Текст книги "Оторва 11 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Наша команда разделилась. С Тамарой Афанасьевной осталось всего шестеро, а остальные двинулись за мной в гостиницу.

Классная предупредила, что, если мы куда отвлечёмся, то не должны забывать: ужин в семь часов.

Как ребята и девчонки хотели отдохнуть в душных комнатах, я не представляла. Я же пошла лишь по одной причине – принять душ. Если обед не стоило пропускать, то вот гуляние по жаре, когда ты и так мокрая от пота, меня не прельстило. Плюс я хотела пройтись до дома, где проживал в это время дед Алана, и поинтересоваться его здоровьем. А то, может, он скончался от старости – всё-таки на сегодняшний день ему было за пятьдесят. Не совсем тот возраст, когда умирают ни с того ни с сего, но, как сказал Воланд: «Человек смертен, и плохо то, что он внезапно смертен», – вот я и переживала, что с ним произошёл несчастный случай.

В душевой меня ждало ещё одно разочарование: из горячего крана вода едва цедилась. Помыться – одно дело, но я хотела постираться, а для начала замочить свои вещи в тазике. Но не в холодной же воде!

Порадовала дежурная по этажу, сообщив, что при гостинице имеется прачечная и химчистка. Только вход с улицы. Ну это понятно: сколько проживающих клиентов могут обратиться по сравнению с населением города?

Выстояла небольшую очередь и, получив наволочку с биркой, закидала туда все грязные вещи, которые успели скопиться.

Сориентировалась по карте и на третьем номере трамвайчика доехала до нужной улицы.

Она осталась почти без изменений, в отличие от центра города, в котором выросли высотки. Небольшие двух– и трёхэтажные дома на два подъезда, построенные ещё при царе Горохе, простоят ещё как минимум тридцать лет – до того момента, когда та, другая я, приедет сюда с Аланом.

Даже цвет дома не изменился, только краска поновее была – яркий яичный цвет.

В доме напротив, на первом этаже, располагался зоомагазин, и через широкую витрину были видны клетки с волнистыми попугайчиками. Я остановилась, разглядывая птичек, и вдруг вспомнила, что мне это напомнило.

Профессора Плейшнера, когда он шёл на проваленную явку в Швейцарии. Узкая улочка, волнистые попугайчики и цветок кактуса на подоконнике. Или не кактуса, но точно горшок с цветком.

Квартира деда располагалась на втором этаже и тоже слева от подъезда, поэтому я машинально кинула взгляд вверх и невольно вздрогнула.

На подоконнике в нужном мне окне сидел парень кавказской внешности с длинным крючковатым носом в красной кричащей рубашке и курил. А рядом с ним стоял горшок, из которого тянулись широкие стебли. Не кактус, но точно какой-то цветок.

Нет, это был не дед Алана, и даже никакого сходства не имел. Сходство скорее было с фильмом «Семнадцать мгновений весны», хотя во Львове, я точно знала, съёмки не велись.

На ум даже пришла фраза из фильма: «Разведчик успел выставить цветок на подоконник, означающий провал конспиративной квартиры».

Наши взгляды встретились в этот момент, и я машинально улыбнулась.

Разумеется, здесь не было никакой конспиративной квартиры, и мне не нужно было знать ни пароля, ни отзыва, но кое-что удручало.

Алан рассказал мне, что деда долгое время считали погибшим, и каким образом он оказался в Советском Союзе, узнали только в начале XXI века. В 1944 году он в числе добровольцев из Австралии отправился на Вторую мировую. Закончил войну в Польше, а так как был неплохим строителем, ему предложили остаться во Львове и помочь восстановить город.

То, что у него в 1945 году в Австралии родился сын, он, разумеется, не знал, как не знал и того, что в 1971 году у него родилась внучка – будущая мама моего Алана.

Жена очень долго разыскивала своего мужа по разным каналам, обращалась через телевидение, но так и не дожила до того момента, когда однажды в дом постучался почтальон и принёс долгожданное известие. Алан и поехал.

Парень слез с подоконника и, глянув вниз, бросил окурок на небольшой газон перед домом. Даже не затушив его.

Ну, раз дома кто-то есть, я шагнула к подъезду и потянула на себя тяжёлую дверь.

Он, конечно, видел, как я улыбнулась, после чего направилась к дому, поэтому я даже не удивилась, увидев его на пороге квартиры. К его красной рубашке добавились серые брюки и тапочки на босу ногу. И, разглядев его с близкого расстояния, поняла, что к кавказцам он не имеет никакого отношения. Усы создавали такой образ.

Что он себе надумал, мне было совершенно неинтересно. Я остановилась на предпоследней ступеньке и поздоровалась:

– Доброго дня. Меня зовут Ева, и я разыскиваю человека, который, возможно, здесь проживает. Его имя Алан, фамилия Фергюс. Ему пятьдесят три года, и он уроженец Австралии.

Парень не представился и не удивился моему вопросу. Несколько секунд смотрел мне в глаза и задал совершенно глупый вопрос:

– И ты за этим поднялась на второй этаж?

А за кого он меня принял? Решил, что обаял меня ловким броском окурка?

– Разумеется, – сказала я, – увидела тебя на подоконнике и обрадовалась, что не зря отшагала полгорода.

Раз он ко мне на «ты», то и я не стала крутить вежливость.

– Как ты его назвала? – спросил он.

– Алан Фергюс.

Алан говорил, что его назвали в честь деда, погибшего на полях сражений. Я ему как-то заметила, что на самом деле выходит, он приходится прадедом, но Алан только отмахнулся, заявив, что у них нет такого понятия и все предки являются дедами.

– Первый раз слышу, – ответил парень, продолжая меня разглядывать, – а зачем он тебе?

– Пришла передать привет от тёти Присциллы, – сказала я и про себя ухмыльнулась.

Мои слова дотошный товарищ из КГБ принял бы точно за пароль. Так что нужно было сказать не так, а нечто вроде: «Тётя Присцилла велела кланяться». Хотя и «привет» от экзотического имени тоже сошёл.

– От кого привет?

Увы, за отзыв к паролю этот ответ явно не подходил.

– От его жены, Присциллы, – уточнила я и, так как в глазах парня продолжало стоять непонимание, добавила: – Тётя Присцилла из Австралии. – Подумав пару секунд и решив, что у моего собеседника с географией плохо, уточнила: – Где много диких кенгуру.

Странный попался парень. Просто стоял и пялился на меня молча и удивлённо.

– Так проживает здесь такая личность или нет? – спросила я повторно, заметив, что ответа могу и не дождаться.

– Нет, – тут же очнувшись, ответил он, – впервые слышу. Да ещё и из Австралии.

Я поскребла кончик носа, тоже с немалым удивлением. Даже через тридцать лет тётка, которую мы с Аланом застали в этой квартире, его помнила и фотки показывала, а этот пацан не в курсе.

– А кто ещё проживает в квартире? – задала я ещё один вопрос. – Может, они знают?

– Никто больше здесь не живёт, – ответил он и внезапно заторопился: – Если у тебя всё, то мне пора, я и так опаздываю, – и, не прощаясь, захлопнул дверь.

В принципе, он и не поздоровался, чему удивляться?

Я размышляла не меньше минуты над странной ситуацией, после чего позвонила в соседнюю дверь. Немаленькая жилплощадь должна была быть в доме, у которого на этаже всего две квартиры. Это примерно как объединить Бурундуковых и Слободкиных вместе: около восьмидесяти квадратных метров и кухня больше курятника.

К сожалению, в соседней квартире никого не оказалось, во всяком случае, никто не ответил, и мне пришлось убраться восвояси.

Я вышла из прохладного подъезда на улицу и зажмурилась от яркого солнца. Перешла через дорогу и кинула быстрый взгляд на окно.

Оно оказалось закрыто и даже занавешено плотной шторой. И горшок с цветком отсутствовал. Прямо шпионский детектив какой-то. Разведчик вдруг понял, что явка провалена.

Меня пробило на смешок. Конечно, глупости. Просто, закрывая окно, он убрал горшок, чтобы не мешал, а окна занавесил потому, что из дома напротив могут разглядеть, чем он занимается, а у него дома может быть девушка.

Я представила перед глазами карту, вспомнила, в какой стороне находится центральный универмаг, и медленно зашагала по улице. Навстречу, переваливаясь на булыжниках, прополз «Запорожец». Проехал, звеня, трамвай.

Я остановилась на перекрёстке, глянула влево, вправо и, убедившись, что успеваю пройти до того, как подъедут автомобили, перешла на другую сторону. И машинально оглянулась. Бывает такое чувство, будто кто-то сверлит тебе затылок взглядом.

Людей было немного, и я успела рассмотреть всех: и пожилую пару, которая не торопясь двигалась следом; женщину с коляской, общающуюся со своей подругой; детвору, облепившую морозильную камеру вместе с продавцом мороженого; парня в соломенной шляпе, разглядывающего птичек через стекло, точно так же, как это делала я совсем недавно; и ещё с десяток прохожих, спешащих по своим делам.

Я прошла ещё один квартал, но от чувства, что за мной кто-то следит, не отделалась, хотя несколько раз оглядывалась. Здесь народу было гораздо больше, и рассмотреть всех было невозможно, поэтому, чтобы отделаться от назойливого взгляда, я нырнула под арку пятиэтажного здания и оказалась в проходном дворе.

Первую мысль, пройти насквозь и оказаться на другой улице – я отбросила.

Обошла детский дворик с песочницей и разноцветным домиком с проёмами для окон и вошла в подъезд. Быстро поднялась на второй этаж и замерла сбоку от окна, глядя на арку.

Простояв минут десять, я решила, что у меня началась паранойя, и уже собралась было пойти своей дорогой, когда из-под арки вышел человек. Он пересёк наполовину детскую площадку и присел за детским домиком на бортик песочницы, скрывшись из глаз.

На голове была кепка с длинным козырьком, лицо наполовину прикрывали очки с тёмными линзами. Серая рубашка, чёрные брюки и туфли. Двигался незнакомец уверенно и спрятался так, чтобы видеть через проёмы домика именно тот подъезд, куда я вошла.

За мной следит КГБ? Да бред какой-то, я бы уже давно почувствовала затылком посторонний взгляд. Да и зачем им это надо?

И взгляд проявился лишь тогда, когда я покинула подъезд, где должен был проживать старший Алан.

Глава 15

Юноша со взором горящим.

Учитывая, что я его не видела со второго этажа, поднялась на пятый. Он курил в кулачок, выпуская дым в землю и одной рукой разгоняя его. Никакой конспирации. Сидел в тенёчке, поэтому снял кепку, очки, и теперь я его узнала – неплохая маскировка.

У меня тоже был подобный головной убор, хорошая штука. С одной стороны вроде как шляпа соломенная, а вывернешь наизнанку – и вот тебе кепочка с длинным козырьком. Не знала что в СССР такие уже существовали.

Ну и зачем я ему понадобилась, если он про Алана никогда ничего не слышал? Странный мальчик, не нужно было ему за мной следить, я могла сама ему адресок оставить, только попросил бы, придумав какую-нибудь небылицу. Но товарищем из органов он точно не был, ну не могло быть таких идиотских совпадений. Во всяком случае, его опасаться мне не стоило. Но и пускать до гостиницы не следовало, учитывая мою маскировку и его странное поведение. Пусть передаст Алану, что им интересовалась одна любопытная девочка, а я через пару дней бы нарисовалась. И пусть дед решит. Не захочет со мной встретиться – значит, первого августа кто-то его грохнет или получит несчастный случай, это уж как судьба распорядится. Но бегать за ним мне уж точно неинтересно. Я здесь не только из-за Алана.

Чтобы было интереснее, я в последний момент запрыгнула в трамвай, и бедолага следун заметался на тротуаре, полностью раскрыв своё инкогнито.

На следующей остановке вышла и двинулась в сторону центрального универмага.

Со слов всё того же Леонида Каневского и его замечательной передачи я знала про фарцовщиков западной Украины и в целом по Союзу совсем немало, хотя пробелов хватало.

Хрущёв когда-то закрутил им гайки, расстреляв главных миллионеров, но с приходом к власти незабвенного Леонида Ильича всё вернулось к накатанным когда-то дорожкам.

Алмазы уходили за границу через человечка по кличке Пан Мицкевич. Может, его звали Адам, может, ещё по какой причине, но имечко выбрал себе знатное. На самом деле, возможно, это был какой-то Иван Пупкин, но в передаче «Следствие вели» настоящее имя так и не озвучили. К тому же решили, что это был просто собирательный образ.

Ходили слухи, что его крышевал генерал юстиции: мол, сынок высокопоставленного отца женился на красавице дочке того самого пана, и потому всё плавно сошло на нет, даже когда Смоленское дело набрало свои обороты.

Но кроме скупки алмазов пан Мицкевич мог достать всё что угодно, и работали на него сотни людей, а на связь с ним выйти имелся особый пароль. Приходил к обычному фарцовщику человечек и говорил, что к панове явился купец, и кратко объяснял, что ему нужно, чтобы на встречу явился специалист узкой квалификации. А не Ванька-дурак.

Этим же путем решила пойти и я. Минут за тридцать вычислила молодого паренька, слонявшегося вокруг ЦУМа, и подгребла к нему наглым образом.

Он смерил мой прикид, боевой раскрас и сообщил шёпотом:

– Есть отличные джинсы.

А что ещё могли доверить этому доходяге.

Я скривилась, показывая, что шмотками не интересуюсь, хотя они бы не помешали, но в первую очередь – дело.

– Передай пану Мицкевичу, – сказала я, глядя в сторону, – купец приехал. Очень интересует подводное оборудование. Я завтра подгребу с утра. Во сколько тебя застану? Но только с конкретным местом встречи.

Парнишка открыл рот и задумался.

– Ну? – поторопила я его.

– В десять утра подходи сюда же, – сказал он, закончив вычислительный процесс в голове.

Я ничего не ответила, а просто повернулась и зашагала в сторону остановки трамвая.

В двадцать первом веке сорок метров – это та глубина, куда могут позволить нырнуть новичку во время экскурсии, но там и акваланги другие. В этом времени в спорттоварах в свободной продаже лежали тяжёлые металлические баллоны на семь литров, даже не двенадцать. На двенадцать я могла и в Кишинёве приобрести, но понту мне с них было, даже если бы напялила два? На пятиметровой глубине я бы часа полтора плавала, а на десятиметровой – вдвое меньше. На двадцатиметровой, соответственно, вчетверо; про нужные мне сорок метров и говорить не стоило. Опуститься на дно и тут же, отслеживая пузыри, рваться на поверхность. Чтобы добраться до самолёта, мне лодку пришлось бы завалить баллонами и реально привлечь к себе внимание.

Однако я точно знала, что в этом времени имелось нужное мне оборудование, благодаря которому я могла спокойно больше часа провести на сорокаметровой глубине. И если где и была возможность его приобрести – именно у пана Мицкевича. Ну или у его собирательного образа.

Глава 16

Почему-то думала, что на встречу явится солидный мужичок лет сорока в костюме, учитывая, что меня должны были описать, а выглядела я именно так, как в тот день, когда шла к ювелиру в Кишинёве. На всякий случай – если вдруг придётся уносить ноги. Узнать в этом образе Бурундуковую даже я не могла.

Пришлось отказаться от поездки в монастырь, куда отправилась вся группа. Сделала вид, что страдаю от душевного состояния, и осталась лежать в постели. Тамара Афанасьевна хотела вызвать врача, но я вежливо отказалась, сообщив, что у меня такое бывает от недосыпа. Люся героически решила остаться, чтобы ухаживать за мной, – пришлось пошипеть на неё и вытолкать. Тем более что встреча у меня была назначена на три часа дня, а группа и так задержалась минут на двадцать.

Парню было лет тридцать, не больше. Явился в потёртых джинсах и футболке, а на ногах – просто шлёпки на босу ногу. Совершенно не солидно.

Так как встречу назначили в кафешке, я, грешным делом, подумала, что и кофе в ней имеется. Имелось – растворимое индийское. Пока я размышляла, что же всё-таки заказать, и листала меню, ко мне за стол и подсело это нечто невзрачное.

– Я Дима, – сообщил он и попытался нахмуриться, увидев мой взгляд, которым я оценила его прикид. – Что-то не так?

– Всё не так, – заявила я. – Кофе здесь нет, и вид твой мне совершенно не нравится. По улице рядом не пойду.

Он глянул на себя и рассмеялся, как будто я ему анекдот рассказала.

– В меню ведь есть кофе, – сказал он, пропустив мимо ушей моё замечание по поводу одежды.

– Арабика в зёрнах? – переспросила я, ухмыльнувшись.

Он не ответил, сделал небрежный знак рукой, и к нам тут же подлетел официант.

– Слушаю вас, Дмитрий Петрович.

Дима оказался завсегдатаем: то ли за подводным оборудованием толпой купцы ходили, то ли он в кафешке примелькался.

– Кофе пусть сделают для леди, – немного иронично проговорил он.

– И две трубочки, – я развернула меню официанту.

Он кивнул и умчался. Дима улыбнулся и сказал:

– С кофе мы уладили, а по поводу одежды – уж извини. Дел много, не успел переодеться. Перейдём лучше к делу. Что конкретно интересует?

Я достала из кармана сложенный листок, развернула его и положила на стол перед парнем. Он сначала глянул мельком, поднял на меня вопросительный взгляд и углубился в чтение.

Пока он таким образом изучал все позиции, я дождалась кофе и пирожных. Даже успела надкусить одно, выдавив на губу крем. Подцепила пальчиком и аккуратно отправила в рот.

– А почему не пришёл тот, кому нужен такой перечень? – спросил Дима, отрывая глаза от листка. – Или ты хочешь уверить меня, что это нужно лично тебе? Для подводной прогулки девочки предпочитают что-нибудь более лёгкое.

– Значит, я исключение, – ответила я.

– И чем АСБ не устраивает? – продолжил задавать вопросы Дима.

– А на какую глубину ты бы лично с ним опустился? – ответила я вопросом на вопрос.

– Пятнадцать – вполне. Прекрасная глубина.

– Странный ты какой-то, – сказала я, делая глоток кофе. – Я хочу купить то, что мне нужно, а ты предлагаешь то, что есть в свободной продаже. Вот скажи мне, Дима, если бы вместо мебельной стенки тебе предложили тумбочку, ты бы остался доволен?

– Просто интересуюсь, – проговорил Дима. – Акваланг для глубоководного погружения, буксировщик… Ты решила покорить Марианскую впадину? – спросил он шутливым тоном.

Я закинула остатки пирожного в рот, прожевала и потянулась за салфеткой. Аккуратно протёрла вокруг губ и, сделав их трубочкой, спросила:

– Крем не остался?

Дима присмотрелся к моему лицу и отрицательно мотнул головой.

– Отлично, – сказала я, – а то иногда зависает. И просто скажи: есть или нет? Я приехала всего на пару дней, и мне некогда обсуждать несущественные детали.

– Я просто пытаюсь предложить тебе товар для отдыха. К примеру, пару «пятнашек», и спокойно поплаваешь на двадцати пяти метрах в своё удовольствие.

– Мне нужно тридцать пять – сорок метров.

– Сорок метров? – глаза у Димы застыли на мне. – На хрена так глубоко? Кому нужно плавать на такой глубине? Или ты решила утопиться?

– Так есть или нет?

– Послушай, – сказал Дима, – ты хочешь поплавать, я понял. Подводное плавание – это не самое дешёвое удовольствие, и мне кажется, ты не совсем в этом разбираешься. Я могу предложить ходовой товар. Он пользуется спросом у определённого круга населения, и который в спорттоварах не найдёшь. Но даже это обойдётся в копеечку. Ты написала список, явно не зная цен. Хочешь, проставлю против каждой позиции, чтобы ты подумала? Потому как вряд ли нормальный человек захочет выложить такую сумму ради своей прихоти.

– Зачем мне цена против каждой позиции, если мне нужно это оптом? – не поняла я.

– У меня не оптовая база, – улыбнулся Дима, – и даже навскидку могу сказать, чтобы охладить тебя, что всё это, – он сделал пальцем в воздухе невидимый круг, – обойдётся приблизительно, – он поднял ладонь, чтобы придать ещё больший вес своим словам, – в районе девяти тысяч. Ни один нормальный человек в здравом уме не будет тратить таких денег на то, чтобы побывать на сорокаметровой глубине. Ну, только если ты не охотница за подводными сокровищами. А так как искать в Союзе негде, то этот вариант я сразу отметаю.

Хех. Действительно неожиданно. Цена меня несколько шокировала. Я догадывалась, что будет дорого, но, по крайней мере, раза в два дешевле. Хотя буксир сам по себе не дёшево.

– Так, значит, есть? – спросила я, прикидывая, как быстро добыть эти самые девять тысяч. А кроме всего прочего, как доставить это домой? В руках не понесёшь.

– То есть ты готова столько заплатить?

В глазах Димы появился влюблённый блеск.

– Стала бы я сидеть тут с тобой, – ответила я, добавив в голос немножко возмущения, – только ты мне скажи: всё вместе сколько будет весить?

– Так я же сказал.

– В килограммах.

Он глянул на список, и его глаза забегали по строчкам.

– Около шестидесяти. Может, семьдесят.

– А что насчёт автомобиля? – забросила я удочку.

– Тебе нужна машина? – спросил он.

– А ты предлагаешь в руках нести?

В конце концов, ради такого случая стоило задержаться в городе. Я не рассчитывала на успех, но если Дима утверждал, что всё есть в наличии, это меняло дело.

Он оценивающе глянул на меня и предложил:

– Я знаю человека, который хочет продать свой «Москвич-408».

Я скептически глянула на парня:

– Это какого он года?

– Ну, ты на год не смотри. На спидометре всего тысяч двадцать. Стоял в гараже, человек на нём вообще никуда не выезжал. Пару раз в году на дачу – и всё.

– Мне и такая телега подошла бы, если Дима не врал, но хотелось бы что-нибудь поновее.

– Я, конечно, поинтересуюсь, – в голосе парня появилось разочарование. Вероятно, с продажи «Москвича» он тоже имел копеечку, – но, может, на всякий случай предупредить хозяина 408-го, чтобы придержал? К тому же недорого. А тебе ведь колёса всё равно нужны.

– Нужны, – согласилась я, – но я рассчитывала на «Жигули». Мне бы «двоечка» подошла идеально.

– Нет, – сразу открестился Дима, – сейчас нет. Ближе к концу осени появляются, но, я так понимаю, тебе ждать некогда.

Конечно, некогда. Поздняя осень меня совершенно не устраивала. Костюм в списке был, но надевать его поверх одежды – никакого кайфа. Да и лицо, сколько жиром ни мажь, всё равно замёрзнет.

– Ладно, – согласился он, – это я уточню. А что по деньгам? Они у тебя с собой? В смысле здесь, в городе?

– Почти, – пообещала я, – мне бы ювелира. Есть что ему предложить. Всё равно хотела избавиться.

– Прабабушка оставила наследство ещё из царской России? – он ухмыльнулся, с ещё большим интересом разглядывая меня.

Каневский говорил, что у подельников пана Мицкевича «кидал» не было и им доверяли именно по этой причине. Авторитет не просто зарабатывается. И, увы, стоило поверить, а иначе как?

– Не совсем, – ответила я, – камушки имею.

– Какие? – произнёс он почти шёпотом, наклонившись ко мне.

Я тоже приблизила своё лицо.

– Брюлики.

– С собой? – переспросил он недоверчиво.

Я вместо ответа моргнула.

– Покажи, приценюсь.

Я оглянулась. В кафешке было не очень много народу, но всё равно. Да и официанты поглядывали в нашу сторону.

– А ты ещё и ювелир? – спросила я и представила, как он начнёт через лупу разглядывать камушек.

– Драгоценный камень от стекла отличу, – пообещал он.

– Прямо здесь будешь оценивать? – усмехнулась я.

– Нет, конечно, – он сообразил, что сморозил глупость, – здесь есть отдельный кабинет для своих. Пойдём?

– Пойдём, – согласилась я.

– Ага, – сказал он и поднялся на ноги.

Он был выше меня сантиметров на пять, даже с учетом моих каблуков, но по комплекции – сущий хлюпик, и я решила, что справлюсь, если он надумает приставать или что ему еще в голову придет.

Кабинет оказался совсем маленьким, на втором этаже, со стеклянной крышей. Дима закрыл за собой дверь и вопросительно глянул на меня.

Я достала из сумочки пакетик и выкатила на блюдце бриллиант.

Парень сел за стол, взял камушек двумя пальцами и поднял руку вверх. И что он мог таким образом узреть? Хотя, учитывая, что в СССР алмазы не выращивали, ему нужно было просто убедиться, что это бриллиант, а при небольшой сноровке это несложно. Это в двадцать первом веке искусственных валом, и отличить один от другого кустарным способом не представляется возможным.

Дима положил бриллиант на блюдце и погрузился в свои размышления. Я же убрала камушек в сумку и села напротив.

– Что скажешь? – поинтересовалась я, когда пауза затянулась.

– А откуда это у тебя? – спросил он.

– Дима, ты меня разочаровываешь, – ответила я. – Я ведь не спрашиваю, где ты возьмешь нужное мне оборудование.

– И много их у тебя?

– Дима, – я сделала недобрый взгляд.

– Чтобы определиться с ценой, мне нужно глянуть в запасник. А твой камушек должен посмотреть профессионал, – сказал он, помолчав еще с полминуты. – Оставишь у меня?

– Ты меня совсем за дуру держишь? Я не знаю, кто ты такой: выйдешь из кафе – и только тебя и видели. Бери своего эксперта, и встретимся еще раз. Только не тяни резину.

– В смысле – не знаешь? – В его голосе появилась озабоченность.

Это я лоханулась. Тот, кто приходил с паролем, был «своим», и обманывать его точно не стали бы.

– В том смысле, что вижу тебя впервые и нас никто не знакомил, – попыталась я выкрутиться. – Мало ли что за пацан мне встречу назначил? А вдруг я ошиблась, а ты меня сейчас грузишь? Так что давай: «дашь на дашь». Я девочка недоверчивая.

– Ну ладно, – в его голосе прозвучали обидные нотки.

Надо же. Еще бы расплакался, чтобы я поверила. Возможно, у них так и было принято, но вот оставлять бриллиант первому встречному я не собиралась.

– Сегодня у нас двадцать девятое, – прикинул Дима вслух дату следующей встречи. – Давай первого августа. И я товар подготовлю. Подгребай сюда в полдень.

– Кафе открывается в восемь. Я буду в девять.

Он наморщил лоб, пару секунд подумал и кивнул.

– Давай в девять.

Я выдавила дежурную улыбку и спустилась на первый этаж. Прошла мимо официантов, ожидая, что меня окликнут и заставят рассчитаться. Или не окликнут, если Дима и впрямь здесь завсегдатай.

Не окликнули.