Текст книги "Изгнание домой (СИ)"

Автор книги: popandopulo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21. Дневник Алатеи. Запись 11

Уважаемый Совет, это снова я – Алатея!

Прошёл уже почти год с момента нашего прибытия на Мнару вместе с Йоханом. Я давно не пишу дневники – только иногда, для себя, когда хочется запомнить что-то тёплое или важное. Я не собиралась ничего отправлять вам, но кое-что произошло, и мы с Йоханом приняли решение всё же переслать несколько записей, чтобы вы знали, как всё было на самом деле. И есть ещё кое-что, что мы хотели бы рассказать.

Это случилось через полгода после нашего прибытия, во время Праздника Урожая.

Я помню тот день до мельчайших подробностей. С самого утра вся Валенсия носилась, словно укушенная: собирали продукты, забивали телеги до такой степени, что лошади не справлялись и конюху приходилось отдавать дополнительных. Бедная Ветка, её тоже заставили тащить телегу с урожаем.

А еще с самого утра меня напрягало поведение Кайласа. Он почему-то был совсем не общительный, надулся, словно я сказала, что его суп был не вкусным. Я такого не говорила! Мне нравится любая еда, приготовленная им!

В общем, с утра я так и не смогла выяснить, почему он был не в настроении.

Мы приехали к маяку почти всей деревней: кто-то на лодках, кто-то пешком, кто-то верхом. Многие еще оставались в Валенсии. В воздухе пахло осенью, дымом и сладкой выпечкой, которую наш пекарь готовил всю ночь. Маяк всё еще выглядел величественно, как и в первый день, когда я его увидела – его белый камень отражал лучи солнца, и мне казалось, что он светится изнутри. Праздник обычно длился неделю, поэтому налюбоваться маяком я еще успела бы сполна.

Мы подъехали к нашей палатке, где должны были разложить еду, приготовленную Кайласом сегодня. В десяти шагах от нас стоял почтальон, поэтому я окликнула его и помахала с широкой улыбкой. Он сделал то же самое. Да! Я добилась этого пару недель назад, ахах.

Я сразу заметила Йохана, и моё сердце пропустило удар. Я не видела его уже полгода. Очень хотелось сорваться, бросить всё и побежать к нему, но было нельзя. Он стоял у одного из прилавков, рядом с зайцелюдом. Но узнала я его не по фигуре и не по движениям, а потому, что он так же, как и я, вытягивал шею и осматривал толпу в поисках знакомого лица. Наши взгляды встретились. Я так соскучилась по нему, по его циничным шуткам, по его вечному ворчанию, но в то же время меня накрыло чувство вины за то, что я отказалась от миссии. Сразу подходить было нельзя, поэтому мы просто улыбнулись друг другу и вернулись к своим делам.

Я и не ожидала, что праздник Урожая настолько невероятен. Вокруг маяка раскинулись палатки с едой, игрушками, одеждой, украшениями. Существа всех рас обменивались товарами и новостями, кто-то играл на музыкальных инструментах, многие танцевали. Соул стоял рядом со своей женой Харпией, и они о чём-то оживлённо говорили с северной совой Хобин. Они обнимались, как старые друзья. Многие северяне и южане встречали друг друга с объятиями и смехом: кто-то видел родственников, кого-то просто старых знакомых.

Я смотрела на это всё и не могла поверить, что когда-то считала этих существ преступниками.

На главной площади устроили соревнования. Одно из них мне запомнилось особенно, потому что я умудрилась в нем поучаствовать. Из загона выпускали кроликов, и участники ловили их руками, чтобы отнести обратно. За каждого пойманного кролика давали очки, а победители могли выбрать любой приз из огромной кучи игрушек, которые местные мастера создавали целый год. Дети визжали от восторга, взрослые хохотали, когда кролик удирал от нас. Я выиграла игрушку коровы и вручила ее Пекке на память. Он был в таком сильном восторге, что не отлипал от моей ноги минуты три!

А еще хочу вам подробнее похвалиться, что у меня получилось растопить каменное сердце почтальона, потому что мы уже спокойно могли с ним болтать! Он говорил односложно, но я все равно понимала, что он хочет сказать. Самыми теплыми моментами бесед с ним всегда были те, когда он пытался посмеяться. Брен говорил мне, что до моего появления никто из Валенсии никогда не слышал, как он смеётся. Этим можно гордиться!

Но все же весь этот день меня тревожил Кайлас.

Если утром я скинула его состояние на волнение перед праздником, то чем дольше длился день, тем сильнее меня смущало его поведение. Он был очень неразговорчивым. Не улыбался, почти не смотрел на меня, а когда я пыталась взять его за руку, он мягко, но настойчиво убирал свою. Я не понимала, что сделала не так. Может быть, он устал? Я не хотела донимать его расспросами, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия. Я успокаивала себя тем, что он просто устал от дороги, от шума, от всей этой суеты, но где-то глубоко внутри я знала, что дело не в этом.

Когда солнце начало клониться к закату, я всё-таки смогла выбраться к Йохану. Он стоял в стороне от основной толпы, у самого берега, и смотрел на воду. Заяц все еще был рядом, но увидев меня, он коротко кивнул и сказал, что пойдёт поищет чего-нибудь поесть. Мы остались вдвоём.

– Ну ты и выглядишь, – усмехнулся он, оглядывая меня с головы до ног. – Я тебя едва узнал.

Я же забыла вам рассказать! Моя кожа изменилась: осень сделала своё дело, и теперь я была больше похожа на человека – светло-зелёный оттенок кожи сменился теплым, почти золотистым, а волосы стали морковно-рыжими, как листья клёна.

– Ну, рассказывай, – сказала я, стараясь говорить весело. – Как ты там?

– Миссию свернул, – ответил он, усмехнувшись. – Даже раскрыл себя перед Вагни, – он кивнул в сторону зайцелюда. – Решил пустить корни здесь.

Ха! Барсик еще пытается говорить в моём стиле! Меня это рассмешило.

– Ты знаешь же, что нас не собирались забирать? И врали нам о данных, с которыми отправляли сюда…

Мы еще немного поболтали о бывшем общем деле, а потом к нам присоединился Вагни, и мы остались стоять у кромки воды, смеясь над очередной историей Йохана о том, как он пытался поймать рыбу, а она сбежала.

Вдруг я почувствовала, что кто-то смотрит на меня и повернулась.

В нескольких шагах от нас стояла… я. Йохан и Вагни проследили за моим взглядом и напряглись. Силуэт перед нам стал смесью нас троих: уши и тело Вагни, моё лицо, лапы и хвост Йохана. Это было одновременно смешно и тревожно. Вы когда-нибудь видели дриаду с заячьими ушами и кошачьим хвостом?

– Это эхо-человек, – сказала я тихо. – Мне сказали, что они мирные…

Силуэт сделал шаг вперёд.

– Я вас напугал? – сказал он, и его голос немного дрожал, как флаг на ветру. – Меня зовут Ральф!

– Я – Алатея, а это Йохан и Вагни, – ответила я. – Мы виделись в лесу несколько месяцев назад, помнишь? Ты тогда меня здорово напугал!

– Прости, – сказал Ральф. – Я не хотел, мне было интересно, кто эта новенькая, которая приехала в Валенсию.

Я улыбнулась ему.

– Я давно хотел поговорить, – сказал он. – Но мои люди не отпускали меня наружу, боялись, что сболтну лишнего.

Я видела, как Вагни и Йохан переглянулись. Ситуация была неловкая, но я почему-то рассмеялась. Я чувствовала, как на меня накатывает волна облегчения, словно я вновь стала той Алатеей, которая приехала сюда полгода назад – только теперь я не хотела возвращаться, ведь я была дома.

Мы с Ральфом принялись рассказывать Йохану и Вагни о Валенсии и её подводном мире. Они слушали внимательно, иногда перебивали вопросами, иногда смеялись.

В какой-то момент я заметила вдалеке фигуру Кайласа. Он стоял у прилавка с едой, но смотрел на нас. Его взгляд был тяжёлым, поэтому я улыбнулась ему и помахала рукой, подзывая к себе. Но он покачал головой, развернулся и быстро пошёл в сторону, прочь от ярмарки.

Я замерла.

– Что-то случилось? – спросил Ральф.

– Я… я не знаю, – ответила я, чувствуя, как внутри поднимается паника. – Мне нужно… извините, я сейчас вернусь.

Я побежала за Кайласом и догнала его уже за пределами ярмарки.

– Кайлас! – крикнула я. – Подожди!

Он остановился, но не обернулся. Я подбежала и встала перед ним, заглядывая в глаза.

– Что случилось? – спросила я, пытаясь унять сбившееся дыхание. – Ты весь день какой-то… не такой. Я хочу знать, что я сделала не так.

Он посмотрел на меня, и меня так сильно напугало то, что я увидела в его взгляде. Точнее то, чего я там не увидела: тепла, любви, блеска, с которым он всегда смотрел на меня.

– Ничего, – сказал он тихо.

– Тогда почему ты ушёл? Почему ты не подошёл к нам?

Он усмехнулся, но ему было не смешно, как и мне.

– Ты и твой друг отлично проводили время. Не хотел мешать.

– Кайлас, я просто разговорилась с ним! Это просто… это просто Йохан, прикольный такой кот, и тебе он бы понравился! Вам стоит познакомиться, я уверена, вы бы…

– Ты знала его задолго до того, как появилась здесь, – перебил он, и его голос стал тише. – Да, Алатея? Ты знала его ещё на большой земле.

Я замерла, потому что не могла произнести ни звука из-за осознания, что он знает. Чем дольше я молчала, тем тяжелее становился его взгляд.

– Кайлас, я…

– Ты не преступница, – сказал он, мягко касаясь моих плеч. – Ты не убивала никого в лесу. Вас прислали сюда, чтобы вы наблюдали за нами, чтобы доносили на нас.

Я смотрела на него, и слёзы уже текли по моим щекам.

– Кайлас, я… ты прав, ты всё знаешь, но, пожалуйста, выслушай меня. Я могу всё объяснить.

– Я прочитал твой дневник, – он отпустил меня и медленно пошел дальше, в сторону Валенсии. – Я нашёл его этим утром, пока ты собиралась.

– Кайлас… если ты прочитал дневник, значит, ты знаешь, что я ничего не передала им! Ни одного слова, ни одной записи! Всё, что я написала, – это правда! Я отказалась от миссии! Хочу остаться здесь, с тобой, навсегда! Вы все стали моей семьёй, и я не хочу возвращаться! – я семенила вокруг него в попытках остановить.

Он молчал. Я видела, как он сжимает и разжимает кулаки, как его дыхание становится глубже.

– Кайлас, пожалуйста…

В этот момент откуда-то сзади появилась фигура. Я вздрогнула и подняла глаза. Перед нами стоял тот самый серый огр, который принёс меня в Валенсию полгода назад.

– Алатея, – сказал он низким, спокойным голосом. – Тебе нужно пройти на площадь.

– О, привет! – я попыталась улыбнуться, хотя слёзы всё ещё текли по лицу. – Давно не виделись! Сколько уже прошло? Видишь? Я же говорила, что моя кожа меняет цвет! Надо дождаться зимы – я буду прямо как ты, только меньше!

Я нервно хихикнула, снова включился режим болтовни от стресса. Огр даже не улыбнулся. Он сделал шаг ко мне, но Кайлас перегородил ему дорогу, и я увидела, как в его руке зажглось пламя.

– Не надо, – я положила руку ему на предплечье. – Я просто пойду с ним, а потом мы поговорим с тобой, хорошо?

Пламя в его руке погасло, и мы вместе двинулись за огром. Желание взять Кайласа за руку было сильным, но я боялась, а еще мне было стыдно.

Меня вывели на главную центральную площадь, рядом стоял Йохан. Он выглядел таким же растерянным, как и я. Кайлас встал у меня за спиной.

– Что происходит? – спросила я шёпотом у Йохана.

– Дело очень плохо, – ответил он, и я услышала в его голосе то, чего не слышала никогда – страх.

Мы стояли посреди площади, и вся толпа смотрела на нас, переговариваясь.

На возвышение поднялись Гаррик и Викаса Вакан. Мэр Валенсии поднял руку, и наступила тишина.

– Жители Мнары! – сказал он. – Сегодня мы хотим поделиться с вами тем, что узнали: эти двое, – он указал на нас, – Алатея и Йохан, с самого начала скрывали свою истинную сущность. Они – шпионы, посланные создателями тюрьмы, чтобы следить за нами, собирать информацию и доносить её тем, кто хотел бы вернуть нас под контроль.

Я обернулась на Кайласа. Неужели это он нас сдал? Но он выглядел таким же растерянным, как и мы с Йоханом, как и все до сих пор молчащие жители.

Мы стояли плечом к плечу, как в тот день, когда нас отправили сюда, только вот теперь мы уже не были агентами. Мы стали теми, кто выбрал этот мир и нам предстояло доказать это.

Глава 22. Дневник Йохана. Запись 11

– Разрешите продлить миссию на неопределённое время, – собственный голос прозвучал слишком металлическим, я даже сам себе не поверил.

– Добро, – после недолгого молчания на той стороне связи, ответил Адрик Веббер, но явно звучал озадаченным, даже смущённым, – В связи с чем?

– В связи с недостаточным количеством существенной информации, всё оказалось не так просто, нам нужно больше времени. Сами понимаете, три года прошло, и вы сами не давали определённых сроков изначально…

Я обязан выиграть как можно больше времени, обязан обвести их вокруг пальца, дать нам такую фору, какую только возможно. Сердце не на месте, волнение накатывает волнами, заставляя притаить дыхание и молиться всем возможным божествам.

– Добро, до следующего сеанса связи, агент Йохан Наугрим.

Адрик отключился первым, а с меня семь потов сошло от нервов. Кажется, получилось. Теперь будет достаточно времени для того, что понять, что делать дальше.

Несмотря на то, что я решил свернуть миссию, всё ещё стоял вопрос – как сделать это грамотно и без лишних потерь. Пока воспоминания свежи, и есть силы о них написать, я продолжил записи сразу, после случившегося. Праздник Урожая прошёл совершенно не так, как мы с Алатеей могли ожидать. Но обо всём по порядку.

Настал первый, долгожданный день праздника урожая. Ни разу ещё не видел того, как вся деревня погрязла в суете и подготовке к столь важному событию. Никто не сидел без дела, даже старички и малыши репетировали песенки, вырезали из бумаги украшения, чтобы быть полезными.

Дорогу к границе основательно прочистили от снега, поэтому сани катились особенно легко и стремительно. У маяка нас встретила шумная ярмарка. Деревянные палатки с едой, сувенирами и различного вида играми заполонили весь берег. Смешивались ароматы жаренного мяса, сладкого печенья и дыма. Танцующие существа кружились на танцполе, музыканты играли на дудках, барабанах и гитарах. Атмосфера невероятная, настолько всепоглощающего веселья я не чувствовал никогда. Оно утягивало за собой, заставляло вспомнить времена, когда я ещё был ребёнком.

Сначала я помогал деду Бено в его палатке с рыбой, он всё ещё оправлялся после того случая на рыбалке, в отличие от меня, здорового лба, что уже спустя пару недель мог спокойно бегать и прыгать, как тогда выразилась староста, «аки козлик». Бено настоял на том, чтобы участвовать в ярмарке, и я помог ему сколотить небольшой прилавок, где он продавал вяленную рыбу и копчёных угрей. Деда сидел на стуле, улыбаясь и болтая с покупателями, а я пока бегал на раздаче и упаковке товара. А к полудню он отправил меня «погулять с молодняком», и заверил, что сам прекрасно справится.

После непродолжительных поисков, я нашёл Вагни возле палатки северных охотников и пригласил его погулять вместе, на что он уже хотел было отмазаться, мол работы много, но старшие также вытолкали его наружу, сославшись на то, что и без него прекрасно справятся. Уходя, я даже услышал, как кто-то нам присвистнул вслед. К некоторым местным обычаям я всё ещё не могу привыкнуть.

Проходя мимо палаток с едой, я увидел её. И ведь не узнал изначально, пришлось прищуриться и присмотреться, сложить два и два. Но, несомненно, это была она – Алатея. Наши взгляды встретились, и я просто не мог не заулыбаться как дурак. Как же я соскучился по её вечному оптимизму, и совершенно очаровательному взгляду на мир, но в то же время меня накрыло чувство вины, что я отказался от миссии. Я решил не привлекать лишнего внимания, у нас ещё будет время пересечься и поговорить.

– Кто это? – спросил Вагни, с точностью определив на кого я смотрел и кому улыбался.

Пришлось склонится к его уху и прикрыть лапой рот, дабы быть тише.

– Алатея, она была моей напарницей на этой миссии. Я не уверен, какой позиции она сейчас придерживается, поэтому мне обязательно нужно будет поговорить с ней позже.

Заяц кивнул в ответ и вновь не стал задавать лишних вопросов, от чего я всегда ему благодарен.

Мы прошли на небольшую площадь, где играла музыка, и увидели, что там собралась целая толпа. Среди неё, я заметил Хобин, что танцевала с другими птицелюдами, один из которых также был совой. Кажется, это был Соул, а вторая – его жена, не совсем помню, как её зовут, но Хобин об этом как-то упоминала.

Заметив нас, сова подбежала ближе и ухватила обоих за лапы.

– Вы будете танцевать со мной! – торжественно произнесла она, а после, не дав даже возразить, затянула за собой в толпу.

Я поддался, чувствуя, как всеобщее настроение и музыка заполняет тело до краёв. Солнечное тепло и улыбки окружающих пьянили не хуже самого терпкого эля, я начал кружиться с Хобин, мягко прижимая к себе, и заприметил, что она правда надела то колье, как и обещала. Смеясь, она примкнула к другому танцующему, и мы с Вагни неуклюже столкнулись, хлопая друг на друга глазами. Я прыснул со смеху, перехватил его лапу и также крутнул зайца вокруг оси, от чего он вскрикнул, но после громко расхохотался.

На это долгое мгновение я забыл кто я и где я, и просто был счастлив.

Когда танец закончился, мы втроём, тяжело дыша, присели на мягкую траву неподалёку. Хобин кинула, что хочет принести нам напитки, и убежала в сторону ярморочного бара. Не найдя момента лучше, я повернул голову к Вагни.

– Слушай, я хочу тебе кое-что подарить. В благодарность за всё.

Я выудил из кармана жилета небольшую деревянную коробочку и передал её в чужие лапы. Заяц посмотрел на меня вопросительно, и только после открыл. Внутри лежал браслет из разноцветных бусин, в оттенки северного сияния, что я сплёл после покупки картины у местной художницы.

Вагни некоторое время смотрел на украшение, ухмыльнулся и вновь поднял на меня свои тёмные омуты, в которых так и расплескался тёплый свет. Он молча надел браслет на запястье и рассмотрел со всех сторон.

– Тебе спасибо, он очень красивый. На юге успел купить?

– Э, типа того, – я решил умолчать, что сплёл его сам, что-то меня смутило, – Ты – мой друг, и я хочу, чтобы ты помнил об этом.

В этот момент Хобин вернулась с тремя кружками медовухи, мы чокнулись и выпили. Но сова недолго пробыла с нами, сославшись на другие дела, она вновь оставила нас вдвоём, поэтому, чтобы немного отдохнуть от шума, направились на берег, откуда манили лёгкий бриз и крики птиц.

Вагни первый заметил подошедшую Алатею, и сказал, что отойдёт ненадолго, чтобы я спокойно поговорил со своей напарницей. Мы тепло обсудили то, что у каждого из нас произошло за эти месяцы. Проще говоря – я был рад вновь с ней поболтать и узнать, как складывается её жизнь сейчас.

Когда тема о делах насущных исчерпала себя, вернулся заяц и, на удивление, весьма легко влился в наш разговор. Немного погодя, я заметил нечто настораживающие чуть поодаль от нас. Существо, так странно искажающий наш облик в своём теле. Первой моей реакцией было закрыть Алатею и Вагни собой, но благо дриада вовремя меня остановила. Я заметил, что на руках этого самого эхо-человека не было браслетов, значит это не заключённый.

Какого же было моё удивление, когда Алатея и Ральф, так звали этого местного жителя, рассказали куда больше, чем я смог узнать за полгода пребывания здесь. Оказывается, этот мир не ограничивается лишь заключёнными существами, он шире, больше, и просторнее, чем УСИ могут вообще себе представить. Хотя, сдаётся мне, что всё они прекрасно знали, и действовали намеренно.

Я погрузился в свои мысли, и сразу не понял, почему Алатея убежала, а Ральф извинился и тоже удалился. Но зато перед глазами возник огромный, словно скала, огр. Тот самый, что притащил меня на север, я сразу узнал его холодный, полный безразличия взгляд.

– Ох! Здравствуй! Что-то случилось? – я коротко глянул на Вагни, а тот нахмурился, настораживаясь.

– Йохан, тебя ждут на главной площади, – сказал он, и ведь ни один мускул не дрогнул.

– Что? Зачем? – спросил я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Огр не ответил, потянулся ко мне, чтобы, видимо, потащить меня силой, но я ловко увернулся из-под тяжёлых, громадных рук, умудряясь и Вагни схватить за предплечье за собой.

– Понял! Понял! Я иду!

Громила фыркнул и повёл нас в сторону главной площади. Я то и дело поглядывал на зайца, и в его глазах я видел ту же тревогу, что билась в моей груди.

– Мне нужно кое-что проверить, – шепнул он мне, и я вновь хотел его остановить. – Поверь мне, пожалуйста.

Он разжал мою лапу со своего плеча, а после растворился в толпе, будто и не бывало. И я остался один. Огр довёл меня до площади, и каждый шаг становился тяжелее предыдущего. Существа вокруг веселились, но я чувствовал, как воздух вокруг меня становится плотным, душным. Что-то не так, что-то точно случилось. Меня оставили возле возвышения, и я огляделся по сторонам. Все вокруг тоже не понимали, что происходит, и уже шептались о том, не награждать ли меня за что будут.

На виске выступил холодный пот, я инстинктивно обернул хвост вокруг своего пояса, сам того не осознавая, и прижал уши к голове. Пару похлопываний за пазухой говорили обо всём, что здесь происходит.

Дневника нет.

Я посеял чёртов дневник.

Кровь застыла в жилах, и мне стало не хватать воздуха, но я стойко не показывал виду. Мой взгляд наткнулся на довольно ухмыляющегося Фауста, что стоял неподалёку, и от этого стало ещё дурнее.

В горле встал ком, а когда ко мне подвели Алатею, так вообще захотелось выть от нашего шаткого положения.

Нет, нет, нет, всё должно было быть не так! Не сейчас!

– Жители Мнары! – на возвышении стояли мэр Валенсии и Викаса Вакан, что смотрела на меня с холодным разочарованием. Её взгляд проник в самое живое, самое нежное нутро.

О, небеса, как же я облажался!

Дальнейшие слова я слышал будто сквозь плотный стеклянный купол. Они расплывались, становились бесформенным месивом и тянулись так долго, будто прошло несколько десятилетий. Моё тело дрожало, а взгляд был пуст как у, ударившееся смертельно об лёд, рыбы.