Текст книги "Изгнание домой (СИ)"

Автор книги: popandopulo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

popandopulo, Chudomir Tarot
Изгнание домой

Заседание. Часть 1

Протокол № 478/М.А.

Внеочередное заседание Наблюдательного совета Управления специальной изоляции (УСИ).

Дата: 14 день месяца Убывающей Луны, 4854 год от Основания.

Время: 09:42.

Место: Зал тишины, этаж 13, Центральная башня.

Характер заседания: закрытый.

Присутствуют:

Председатель Совета полудемон – Инквизитор Эраст Моллис (право решающего голоса);

Секретарь Гном – Брок – ведение протокола.

Члены Совета:

Смотрительница Человек – Анна Кроу;

Хранитель Ключей Фавн – Адрик Веббер;

Аналитик Лепрекон – Верита Локвуд.

В зале тишины не было окон. По центру стоял деревянный стол цвета запекшейся крови, а на нем – хрустальная лампа, которая гудела на частоте, вызывающей легкую тошноту. На столе лежали две стопки бумаг, перевязанных малиновыми не распечатанными лентами. Рядом стояли два серых шара связи. Оба молчали вот уже несколько месяцев.

Моллис откинулся на спинку кресла и сложил руки на столе в виде домика, его хвост нервно двигался на уровне головы.

– Объявляю заседание открытым. Секретарь, зафиксируйте: внеочередное, причина – появление новых данных от Агентов на архипелаге Мнара. Слушаем доклад Хранителя Ключей.

Фавн тяжело поднялся со своего стула, поправляя очки. Посмотрел в бумагу, а затем снова поправил очки, поднимая их ближе к своим рогам на голове, цепляя за них аксессуар, чтобы не мешал.

– Архипелаг Мнара открыт семь лет назад. Экспериментальная зона изоляции типа «А»: максимальный периметр водной и горной преград – тысяча двести миль открытого океана и чуть меньше площадь у гор, однако за ними – все тот же океан. Магический фон подавлен на 50 % Глубинными столбами. Побег теоретически невозможен. Практически же не зафиксировано ни одной попытки за три последних года. Население: четыреста семьдесят три разумных существа. Расшифровка по расам и статьям в приложении номер три. Ротация караула проводилась каждый сезон, но смену предыдущего состава надзирателей пришлось проводить досрочно после… инцидента с отравлением четыре года назад. Летальный исход: восемь случаев. Нелетальный, но требовавший магической очистки крови – вся смена. Итог: надзирателей на архипелаге больше нет. С тех пор установлен автономный режим, что значит, что преступники управляют собой сами.

Локвуд громко, но коротко посмеялась:

– При всем уважении, но автономный режим в тюрьме, где сидят серийный мясник из Нижних земель, взрывник-саботажник и выводок бывших культистов? Вы это серьезно?

Нервно прочистив горло, Веббер потер переносицу:

– Поэтому, Аналитик, год назад мы внедрили туда двух агентов под видом новых заключенных с чистыми легендами. Никто из осужденных не знает, что они – смотрящие. Их задачей было оценить реальную обстановку, выявить лидеров группировок, признаки подготовки побега, а также установить, как вообще живое общество преступников может существовать без внешнего управления.

Тут снова вступил Моллис:

– Назовите имена, – просто потребовал он.

– Агент Первый – Снежный Барс – Йохан. Приговор: Контрабанда пушнины в особо крупных размерах и содержание незаконно нанятых работников в плохих условиях. Легенда: сдали свои же. Психологический профиль: склонен к гиперконтролю. Идеальный исполнитель.

Повисла тишина, которая дала понять, что комментариев не будет.

– Агент Второй – Лесная Дриада Алатея. Приговор: непредумышленное убийство магическим выбросом. Легенда: сама пошла с повинной, искренне раскаивается. Психологический профиль: эмпат, высокий уровень адаптивности, тревожная, но, важное замечание, склонна к формированию эмоциональных привязанностей.

Девушка-человек все это время сидящая за другим концом стола, подпирая голову рукой, теперь громко выдохнула, не выдержав. Все слышали сочувствие в голосе Кроу:

– Вы отправили эмпата в тюрьму к преступникам и приказали сохранять дистанцию? Это же жестоко.

Снова вступил Веббер:

– Это стандартный протокол внедрения, Смотрительница. Эмпатия позволяет быстрее втереться в доверие. Мы ожидали, что она вскроет их темные секреты.

После этих слов снова повисла пауза, а гудение лампы стало невыносимее.

– Мы ждали их первый доклад через неделю, – прервал тишину Веббер. – Барс вышел на связь дважды: первый – по графику, перечислил нарушения, а второй – внеплановый, просроченный, спустя полгода. Просил… продлить миссию. Агент Алатея не выходила на связь ни разу. После девяти месяцев тишины шары связи погасли, их кто-то отключил.

– Секретарь, – обратился Моллис к гному слева от себя, – пометку: возможно, насильственное прерывание связи.

– Или добровольное, – вставила свое слово Кроу.

Моллис скривился:

– Не фантазируйте, Смотрительница. У нас осталась одна ниточка.

Он щелкнул пальцами, и Брок подал ему два верхних дневника из четырех, срезав малиновую ленту.

– Приказом Совета перед внедрением на каждого агента заводится личный дневник. Бумажный, без магии, для записей о состоянии дел и… как сказано в инструкции – «для поддержания психологической устойчивости путем рефлексии». Агенты сдали эти дневники в тайные почтовые ячейки на архипелаге пару дней назад. Собственно, только из-за них и было организовано данное собрание. Мы не вскрывали их до сегодняшнего заседания, чтобы избежать предвзятого влияния на Совет. Теперь, коллеги, у каждого из вас есть право голоса и право ознакомиться с содержимым.

Он посмотрел по очереди на каждого, но Кроу отвела взгляд.

– Я зачитаю эти дневники вслух от начала до конца. После каждого дневника агентов у нас будет короткое обсуждение. В конце заседания мы выясним одно: наши агенты мертвы? Преданы? Или…

Он запнулся на секунду, потому что слово, которое он хотел произнести, показалось ему неуместным.

– Или они действительно поверили в этих чудовищ.

Моллис взял первый дневник, открыл его и начал читать.

Запись № 1. Алатея. День прибытия.

Первым, что я увидела, было синее море с чистой, как стекло, водой. Если бы я не знала, что это тюрьма, я бы подумала: рай.

Глава 1. Дневник Алатеи. Запись 1

Первым, что я увидела, было синее море с чистой, как стекло, водой. Если бы я не знала, что это тюрьма, я бы подумала: рай. Но… я ошиблась.

Кстати говоря, как мы сюда попали с Йоханом: телепортация – это не магия, а насилие над телом. Честно. Меня учили, что перемещение через пространство должно ощущаться как шаг: сделал усилие, и ты уже там. На учениях в Арденхольме мы тренировались на коротких дистанциях – из комнаты в комнату, с одного этажа башни на другой. Это было неприятно: щипало кожу, закладывало уши, немели пальцы. Но то были тренировки, в реальности все еще хуже. Когда портал схлопнулся за нашими спинами, меня вывернуло наизнанку, не фигурально. Я наклонилась, и меня вырвало прямо на серый камень, покрытый старым лишайником.

– Тихо, – сказал Йохан.

Он стоял рядом, абсолютно прямой и собранный. Его шерсть даже не растрепалась.

– Я в порядке, – соврала я, вытирая рот рукавом.

Йохан ничего не ответил. Он смотрел куда-то перед собой, тогда я подняла голову и увидела её.

Башня Последнего Маяка выглядела старше, чем нам показывали на рисунках. Она была центром Мнары, центром Эйренмора.

О, кстати, вот вам урок истории: никто уже не помнит, кто первым назвал эти земли Эйренмором. Старые хроники говорят, что когда-то здесь был единый материк, но во времена, известные как Раскол Вод, сама земля треснула под тяжестью древней магии. Морские потоки хлынули в разломы, разделив континент на архипелаг.

Потом это место признали необитаемым и тут устроили тюрьму для особых заключенных. С тех пор самые разные существа Эйренмора живут на берегах Внутреннего Моря – огромного водного пространства.

А Мнара – так называют саму тюрьму. Еще раз: Эйренмор – земля, территория бывшего континента, архипелаг. А Мнара – страна или тюрьма: кто как привык.

Так вот, на чем я остановилась? Маяк оказался очень старым и очень высоким. Мне рассказывали про этот маяк. Говорили, что он стоит здесь тысячу лет, что его построили задолго до Раскола Вод, когда Эйренмор был единым материком. Что огонь на его вершине никогда не гас. Тогда я думала, что это красивая легенда, а сейчас я стояла у его подножия и чувствовала, как от камней исходит тяжёлое, древнее тепло, словно башня дышит.

Нас здесь уж точно не ждали.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила я шёпотом.

Йохан не ответил. Он замер, положив руку на пояс, его взгляд теперь был направлен куда-то перед собой. Я проследила за его взглядом.

Две огромные фигуры у входа в башню, даже издалека я поняла, что они выше Йохана в два раза. Кожа серая, как скалы вокруг, а лиц не разобрать, но я почувствовала, что они смотрят на нас.

– Огры, – выдохнула я.

– Не двигайся, – тихо сказал Йохан.

Я и не собиралась: ноги приросли к камню.

В учениях нам рассказывали про Мнару: тюремный континент, место, куда ссылают тех, кто не заслужил лёгкой смерти. Я запомнила только цифры: четыреста семьдесят три заключённых… теперь четыреста семьдесят пять. И сколько-то рас. Не помню, но точно знаю, что Дриад здесь не было, а вот про Северных Барсов, как Йохан, не уточняла. Один маяк, служащий центром, и ни одного надзирателя.

«Вы будете предоставлены сами себе», – сказал инструктор.

Я повторила про себя свою легенду: непредумышленное убийство в лесу. Пришла сама, призналась. Барса никакого не знаю.

Огры не двигались, просто стояли, и я чувствовала, как их тяжёлые взгляды прожигают дыры в моей легенде.

– Может, поздороваться? – прошептала я.

– Нет, – сказал Йохан.

А потом один из огров шагнул вперёд, и воздух стал тяжелее, а надо мной нависла серая стена. Я даже крикнуть не успела, как меня схватили, оторвали от земли, перекинули через плечо, и всё, что я увидела, – это серый камень под ногами, который быстро удалялся.

– Отпусти! – крикнула я.

Огр не ответил. Он продолжал идти.

– Я сказала: отпусти!

Я попыталась вырваться: дрыгала ногами, колотила его по спине кулаками. У каждого заключенного на руках были браслеты, которые били их током, если они пытались навредить другому заключенному, но мои браслеты почему-то не срабатывали от ударов по спине огра. Наверное, это потому что он их даже не ощущал и никакой боли я ему не приносила. Посох, который я так и не выпустила из рук, больно стукнул меня по ребру.

Огр не обратил на это никакого внимания, тогда я попробовала приказать. Собрала голос, сделала его твёрже.

– Немедленно поставь меня на землю. Это приказ.

Он остановился, и на секунду я даже поверила, что сработало. Потом он продолжил идти, кажется, даже чуть быстрее.

– Ты глухой? Я кому сказала!

Я подняла голову, насколько могла и увидела, что Йохана тащили в другую сторону. Серый огр нёс его так же, через плечо, но Барс не сопротивлялся. Он висел как мешок с костями.

Так нас разлучили с первой минуты.

«Ты справишься, – сказал он мне перед порталом. – Ты сильнее, чем думаешь».

Я не была в этом уверена. Дорога заняла несколько часов или полдня. Я потеряла счёт времени, когда в очередной раз ударилась головой о спину огра.

Он нёс меня молча. Шаг за шагом, по мостам, по равнинам, тропинкам, а один раз даже в лодку меня бросил, и мы поплыли.

Когда мы снова шли, а я висела через его плечо, я сделала единственное, что оставалось: заговорила спокойно.

– Какая у тебя кожа? – спросила я. – Серая? Или серая с голубым? Я не могу понять.

Огр не ответил.

– У дриад кожа зелёная летом, но когда наступает зима, она становится серой, как твоя. Может, мы с тобой родственники? Дальние.

Молчание.

– Я шучу. Ты вообще умеешь смеяться?

Тишина.

– Ладно, не умеешь, а я вот не умею плакать. Ну, то есть умею, но только когда никто не видит. Сейчас, например, не плачу, хотя очень хочется, но я держусь. Видишь, какая я молодец?

Огр перешагнул через большой камень: меня подбросило, и я прикусила язык.

– Ай! Это было больно. Ты мог бы предупреждать. Ну, хотя бы кашлянуть.

– Не кашляю, – сказал огр.

Я так удивилась, что замолчала на целую минуту. У него был низкий голос, глубокий, но он звучал так, будто его обладатель не пользовался им лет сто.

– Ты разговариваешь! – воскликнула я.

– Иногда.

– И что тебя заставило сейчас?

И снова тишина. Я испугалась.

– Куда ты меня несёшь? – спросила я уже тише.

– В город. На юг.

– Там есть город?

– Поселение.

Я попыталась представить карту Мнары, которую нам показывали на учениях. Южный берег… Единственное поселение, отмеченное на южной части карты, называлось… как же оно называлось?

– Это Валенсия? – спросила я.

– Да.

– Вуху! – обрадовалась я тому, что смогла вспомнить название.

– Это тюрьма, – угрюмо сказал огр.

Мне стало не по себе.

Мы шли дальше, а я перестала задавать вопросы, просто смотрела на землю под ногами огра – на камни, на сухую траву, иногда на чьи-то следы, оставленные в глине.

Потом стало теплее и появились запахи еды. Я подняла голову.

Мне открылся поселок: маленькие дома из белого камня с красными крышами, каменные дорожки, прямые улицы, вымощенные булыжником. Где-то в центре я заметила двухэтажное здание с вывеской, которую я не смогла разобрать, а еще там везде были существа. Они останавливались и смотрели.

Все, каждый, кто попадался на пути: женщина с ведром воды замерла, не донеся его до порога, мужчина с топором опустил руку с лезвием прямо на ногу и, кажется, не заметил, старый гном в кожаном фартуке поправил очки и уставился на меня, открыв рот.

И почему они так удивлены, что, впервые видят преступницу-дриаду?

Огр замедлился, как назло. Он нёс меня перед всеми, словно трофей, и мне стало стыдно за то, что я вишу вниз головой, растрёпанная, с прикушенным языком, с посохом, который всё ещё больно бьёт меня по ребру при каждом шаге. Я попыталась улыбнуться проходящей мимо женщине-человеку с корзиной яблок, а она перебежала на другую сторону улицы.

Улыбка сползла с моего лица.

– Скоро придём, – сказал огр.

– Ура, – ответила я без энтузиазма.

Мы остановились перед двухэтажным зданием из тёмного дерева и серого камня. На вывеске было написано: «Мэрия». Кто-то пририсовал снизу карандашом: «не кусаться».

Огр переступил порог, подошёл к стене и просто опустил меня. Я рухнула на пол из мрамора, больно ударившись коленями. Посох откатился в сторону. Я не стала его поднимать: сначала нужно было восстановить кровообращение.

– Я не коврик, чтобы меня бросать, – прошипела я, отряхивая платье. – И не мешок с картошкой, и вообще, ты мог бы предупредить. Что за…

Пыль… на платье была пыль и грязь. Я попыталась их стряхнуть, но они въелись в ткань намертво.

– Отлично. Просто отлично. Моё любимое платье. Нет, правда, спасибо тебе большое за экскурсию.

Я переключилась на волосы: они спутались в колтун, и кое-где застряли мелкие камешки.

– Мог бы нести аккуратнее. Я не куль с мукой. У меня есть имя, между прочим.

Огр молчал. Я проверила рога: они, слава лесу, не пострадали. По крайней мере, на ощупь. Прядь волос упала на лицо, я слегка дунула на неё – она поднялась, повисела в воздухе секунду и упала обратно. Пришлось поправлять рукой, заправляя за ухо. Только когда я закончила возиться с собой и, наконец, подняла голову, я поняла, что мы не одни.

Передо мной стояли трое: мужчина-человек, женщина-человек и… и сова. Я сказала «сова»? Ну да, сова в человеческий рост, с телом человека с крыльями за спиной, сложенными, как плащ, с головой, которая принадлежала ночной птице с огромными янтарными глазами, клювом вместо носа, перьевыми ушами, чуть приподнятыми. Она смотрела на меня немигающим взглядом… Точнее он. Это, вроде, был мужчина сова.

Мужчина-человек был седым, с жёстким лицом и тростью в руке, а женщина-человек – мягкой, с пепельными волосами, заплетёнными в косу.

– Эм… – сказала я, замерев. – Здравствуйте.

Мужчина не ответил, он смотрел на меня тяжёлым взглядом, таким, который обычно используют для допросов.

– Кто ты? – спросил он. – И как ты здесь оказалась? Новых заключённых не отправляли на Мнару уже несколько лет.

– Я… – мой голос дрогнул. Я сделала вдох, вспомнила легенду. – Меня зовут Алатея. Я дриада, – со смешком я указала на свои рога, а потом пожалела и выпрямилась. – Меня сослали за непредумышленное убийство в лесу.

– Кого ты убила?

– Браконьера, но я не хотела. Он напал на меня, и магия вырвалась наружу. Я пришла в суд сама, призналась.

Мужчина обменялся взглядом с женщиной.

– Ты пришла сама? – переспросила женщина мягко.

– Да. Я думала, что это правильно, что меня выслушают и простят…

– И выслушали, – сказал мужчина сухо.

– Сослали, – поправила я, снова со смешком. Дурочка.

Он не ответил. Я заметила, что посох валялся в полуметре от меня. Я медленно нагнулась, протянула руку, но не отрывала взгляд от мужчины – мне почему-то казалось, что отводить глаза сейчас было бы признаком слабости. Пальцы нащупали дерево, я слегка пошатнулась, но устояла и подтянула посох к себе, провела ладонью по гладкой поверхности, нащупывая знакомые зазубрины и лозу.

Огр за моей спиной переступил с ноги на ногу.

– С ней был ещё один, – сказал он своим низким, скрипучим голосом. – Снежный барс, его забрали в северную деревню.

– Снежный барс? – мужчина перевёл взгляд на меня. – Ты знакома с ним?

– Нет, – сказала я слишком быстро.

Мужчина прищурился.

– Впервые вижу, – добавила я медленнее. – Мы просто… пришли одновременно. Нас вместе забрали. Я не знаю, кто он и за что сюда попал.

Ложь была как камень во рту, но я держала лицо. Барсик, с которым мы провели несколько месяцев на инструктажах, конечно я его знала. Наверное, не так хорошо, как могла, но достаточно.

Прядь волос снова упала на глаза, и я снова дунула на неё, и в этот раз у меня получилось. Мужчина-человек смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом повернулся к сове.

– Что думаешь, Соул?

Сова Соул сделал шаг вперёд, я непроизвольно вжала голову в плечи.

– Странно, – сказал он. Голос у него был низким, с лёгким уханьем в конце фраз. – Несколько лет ни одного новенького и вдруг двое в один день.

– Ну что вы меня, посадите что-ли? – сказала я со смешком, прочистила горло и опустила взгляд.

Соул наклонил голову набок, и его янтарные глаза сверкнули.

Мужчина-человек вздохнул.

– Ладно, разберёмся позже, – он повернулся к Соулу. – Отведи её в таверну, попроси выделить комнату и пусть кто-нибудь за ней приглядит, пока мы не решим, что с ней делать.

Соул коротко кивнул и посмотрел на меня. Я хотела было сказать, что нести меня не надо, но он, видимо, и не собирался меня поднимать.

– Следуй за мной.

Колени болели, но я старалась не хромать. Посох я держала обеими руками.

– Спасибо, – сказала я мужчине-человеку и женщине-человеку, но они не ответили.

Такие тут все серьезные и неприветливые, сразу видно – преступники невоспитанные. Я пошла за совой.

Посёлок снаружи казался меньше. Существа провожали меня взглядами, но никто не заговаривал. До таверны было всего две улицы. Ею оказалось то самое двухэтажное здание, которое я заприметила на спине огра.

Мы зашли внутрь, там оказалось тепло и шумно: кто-то смеялся в углу, кто-то спорил у стойки, а на плите что-то шипело. Я сразу забыла, как замёрзла в дороге. Тавернщик – низенький коренастый человечек с кудрявыми волосами – вытирал кружку и краем глаза следил за нами.

В какой-то момент я увидела молодого мужчину с серой кожей и белыми волосами, который что-то готовил. Наши взгляды встретились, и я попыталась приветливо улыбнуться.

– Здравствуйте! – крикнула я и махнула рукой.

Он не ответил, отвернулся обратно к плите и продолжил готовить. Соул ничего не сказал, но его перьевые уши чуть заметно повернулись назад, а тавернщик усмехнулся.

– Хозяин, – Соул обратился к нему коротко. – Новенькая. Нужна комната на втором, и чтобы кто-то приглядел за ней.

Тавернщик бросил взгляд на меня, потом на сову.

– Проблемная?

– Пока не знаю.

– Люблю определённость, – вздохнул он и кивнул в сторону лестницы. – Вторая дверь налево. Ужин через час, не опаздывай.

Я кивнула, не доверяя голосу.

– Я провожу, – сказал Соул.

Он поднялся по лестнице, я за ним. Соул остановился перед второй дверью.

– Здесь.

Я открыла дверь, комната оказалась маленькой: кровать, стол, свеча на подоконнике и большое окно с видом на воду.

– Отдыхай, – сказал Соул. – Завтра будет длинный день.

– Спасибо, – ответила я.

Соул ушёл, и я закрыла дверь.

Некоторое время я просто стояла, глядя на огонь свечи, потом подошла к окну. За ним вода была тёмной. Я смотрела на море и думала о том, что теперь я здесь и что дороги назад нет.

Я села на кровать и закрыла глаза. В комнате пахло морем и пылью, немного ощущался запах древесины и еды с первого этажа. Где-то внизу кто-то смеялся, кто-то ругал кого-то за разбитую кружку. Я задумалась о Йохане, о том, что его потащили на север.

«Ты справишься», – сказал он.

Но пока я просто сидела на чужой кровати, в чужой комнате, в чужом мире, и сжимала в руках посох, который был единственным, что связывало меня с домом, которого у меня больше не было.

P.S. Кажется, я ошиблась с улыбкой тому серому мужчине за плитой. Он посмотрел на меня как на врага или как на пустое место. Не знаю, что хуже.