Текст книги "Изгнание домой (СИ)"

Автор книги: popandopulo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12. Дневник Йохана. Запись 6

Сегодня выдался тот самый, заветный день, который я, честно говоря, ждал с момента прибытия на Мнару. Во-первых: долгожданный свободный день, который здесь благородно называли «выходной». Древние люди использовали такие тонкие формулировки, видимо здесь ими очень вдохновлялись, вот и я взял на вооружение это слово; во-вторых: необходимо было выйти на связь с командованием по расписанию.

Я выбрался из дома Вагни под благовидным предлогом – сказал, что хочу проверить, не оставил ли снасти на берегу, после вчерашней вечерней рыбалки. Он ещё не ушёл на охоту, вот и пришлось оправдываться. На самом деле я просто хотел уйти подальше в чащу леса, чтобы никто не услышал и не увидел, как я буду разговаривать сам с собой, прижимая к горлу светящуюся сферу связи. Та представляет собой прелестную перламутровую жемчужину, выполненную в виде кулона. Легко спрятать – легко применять.

Снег под ногами всё-таки приятно хрустел, а воздух был освежающе морозным и чистым. Я уже начинал привыкать, и даже наслаждаться местным климатом. Деревня осталась позади, и я углубился в лес на добрых полкилометра, пока не нашёл укромное местечко среди замшелых елей, где их мощные ветви создавали естественный полог. Там точно никто не увидел бы и не услышал мой диалог с начальством.

Я плюхнулся на поваленный ствол, вновь огляделся, для верности ещё и прислушался. Стояла обволакивающая, густая тишина, едва прерываемая ветром в нависающих кронах и, где-то далеко, криками птиц. Достав из тулупа сферу связи, я сжал её в ладони, сосредоточился и тихо произнёс кодовое слово, которое дали мне перед миссией.

Жемчужина нагрелась, засветилась тусклым голубовато-розовым светом, и в моей голове раздался знакомый, чуть скрипучий голос.

– Хранитель ключей Адрик Веббер на связи. Агент, назовитесь.

– Агент Йохан Наугрим, миссия на Мнаре, – ответил я полушёпотом, – меня распредели на северную часть, в деревню Фроствиг. Разрешите доложить о ситуации с нарушениями.

– Докладывай, – сухо ответил фавн.

Когда формальности были соблюдены, я выдохнул и начал перечислять фактические проблемы, что обнаружил за неделю.

– Зафиксированы мелкие нарушения установленных правил. Местные жители производят самодельный алкоголь, но в небольших количествах – нарушение устава, но не критичное. Также определен неформальный лидер северной деревни – женщина-человек. Она зовёт себя старейшиной Викаса Вакан, и обладает всей полнотой власти, её ближайшее окружение: соволюдка Хобин, ястреболюд Фауст, а также… – я запнулся, потом добавил: – и некоторые другие. Они контролируют распределение ресурсов и соблюдение порядка.

Я замолчал на мгновение, и Веббер это заметил.

– Агент?

Мысль, которая грызла меня уже несколько дней, вновь зашевелилась в голове паразитом, мерзкой массой. Дети. Те самые малыши, коих я видел по деревне уже ни раз. Будет ли это катализатором к тому, чтобы командование прислало подкрепление, и сорвала мою миссию? Ведь фактор заведения потомства – это очень серьёзное нарушение, они будут обязаны изъять малышей, тем самым раскрыв нас с Алатеей и отправив домой ни с чем.

Я открыл рот, но слова комом застряли в горле.

Перед глазами предательски всплывали лицо старичка, присматривающего за детьми, Калеб, готовящий свидание для Вивьен, как они ласково держались за руки после того дня. А ещё деда Бено, что называл меня так по-доброму «сынка» и делился не только едой, но и бесценным опытом. Он также говорил о том, что часть улова отдаёт родителям малышни, ибо ему как старику только в радость видеть новое поколение.

– Есть ещё кое-что… – начал было я, и мой голос дрогнул. – Заключенные, они…

За спиной хрустнула ветка, от чего всё моё тело напряглось словно камень, а после я резко обернулся. Ничего, но, перестраховавшись, в срочном порядке закончил доклад.

– Ничего. Заключённые выглядят вполне обычными сельскими жителями. Пока что, никакой подготовки к диверсиям не обнаружено. Продолжаю наблюдение. Конец связи.

Я отключился, не успев услышать ответ от Веббера и с тихим рыком выдохнул, после чего нервно спрятал сферу связи запазуху тулупа.

– Ты же, вроде, на озеро пошёл, – прозвучал голос, от которого я вздрогнул и соскочил со своего места.

То был Вагни, стоял от меня в шагах десяти, накинув на голову свой лохматый капюшон, с арбалетом в руках и уже с тушкой какой-то маленькой зверушки за спиной. Он смотрел на меня с выражением, которое я едва ли мог прочитать: то ли настороженным, то ли просто задумчивым.

О, небеса, я надеюсь, он ничего не слышал.

– Я уже там был, ничего не забыл, вот прогуливаюсь, – ответил я, как можно более непринуждённо, – новая обстановка, всё-такое, просто хотелось побыть одному.

Вагни вопросительно изогнул бровь, и я, на собственное огромное удивление, заметил тень его усмешки.

– Бездельничал, хотел сказать, да? Идём. В лесу кабаны. Мне помощь твоя понадобится.

– Помощь? – поморщился я и слегка наклонил голову в бок.

– Кабаны стадные, – уже бросил Вагни через плечо, – один выстрел, и они разбегаются в разные стороны. Мне нужен второй, чтобы загонять их в нужную сторону. Стрелять умеешь?

Кажется, сейчас заяц перевыполнил свою годовую словесную норму. Впервые за целую неделю он так много говорил. На его вопрос я картинно задумался. Конечно же, на учениях в Арденхольме нас учили стрелять и из старомодных, и из новых видов оружия, у меня вполне неплохо получалось.

– Смогу, но не обещаю, что попаду с первого раза.

– Тебе нужно будет стрелять только в крайнем случае – главное в меня не попади от стресса, – фыркнул Вагни, сунув мне в лапы свой запасной арбалет. Я ощутил тяжесть оружия, в какой-то степени даже приятную. Пока есть время, я рассматривал его устройство и, в принципе, ничего нового не увидел. Из такого уже стрелял, так что не растеряюсь.

Шли мы по лесу неспеша, заяц двигался бесшумно, словно тень, совершенно не проваливаясь в сугробы. Явно благодаря своему уникальному строению ног. И я так старался подражать ему, но мои лыжи то и дело поскрипывали, а если бы снял, то точно увяз в снегу.

Вагни резко остановил меня движением лапы, поднимая наготове арбалет, и я замер, ожидая команды. На поляне, фырча и хрюкая, паслась небольшая группа кабанов.

– Ты зайдёшь слева, – шепнул он, а я навострил уши, – я справа. Спугни их, гони ко мне. Ни в коем случае не походи близко, самцы агрессивные, самки с детёнышами ещё агрессивнее. Нам нужно поймать только самца.

Я кивнул и почти бесшумно обогнул поляну, встав с противоположной стороны. Чуть прищурившись, поймал фигуру Вагни, и, как только тот поднял руку – я выскочил из своего укрытия, громко рявкнув. Я уже был наготове обороняться, но видимо слишком испугал кабанов своим звериным видом. Самка с детёнышами погнала вглубь леса, а вот самец аккурат в сторону, где в засаде ожидал заяц.

Вагни преградил ему путь. Заяц не такой внушительный соперник – вот самец не побоялся, и впал в бешенство, напирая прямо на него. Тот ждал: секунду, вторую, – у меня перехватило дыхание. Я уже хотел выбежать, что-то сделать чтобы помочь, как заяц плавно нажал на спуск.

Стрела просвистела в воздухе и вонзилась точно между глаз кабана. Рухнул он как подкошенный, даже не успев взвизгнуть. Я с дрожью выдохнул, всё внутри секунду было натянуто как струна, а сейчас разливалось облегчение. Подошёл ближе и присел на корточки, наблюдая как Вагни начал разделывать тушу.

– Неплохо справился. Молодец, – сухо кинул заяц, не отвлекаясь от своего занятия.

В голове назойливой мушкой жужжало – вот он мой шанс, шанс нормально поговорить. Атмосфера…располагает.

– Меня посадили за контрабанду, и за то, что я содержал рабочих по обработке шкур в очень отвратных условиях. Меня сдал бизнес-партнёр. Оглядываясь назад, я думаю… – я сделал паузу, для пущей убедительности, – что сейчас бы сделал всё по-другому. А почему ты попал сюда?

Я сам почти поверил в эту историю, аж мурашки по спине пошли от подобного самовнушения.

Вагни же долго молчал, аккуратно отделяя мясо от костей и складывая куски в мешок. А затем, внезапно, таки заговорил.

– За то, что был наёмным убийцей, – сказал он, и в голосе его появилась редкостная, почти скорбящая боль, – я был обычным тренером по лазергату, мы с сестрой работали в клубе.

Он замолчал, и я видел, как его взгляд сначала наполнился нежностью, а после потух, а длинные уши прижались к голове.

– Мы шли домой поздно вечером, после корпоративной вечеринки. Сестра сказала, что знает короткую дорогу, я ещё тогда не хотел её слушать…и лучше бы силком заставил идти по другому пути. В подворотне на нас напали, это были охранники одного местного обмудка-богача – он давно пытался ухлёстывать за сестрой, но та отказывала ему. Мы пытались дать отпор, сестра не из робкого десятка, но их было слишком много. Меня вырубили, а её… – его голос сорвался, и он прокашлялся, замерев с куском мяса в окровавленной лапе.

Он дрожал. Я осторожно сжал его запястье и вытянул нож с куском и кинул в мешок. Мы разберёмся с этим позже. Вагни поднял на меня свои тёмные омуты – глаза существа, в которых больше не осталось слёз. Кажется, я растерзал старую рану.

– Мы выжили, но сестра не смогла психологически прийти в себя, она была сломлена, – продолжил Вагни, – её поместили в клинику для душевнобольных. Чтобы платить за лечение, я брался за любую работу. А потом в клубе мне предложили «быстрые деньги». Работа с «кровавыми руками, которая с твоими навыками не составит проблем», как они выразились. Я не смел раздумывать. Выполнял заказы, многие из предложенных, и был в этом хорош. А потом, так сложились обстоятельства, что тот самый мудак, что сломал жизнь нам с сестрой, насолил клиенту покрупнее.

Вагни с брезгливостью наморщился и вновь взял себе секундную паузу. Я не стал его торопить. Не сейчас.

– Этот заказ я выполнил с особой изощрённостью, – он опустил голову и сильно зажмурился, будто пытаясь вытравить эти воспоминания из памяти, – И он стал последним. У меня скопилось достаточно денег, чтобы обеспечить сестре лечение до конца жизни. И я сдался. Сам.

Я порывисто выдохнул, переваривая всё рассказанное. Теперь всё вставало на свои места. И поведение, и закрытость. Череда обстоятельств привела нас сюда. Он обнажил передо мной свою душу, а я чувствовал себя последним подонком, ибо не сказал ему и толику правды.

– Спасибо, – тихо сказал я, – Спасибо, что рассказал.

В ответ Вагни пожал плечами, он выглядел немного опустошённым, видимо я один из немногих, с кем он этим поделился.

– Я не имел права утаить это от тебя, когда ты рассказал мне свою историю. Здесь так принято, – заяц вновь взялся за нож и продолжил разделку.

Когда мы шли домой, я впервые не почувствовал, между нами, напряжения. Я смотрел на его тёмную фигуру в гуще стволов деревьев. Нельзя сравнивать его с невинной овечкой, но моральным уродом также язык назвать не повернётся. Он заботился о своём родном существе, ошибался и заплатил за свои ошибки сполна. Маска безразличия и холода, кою он ежедневно на себя надевает – лишь защита. Эту защиту можно понять.

Мы подошли к деревне, когда солнце уже начало клониться к горам. Перед самым крыльцом дома, Вагни остановился и вновь взглянул на меня. Всё также устало, но уже, будто, более тепло.

– Айви. Её зовут Айви. Если когда-нибудь у тебя получится выйти отсюда, я хочу, чтобы ты ей кое-что передал, – он поджал губы и отвёл глаза в сторону, – если это, конечно, не будет в тягость.

Мне это было не в тягость.

P.S. Вот кого он звал во сне.

P .P.S . … нет, сами думайте

Глава 13. Дневник Алатеи. Запись 7

Этим утром я почти в припрыжку бежала в сторону леса, у которого несколько дней назад встретилась с лешим. Воздух был свежим, солнце уже поднялось над крышами, и внутри меня разливалось предвкушение: лес! Наконец-то я увижу настоящий лес, а не просто редкие кусты у реки. Я скучала по зелени, по запаху листьев и земли, по тому чувству, когда я – часть чего-то большого и живого.

Я была воодушевлена до дрожи. Но всё же немного переживала о том, почему Кайлас сказал мне, что там мне не понравится. Как мне может не понравиться лес? Это же ЛЕС! Это мой первый дом. Да, не тот, в котором я родилась и прожила много лет, но все же…

Для такого события я даже нарядилась в свое новое платье, может деревья оценят, скажут: ты такая красивая дриада, мы тебя принимаем, живи среди нас и заботься о нас! И я соглашусь и, может, больше никогда из него не выйду.

Я почти бежала, когда показались первые деревья. Сердце забилось быстрее, даже не знаю отчего больше: от бега или предвкушения. Я остановилась на мгновение, вдохнула полной грудью… и почувствовала, как что-то сжалось у меня внутри.

Странно.

Решила сделать маленький шаг вперёд, потом ещё один. Деревья стояли зелёные, с пышными кронами, но внутри меня разрасталось что-то тревожное. Я закрыла глаза и прислушалась к себе, ожидая, что лес заговорит со мной, как всегда делал мой родной. Но вместо приветствия я услышала стоны: глухие, тягучие, полные боли. Я поморщилась и открыла глаза. Деревья выглядели здоровыми, но я знала, что не ошибаюсь. Деревья страдали, болели, и их боль отдавалась в моей голове глухим нарастающим гулом.

Чем глубже я заходила в лес, тем хуже выглядели деревья. Многие из них умирали, но не по природе, не потому что должны были в силу времени, а потому что страдали. Стволы были покрыты трещинами, кора отслаивалась, ветви ломались под собственным весом. Я касалась рукой некоторых стволов, и от них исходил холод.

– Мистер леший! – начала я звать, но имя вылетело из головы.

Я покрутилась на месте, пытаясь вспомнить, как его звали. Тёрн, точно!

– Тёрн! – крикнула я громче. – Тёрн, ты здесь?

Где-то на горизонте, в глубине леса, я заметила силуэт, он стоял неподвижно среди стволов. Я прищурилась, пытаясь разглядеть его получше, и замерла: передо мной стояла… я. Мой… то есть её силуэт выглядел точно как мой: те же оленьи рога, фигура, даже платье такое же! Я моргнула в надежде, что это поможет, но она не исчезла.

Забавно, неужели такое вообще бывает в лесу? Я слышала про миражи в пустынях, но думала, что это неправда. Впрочем, я то там никогда не бывала.

Ладно, пустыни… но чтобы лес показывал тебе твою же копию. Может, это какой-то дух?

– Эй? – крикнула я, но шагнуть не рискнула.

В следующий миг справа от меня отделилась костлявая тень – я вскрикнула и инстинктивно вжалась в свой посох, сжимая его обеими руками. Сердце колотилось слишком сильно, а ноги стали ватными.

Когда я поняла, что это всего лишь Тёрн, я резко выпрямилась, пытаясь скрыть свой испуг. Он стоял и смотрел на меня, а потом издал низкий, раскатистый звук – он смеялся. Наверное, смеялся надо мной. Опять…

– Ах, это ты… – выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я совсем не испугалась!

– Ну, ты же меня звала, – спокойно ответил он. – Другого Тёрна в этих лесах нет.

Я снова посмотрела туда, где видела свой силуэт, а он исчез! Вот так, как будто назло, чтобы я не могла показать его Тёрну, чтобы выдать меня за сумасшедшую… Будто они уже меня таковой не считают…

На горизонте был только небольшой деревянный дом вдалеке. Я показала на него пальцем:

– Это твой дом?

– Мой, – кивнул он.

– А там, – я указала на место, где стояла моя копия, – там был кто-то похожий на меня.

Тёрн повернул голову в ту сторону, которую я указала, и задумчиво хмыкнул:

– А… Ты видела нашего эхо-человека – Ральфа.

– Эхо-человек? – переспросила я.

– Да. Коренной житель Эйренмора. Иногда они выходят с нами на связь. Они повторяют черты того, кто на него смотрит, потому что у них нет собственного образа, только тень.

– Звучит жутко, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Значит, он стоял в нескольких шагах от меня, и я даже не знала.

– А если мы будем вместе на него смотреть? – спросила я, заметив, что Тёрн развернулся и пошёл вглубь леса. Я пошла за ним, потому что мне очень не хотелось оставаться одной.

– Тогда он возьмёт половину твоих черт, половину моих, и его внешность получится мутированной.

– Ого… А он может навредить?

– Может, – спокойно ответил Тёрн. – Но не станет. Они миролюбивые, браслетов не носят, как мы.

Я хотела еще расспросить про этих эхо-людей, но в этот момент что-то резкое кольнуло в голове. Я остановилась, уронив посох, и схватилась за голову, зажмурившись. Меня словно били молотом изнутри головы. Аж искры в глазах появились. Я пошатнулась и села на землю, слёзы сами потекли по щекам от невыносимой боли.

Я не могла посмотреть на Тёрна и не слышала, говорил ли он мне что-нибудь. В голове гудело и кололо всё сильнее. Стоны деревьев стали оглушительными. Я не могла думать и двигаться. Просто сидела на земле и сжимала голову руками, надеясь, что это прекратится.

Что-то коснулось моего плеча. Я вздрогнула и открыла глаза – это был Тёрн. Кажется, он что-то говорил, поняла я это по его вопросительным движениям голову то вправо, то влево, но я не слышала ни слова. Нащупала свой посох, когда удары в голове прекратились, но гул оставался всё таким же сильным, и, опираясь на него, поднялась на ноги. Они дрожали, но я чувствовала, что меня кто-то направляет, поэтому еле-еле пошла. Тёрн вроде, молча последовал за мной. И я точно шла правильно, потому что чем ближе я подходила, тем тише становились гул и боль. И, когда они окончательно исчезли, я услышала глухие удары.

Через мгновение я увидела фиолетового минотавра. Он стоял возле ещё живого дерева и с размаху бил по стволу ТОПОРОМ! Я закричала и быстрым шагом направилась к нему. Видимо, тогда я напрочь забыла про браслеты, потому что жажда защитить бедно дерево заставила меня использовать магию.

Минотавр отлетел в сторону, а вместе с ним и я. Моё тело ударилось о корни, и я несколько минут лежала неподвижно, ожидая, когда боль утихнет.

Я злилась на себя за то, что забыла про эти дурацкие браслеты, но ещё сильнее я злилась на этого бездушного монстра! Как он вообще посмел? Как он мог поднять руку на живое дерево? На существо, которое чувствует, страдает, дышит?! Этот трухлявый гриб с топором! Да чтобы у него мох на языке вырос! Дубина!

Когда боль немного утихла, я поднялась на ноги, нашла посох, подобрала его и медленно, похрамывая, подошла к минотавру. Леший уже стоял возле него и смеялся:

– Даже она уже встала, а ты всё ещё лежишь! Что, дриада выносливее тебя? Вставай!

Он слегка пнул его ногой. Минотавр застонал, приподнялся на локте и с прищуром от боли посмотрел на меня.

– Ты чего? Совсем с дуба рухнула?! – рявкнул он.

– А ты?! – крикнула я. – Чтоб листья твои опали, не дождавшись осени! Как ты посмел рубить живое дерево? Ты хуже трутовика или поганки!

– Они же все мёртвые, – осторожно, кряхтя, минотавр поднялся на ноги.

– Они не мёртвые! Они только выглядят так, потому что им плохо! Потому что вы их мучаете, рубите направо и налево!

Я стиснула зубы от злости. В этот момент из кустов вышел мужчина с собакой. Это был оборотень из таверны, которому жаловались на шерсть в сливе пру дней назад. Он посмотрел на нас, потом на минотавра, потом на меня.

– Вы что тут устроили? – спросил он спокойно. – Распугаете тут всех.

– Да у нас тут ещё одна защитница леса появилась, – проворчал минотавр, потирая бедро.

– Тихо-тихо! – вдруг зашептал оборотень и натянул тетиву на своём луке. – Прости меня, мой брат…

Я проследила за его взглядом и увидела маленького, беззащитного кролика, который просто сидел на траве в шагах двадцати от нас. Тут я уже совсем не выдержала: моя магия снова вырвалась наружу, но метнула её я не в самого охотника, а в его лук. Тетива лопнула, а лук отлетел в сторону. Собака, сидящая рядом с ним, зло зарычала на меня.

– Так же нельзя! – закричала я, слёзы потекли по щекам. – Что вы делаете с лесом? С его жителями?

– Нам что-то нужно есть, – пожал плечами оборотень и присел на корточки, поглаживая пса, чтобы тот перестал рычать. – Мы не можем жить без еды.

– Ты бы и пса своего убил, чтобы себе пузо набить? – выпалила я.

– Что ты такое говоришь? – разозлился оборотень, и его глаза зло сверкнули.

– Я была права! – закричала я, всхлипывая. – Я была права, что все вы здесь просто преступники! Ничего хорошего в вас не осталось! Это просто ужасно! То, что вы делаете – это просто ужасно!

Я развернулась и побежала прочь, не зная, куда бегу. Просто хотелось уйти подальше от них, от этого леса, который кричал от боли. Я бежала, спотыкаясь о корни, пока не выбежала к небольшому водопаду. Вода падала с высоты, разбиваясь о камни, и шум её заглушал все звуки. Я упала на колени, сжалась в комок, обхватив себя руками, и заплакала.

Спустя примерно минут тридцать, я все еще сидела у воды, глядя на водопад.

– Алатея, – раздался голос сзади.

Я вздрогнула, обернулась и увидела Соула. Он стоял недалеко от меня и смотрел с беспокойством.

– У тебя всё в порядке, милая? – спросил он мягко.

Я быстро вытерла слёзы и поднялась на ноги, стараясь держаться прямо.

– Как ты меня нашёл? – спросила я хрипло.

– Тёрн пришёл, рассказал, что случилось, – ответил Соул. – Я пошёл искать тебя.

– Я хочу уйти, – сказала я тихо.

Соул тяжело вздохнул.

– Мы все хотели, но Мнара – это место, с которого нет выхода, ты же знаешь…

– Я больше не хочу тут находиться, – мой голос дрогнул. – Среди вас. Я не…

Хотела сказать «я не преступница», но осеклась. Хоть на это еще хватало самообладания.

– Я убила по случайности и жалею об этом, – сказала я вместо этого. – А вы даже здесь продолжаете убивать слабых, больных, беззащитных, до кого вам позволяют добраться ваши браслеты!

– Но, Алатея…

– Нет! – я отступила на шаг, потом ещё на один, обходя сову так, чтобы не поворачиваться к нему спиной. – Я не хочу ничего слышать!

– Есть миллион способов, чтобы избежать защиту браслетов и убить кого ты хочешь, но мы этого не делаем, – он наблюдал за тем, как я обхожу его стороной и старался успеть договорить прежде, чем я уйду слишком далеко. Сам же оставался стоять на месте. (Тогда я не задумалась о сказанных им словах, но сейчас делаюпометку поразмыслить об этом позже).

Я бежала в город, не разбирая дороги, пока не увидела таверну и Кайласа, стоящего возле нее. Он заметил меня и перегородил мне путь. Пришлось остановиться… Наверное, он уже в курсе моей "драмы", как скорее всего, сказали бы минотавр с оборотнем…

– Нет, не нужно меня останавливать! – выставила я руку вперёд, сжимая посох второй. – Я не хочу ничего слышать!

– Куда ты собралась? – спросил он спокойно.

– К маяку.

– У тебя ничего не получится, – раздался голос Гаррика. Он стоял у двери, опираясь на свою трость, и смотрел на меня с грустной улыбкой.

Я огляделась. Взгляды всей деревни были устремлены на меня. Мне стало страшно. Что, если они сейчас набросятся? Что, если кто-то рискнёт поднять на меня руку, чтобы меня остановить?

Я сжала посох так, что побелели костяшки.

– Ты не сможешь сбежать отсюда, – сказал Кайлас. – Как бы ты этого ни хотела.

Я тяжело дышала, сжав зубы, пытаясь сдержать слёзы.

Кайлас поднял руки в примирительном жесте и медленно начал приближаться:

– Давай ты успокоишься, и мы обсудим то, что ты видела. Хорошо? Никто никому не хочет навредить.

– Мы все проходили то, через что проходишь сейчас ты, – сказал Гаррик. – Это называется адаптация, милая. Ты пытаешься смириться с тем, что ты теперь не дома.

– Нет, – я покачала головой. – Я уже была готова принять это место, как дом, но это место полно убийц. Это несправедливо. Лес не сделал ничего плохого, чтобы так наказывать его, запирая в одном месте с вами!

Я расплакалась, развернулась и побежала в таверну. Гаррик и Кайлас наверняка переглянулись за моей спиной, но мне было всё равно. Я промчалась мимо Брена, который посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Поднялась на второй этаж, забежала в свою комнату и захлопнула дверь. Закрылась на засов, села на кровать и несколько часов просто сидела, глядя в стену.

Кайлас приходил пару раз, садился под моей дверью и что-то рассказывал мне. Говорил, чтобы я поела после того, как он уйдёт вниз, оставляя мне еду на пороге, говорил, что я могу не выходить завтра на работу и что он возьмёт все мои траты на себя, что он будет здесь, если мне что-то понадобится. Но я ничего ему не отвечала.

Вы должны меня отсюда забрать. Это невыносимо, я не хочу тут оставаться, пожалуйста. Простите за следы от слёз на бумаге, но, надеюсь, вы поймёте. Я не могу больше смотреть на этот лес, видеть, как они убивают его, его жителей. Я не могу, не могу, не могу…

Я хочу домой.