Текст книги "Оторва 11 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 17
Утром следующего дня мы отправились на экскурсию в Свиржский замок. Пока ехали, экскурсовод рассказывал о его строительстве, напомнил, что первое упоминание о нём в летописях появилось в 1530 году. Не забыл сообщить также, что строили его русины.
А через тридцать лет экскурсоводы будут рассказывать, что замок основали украинцы ещё в X веке.
Сразу вспомнилась моя поездка с Аланом. Мы отправились туда только для того, чтобы глянуть на места, где снимался легендарный фильм «Д’Артаньян и три мушкетёра». А сейчас никто даже не представлял, что весной следующего года здесь будет жарко.
Пока добирались, я несколько раз прокрутила в голове разговор с Димой и нашла несколько неточностей. А ещё вспомнила взгляд, брошенный на листок, и то, как вопросительно взметнулись у него брови. Странновато.
Кажется, у меня даже начала зарождаться какая-то мысль относительно этого, когда мы выбрались из автобуса и двинулись вслед за экскурсоводом, но, увидев двух парней, стоящих на том самом месте, где отец Д’Артаньяна давал наставления своему сыну, я встала как вкопанная.
– Ева, – поторопила меня Люся, – пойдём, он так интересно рассказывает.
– Плюнь, – ответила я, – через пару лет приедешь, и расскажут ещё интереснее.
Это уж точно. Пока существует СССР, о том, что здесь снимали «Д’Артаньяна», будут смаковать во всех подробностях.
– Что-то случилось? – поинтересовалась подружка.
– Ещё бы, – сказала я, – видишь этих двух патлатых парней?
– Дядечек? – переспросила Люся.
– Ну да, дядечек, – согласилась я, хихикнув, – нам нужно с ними познакомиться.
– Нам нужно что? – Люся отпустила мою руку и вопросительно уставилась на меня.
– Сейчас узнаешь, – ответила я и потащила подружку за собой.
Ещё бы: в руках у одного из них был фотоаппарат, причём не просто фотоаппарат, а «Полароид».
Он как раз нацелился на одну из башенок, чтобы сделать снимок, когда мы с Люсей подлетели к ним, и я, сделав очаровательную улыбку, сказала:
– Привет. В смысле – здравствуйте. А можно вы не будете просто так тратить ваши драгоценные кадры, а сделаете несколько групповых фотографий вместе с нами на фоне этого прекрасного замка?
Дядечка с фотоаппаратом нахмурился и развернулся в нашу сторону. Дядечка… В 1977 году ему было чуть больше сорока. Та же бородка, только не покрытая сединой, и пока ещё чёрные волосы.
Георгий Юнгвальд-Хилькевич. Почти молодой, вполне симпатичный и восемнадцатилетний д’Артаньян. Шутка: это ему по фильму столько, а выглядел он даже старше своих лет.
Но какая удача – сначала встретить Ерёменко с Нигматулиным, а теперь и эту парочку, о которой все заговорят через пару лет.
Глаза будущих знаменитостей глянули на меня, перебрались на Люсю, которая тут же покрылась красными пятнами, и снова вернулись на моё улыбающееся лицо.
– Простите, – произнёс Юнгвальд-Хилькевич, – мне кажется, что я ослышался. Будьте любезны, повторите ещё раз, что вы только что сказали.
Бука.
Я растянула губы ещё сильнее и повторила:
– Здравствуйте.
– Нет-нет, – сказал Юнгвальд-Хилькевич, – после того как вы поздоровались.
Я стрельнула глазами на Боярского и проговорила слово в слово:
– А можно вы не будете просто так тратить ваши драгоценные кадры, а сделаете несколько групповых фотографий вместе с нами на фоне этого прекрасного замка?
Юнгвальд-Хилькевич рассмеялся и кивнул на меня своему спутнику:
– Видишь, Миша, что творится на свете. Девочки желают познакомиться с двумя порядочными джентльменами, и каким занимательным способом!
Люся зарделась ещё сильнее.
– А мы и так с вами знакомы, – заявила я, – заочно. Мы тут на экскурсии, и у нас есть фотоаппарат, но пока мы проявим и напечатаем, боюсь, вы уже покинете эти славные места, а мне бы хотелось, чтобы на нашем совместном фото вы расписались на память.
Озадачились оба.
– Вот как, – с любопытством произнёс Юнгвальд-Хилькевич, – а вы в курсе, сколько стоит фотография этого аппарата? Думаю, нет. В кассете всего лишь восемь фотографий. Предложите хотя бы одну причину, почему мы должны с вами согласиться и потратить их на вас.
– Ну, во-первых, – сказала я, – потому что вы – Юнгвальд-Хилькевич, а это, – я кивнула на Мишу, – Михаил Боярский, и вы приехали сюда, чтобы на месте подобрать декорации для своего нового фильма.
– Действительно неожиданно, – проговорил Юнгвальд-Хилькевич, – но это вы могли прочитать в «Советском экране». Приятно, что вы запомнили и наши лица, но это ещё не повод.
Жлоб. Не повод ему. Через сорок лет в Евпатории, в одном милом ресторанчике, я оказалась за соседним столиком с Боярским. И каким бы ни был он знаменитостью, а с удовольствием сфоткался со мной на память, правда, на мой смартфон.
Сейчас они оба пока почти неизвестны и могли бы с удовольствием согласиться на предложение двух очаровательных барышень, так нет – повод им дай.
Я раздумывала меньше секунды. Полезла в сумочку и, выудив своё удостоверение, ткнула им в развёрнутом виде прямо под нос строптивому режиссёру. И выпалила на одном дыхании:
– Я Герой Советского Союза.
Глаза обоих будущих знаменитостей скрестились на удостоверении.
Юнгвальд-Хилькевич взял его в руки, прочитал, полюбовался на мою фоточку, сверил с оригиналом и, оглянувшись на Боярского, сказал:
– Убила наповал. Действительно, это серьёзный аргумент, чтобы мы поступились своими принципами.
Надо же, принципы у него. Едва не хохотнула.
Он вернул мне удостоверение и поинтересовался:
– И где вы желаете с нами сняться?
– Прямо здесь, – показала я на место перед ступеньками, там, где в самом начале фильма д’Артаньян едва не свалился со своего нелепого коня.
Я оглянулась и, заметив молодого человека, стоящего в сторонке, подозвала его:
– Юноша, позвольте вас на минутку. Пожалуйста, снимите нас на этом фоне.
Сказать, что я была разочарована, – ничего не сказать. Подумала: «Вот они, первые цветные фотографии в этом мире». Ага, как бы не так. Палароид оказался древнее мамонтов, и фотки не такими себе представляла. Лица, конечно, прекрасно получились, но, чёрт возьми, это ведь был импортный фотоаппарат, а снимки выползли из него мало того что чёрно-белые, так ещё и маленькие. Увы, пришлось довольствоваться такими.
И Юнгвальд-Хилькевич, и Боярский пожелали иметь по фотографии с Героем Советского Союза, и отщёлкали четыре штуки. Оба расписались на наших фотографиях, а я оставила свой автограф им на память.
И машинально весело пропела:
– Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс
И в ваших жилах тоже есть огонь,
Но умнице Фортуне, ей-богу, не до вас,
Пока на белом свете есть Гасконь.
– Подождите, подождите, – тут же встрепенулся Боярский, – что это за стихи?
– Э-э-э… – протянула я.
Ну, нужно быть такой дурой, чтобы спеть то, что ещё не существует! Вот решат что эта песня кому-то принадлежит и вставят нечто другое. А там ещё что пойдёт кувырком.
– Ничего, – проговорила я, махнула рукой на прощание и, схватив Люсю за руку, потащила подружку за собой.
Глава 18
– Кто это такие? – спросила Люся, когда мы догнали хвост экскурсии. – И зачем нам нужно было с ними фоткаться?
– Ты не узнала? Даже молодого парня?
– Нет, – подружка помотала головой.
– Спрячешь фотографию на пару лет, а потом будешь удивляться.
– А ты откуда знаешь? – удивилась Люся.
– Просто знаю, – ответила я, а в голову пришла мысль. Если бы я помнила, что было со мной в теле Бурундуковой, я бы обязательно поинтересовалась у Боярского там, в Евпатории, хранил ли он эту фотографию с маленькой девочкой все эти годы.
– Но всё-таки, откуда ты их знаешь? – переспросила Люся.
А какие фильмы уже вышли с участием Боярского? Я ведь не компьютер, чтобы помнить. Хотя он на «Молдова-фильм» снялся в своей юности, но я его не видела и названия не помнила. Да и Люся вряд ли бы узнала в том юноше этого заросшего волосами парня, для которой он был дядечкой.
– Имя Михаил Боярский тебе что-то говорит? – спросила я.
Люся задумалась на минутку.
– Нет, а кто это?
– Тогда слушай экскурсовода, – посоветовала я, – он рассказывает интересно, сама говорила. А будешь болтать – всё пропустишь. И хватит размахивать фотографией, – я забрала у неё снимок и вместе со своим спрятала в сумочку, – потом об этом поговорим.
Мы около двух часов бродили по крепости, слушая историю её создания, как она переходила из рук в руки – то к одним, то к другим.
Мне это было вдвойне интересно: периодически натыкалась на места, которые помнила из фильма. Особенно где снимали Бетюнский монастырь и место преткновения между англичанами и французами – крепость Ла-Рошель.
Странно было и то, что поездка с Аланом и брожение по этим самым местам успели частично выветриться из головы. Только пару тупиков вспомнила, где мы с ним, спрятавшись от чужих глаз, целовались.
«А когда-то из этой бойницы стрелял Портос».
Припомнила я свои мысли, и захотелось оставить себе самой какое-нибудь послание. Ну не рисовать же на стенах – во время съёмок фильма всё равно сотрут. Я осмотрелась, но так и не придумала ничего. Но идея была хорошая: подать знак себе в будущее.
– Ева! – извлекла меня подружка из моих мыслей. – Идём скорее, что ты тут разглядываешь? Тамара Афанасьевна сказала всем двигаться к автобусу.
Когда мы спускались с башни, я ещё раз увидела Юнгвальд-Хилькевича и Боярского. Они стояли около проёма, который играл в фильме фасад дома, где проживал палач миледи, и о чём-то спорили.
Через час мы были уже в городе, и я до обеда успела забрать свои вещи из стирки, вот только погладить времени не хватило. Не успели пообедать, как снова все бегом-бегом в автобус. И неважно, что едва ноги передвигаешь. Была парочка девчонок, которые заныли. Тамара Афанасьевна предложила отдохнуть на сиденьях, но никого не оставила в одиночестве в гостинице.
В этот раз мы ехали около полутора часов на восток, в Подгорецкий замок. Вообще, вокруг Львова и в самом Львове их целая куча была разбросана.
То, что именно здесь снимали Марлезонский балет, я наверняка бы не узнала, если бы не увидела перед самим замком старых знакомых – Юнгвальда-Хилькевича и Боярского. Они стояли, с умным видом разглядывали высокие стены и что-то бурно обсуждали. И я, присмотревшись, вспомнила, куда с боем прорывался д’Артаньян с подвесками королевы.
Чтобы им не пришло в голову меня остановить и задать парочку вопросов, я затесалась в середину нашей процессии и благополучно проскочила мимо, хотя, как мне показалось, они уже успели позабыть странную девчонку и были полностью погружены в свои мысли.
В этот раз экскурсовод был краток. Мы почти бегом обошли не более половины замка и помчались к автобусу, чтобы успеть на ужин. Наверное, лучше было бы, если бы нам не делали такую программу и разрешили побродить не торопясь по замку целый день. А то вместо впечатлений, которые могли оставить подобные места в памяти на всю жизнь, будет всплывать только то, как мы носились вприпрыжку. Никто из комсомольцев не вспомнит через пару лет после просмотра фильма ни залы, где танцевали, ни самого замка.
Я единственная, кто после ужина не остался валяться на койке. Сначала прокатилась на железнодорожный вокзал, где переоделась и навела макияж, после чего засунула рюкзак в камеру хранения и двинулась по знакомому маршруту.
Зоомагазин был закрыт; парня на подоконнике не было, как и цветка в горшке. Я не стала подниматься на второй этаж, а нажала на кнопку звонка на первом.
Двери открыла бабулька в халате и платочке. Я поздоровалась и поинтересовалась жильцом из третьей квартиры.
Мол, приехала навестить дядю, несколько дней захожу, а там никого. А у меня отпуск не резиновый, пора уезжать. Что делать с гостинцем – не знаю. Не может ли она у себя его придержать? И вообще, правильно ли я попала? А то вдруг ненароком мама неправильный адресок дала. Всё-таки путь неблизкий проделала, аж из Челябинска.
Вышло почти так, как я ожидала. Бабушка поохала и пригласила к себе чаю попить, а заодно скоротать вечерок за душевной беседой.
Насчёт вечерка я перестаралась. Бабулька жила одна, и мои свободные уши пришлись ей в самый раз.
Когда добралась до гостиницы, оказалось, что внутрь попасть невозможно, сколько я ни тарабанила. У случайного прохожего удалось узнать, что уже без двадцати минут полночь. Он же и подсказал, что до шести утра мне в номер не прорваться. Зашибись.
В очередной раз попеняла себе, что до сих пор не приобрела часики, хотя чем бы они мне помогли в данную минуту?
Я читала объявление на стойке, что после 23:00 вход в гостиницу строго воспрещён, но это вылетело из головы; к тому же я была уверена: объявление было написано для устрашения постояльцев.
Ну в самом деле, номер проплачен, а ночевать на улице? Только сейчас и вспомнила старый советский фильм, где вот так же парнишка приехал в командировку, а вечером загулял с пассией, и в номер попасть не удалось.
Закончились его приключения в милиции. Сделали нравоучительный фильм для таких товарищей.
Шататься всю ночь по городу, как это сделал герой комедии, мне не хотелось, и я двинулась вдоль здания, разыскивая открытое окно.
Разглядела только на пятом этаже, со стороны пожарного выхода. Хотя какой идиот закончил этот самый выход на балконе с решётками, который находился в двух с половиной метрах от земли? Как люди должны были выбираться из такого капкана?
Но мне в данный момент это было на руку. Я подпрыгнула и, зацепившись за карниз, вскарабкалась по решёткам на пятый этаж и, распахнув окно, спрыгнула с подоконника на ковёр.
Дежурной за столом не было ни на пятом этаже, ни на нашем, так что я беспрепятственно проникла в комнату. И ключ пригодился, а то пришлось бы тарабанить и разбудила бы всех. Ещё и Тамара Афанасьевна полезла бы с вопросами. А так она мирно посапывала на своей коечке. Ещё бы: в силу своего возраста она устала не меньше девчонок после дневного марафона.
Уснуть я не успела. Прошло не более получаса, как в коридоре поднялся шум и раздались громкие голоса. Кто-то забарабанил кулаком в дверь нашего номера.
Мне это напомнило переполох в курятнике во время пожара. А из-за чего могут поднять постояльцев с криками в час ночи?
Гольдман, койка которой находилась рядом с выключателем, взвизгнула и щёлкнула по нему. Все девчонки мгновенно подскочили на кроватях и принялись одновременно задавать вопросы, подняв такой гвалт, что у меня разболелись уши.
– Откройте немедленно! – повторил несколько раз голос из-за двери, чем ещё больше напугал девчонок.
– Тише, тише, девочки, – Тамара Афанасьевна скинула ноги на пол, разыскивая тапочки и на ходу натягивая халат. – Успокойтесь. Сейчас узнаем, что произошло.
– Да что там могло произойти? – невозмутимо отозвалась я. – Наверное, пожар в здании, и нас пытаются эвакуировать.
Хотела добавить, что по пожарной лестнице покидать здание нежелательно, так как выход там заблокирован железными прутьями, но не успела. Девчонки принялись так громко визжать и кричать «пожар!», что оглохнуть можно было. А их сборам могла бы позавидовать солдатская рота.
Тамара Афанасьевна ещё не успела дойти до двери, а за ней уже потянулись обе гагаузки с чемоданами.
Ну и зря. Запаха гари вообще не чувствовалось, и про пожар я ляпнула просто так.
– У вас всё в порядке? – на пороге оказалась дежурная по этажу.
За её спиной маячила фигура долговязого парня в милицейской форме.
Тамара Афанасьевна оглянулась на спешно собирающихся девчонок и кивнула, хотя в её глазах стояло полное недоумение. Почти все были в сборе и готовы к эвакуации, ну разве что кроме Бурундуковой.
Я продолжала лежать, ожидая вердикта.
Милиционер выступил вперёд и сказал:
– В гостинице произошло ЧП. Бдительный гражданин заметил, как группа лиц забралась по стене на пятый этаж здания, и сообщил в милицию. Он уверен, что грабители всё ещё находятся в гостинице и не покидали её. Вы ничего подозрительного не заметили?
Я зарылась лицом в подушку, да ещё и одеяло натянула сверху, чтобы моего смеха не было слышно. Придурки!
Глава 19
Когда я в очередной раз покинула уборную железнодорожного вокзала, стало ясно, что пора менять место переодевания. Дамочка в униформе с сержантскими лычками проводила меня подозрительным взглядом, а потом протопала следом до камер хранения, куда я, как обычно, убрала рюкзак. Кинула пятнадцать копеек и прокрутила цифры.
Вот как господин Корейко не попался, передвигаясь со своим чемоданом с вокзала на вокзал?
Однако следовало подумать о какой-нибудь ночлежке, если придётся подзадержаться для оформления автомобиля. Как это делалось в СССР и сколько времени занимало? И сделают ли без паспорта и без прописки?
В кафе я появилась в начале девятого: ради такого случая пришлось сбежать из гостиницы, пока все спали. Сложила вещи под одеялом, как обычно, и, захватив рюкзак с платьем и туфлями, тихо слиняла.
Тамара Афанасьевна вечером сообщила, что у нас сегодня путешествие по Львову, – вот пусть и бродят. Я Люсю предупредила, чтобы не беспокоились, и понадеялась на сдержанность классной. Нас и так вчера снова катали по разным замкам, правда, недалеко, и не пришлось быстро передвигаться.
– Девочки, – сказала я сразу с порога, – я жду Дмитрия Петровича. Мне кофе «Арабика» в зёрнах, чашечку и две трубочки с кремом.
Они переглянулись между собой, и одна скрылась за дверью. Вот и ладненько. До девяти я вполне успевала управиться.
Устроилась у окна, положила сумочку на широкий подоконник и, подперев подбородок, принялась разглядывать прохожих.
Заказ выполняли в этот раз гораздо дольше: минут двадцать просидела, пока принесли, но всё равно до девяти было ещё пять минут, а я всё приговорила.
Ровно в девять около кафе припарковался «Москвич» синего цвета, и водитель, выбравшись на дорогу, обозначился.
Этот оболтус даже с утра не смог одеться приличнее.
– У тебя вид как у бомжа, – ответила я на его приветствие.
– Как у кого? – переспросил он, усаживаясь за столик напротив.
– Как у клошара, – уточнила я. – Рассказы Агаты Кристи почитываешь?
Судя по всему, и это слово оказалось ему не знакомо.
– Ладно, проехали, – сказала я. – Где твой консультант?
– В машине ждёт, – у него на лице появилось подобие улыбки, а у меня в голове пробил первый колокольчик.
– И что он там делает? – поинтересовалась я. – Почему не заходит? Пусть проверит.
– Зачем здесь? – удивление у Димы тоже было явно наигранным. – Ты не будешь смотреть оборудование? Там он и камушки проверит.
– А потом? – спросила я.
– Что потом?
– Куда мне с грузом?
– А, – отмахнулся он, – там сразу и тачку посмотришь, если всё подходит.
– А переоформление?
– А что переоформление? – не понял он.
– Как долго?
– Да недолго. В комиссионке всё схвачено. Больше будешь ждать новые номера.
Тёмный лес. Зачем мне здесь новые номера? Могла бы и на старых укатить. В Кишинёве опять придётся ставить на учёт и снова новые. Или в СССР по-другому было?
Хотела поинтересоваться доверенностью с правом купли-продажи, но передумала. Возможно, такого вообще не существовало, а он опять будет смотреть на меня стеклянными глазами.
– Ну ладно, – согласилась я, хотя какая-то неуверенность присутствовала.
В конце концов, господин Бонасье утверждал в своей передаче, что здесь всё было абсолютно прозрачно.
– Я за рулём, – сказал Дима, заметив мою нерешительность. – Поехали?
– Поехали, – ответила я. – Я тут кофе пила и две трубочки.
– Забудь, – отмахнулся он и поднялся из-за стола.
Мужик, совершенно не похожий на еврея, сидел за водительским креслом. Я села на переднее пассажирское и повернулась вполоборота, чтобы держать обоих в поле зрения.
Мы минут пять помотались по центру и выскочили на улицу Леси Украинки. Прочитала название на доме, но саму улицу не узнала. Самая красивая улица, на мой взгляд. Когда я здесь была в последний раз, она была полностью пешеходной, и транспорт не ездил.
Минут тридцать Дима блуждал по разным улицам и закоулкам, пока мы не добрались до окраины и не закружили между гаражами.
Дима весело болтал, интересовался, не передумала ли я по поводу оборудования, обращался к сидящему позади Володе, задавая вопросы, и всё было вроде вполне нормально.
Ну а куда мы должны были приехать? Складских помещений для частников не существовало, только гаражи, поэтому и неудивительно. Здесь они были добротные, каменные, и на некоторых был отстроен второй этаж.
Дима остановил «Москвич» перед воротами, на которых большими буквами было написано «404», и, заглушив мотор, выбрался на улицу.
Ювелир тоже вылез, кряхтя, как старый дед.
Я дождалась, когда Дима отпер маленькую дверцу на воротах и толкнул её внутрь. Он щёлкнул выключателем, и гараж озарился белым светом. Хорошая иллюминация, и, вероятно, включил её Дима именно для Володи, который, захватив с собой рыжий портфель, проследовал внутрь первым.
– И чего сидишь? – спросил Дима и махнул рукой. – Пойдём.
Я на мгновение замерла перед гаражом. Внутри стоял столик, на который Володя уже принялся выкладывать какие-то инструменты и огромную лупу. Дима сидел в углу гаража на корточках, перебирал картонные коробки, и всё казалось совершенно безопасным. Однако второй «звоночек» заставил меня задержаться на пороге, внимательно осматривая внутренность гаража.
Убедившись, что всё в порядке, я шагнула внутрь, сделала шаг вперёд и почувствовала укол в шею. Не то чтобы укол – словно пчела выпустила жало.
Вот только перед глазами почти мгновенно поплыли серые пятна. Я попыталась оглянуться, тем более что звон в голове от колокольчиков не прекращался, но не получилось.
Последнее, что почувствовала, – как меня подхватили чьи-то руки, не дали упасть и разбить голову о бетон.
Хоть на том спасибо: стало быть, убивать не собирались, а просто решили кинуть как лохушку.
Вот только ждал их неприятный сюрприз. Бриллианта со мной не было.
