Текст книги "Оторва 11 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11
Вернулась Катенька взъерошенная и смущённая, но на край не села, чтобы быть в доступной близости к Анатолию, вдруг он захочет её за ручку подержать? Протиснулась мимо Марата поближе к Зинаиде, словно под защиту. Мол, когда мы наедине, то я могу допустить небольшие вольности, проявленные в мою сторону, но на людях – ни-ни.
Однако, учитывая, что сигаретку она с собой взяла, а спички нет, уходя, рассчитывала, что майор пойдёт следом. Не собиралась ведь ждать, когда появится среди ночи курильщик в тамбуре. Так и до утра недолго простоять.
Ну а что, у каждого свои тараканы в голове. Девочке нравится внимание со стороны военного товарища; хоть и разница в возрасте, но мимолётное увлечение без всяких последствий ещё никому не навредило.
Анатолий слегка поддел Николая, и последний тут же принялся разливать по рюмкам горилку, а Марат потянулся за бутылкой вина.
Выпили за знакомство, принялись закусывать. Анатолий нанизал на кончик ножа четвертушку помидора, прожевал её и сказал:
– Ну-с, милая девушка, не желаете нас заинтересовать рассказом о том, за что вас наградили столь высокой наградой? Истории о Героях Советского Союза всегда описаны невероятным образом писателями, и там имеется, разумеется, доля фантазии автора романа, но сами герои обычно правдиво и скромно описывают свои подвиги, и в этом есть своя прелесть. Не погрешу, если скажу, что никто из нашего купе не имел возможности видеть Героя Советского Союза в столь раннем возрасте. Такие герои, разумеется, были, но вот узнать, услышать именно мнение самого героя – не каждому выпадает такая удача, и очень надеюсь, что вы поделитесь с нами своей, не сомневаюсь, восхитительной историей.
Восхитительной историей. Поэт, блин. Слова он вроде бы правильные говорил, вот только была в них какая-то издёвка. Скорее всего, мнительной стала, и в каждом вопросе чувствовался подвох, но, возможно, обижен был майор на что-то. Хотя во время войны многое что случалось. Мог ещё оттуда затаить обиду. Сколько ему было в сорок первом? Хоть и выглядел моложаво, но запросто сегодня ему могло стукнуть больше пятидесяти. Волосы белесые, и, как говорится, седина в голову – бес в ребро.
У меня самой дед был 1925 года рождения и умер в двадцатом году двадцать первого века, а бабушка ещё была жива и вполне себе бойкая старушка. На тридцать пять лет моложе деда, да и нынешней меня всего-то на год старше. Пироги с котятами.
И никогда дед о войне не рассказывал. Никогда и никому, хотя отшагал до самого Берлина и даже участвовал в том самом бое – после победы.
Голос у Анатолия был мягким, и комплименты сыпал как из рога изобилия, так что Катюшу запросто мог пленить. А меня зачем дёргать?
– Моя история, можете поверить, самая обыкновенная и не заслуживает такого пристального внимания, – в тон ему ответила я, – и рассказчик я неважнецкий, но, может быть, для начала вы расскажете что-нибудь интересное из жизни авиации? Уверена, подобных историй у вас воз и маленькая тележка.
– Действительно, Анатолий, – поддержала меня Катенька, слегка захмелевшая от второй дозы «Утренней росы» и ставшая чуть более раскованной.
Действительно, я, возможно, и интересна, но узнать про своего воздыхателя ей гораздо любопытнее. А с другой стороны, рассказывать истории о войне – это значит признаться в своём реальном возрасте.
– В самом деле, ночь большая, – поддержал Катеньку Николай, – что ты так сразу на Еву? Пусть освоится в новой компании, а ты пока выдашь что-нибудь из своего. Рассказчик ты знатный, барышни всегда как на мёд слетаются на твои истории.
Анатолий бросил на сослуживца мимолётный взгляд, и, вероятно, молнии в нём сверкали, но мне этого было не видать в полумраке. Но так подставить друга перед новой зазнобой! Ай-яй-яй.
Катенька, вероятно, пропустила мимо ушей последнюю фразу Николая и радостно прощебетала:
– Расскажите, Анатолий, я очень хочу послушать из ваших уст что-нибудь героическое.
И второй раз назвала майора просто Анатолий – хоть и без отчества, но на «вы».
Чтобы стать женой генерала, нужно выйти замуж за лейтенанта да помотаться за ним по всей России-матушке или выскочить за моложавого майора и надеяться, что он достигнет каких-то высот. Но не факт. Он и на пенсию может уйти тем же майором. Максимум подполковника получит, если должность позволит. Увы.
– Ну, если вы настаиваете, Катенька, – Анатолий перевёл взгляд на студентку, – то тогда да. Я рискну поведать одну историю, но случилась она не со мной, а с одним очень хорошим знакомым.
Хорошо звучит: Катенька, Катюша. А вот Ева в уменьшительно-ласкательном обороте мне совершенно не нравилось. Ну что это такое: Евочка?
Пока они рассыпались в любезностях друг перед другом, я накидала на хлебушек ещё колбаски и запила сладкой водой, после чего протянула Николаю свой стакан с чаем и попросила выплеснуть – всё равно уже холодный и заодно глянуть, не остыл ли титан.
Оказался горячим, поэтому я сыпанула на дно стакана кофе и предложила Николаю ещё раз прогуляться и налить сверху кипяток, а заодно принести ещё один пустой стакан. Не совсем то, но точно лучше того, что мне намешивала Жанна в самолёте.
Накрыв готовый напиток тарелкой с курицей, я выдержала несколько минут и через ситечко перелила в чистый стакан.
Попробовала и, зажмурившись, улыбнулась. Получилось даже лучше, чем в московской кафешке африканская арабика. Не умели готовить в СССР кофе, да и дорого простому обывателю пить маленькую чашку за два рубля – это же почти три обеда в заводской столовке.
Мелькнула мысль устроиться в какой-нибудь ресторан на должность бариста. В хороший ресторан, в который по вечерам мажоры ходят. Имела бы успех, если, конечно, кофе хороший добывать где-то – арабику и без разных примесей.
Так задумалась, что пропустила начало истории, а прислушавшись, вдруг поняла, что я её знаю из Википедии и прочих исторических данных будущего, которые активно принялись рассекречивать в XXI веке. Майор изменил фамилии, место, но вряд ли могло быть два случая до такой степени похожих друг на друга, произошедших в начале войны.
Одно дело – читать нечто подобное в интернете, и совсем другое – слушать рассказ очевидца. А то, что майор принимал в этом деле самое непосредственное участие, мне, например, было совершенно ясно. Отсюда и некая враждебность осталась к таким, как я. Перепутали экипажи самолётов, и героя дали не тем. Я точно знала, что и остальных ждала награда: Ельцин, когда выяснились подробности, не оставил этот случай без внимания, но это было потом. А пока безымянный экипаж числился без вести пропавшим, и детям никакой компенсации за потерю кормильца не полагалось.
Нет, майор так глубоко не копнул, я единственная знала, что случилось тогда в небе. Он просто сообщил, что бывали случайные ошибки, а потом глянул на меня недобрым взглядом и поинтересовался:
– Расскажешь, какой случай у тебя был?
И задал вопрос совсем не по-доброму.
К тому времени они уже добили одну бутылку и принялись за вторую, поэтому я решила, что нет смысла связываться. Понимаю, злой, вероятно, и продвижение по службе не очень идёт, но какого чёрта подвергать сомнению чужие награды?
Хорошо, Николай утащил его в тамбур, а я, решив, что приключений достаточно, улеглась спать, мысленно пожелав Максиму Ивановичу беспокойной ночи. Обязательно было трещать проводнице про мою звезду? Тихо и мирно уснула бы под стук колёс.
А с другой стороны, история, рассказанная Анатолием, задела за живое. Значит, правдой оказалось то, что парней, выходивших из окружения, и сажали, а иногда пускали в расход. Вот только глупо в этом Сталина обвинять. Это мелкие чины НКВД творили беззаконие, желая выслужиться.
А мало таких в XXI веке?
Глава 12
– Ева!
Я оторвала взгляд от карты Львова, которую разложила на скамейке, и оглянулась на крик. По проходу между двумя поездами в сторону перрона – ну и в мою, разумеется, – мчалась Люся.
Люся и без чемодана – это нонсенс. Да ещё и на плечах виднелись лямки рюкзака. Оценила мой лайфхак, а то таскалась со своим необъятным сундуком, напоминая барышню из женских романов. Но, честно признаться, я успела соскучиться по подружке. Даже было непривычно, что её рядом нет.
За спиной Люси я увидела ребят и девчонок, медленно выползающих из вагона. И Шимко, Тамару Афанасьевну, классного руководителя. Её я тоже была рада видеть. Уж получше англичанки с её неадекватными выходками. Да и опасно для здоровья ей во Львов приезжать: здесь вам не там.
Девчонки бродили в ультракоротких разноцветных платьишках, сарафанчиках и выглядели как новогодние игрушки на ёлках. Юбочки разлетались, открывая загорелые ягодицы. Мини-бикини! И что бы делала Ольга Павловна? Кричала и тыкала в них пальцами?
Да я сама забыла, что до Польши здесь рукой подать и импортные вещи привозил каждый пятый. Пришла мысль, что нужно найти фарцовщиков и обязательно затариться. У этих могло оказаться что-то более интересное.
Рядом с Тамарой Афанасьевной стояла Гольдман в короткой юбке и торчащими из-под неё двумя спичками. Ну ведь говорила не раз: надевай брюки, а то смотришься как дистрофик, да и питание поменять нужно. Не внемлет.
Я прибыла час назад, попрощалась с Катенькой и Зинаидой и, прогулявшись до киоска «Союзпечать», приобрела карту города, а заодно поглазела на трамвайчики-одноглазики, которые шныряли туда-сюда. Совсем древние, правда, и парочку ГДРовских «Готов» заметила, переделанных из австрийских. Старенькие, но в 2010 году видела такие на юге Италии – перекрашенные, ухоженные. Да и модернизированные, потому как они совершенно не соответствовали стандартам безопасности будущего.
Красивый город. Чем-то Выборг напомнил, да и от Питера имелось немало, несмотря на то, что основную часть своего существования он принадлежал разным государствам, которые, разумеется, наложили свой след на историю города.
За вояками прибыл автомобиль, и Николай предложил подбросить меня до конечной цели, но я ответила, что вокзал и есть то самое место. Сейчас встречу свою группу и отправимся разглядывать достопримечательности. Майор удивил меня вопросом: мол, а какие здесь достопримечательности? Смешно. Рассказала про Иоганна Пинзеля и его скульптуры для храмов Львова. Или в 77-м году они ещё не были признаны мировыми шедеврами?
Николай очень странно посмотрел на меня и забрался в «бобик».
Анатолий был смурной, у него явно трещала голова по всем швам; к тому же, не выспавшись, он, в отличие от своего сослуживца, выглядел постаревшим лет на пять. Пока мы с Николаем трындели, он стоял в стороне с Катенькой и что-то ей втирал. Она его явно не слушала, и по ней было видно, что никакого продолжения не жаждет. Проехали в поезде энное количество часов – может, и разрешила себя поцеловать в тамбуре под сигаретку и бокал вина, но на этом точка.
Когда исчез Марат, я и не заметила. Не прощаясь, скакнул с поезда и растворился в толпе.
Я выпила бочкового кваса, которым здесь же торговали прямо на площади, представила, как подобную бочку таскала молодёжь по Кишинёву и едва не прибила важного работника из ЦК ВЛКСМ в туалете, хихикнула про себя и отправилась обратно на перрон встречать друзей со слёта.
Люся налетела на меня, как самосвал, едва не сбив с ног. Обхватила за шею и чмокнула в губы. Во как разошлась! Уже не первый раз так встречает, а помнилось, когда я это сделала впервые, она зарделась и полдня смущённой ходила.
Я сдержанно поздоровалась с Тамарой Афанасьевной, которая с удивлением наблюдала, как я на радостях перечмокалась со всеми мальчиками, а с Виталиком так даже три раза.
Не совсем со всеми. Из сорока человек из поезда выбрались лишь пятнадцать, вместе с Тамарой Афанасьевной.
– А где остальной народ? – поинтересовалась я, оглядываясь.
– А всё, – сказал Виталик, – лето. Разъехались отдыхать кто куда.
– А твоя зазноба где? – спросила я, так как даже не мыслила, чтобы Инга отпустила его куда-то одного.
– Ей предложили должность пионервожатой на одну смену в «Артек», – похвастался Виталик достижениями своей подруги.
Надо же, шестнадцатилетней девчонке – и такая честь. Здорово. И вероятнее всего, благодаря победе на слёте. Странно, что Бурундуковой не предложили. Не то чтобы я рвалась, но в «Артеке» никогда не была, а туда съезжались гости из разных стран. Через десять лет даже Том Круз там побывал, когда делал турне по Советскому Союзу. Про разных королей и императоров вообще молчу. Они после церемониальной встречи с главой СССР все однозначно пёрли в Крым посмотреть, как там их дитятко, не бьют ли злобные пионеры. Ну и галстук на шару увести, который обязательно на линейке в торжественной обстановке под барабаны накинут на шею.
Видела один видосик с неграми. Фамилию не запомнила, но, давая интервью, этот чернокожий товарищ заявил, что у них тоже такие мероприятия проходят под бой тамтамов, и он, услышав наших барабанщиков, внезапно представил себя в джунглях. Какая ассоциация!
– Здравствуй, Ева, – поздоровалась в ответ Тамара Афанасьевна и тут же поинтересовалась: – Как олимпиада?
Я пожала плечами.
– Скорее да, чем нет.
– В смысле? – переспросила она.
– Я думаю, первое место. Есть у меня такое предположение.
– А вам не объявили? – ещё больше удивилась она.
– Сегодня устный сдают, а я вчера полностью отстрелялась. Мне ведь на поезд нужно было успеть. Но не переживайте, грамоту для родной школы я точно заработала.
– По французскому языку? – закинула она удочку, но я её разочаровала.
– По английскому, Тамара Афанасьевна. Исключительно по английскому. Вы уж извините, но французский язык мне совершенно разонравился.
Тамара Афанасьевна слегка поджала губы. Второй раз увидела эту мимику. На мгновение, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась. Мне бы такую выдержку, чтобы через силу улыбаться, даже когда мне что-то абсолютно не нравится.
– Ладно, – сказала она, – вернёмся и узнаем, но только непонятно, как у тебя раньше приняли экзамен.
– Я попросила.
– Так, внимание, – обернулась Тамара Афанасьевна, – все следуем на центральную площадь. Там нас должен ждать автобус, который доставит в гостиницу. Все идём вместе и не считаем ворон.
Гостиница «Львов» была расположена почти в исторической части города, а на входе имелась металлическая табличка, в которой говорилось, что построена она была в 1965 году аж тремя архитекторами.
Учитывая небольшой участок, отведённый под гостиницу, могли и не лепить её такой огромной, лишая нормального паркинга. Только из-за этого мы с Аланом в ней решили не останавливаться. Всего восемь люксов, и все выходили на проезжую часть. Нормальный отдых под рёв двигателей автомобилей? Да ещё на ресепшене предупредили, что горячая вода не всегда есть и подаётся по графику.
При СССР такая неприятность отсутствовала: горячая вода имелась даже в номерах, в которые нас заселили. Вот только лучше бы её вовсе не было. Кондиционеры в номера не ставили, а трубы периодически нагревались. И окна на солнечную сторону.
Понятное дело, мы не собирались сидеть днём в гостинице, а являться только вечером, тем более, как выяснилось, в самой гостинице нас ждали только завтраки и ужины, а вот на обед будем ходить в обычную столовку. Не должен привыкать советский человек к излишествам.
В принципе, какие излишества? Нас как раз идеально разделило: восемь мальчиков и восемь девочек, вместе с Тамарой Афанасьевной. Восьмиместные номера нам и выделили, где из удобств была только горячая вода, а вот в уборную – по длинному коридору в самый конец. А душ – этажом ниже. Хорошо хоть раздевалку для душа этажом выше не предусмотрели.
Глава 13
Почти напротив гостиницы располагался оперный театр, который декоративными барельефами очень походил на отель, хотя, вероятнее всего, это здание гостиницы строили таким образом, чтобы оно хоть как-то сочеталось с ним по своей композиции.
Сразу вспомнила Крушельницкую с интересным именем Саломея и её непревзойдённую «Мадам Баттерфляй».
Читала, как Пуччини впервые представил новую оперу, где выступили лучшие итальянские исполнители, и она с треском провалилась. А через несколько месяцев тот же Пуччини отдал главную роль Крушельницкой, и публика так аплодировала, что артистам пришлось много раз выходить на сцену.
Пуччини был так растроган, что после спектакля подарил Саломее свой портрет с надписью: «Величайшей и очаровательнейшей Мадам Баттерфляй». А это о многом говорит.
Видела в записи, как она выступала в Южной Америке. И что любопытно: отечественных видео не существовало, а вот чиновники Буэнос-Айреса сохранили и фильм, и голос певицы в роли Чио-Чио-сан.
Когда мы с Аланом посещали могилу его деда на Лычаковском кладбище, оказалось, что он был похоронен рядом с Крушельницкой и Иваном Франко.
До книг Франко у меня руки так и не дотянулись. Успела посмотреть экранизацию его лучшей повести с участием голливудских актёров и разочаровалась. Во-первых, название: не «Захар Беркут», а придумали же – «Взлетающий ястреб». Эдакий боевичок типа «Чингачгука» на фоне Карпат. Почему книга называется «Захар Беркут», для меня тоже осталось загадкой, как и для многих зрителей, учитывая, что главные герои – Максим и его несравненная по красоте Мирослава.
Нисколько не сомневалась, что в книге девушка была описана именно красавицей, но тут подобрали… прости Господи. Вероятно, специально выискивали, да и играла она, на мой взгляд, как бревно: дерево, около которого они однажды стояли, смотрелось гораздо лучше.
Но я Ивана Франко уважала не за его рассказы, которых было на самом деле несколько тысяч, а за его ум и полиглотство. Он знал почти пять десятков языков – даже вдуматься в это число невозможно. Неудивительно, что его именем назвали национальный университет Львова.
Не успели мы расположиться в номере, как Тамара Афанасьевна принялась торопить.
Обед в столовой для нас – с часу до двух, а туда ещё добраться было нужно, поэтому я не стала переодеваться, хотя с удовольствием бы сбегала в душевую.
Мы пересекли сквер и прошли мимо памятника Ленину. В 90-х его снесли, как и танк с пьедестала, экипаж которого спас оперный театр в 1944 году, по предложению первого президента Украины. Как он заявил: «Не толерантно».
Удивительно, что до Крыма его ручки не дотянулись: во всяком случае, памятники Ленину все остались на своих местах. А с другой стороны, Крым вообще не был никому нужен до 2014 года. Когда я ездила на Тарханкут, реально удивлялась его бедности. Из десяти автомобилей, бегающих по западной части полуострова, девять принадлежали советскому автопрому.
В оперный театр мне попасть было не суждено. Его уже начали обносить деревянным забором и даже повесили табличку, что до 1984 года театр имени Ивана Франко закрыт на реставрацию.
Два удивления сразу поймала. Первое – не знала, что имя оперной дивы дали ему гораздо позже; второе – почему театр отстроили за три года, а на реставрацию требовалось целых семь лет? Никто никуда не торопился или собирались отмывать честно заработанные деньги? Целых семь лет – да что там можно было реконструировать такое продолжительное время?
Всплыло в памяти, что на декор Большого театра ушло порядка четырех килограммов золота. А вот на Львовский оперный – более чем в два раза больше. Деньги которые потратили на реставрацию в эквиваленте на 2020 год вообще была астрономической. Наверняка на них можно было на Марсе целый город построить. Выходит, многие представители власти уже начинали потихоньку растаскивать золото партии, которое к концу восьмидесятых внезапно исчезло вместе с закромами Родины.
Мы углубились по улице вдоль пятиэтажек с маленькими полукруглыми балкончиками, на которых и одному человеку было сложно развернуться. Фасад здания смотрелся красиво, тут ничего не скажешь, но вот жильцы, по моему мнению, вряд ли оценили советский хай-тек.
И учитывая, что мы двигались по улице, опять-таки названной в честь Ивана Франко, можно было смело сказать, что в конце семидесятых он стоял на самом высоком пьедестале.
Столовая оказалась сосисочной. Я, по правде сказать, люблю сосиски, но уж точно не в таком количестве. Они плавали даже в супе. На второе на выбор: сосиски с макаронами, сосиски с пюре и сосиски с капустой. Причем с капустой – это «сосиски по-польски», а с картошкой – «по-померански». С макаронами никакого оригинального названия не придумали.
Намекнула на раздаче, что их следует называть «сосиски по-итальянски», а то непорядок.
Весь персонал уставился на меня с подозрением. Не сразу и дошло, что Польша вроде как в 77-м году была союзником, Померания принадлежала ГДР, а там тоже наши окопались, а вот итальяшки – гады заморские, буржуины проклятые. Во время войны прислуживали немцам, а сейчас входили в блок НАТО, и называть советское блюдо именем врага – не комильфо.
В стакане с компотом тоже что-то плавало полукруглое, и я решила, что в столовке совсем сбрендили и даже сладкий напиток решили сфарганить из сосисок. Едва скандалить не начала, но оказалось – сухофрукты.
– Ну как, все наелись? – поинтересовалась Тамара Афанасьевна.
– Хорошо хоть завтраки и ужины в другом месте, – отозвалась я, – а то через два дня сосиски из нас обратно полезут.
– Ну вот и хорошо, – ответила она, словно я похвалила столовку, – сегодня у нас свободное время, и мы можем просто походить по городу.
Меня это вполне устраивало. Бродить толпой я не собиралась, а наоборот, мне нужно было прогуляться до центрального универмага, ну и глянуть на дом, где проживал дед Алана. Пока проживал. Ещё два дня.
