем-то пряным. Сафира стояла за прилавком, что-то записывая в толстую книгу. При нашем появлении она подняла голову и улыбнулась, но я заметила, что она не одна.

Рядом с прилавком стояли ещё четверо. Я узнала их всех – ведьма Морриган, которую я видела ранее, когда она приносила травы Кайласу, (которые, кстати, каждый раз разирала я!!!) стояла у стеллажа с травами, Селина разглядывала какой-то артефакт на стойке, ящер сидел на высоком стуле и болтал ногами, а рядом с ним стояла Морвена, которая пела в таверне.

Кайлас окинул взглядом собравшихся и улыбнулся.

– Ну, сегодня в магазине Сафиры чересчур много людей, – усмехнулся он. – Хорошо, что это не таверна, Брен бы позавидовал.

Сафира отложила перо и хитро прищурилась, уперев руки в боки.

– Посмотрите, кто явился! – воскликнула Сафира.

Все вокруг улыбались, наблюдая за сценкой между братом и сестрой. Морвена и Селина тихо рассмеялись, ящер хрюкнул, прикрыв рот ладошкой, а Морриган покачала головой, но я заметила улыбку на её губах. Она выглядела очень молодо, но мне говорили, что ей больше ста лет. Да и слепа она была на один глаз, который выцвел и был полностью белым с едва различимыми контурами радужки.

– Мы тут говорили о фейерверках, – добавила Сафира. – Вчера было красиво.

– Мы были на горе, – сказал Кайлас.

– На горе? – Сафира подняла бровь. – С ума сошёл? Там же ветер.

– Зато вид какоой, – наигранно протянул он.

Сафира с ухмылкой отдала товары для Морриган и Селины, и те собрались уходить.

– Вы же придете сегодня на день рождения Гаррика? – спросила Селина. – Обещают большой пир.

Я взволнованно посмотрела на Кайласа, потому что внезапно подумала, что он, наверное, должен был помогать с едой на праздник, а вместо этого гулял со мной. Неужели ему ничего за это не будет?

– Несомненно, – кивнул Кайлас, вроде как не особо и переживающий за что-то.

Я попрощалась с Селиной и Морриган и пообещала помочь последней с травами. Она обернулась на пороге, подмигнула мне единственным глазом и что-то пробормотала про "хорошую девочку". Морвена прошла вслед за ними и тоже улыбнулась мне в дверях.

– А кто готовит еду? – прошептала я Кайласу, пока Сафира начала спорить с ящером.

– Брен, его сестра, Рорик тоже умеет хорошо готовить, – Кайлас нагнулся ко мне и шёпотом уточнил, что Рорик – это охотник.

Я понимающе кивнула. Значит роли здесь были распределены не строго и была возможность меняться, когда кому-то требовался выходной. Интересно, были ли недовольные, кому приходилось внезапно подменять другого? Я бы расстроилась, если бы ко мне с утра заявились в выходной и заставили делать чью-то работу…

– Наконец-то, можно вас представить друг другу, – выдохнул Кайлас. – Алатея, познакомься: Сафира – моя младшая сестра.

– Я младше всего на пять минут, Кайлас… – закатила глаза девушка.

– А Зеки… – продолжил как ни в чем не бывало Кайлас.

Ящер, который всё это время сидел на стуле и что-то рассматривал в своих руках, поднял голову и широко улыбнулся своими острыми зубами.

– Зеки, – представился он сам и чихнул.

Я невольно улыбнулась.

– Приятно познакомиться, Зеки.

– Они контрабандисты, – добавил Кайлас, и Сафира коротко вздохнула. – Но это, вроде как, не секрет в Валенсии.

– Только в нашей лавке можно найти что-то редкое и ценное, – усмехнулась она. – И если тебе что-то нужно – скажи, но предупреждаю: платить за это нужно чем-то редким и ценным.

– Серьёзно? – спросила я, разглядывая полки.

– Серьёзнее некуда, – подтвердила она.

Зеки фыркнул и прыснул, прикрыв рот ладонью.

– Ха-ха-ха! – воскликнул он и снова засмеялся.

Сафира закатила глаза. Она мягко положила ладонь на его лицо и легонько толкнула в сторону подсобки:

– Давай, Зеки. Иди разберись там с ящиками, пока я тут тебя не прибила. Ты мешаешься, – в её голосе слышалась не злость, а какая-то обыденная снисходительность, словно она уже привыкла к своему напарнику и ничему не удивлялсь.

Зеки что-то пискнул и с шумом скрылся за дверью подсобки, откуда донёсся лёгкий грохот – что-то упало, а может и сам он.

– Я в порядке! – донеслось из подсобки.

Сафира вздохнула и помотала головой.

– Вот с кем мне приходится работать… – прошептала она с улыбкой.

– Ты его слишком недооцениваешь, он хороший напарник, – вступил Кайлас.

– Ты сам его отыскал и посоветовал мне взять в напарники.

– Это была твоя идея.

– Моя идея была нанять гоблина, – улыбнулась она.

– Он просто громкий, – ответил Кайлас. – А так, работает то хорошо.

– Как и ты когда-то.

Я почувствовала, как они говорят о чём-то своём, но в этом не было ничего отстранённого. Они были близки, и я видела, как Кайлас рядом с сестрой становится чуть мягче.

Сафира повернулась ко мне:

– Ну, как тебе Мнара? Уже привыкла?

– Привыкаю, – ответила я и почти не соврала. – Место красивое и существа… интересные.

Сафира хитро прищурилась:

– Значит, Кайлас показал тебе не всё, но это хорошо, – она подмигнула мне. – Если захочешь – я могу показать тебе город с той его стороны, где брат уже не бывает.

– Ты занята, – прервал её Кайлас, взяв меня за руку.

– Это я-то занята? – Сафира усмехнулась. – У тебя целая таверна, куда приходит чуть ли не половина поселения в день, а ты уже третий день водишь Алатею по экскурсиям. И не стыдно тебе?

Стыдно стало мне. И, как мне показалоь, Кайлас это понял: он слегка погладил мою руку большим пальцем, успокаивая.

– Я вообще удивлена, что ты смог сбежать оттуда аж на три дня. Когда ты вообще в последний раз брал выходные?

Кайлас вздохнул и тихо, почти с усмешкой произнёс:

– Ха-ха.

– Вот именно, – Сафира покачала головой. – Не помнишь, но я рада, что ты наконец-то взял их, и проводишь время с пользой.

Она подмигнула мне, и тогда стало легче. Она не осуждала, что брат гуляет со мной, фух!

– Сафира, – попытался перебить он.

– Иди уже, – сказала она с улыбкой. – Ты ещё не был с ней у конюха. Сходите, подышите воздухом.

– Кстати… – Кайлас задумался. – Спасибо за идею, – сказал он, и я услышала в его голосе благодарность, которую он пытался скрыть.

Мы вышли из магазина, и я помахала Сафире на прощание. Пришлось снять эти ботинки, потому что шнурки вечно развязывались, да и не привыкла я к такому. Мы запихнули их обратно в мешок Кайласа, пока сам Кайлас хихикал надо мной.

Теперь мы шли за руки, и я чувствовала себя почти счастливой. Почти – потому что внутри всё ещё сидело что-то, о чём я не могла рассказать, но этот день был слишком хорош, чтобы портить его мыслями о начальстве.

Вдруг я заметила вдалеке знакомую фигуру: огромный голем-почтальон. Он стоял, разгружая коробки у одной из лавок. Я подпрыгнула на месте и замахала рукой:

– Гранит! Привет!

Он медленно повернул голову. Каменное лицо осталось непроницаемым, но он задержал на мне взгляд. На секунду мне показалось, что я вижу что-то в его светящихся зеленым глазах, а потом он фыркнул и отвернулся.

Я обернулась к Кайласу и заулыбалась:

– Когда-нибудь я добьюсь от него ответа. Просто нужно время.

– Ну, он уже фыркает тебе, – сказал он. – Всему своё время.

Я не стала уточнять, что и в первую нашу встречу с почтальоном – он мне фыркнул…

Мы дошли до конюшен, лошади стояли на выгоне, и они были самыми красивыми, что я видела в этом мире. У одной из них была длинная грива, переливавшаяся на солнце, и чёрный хвост. Другая была серой с тёмными пятнами на морде. Я смотрела на них и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

У входа стоял конюх. И как бы неиронично это было, но он оказался кентавром… Я еле сдержала смешок, честно говорю.

– Можем мы покататься? – спросил Кайлас.

– Конечно, – кивнул конюх, указав на ближайшую лошадь. – Только осторожно.

Кайлас повернулся ко мне:

– Ты умеешь ездить верхом?

– Нет, – ответила я, глядя на лошадь, и чувствуя, как внутри разливается восторг.

– Понятно, – выдохнул без раздражения Кайлас.

– Можешь погладить, – сказал конюх.

Я медленно подошла к лошади, чувствуя, как дрожат руки. Лошадь стояла неподвижно, лишь шевелила ушами и смотрела на меня тёмными глазами. Они с Кайласом были даже чем-то похожи, ха-ха! Я осторожно протянула руку и провела по её гриве. Она оказалась тёплой, мягкой и чуть влажной. Лошадь тоже фыркнула. Почему все фыркают на меня?