Текст книги "Изгнание домой (СИ)"

Автор книги: popandopulo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6. Дневник Йохана. Запись 3

Агент: Йохан??????

Дата: ??? день месяца????????????? год с Основания

Лёгкие будто сжигало учащённым дыханием, от чего упиравшийся арбалет в грудь ощущался ещё острее, даже сквозь плотный тулуп. Ни миллиметра для манёвра, а голова мгновенно перестала соображать, активируя реакцию «замри». Заострённые зрачки сузились, уши навострились, в горле и так было сухо, а сейчас оное так позорно сжалось. Глаза незнакомца глубокие, тёмные, также поблёскивали в прорези капюшона и шарфа. На шерсть нас обоих липли колючие гранулы снега, ветер завывал ещё громче, бил, словно в истерике.

Он изучал меня.

Изучал как подозрительный, вражеский объект на своей территории. Мне стало дурно, как если бы меня увидели обнажённым. В столь уязвимом и беспомощном состоянии ещё ни разу не представал ни перед кем. Я очень медленно поднял лапы вверх, и походная сумка сползла с плеча, оставшись висеть на локте, со второй же сбросил сетку с рыбой прямо на снег между нами. Нельзя показывать слабину.

– Я рыбак, – как бы ни старался, всё равно без дрожи в голосе не обошлось. – Я заблудился, безоружен. Помогите мне, пожалуйста!

В такие моменты лучше всего притворятся самым безобидным существом на планете, глазами хлопать, можно даже косить под дурачка.

Незнакомец помолчал несколько долгих, мучительных секунд. Его рука ровная, непоколебимая, а глаза вновь начали смерять и оценивать. Ветер завывал между деревьями, и где-то в самой глубине леса треснул сук. Если этот тип решит, что я угроза, то я даже не успею дёрнуться. И пока я судорожно вспоминал, в какой карман сунул нож, тот подал голос вновь.

– Идём, – кротко бросил он и опустил арбалет, но всё ещё держал в руках, наготове. Повернулся и ушел в темноту, даже не проверив, следую ли я за ним. Либо это абсолютное бесстрашие, либо крайняя стадия кретинизма. Скорее всего, он знает эти места настолько хорошо, что может ловко двигаться в такую лютую непогоду.

Я последовал за ним, потому что выбора как такового у меня точно нет. Коленки всё ещё подрагивали, я схватил сетку с многострадальной рыбой, поправил на плече лямку походного мешка и постарался ступать ровно, так как самому приходилось проделывать лыжню. Тулуп мой насквозь промок, и стал заметно тяжелее. Как только этот тип двигался так быстро, скачкообразно, и даже не проваливался? Ещё умудрялся лавировать между стволами деревьев, будто видел дорогу сквозь пелену метели. Его фонарь, словно путеводная звезда, как в сказках древних людей.

– Сюда, – бросил незнакомец небрежно, через плечо, и я послушно свернул за ним по пятам. Сквозь плотные ели начинает пробиваться свет, а на моей уставшей, почти истерзанной лишними приключениями душе, стало легче. По мере того, как мы вырывались из гущи леса, метель постепенно стихала, и я начал различать очертания знакомой утренней дороги. Только вот теперь лыжни совершенно не стало видно, всю запорошило.

Черт, я реально, как последний идиот, шёл параллельно деревне. Просто сбился с направления и шпарил по прямой. Стыд обжёг похлеще мороза, и захотелось откровенно ударить себя по лицу. Запаниковал, нарушил столько инструкций начальства сколько мог, да ещё и этому типу, размахивающему оружием направо и налево, наверняка буду должен за спасение.

Наконец деревья расступились, и я увидел многочисленные огоньки, фонари и костры. Домики были совсем близко, в каких-то метрах пятидесяти. Из них начали выползать заключённые, метель то закончилась, и вновь на улице закипела жизнь. Благодаря мягкому свету фонарей, разноцветным гирляндам, играющим и переливающимся необычными цветами, тут и там на крышах, ночью здесь уютнее по всеобщей атмосфере, чем днём.

Я заметил, как мой спаситель, что чуть не стал губителем, стянул лохматый капюшон, а после него и шарф. Теперь его, наконец, стало можно рассмотреть получше. Кажется, зайцелюд. Длинные чёрные уши после освобождения из-под капюшона встали торчком, будто два локатора. Короткие волосы заметно щетинились, лицо с островатыми чертами, даже резкими, и смотрел таким уставшим, почти потухшим взглядом. На первый взгляд он моложе меня.

Он дёрнул головой, мол, пошли дальше, и я почувствовал, что он не потерпит медлительности, поэтому торопливо посеменил следом.

С благоговейным блаженством увидел на горизонте свой домик и вот, уже в сладком предвкушении повернул к нему, намереваясь завалиться в постель и забыть этот вечер как страшный сон, как вдруг…

Я замер и увидел, что крыша, кошачья мать её побрала, частично обвалилась. Далеко не полностью, но на склоне, где выходит печная труба, доски прогнулись внутрь, образовав дыру, через которую в дом, наверняка, намело здоровенный сугроб. Видимо, прогнившая древесина не выдержала перепада температур и тяжести скопившегося сверху снега, преподнося мне вот такой вот сюрприз. По спине мурашки пробежали, а что, если бы я в этот момент был всё ещё внутри?

– Да за какие грехи… – процедил сквозь зубы и вскинул голову в прекрасное звёздное небо. Сколько же ещё испытаний мне нужно будет пройти на этой чёртовой земле?

– Эй, – за спиной вновь раздался голос, от которого уже начало подташнивать, хотя это буквально пятое слово, которое я от него услышал. – Идём.

Я посмотрел на зайца и в его лице прочиталось что-то похожее на понимание. А я уже готов был пойти куда угодно, лишь бы этот день закончился. Пришлось вновь пристать хвостиком и принять свою судьбу. Он открыл дверь соседнего домика, и я поражённо посмотрел на расстояние между нашими жилищами – не больше двадцати шагов. Оказывается, меня подселили соседом с этим типом, и я даже не подозревал об этом. Совпадение на уровне дешёвых приключенческих историй!

Выбора, у меня, собственно, снова не было. По ощущениям, возможность выбирать испарилась с началом миссии.

Внутри дома зайца было так тепло и сухо, в углу тихо потрескивала печка, на столе стояла изящная чайная утварь, совершенно не вяжущаяся с первым впечатлением от хозяина жилища. На полках разложены сушёные травы, банки с соленьями и вареньем. Несколько арбалетов и охотничий лук висели на крючках у входа. Кровать, шкаф, кухонька, всё почти такое же, как и у меня, но более новое, украшенное извивающейся, не яркой росписью. Всё под рукой, видно, что пространство обжито.

– Только на одну ночь, в качестве извинений за нападение, – сказал заяц, даже не оборачиваясь. Он снял верхнюю одежду, повесил у входа. – Утром иди к старосте. Попроси ремонт. Спать будешь на полу.

Он кивнул на угол, где аккуратным рулетиком сложен матрас и пара овечьих шкур. Постель для гостей, конечно…милая. Вторую ночь подряд придётся спать на чём попало, бедные мои кости. Я так же снял тулуп и валенки, и расстелил своё спальное место.

В принципе, тепло, на удивление не дуло, голод можно было затерпеть до завтра, не маленький же. Живой. Самое главное, что живой! И целый! Мне сегодня ужасно повезло. Заяц тем временем забрался на свою кровать, отвернулся к стенке и затих. Я слышал его дыхание, ровное и спокойное.

– Меня зовут Йохан, – сказал в темноту и поджал губы. Ну почему я такой любезный? Как будто это имеет хоть какое-то значение. Тишина зазвенела в ушах, и заяц молчал так долго, что я уж подумал, он уже уснул. Но потом раздалось сипловатое:

– Вагни.

И вновь тишина. Вот и познакомились, очень приятно, спасибо. Собственно, этого пока достаточно. Смотрел в тёмный потолок, а мысли лезли одна за другой, не давая прикрыть глаз. Должен ли доверится так легко первому встречному и просто заснуть в его логове? Вагни стопроцентный преступник, не удивлюсь, если профессиональный киллер.

В груди закипала тревога, и я нервно начал тереть браслеты-ограничители на лапах. Теоретически, никто из заключенных не может нанести мне серьёзный вред в пределах всей Мнары, иначе сработает магическая защита. Я читал инструкции перед миссией, и они должны по принципу обратной силы электрическим разрядом приносить ту же боль агрессору, что и ощущает его жертва в моменте удара. Но надёжна ли эта защита? Разрабатывали же её наспех, судя по слухам, что до меня ещё в отделе доходили. И кто знает, не переделали ли заключённые систему под себя?

Вновь повернул голову в сторону Вагни и затаил дыхание. Он лежал неподвижно, даже не шелохнулся ни разу. Спит? Или притворяется? Я прикуссил губу и повернулся лицом к чужой койке. Если сложить два и два, и при этом не быть идиотом, то легко сделать вывод, что пока мне встречались вполне себе отзывчивые существа несмотря на то, что они преступники и видели меня впервые. Они работают, по всей видимости, заводят семьи. Одним словом – живут. Не может быть всё настолько легко, просто и безопасно. Нигде, во всей вселенной не найдёшь такой утопии. Бредятина, полнейший бред, нам на учениях впаривали вообще другое.

За вышенаписанное меня самого посадить могут. Благо отчёт с дневником сдавать уже в конце миссии, когда мы выковыряем чертовых диверсантов и вернёмся домой.

Я долго ворочался, шкуры пахли овчиной и немного потом – должно быть Вагни использовал их в походах. Пол был жёстким даже с матрасом, но это намного лучше, чем почить в метели, под какой-нибудь елью. Усталость всё-таки взяла верх, и где-то под утро меня вырубило. Мягкая, обволакивающая темнота стала моим пристанищем, с царящим спокойствием и умиротворением. Не нужно было думать, анализировать, шугаться каждого скрипа.

Проснулся от того, что прямо в морду ярко слепило солнце. Я медленно сел и сильно потер глаза, причмокивая пересохшим ртом. Голова была тяжёлой, но тело в целом отдохнуло. Осматрелся и не увидел хозяина дома, проверил сумку, на которой спал – всё на месте. Лишь бы рыбу в сетке, кою оставил висеть под крышей крыльца на крючке, не свинтил. Поднялся и первым делом выглянул в окно. Не свинтил, на месте. На столе обнаружил клочок бумаги, придавленный тарелкой с несколькими пожаренными рыбинами. Вау, неужели он даже приготовил для меня завтрак? Отдать должное – не ожидал. Ни отравить, часом ли, он меня хотел?

На записке, слегка коряво выцарапано: «Ушёл на охоту. Погаси печь и запри дверь, когда уйдёшь».

Кротко, ясно и без подписи. В отличие от плавного, почти каллиграфичного почерка совушки Хобин пришлось поднапрячься для прочтения. Я хмыкнул и спрятал записку в карман, так же приложу к отчёту.

Пользуясь гостеприимством, спокойно позавтракал и привел себя в порядок, делая отчётные записи в дневнике, ибо позже будет уличить время крайне тяжело. И так приходится это делать иногда на ходу. Утреннюю рыбалку я уже точно пропустил, поэтому начал собираться на вечернюю. Потушил печку и натянул уже высохшую тёплую одежду. Прямо как новенький, отлично!

На выходе заметил массивный старый замок и перевесил его наружу. Запереть дверь – сделано, значит теперь все условия выполнены, и я могу не беспокоиться более о такой проблеме как возвращение долга странному зайцу. Мы, вроде как, теперь квиты.

P.S. Рыбаки за вчерашним обедом подарили нормальную ручку с чернилами, поэтому выполнение записей стало удобнее и мобильнее. Она самодельная, немного похожа на мою удочку.

P.P.S. Рыба, пойманная самостоятельно, в разы вкуснее покупной. Как-нибудь «по-добрососедски» спрошу у Вагни какие специи он использовал при её приготовлении.

Глава 7. Дневник Алатеи. Запись 4

На следующее утро я снова мыла посуду. Ну реально – день сурка какой-то!!! Ну, я не жалуюсь, на самом деле, все могло бы быть куда хуже. Вон кто-то в шахтах работает, а кто-то… охотой занимается. Я еще выяснила краем уха, что тут и лес рубят! Нет, я знала, что они преступники, но не до такой же степени варвары!! Я обязательно с этим разберусь, но когда появится минутка, потому что я либо бегаю по поручениям Брена, либо по поручениям Кайласа. Он, кстати, после того, как я застукала их за разговором с той красной женщиной, перестал со мной разговаривать, а я думала, что мы сближаемся. Мда. Ну и ладно, я не особо расстроилась из-за этого. Пусть хмурится и ходит молча, мне так даже спокойнее, никто разговорами не отвлекает. Можно спокойно заняться работой.

Это стало моим ритуалом: встать, натянуть огромные штаны, спуститься на первый этаж, завязать фартук и встать к раковине. Вода течёт, щётка скрипит, тарелки постепенно становятся чистыми. Кайлас молчит за моей спиной. Бесит… Сегодня мне почему-то тоже не хотелось болтать, поэтому я просто стояла и тёрла.

Кайлас подошёл к столу и что-то положил рядом с раковиной. О! Может чай принес? Я покосилась. Нет, какая-то палка необычная, слишком гладкая и блестящая… с какими-то кольцами и тонкой ниткой.

Я посмотрела на Кайласа с непониманием, задела рогом шкаф, поэтому отшатнулась и пролила немного воды с пеной на пол. Кайлас тяжело выдохнул и сложил руки на груди. Я тоже хмыкнула, молча отвернулась обратно к посуде. Если я не буду на него смотреть – может, он не станет ничего говорить.

– Ты сегодня неразговорчивая, – сказал Кайлас.

– Угу, – ответила я, не оборачиваясь.

– Ты пойдёшь на рыбалку. Нам нужна рыба на ужин.

Я замерла. Вода продолжала течь, пока я держала в руке тарелку и смотрела на Кайласа так, будто он только что предложил мне прыгнуть в кратер вулкана.

– Я? – переспросила я. – Я же не умею.

– Будет повод научиться, – заключил он и вернулся к плите. – Бери удочку и иди через задний выход. У нас там река и мосток для рыбалки прямо за таверной. Не придется далеко идти.

Вода перестала течь, я вытерла руки об фартук, а потом аккуратно, двумя пальцами, взяла удочку и подняла ее перед собой. Снова кинула озадаченный взгляд на Кайласа, может он сжалится все-таки? Почему я? Но он стоял спиной и помешивал что-то в кастрюле. Я вздохнула и вышла через заднюю дверь. Не было у меня сил спорить, я чувствовала какое-то предательство с его стороны, хотя не должна была. Что со мной? Живя рядом с преступниками – сам становишься таким же злым?

Снаружи было тепло. Солнышко грело, а небо снова было чистым. Пели птицы, и я решила пройтись чуть дальше. Все равно вода здесь почти везде, какая разница, где рыбачить? Бедная рыба… Но, наверное, кроме меня никто ее здесь больше не жалел. Посёлок жил своей обычной жизнью: где-то стучал молот, кто-то ругался, где-то бежали дети. Я обошла таверну, прошла несколько кварталов и увидела небольшой лесок, а рядом с ним – реку. Я подумала, что это идеальное место: рядом никого не было, а значит, никто не увидит моего позора в умениях рыбачить.

Там тоже был мосток, правда деревянный, старый, но крепкий, как раз для одного неудачника с удочкой. Я подвернула штанины (они всё равно были длинными, даже после того, как я завернула их в четвёртый раз), села и свесила босые ноги в воду. Слава лесу, наконец-то я уединилась с природой. Вода была приятная, прохладная. Глаза машинально закрылись сами по себе, а голова запрокинулась к солнцу. Я чувствовала лес, он, конечно, был другим, не моим, но это все равно было приятно. Я почувствовала от него какой-то страх, он был слабым, но еще живым.

Рука нащупала удочку, подняла ее, потом положила, потом снова взяла и… положила. Я вздохнула: ну вот что мне делать с этим? Кайлас точно меня ненавидит, не зря у него рога, похожие на козлиные. В древнем мире людей это было оскорблением. Ну, действительно, козел же… Я похихикала со своих мыслей и снова взяла удочку.

– Ладно, – сказала я себе. – Ты умная дриада, справишься с палкой с верёвкой.

Я начала собирать удочку. Леска запуталась. Я распутала. Она запуталась снова, и я чуть не заплакала.

Через десять минут борьбы я всё-таки сообразила, как закинуть крючок в воду. Поплавок – маленькая красная штучка – остался торчать на поверхности. Я смотрела на него, а он не двигался.

– Ну давай, – прошептала я. – Ты же поплавок, делай что-нибудь!

Ничего. Я сидела, смотрела и ждала. Солнце поднялось выше, птицы стали громче, а этот несчастный поплавок стоял на месте как вкопанный. Хотя, несчастной здесь была только я… Прошло, наверное, полчаса, может, час. Я уже начала разговаривать с поплавком.

– Ты мог бы хоть качнуться, – сказала я, уткнув кулак себе в щеку. – Для приличия.

Поплавок не качнулся.

– Знаешь что, – сказала я. – Я тебя не виню, я бы тоже не клевала, если бы увидела, кто меня ловит.

– Рыбачишь? – раздался голос за моей спиной.

Я подпрыгнула и вскрикнула так, что чуть сама не нырнула в воду.

За мной стояло высокое, сутулое существо с кожей цвета старой коры. Руки и пальцы были словно длинные узловатые ветви, а голова… у него была голова оленя, точнее его скелет. Череп с пустыми глазницами и массивными ветвистыми рогами, такими же, как у меня, только еще больше.

– Ой, – сказала я. – Ты кто?

– Леший, – ответил он. – Терн.

– … серьезно? – мне показалось забавным его имя тогда, но, думаю, сыграл свою роль испуг.

Я выдохнула. Я слышала как Гаррик с Соулом говорили о нем однажды в таверне. Ничего плохого, но и ничего хорошего. Отшельник, который живет в лесу.

– А почему ты так выглядишь? – спросила я. – В моём лесу лешие… ну… они выглядели иначе.

– А как выглядят лешие в твоём лесу? – спросил он.

– Ну… – я замялась. – Они не из костей.

Терн медленно сел рядом со мной на мосток, осторожно, наверное, боялся задеть меня.

– Я же преступник, – сказал он. – Значит, и выглядеть должен соответственно.

Я не знала, как на это ответить, поэтому просто кивнула. Он посмотрел на мою удочку.

– Какую наживку используешь?

– Какую наживку? – переспросила я.

Терн протянул руку, и я отдала ему удочку. Он вытащил поплавок из воды, поднял крючок и повертел его перед моими глазами.

– Сколько ты здесь сидишь? – спросил он.

– Вечность, – сказала я. – Целую вечность.

– Ты что-нибудь цепляла на крючок?

– Нет, – прошептала я.

Терн сухо засмеялся, словно старое сухое дерево качалось и хрустело.

Я не поняла, что тут смешного, но тоже улыбнулась, правда, устало и натянуто.

– Мне никто не объяснил, – сказала я. – Я думала, рыба сама прыгает на крючок.

Леший перестал смеяться.

– Ничего, – сказал он. – Бывает.

Он достал из кармана маленькую баночку с чем-то, насадил это на крючок, потом махнул рукой над водой, и я почувствовала что-то странное. Вода стала… живее, что ли.

– Магия, – сказал он. – Рыба чувствует запах издалека.

Он отдал мне удочку, и тогда я снова ее закинула. Поплавок упал в воду и дёрнулся через пару секунд.

– Тяни, – сказал Терн.

Я дернула слишком сильно, крючок полетел куда-то за меня, и я легла на спину, потом повернулась на живот и увидела, как на земле болталась маленькая серебристая рыбёшка.

– Я поймала! – заорала я, подскакивая на месте.

– Тихо, – сказал Терн. – Распугаешь остальных.

Я прикрыла рот рукой, но внутри всё прыгало от восторга.

Дальше рыба клевала как бешеная: я вытаскивала одну за одной. Терн молча сидел рядом, смотрел на воду и иногда поправлял мои руки, когда я делала что-то не так.

– Спасибо, – сказала я, когда ведро наполнилось до краёв. – Ты мне очень помог.

– Не за что, – ответил он. – Рыбу всё равно надо ловить. Если не ты – то кто-то другой, не жалей ее, она все равно ничего не понимает.

Он встал и медленно пошёл в сторону леса.

– Заходи в таверну, – крикнула я. – Я угощу тебя чаем!

– Не пью чай, – ответил он, не оборачиваясь.

– Тогда супом!

Он промолчал.

Я хотела спросить, что же он ест, но леший уже скрылся между деревьями. Я вздохнула, подняла ведро с рыбой и потащилась обратно в таверну. Подумала тогда, что как-нибудь схожу к нему в гости, заодно узнаю про лес.

Ведро было тяжёлым, а рыба в нём барахталась с таким энтузиазмом, будто пыталась устроить революцию.

Я ввалилась через заднюю дверь, поставила ведро на стол и вытерла пот со лба. Кайлас сидел за столом и что-то читал. Он не сразу посмотрел на меня, но когда обернулся, посмотрел сначала на ведро, а потом на меня. Убрал книгу в сторону.

– Сама поймала? – спросил он.

– Да, – сказала я с гордостью.

– Врёшь.

– Нет! – возмутилась я. – Ну, то есть… леший показал, что делать, но рыбу вытаскивала я сама.

Кайлас усмехнулся, и хвост его лениво вильнул. Мне одновременно стало неприятно, потому что он снова смеялся надо мной, но радостно – он снова улыбается!!

– Видел я, как он тебе помогал.

– Ты подглядывал?

– Я выглянул на минуту, чтобы проверить, не утонула ли ты. Сначала не нашел, пошел чуть дальше, а ты там.

Я скрестила руки на груди. Внешне старалась не выдавать эмоций, но внутри все трепетало: он переживал и ходил меня искать!!! Так, тихо, у него есть девушка, ему не до тебя.

– Значит, ты знал, что я не умею рыбачить и всё равно отправил.

– Конечно, знал, – сказал Кайлас. – Если бы ты умела, я бы отправил кого-то другого.

– Зачем?

Он встал, взял ведро и поставил его у плиты.

– Чтобы ты поняла, – сказал он, не глядя на меня. – Здесь никто ничего не умеет с первого раза. Даже леший когда-то был новичком.

Я замолчала, когда он ловко и быстро разрезал первую рыбину. Спасибо хоть на том, что не заставил меня этим заниматься…

– Я дриада, – сказала я тихо. – Мы не едим рыбу.

– Тогда смотри, как я её готовлю, – ответил Кайлас. – И запоминай. В следующий раз будешь чистить сама.

Ну нет… надо искать другую работу, обязательно другую…

P.S. Я поймала рыбу!!! С помощью лешего, да, но он только показал, а вытаскивала я. Это считается? Я считаю, что да.

P.P.S. Кайлас снова не сказал ничего лишнего, но когда я уходила с кухни, он сунул мне кружку горячего чая. Я думаю, это его способ поддержать или сказать «спасибо», ну, или «иди отсюда, ты мне мешаешь». С ним сложно понять. Он не заставил меня есть его буайбес из рыбы, вместо этого он, пока я рыбачила, приготовил овощную лазанью. Может специально для меня? Ахах)