Текст книги "Оторва 11 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 23

– Может, она и так всё расскажет? – пролепетал Дима невнятно.

– Может, и расскажет, – согласился Жора, задумчиво разглядывая комнату, – а может, и не расскажет. Создадим ей условия, чтобы вспоминала быстро и правильно. Я не собираюсь тянуть резину.

Я попыталась глянуть в угол помещения, на котором заострил внимание садист, но спинка диванчика не дала мне это сделать.

– К чёрту, – прошептал Дима, – я в соседней комнате подожду. Я на это смотреть не намерен.

– И не смотри, – весело отозвался Жора, – только мешать будешь.

Дима только и ждал этих слов. Он глянул на паяльник, от которого стал подниматься лёгкий клубок дыма, и выскочил вон, хлопнув дверью.

Жора перетащил в центр комнаты треугольную пирамиду и, установив её на четыре ножки, проверил, не качается ли она и снова ухмыльнулся, оглянувшись на меня.

– Что ты собрался делать? – спросила я, глядя на эти приготовления, хотя для чего предназначалась пирамида, и так было ясно.

– Сейчас узнаешь, – ухмыльнулся он в ответ и подошёл вплотную, – тебе понравится.

Если бы он меня перекинул через перекладину, не развязывая, шансов у меня не осталось бы. Но сама пирамида была сделана таким образом, что подразумевалось развести ноги в разные стороны и зафиксировать их в таком положении, поэтому появилась маленькая надежда.

Да и в любом случае понравиться мне это точно не могло.

Жора перехватил меня за щиколотки и буквально перевернул вверх ногами. Платье оказалось на бёдрах, и мне показалось, что он обязательно попытается воспользоваться моим беззащитным положением.

Жора только усмехнулся и принялся развязывать узел. Продолжая удерживать ноги наверху, он стянул с меня трусики и только после этого отпустил.

Положение у меня было явно не то, из которого можно было нанести удар, да и ноги затекли, поэтому я попыталась принять более удобную позу.

– Сиди смирно, – заявил он и уткнулся в трусики лицом, делая глубокий вдох.

Вот не прошёл Чернобыль для некоторых бесследно.

Только подумала так, и сразу на ум пришло, что до Чернобыля ещё восемь лет, но это, в принципе, неважно, потому как Жора явно где-то заработал нечто подобное, а Минздрав проглядел состояние пациента и, не долечив, выпустил на свободу.

Я лежала на спине, колени были приподняты слишком высоко, да и Жора стоял лицом ко мне, поэтому решила, что из этого положения удар не получится или не принесёт нужного эффекта. Слишком неправильной поза была, да ещё и голова была приподнята и упиралась совершенно неудобно в спинку диванчика.

Всё, что я могла сделать и не привлечь к своим действиям особого внимания – это развести ноги в разные стороны. Со стороны это могло смотреться как призыв к действию, для нормального мужика уж точно.

Увы, этот паразит не был адекватным.

Мимо Жоры моё движение не прошло мимо, кто бы сомневался. Вот только он поступил не как нормальный мужик, перед которым обнажённая девушка раздвигает ноги, а скорее как псих, по которому плачут санитары.

Он резко присел перед диваном, его рука метнулась вперёд, оказавшись у меня между бёдрами, и он сжал ладонь. Причём сжал так сильно, что у меня из глаз брызнули слёзы и я, не удержавшись, вскрикнула:

– Больно, сука!

– Не соблазняй меня, – ответил он, ослабляя хватку. – У тебя ничего не получится, не надейся. Я люблю другие игры, и сейчас ты сможешь полностью ими насладиться.

Другие игры. К сожалению, я не знала этих игр и не могла определить, в какой момент можно будет рискнуть нанести ответный удар. Да ещё в голову лезла всякая муть: интересно, мне за это экспу дадут, чтобы я перешла на новый уровень?

Но Жора сам мне подыграл. Он поднялся, ещё раз обнюхал мои трусики и, оглянувшись, кинул их на столик. Я изначально подумала, что он специально так бросил, потому как они, описав дугу, плюхнулись на паяльник. Ну а что, от этого придурка я уже ожидала чего угодно. Мало ли, может, решил, что трусики начнут обгорать и его любимый аромат распространится по всей комнате? С моей точки зрения, это было сомнительно, но что сидело в голове у этого шибзика, я уже не представляла.

Как выяснилось, Жора промахнулся и накрывать трусиками раскалённый паяльник не собирался. Из его горла вырвался невнятный звук, и он развернулся ко мне вполоборота. Лучшего момента найти мне вряд ли бы удалось.

Учитывая, что я так и сидела с раздвинутыми ногами, мне даже размах не нужно было делать. Правой ногой въехала ему под колено. Нога у Жоры подогнулась, и, учитывая его неустойчивое положение, он стал заваливаться на спину. Я выбросила левую ногу вверх и, чтобы придать уроду максимальное ускорение, перевернулась на бок, впечатывая ступню ему в грудь.

Грохот, с которым Жора упал на обе лопатки, доказал, что я всё сделала правильно. Вот только, пытаясь встать на ноги, я зацепилась ногами за его тело и завалилась сама на пол, сильно ударившись ладонями. Зашипела от боли, но останавливаться было нельзя, так как Жора, хоть и упал неудачно и головой приложился, мог в любую секунду очухаться.

Единственно правильное место, куда ударить, я увидела мгновенно – его высоко торчащий кадык – и со всей дури обрушила туда пятку.

По телу Жоры прошла дрожь, а ноги забарабанили по полу, словно отплясывая лезгинку. Охренительное зрелище, и, главное, сразу понятно: доктор ему уже не поможет.

Пришла в чувство, услышав, как где-то хлопнула дверь, и сообразила, что странный шум привлёк внимание Димы.

Я притянула коленки к подбородку и вытащила руки из-за спины, потому как, когда они находятся спереди, отбиваться гораздо легче.

Взгляд пронёсся по комнате, выискивая, чем сподручнее нанести удар, и замер на трусиках, которые дымились уже вовсю. Вот урод, а мне они очень нравились.

Паяльник был единственным подходящим оружием, поэтому я схватила его двумя руками. Выдёргивать из розетки времени не было, так как ручка на двери уже поползла вниз, и я бросилась вперёд, утаскивая за собой удлинитель.

Всё произошло одновременно. Дима открыл дверь, и я налетела на него, как ураган. Он попытался отпрянуть в сторону, но я припечатала его к противоположной стене коридора, загнав раскалённый паяльник точно в глаз. Дернулась в сторону, заметив боковым зрением движение, и обеими руками отразила удар. Удачно вышло: рука ювелира, а это оказался он – скользнула по моему локтю и впечаталась в стену. Я добавила ему коленом в печень и, подхватив удлинитель, из которого вырвало шнур паяльника, начала наматывать его ему на шею.

То, что произошло дальше повергло меня в шок. Совершенно не ожидала от хилого ювелира такой прыти. Он ударил меня локтем по рёбрам так, что меня отбросило на несколько метров, да ещё и воздух полностью выбило из лёгких. Пытаясь сделать вдох, я выпучила глаза, понимая, что не успею подняться на ноги и отразить следующий удар.

Он зарычал или мне так показалось, и шагнул вперёд, а я, распластавшись на полу, только и могла, что наблюдать за его приближающимися ногами и ждать удара, после которого уже не смогу прийти в себя.

Ещё секунда и сильный удар в грудь окончательно потушил моё сознание.

Глава 24

Я очнулась и, словно вынырнув из-под воды, где находилась слишком долго, со свистом втянула в себя воздух и тут же закашлялась.

В коридоре горела одна-единственная тусклая лампочка, а в комнате, из которой мне удалось выбраться, было темно. Дима лежал, а над его головой, словно стела, возвышался паяльник. Рядом лежал ещё кто-то, но в полумраке, да ещё и по туфлям, которые были в метре от моих ног, узнать его не удалось. Ну не Жора же очухался и выбрался в коридор? А ещё пахло жжёной проводкой, и над коридором стелилась небольшая дымка.

И кто это? Ювелир? Но это точно не я с ним расправилась. После удара я вообще ничего не помнила.

Кое-как откашлявшись, я приподнялась, ухватившись за левую грудь, по которой пришёлся страшный удар. Вероятно, она и смягчила его, иначе этот урод сломал бы мне пару рёбер.

Это точно оказался ювелир. Я нагнулась проверить пульс и замерла, оглядывая его шею, вокруг которой всё ещё был намотан тонкий электрический кабель. На шее, именно там, куда я хотела приложить два пальца, виднелось чёрное пятно, как от сильного ожога, и, присмотревшись внимательнее, я обнаружила небольшой участок оголённых проводов.

Трогать ювелира мне сразу перехотелось, к тому же мне не понравились его вылупленные глаза.

Я ни разу не видела человека, пострадавшего от электрического тока, но этот был явно не жилец.

– Жора! Что происходит? – раздался громкий крик, словно над головой.

И почти сразу загрохотали шаги по металлическим ступеням.

Ждать, когда старый Алан спустится в подвал, я не стала, а, слегка прихрамывая, двинулась навстречу.

Он ещё спускался, когда я увидела его ноги. Просунув руки между прутьями, я ухватилась за одну штанину и резко дёрнула на себя.

Он охнул, кубарем скатился вниз и замер в не совсем естественном положении. Я выждала с полминуты и, выглянув из-за лестницы, подошла ближе.

Алан продолжал лежать, уставившись на тусклую лампочку. На всякий случай я приложила два пальца, разыскивая пульс.

Наверное, около минуты ощупывала его, но, так и не обнаружив признаков жизни, двинулась вверх по ступенькам.

Кто его убил первого августа? Этот вопрос больше не стоял на повестке дня. Хорошо хоть Синицына этого не сможет узнать, потому, как тот Алан всегда знал, когда она говорит правду, а когда пытается увильнуть от ответа. Он бы меня там сразу раскусил. Но даже представить было бы невозможно, как ему объяснить подобную ситуацию.

Но и вообще: я не хотела его убивать, во всяком случае, не так и не сразу. Сначала нужно было понять, за что он решил поступить со мной не совсем корректно.

В первую очередь я отыскала кухню и, зажав нож с широким лезвием между ног, освободила руки. Выпила, по крайней мере, литр воды и только тогда спохватилась: отпечатки! Взяв небольшое кухонное полотенце, принялась протирать всё, до чего касалась.

«А ещё перила, ведущие в подвал, – вспомнила я, – паяльник, трусики. Где-то упала, там тоже следует протереть».

Учитывая, что в подвале едва было видно, а комната вообще погружена во мрак, я для начала принялась при помощи полотенца открывать все шкафы на кухне в надежде отыскать фонарик или, на худой конец, свечку.

Уже во втором ящике наткнулась на толстые резиновые перчатки и тут же напялила их. На верхней полке обнаружились две свечки и круглый фонарик. Светил он не диодными лампочками и кое-как, но я решила, что мне этого вполне достаточно, и снова полезла по лестнице вниз.

Протирала всё подряд, прикрывая нос и рот рукой, потому что запах плавленой проводки усилился. Забрала трусики и поспешила убраться.

Когда шагнула к лестнице, луч фонарика скользнул по лицу Старого Алана, и я увидела небольшой ключ на верёвке. Учитывая, что ноги деда находились на ступеньках, а голова свешивалась вниз, он и выпал, зацепившись за волосы.

Сдёрнула ключик и, вспомнив про бриллиант, проверила карманы. Даже пыли не обнаружила!

Что и где происходило с проводкой, было непонятно, но наверху тоже появился запах и это мне совершенно не понравилось.

Трусики были совсем в плачевном состоянии, но я решила, что всё-таки лучше в них, чем совсем с голой задницей. Туфли обнаружила в комнате, где меня допрашивали изначально, но без каблуков. Они лежали здесь же, на журнальном столике, разрезанные пополам. Обулась – а куда деваться? Хоть и не совсем удобно, но лучше, чем босиком.

Парик тоже нашёлся, и я, встав у зеркала, подобрала волосы и закрепила его на родное место. Перебросила косу через плечо, и мой образ стал снова неузнаваемым.

На спинке стула висела синяя спортивная сумка, и я решила её временно приватизировать, если не найдётся что-нибудь поменьше.

Особо задерживаться не хотелось, тем более что увидела: стрелки на часах показывали семь часов. Даже выглянула в окно, чтобы убедиться. Действительно, был уже вечер, а мне ещё нужно было определиться, где я.

Москвич Димы стоял во дворе, и, так как он ему был уже не нужен, я решила воспользоваться машиной, а заодно заглянуть в гаражи, если бы смогла их отыскать. Но, разумеется, не сегодня. Сегодня нужно было вовремя вернуться и желательно до полной темноты добраться до гостиницы, чтобы снова не сигать по балконам.

В доме было всего две комнаты, и, заглянув во вторую, я сразу поняла, отчего ключ у Алана висел на шее. В углу комнаты, сбоку от письменного стола, стоял сейф – эдакий здоровенный железный ящик.

Ключ легко подошёл. Я потянула дверцу на себя, и, когда глазам открылось содержимое, машинально присвистнула.

На верхней полке лежал «Вальтер П-38». Старичок, но видно было, что хозяин за ним прекрасно следил. Рядом – запасной магазин.

На второй полке – восемь пачек денег, да каких! Четыре пачки со стодолларовыми купюрами, две с полтинниками и две с двадцатками. Здесь же лежал маленький кожаный мешочек, в котором обнаружился мой бриллиант. Больше ничего не было, ни одного советского рубля.

И это вот спокойненько лежало в сейфе. А если какая проверка? Но нужно было так понимать, что старый Алан был законопослушным гражданином Советского Союза. Грешков за ним не водилось – перед советским обществом, во всяком случае.

Но встал любопытный вопрос: если бы меня здесь не было, то кто тогда шлёпнул Алана? Ну в самом деле? Даже если бы настоящая Бурундуковая попала каким-то невероятным чудом во Львов, она бы точно не стала искать подводное снаряжение, да и представить её рядом с трупами у меня не получилось.

Я стянула перчатки и выложила пачки на стол. Взяла «Вальтер» и покрутила его в руках. До сих пор видеть его приходилось только в фильмах про Великую Отечественную войну и на картинках в интернете. Штатное оружие немцев.

Я вынула магазин и, убедившись, что пистолет заряжен, хмыкнула. И для кого держал старый Алан такой арсенал?

Не успела подумать, как совсем рядом раздался звук двигателя. Я, спрятавшись за занавеской, глянула в окно и увидела «Жигули», которые остановились за «Москвичом» Димы, заперев его. Из автомобиля выбрались двое крепких парней и направились к входу.

Были ещё люди в автомобиле или нет, разглядеть не удалось, да и некогда было.

– Алан, ты где? Мы уже пришли, – раздался голос в прихожей, и по коридору заклацали шаги. – Алан, чем у тебя здесь воняет? Ты что, старые галоши решил в камине сжечь?

Я схватила пистолет, передёрнула затвор и, спрятав руки за спину, осталась стоять у окна.

Они ввалились в комнату, как два медведя в берлогу.

Взгляд обоих скользнул по сейфу, по пачкам на столе и перебрался на меня.

– А ты кто такая? – поинтересовался первый бугай, наморщив лоб.

– Внучка. Приехала навестить дедушку, – ответила я, внимательно отслеживая обоих гостей.

– А где Алан? – спросил тот же парень, в то время как второй зациклил внимание на купюрах.

– В городе, – я улыбнулась. – Он сегодня гостей не ждал, приходите завтра.

– Может, и придём, – осторожно заметил он и, вытянув из-за спины сумку, шагнул к столу.

– Завтра приходите и будете свои вопросы решать с Аланом, – ещё раз сказала я.

– Заткни её, – проговорил мой собеседник и, поставив сумку на стол, расстегнул молнию.

– Я бы не советовала это делать, – проговорила я, выхватывая из-за спины «Вальтер» и подставляя вторую руку для большей устойчивости, увидев, что второй бугай действительно направился в мою сторону.

Он замер и негромко сказал:

– Сима.

Сима (вроде бы женское имя) оглянулся и, разглядев в моих руках пистолет, ещё больше наморщил лоб.

Он секунд десять молча рассматривал меня, после чего щёлкнул языком и весело проговорил:

– И чего ты испугался? Это пугач, – и сделал шаг в мою сторону.

Как-то сразу вспомнилась ситуация в ресторане из прошлой жизни. Но тогда оставлять за собой трупы было чревато, и мне нужно было их просто напугать.

Эти двое были опасны и видели меня в лицо, пусть и в другом образе. А ещё я была абсолютно уверена, что именно они шлёпнули бы Алана, не случись с ним несчастный случай.

Глава 25

Ну вот, зря они разумных советов не слушают, а у меня по-любому другого выхода не было. Эти парни мне вообще сразу не понравились: бандерлоги с напрочь уголовными мордами, словно вышедшие из девяностых. Там были качки с квадратными рожами и стрижкой «ёжиком», как в фильме «Брат-2» – бандеровцы, хотя на это прозвище они и обиделись.

И чего обижаться, спрашивается, если они именно те самые?

Я стреляла не раздумывая, примешивая к уже известному запаху гарь от сгоревшего пороха. Оба выстрела – в голову, чтобы не делать контрольный.

Окно в комнате было закрыто, но если я расслышала звук подъезжающего автомобиля, то и выстрелы соседи должны были распознать. И что из этого следует? А значит это только одно: тикать со всех ног из дома.

Я подскочила к окну и несколько секунд разглядывала «Жигули». Если внутри кто-то находился, он должен был хоть как-то отреагировать на выстрелы, однако автомобиль даже не шелохнулся.

Я вывернула карманы у обоих, но, кроме восемнадцати рублей на двоих, больше ничего не обнаружила. Вообще жесть. Ну ладно, это были бы честные труженики – в это легко было поверить, но чтобы у уголовного элемента в кармане не было денег даже на бензин – это что такое?

Размышляла уже на ходу. Сгребла доллары в сумку, закрыла сейф и, напялив перчатки, спустилась вновь в подвал. А зачем нашей доблестной милиции искать третьего лишнего, который всех завалил и скрылся в неизвестном направлении? Не нужно.

Я протёрла «Вальтер» и вложила в руку Алану. Хоть что-нибудь доброе он ведь должен был сделать за свои подвиги злодейские. Пусть и после смерти.

Вполне реальная версия: застрелил нападавших и полез в подвал. А там подвернул ногу, скатился с лестницы и, как результат, свернул себе шею. Аккуратнее нужно быть, зная, что в подвал ведёт нечто опасное, или строить нужно было что-то более удобное. Как с этим свяжут ещё три трупа, двое из которых скончались явно не от сердечного приступа, думать не хотелось. Приедет следователь и сам будет распутывать этот клубок – ему за это, в конце концов, зарплату платят налогоплательщики.

Вернула ключик на шею Алану, вернулась в комнату за каблучками и выскочила во двор.

Чтобы сесть за руль «Москвича», следовало отогнать «Жигули» новых гостей, поэтому не стала делать лишних телодвижений и решила воспользоваться автомобилем бандитов.

Мне их так легче было про себя называть. При этом никаких угрызений совести не присутствовало, и на душе было легко. А ещё я зареклась в очередной раз ввязываться в сомнительные истории. Вот сидела бы на попе ровно – и ничего бы не случилось. С одной стороны, баксов хапнула, а с другой – что? Кроме головной боли, они принести плюшек не могли ещё почти пятнадцать лет.

Я вырулила за ворота и, покрутив головой в разные стороны, прикинула, в какую сторону лучше ехать. Вспомнилось: когда находилась в багажнике, последний поворот перед остановкой был направо, потому, как меня качнуло влево. Воткнув передачу, я погнала автомобиль по дороге. Несколько человек встретилось по пути, но на «Жигули» особо никто не обратил внимания, так что я и вовсе расслабилась. На следующем перекрёстке увидела указатель: «Львов» и стрелочку направо.

Уже выезжая из посёлка, разглядела ещё пару знаков: «Чиритайлово», перечёркнутое красной полосой, и «Львов – 22 км».

Пришла мысль, что далековато забрались от города ребятки. Да и не посёлок это, а деревня небольшая, где все друг друга знают и, по идее, что-то подозревать в отношении Алана должны были. Дом хоть и торчал на отшибе, но соседи не могли не обратить внимания на странных гостей, или на окраине всем всё сугубо фиолетово? Или участковый прикормленный и, если что, затыкал рот слишком уж бдительным гражданам?

Да мне это и не интересно было. Добраться до города, бросить машину и прикинуть, что делать с баксами. Не везти же их в Кишинёв. Мало ли что в дороге случиться. Или таскать всё время рюкзак на плече, чтобы никто, не дай бог, не заглянул в него? Вспомнить ту же мымру, которая трясла его: посыплются американские рубли, да ещё в таком количестве – и здравствуйте, приехали.

Дорога сделала поворот, появился знак «40», а вслед за ним – «20» и высокая будка, на которой было написано «ДАИ». Во всяком случае, именно так я это перевела.

И уже знакомые спинки от кроватей, которые перегородили дорогу. «Жигули» с люстрой и два трёхколёсных мотоцикла.

То ли у них пересменка была, то ли план «Перехват», но на дороге стояли сразу четыре гаишника.

Вот только их мне и не хватало, а так вроде всё по плану.

Я нажала на тормоз, покрышки взвизгнули и сразу привлекли ко мне внимание.

Вот мать же твою. Были бы права с собой и удостоверение Героя Советского Союза, можно было бы рискнуть, но при этом реально засветить свои корочки. Да ещё номера на автомобиле запомнят – и пойдёт-поедет.

А без документов совсем нехорошее слово вырисовывалось.

Я вильнула автомобилем влево и, когда едва не вылетела на обочину, резко закрутила руль вправо, разворачивая «Жигули» в обратном направлении.

Сзади послышались громкие свистки, но я уже притопила педаль газа в полик.

Машина, разумеется, засветилась, и следовало её где-нибудь бросить, но при этом увести погонщиков подальше от трассы. Единственный вариант, который созрел в голове, – вернуться в Чиритайлово. Туда хоть дорогу запомнила.

Не сильно-то и запомнила, на самом деле, учитывая, что проехалась всего по двум улицам. К дому Алана решила не подъезжать, поэтому свернула в другой переулок и не успела доехать до следующего перекрёстка, как навстречу вывернул тяжёлый М-72 – копия мотоцикла, на котором Жжёнов гонялся за Деточкиным в фильме «Берегись автомобиля». В коляске никого не было, но вот на сиденье сидели два мента.

Повезло, что они поздно опомнились и я успела проскочить мимо, но всё же: как быстро они оказались в этом Чиритайлове и знали деревню получше моего!

В этом я смогла убедиться уже на следующем перекрёстке, когда, чтобы оторваться, повернула направо. Проехала с десяток домов и упёрлась в тупик. По идее, дорога была, но какой-то умный деревенский житель перегородил её сеткой и выпустил туда пастись на травке разную живность.

И назад сдавать было уже поздно, так как метрах в ста уже рулил мотоцикл с гаишниками.