Текст книги "Дыхание в басовом ключе (СИ)"
Автор книги: Orbit без сахара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
– Да вообще-то, большей частью говорил я, – покаялся Олежек. – Ну, “пасть порву, моргала выколю, ежели чего...” А рокер твой внимал.
– Он не внимал, он дар речи потерял! – простонала я. – Ну, спасибо, братик, – бухнула перед ним чашку с чаем. – Мне с человеком ещё несколько месяцев работать, а ты такую свинью подложил. Как мне в глаза ему теперь смотреть?
– Да так же, как и раньше. Ты-то тут при чем? – пожал он плечами. – Короче, Витёк – я своё мнение сказал, а дальше как сама знаешь. По-любому, тебе виднее. Только кажется мне, если девушка ни капли не интересна, то и гонять полчаса чаи с её психующим братцем никто не будет. Сечёшь?
– Ты ещё и психовал?!
– А как же!
– Олег...
– Кстати, психи! – брат отставил чашку и сумасшедше блеснул глазами. – Ты себе не представляешь, какой у меня сейчас глюк был! Пора в дурку сдаваться, ей Богу!
– Ну что ещё?
– Прикинь, я во двор заворачиваю, смотрю, а из подъезда Кирилл твой выходит, – я сглотнула. – И вот веришь, мозги, как вырубило. Хорошо, что тот парень уехать успел, пока я добежал, а то бы точно в морду дал! Нет, ну ты представляешь? Совсем братик твой двинулся. Ведь знаю же, что паскуда в Лондоне, а всё равно показалось...
– Олег, это был Кирилл.
– Да я знаю! Но показалось... Что?!
– Тебе не показалось. Он в Питере.
– Да хоть у чёрта лысого на рогах! – брат вскочил и начал наяривать круги по кухне. – Ты в порядке? Какого... этому... надо было?
– Олег... Олег, сядь! Всё в порядке...
– Чёрта с два всё в порядке! Ты поэтому бледная как смерть? Что он тебе сказал?
– Сказал, что вернулся за мной и Данькой.
– Вот же ж ..., ..., ...!!! – он резко остановился, присел передо мной на корточки и заглянул в глаза. – Витёк, маленькая моя, девочка моя, хорошая, ну скажи, что ты не собираешься...
– Нет! – за кого он меня держит? За инфантильную соплюшку? Ну, спасибо, братик... – Нет, конечно! Я просто испугалась.
– Он что-то сделал? – заиграли желваки на гладко выбритых щеках. – Я убью этого недоноска!
– Нет, что ты! Он... Он хочет с Даней познакомиться. Я боюсь, Олег. Боюсь, что он исчезнет потом, как от меня, и что я сыну скажу? Как я буду объяснять, куда папа делся?
– Никак, – брат встал и решительно направился в коридор. – Я скоро вернусь. Он у предков остановился?
И во тут мне стало по-настоящему страшно.
Никуда я Олега, конечно же, не отпустила. Но эту ночь спала в Данькиной кровати. Так мне было спокойнее.
А утром меня разбудила смс-ка от контакта с именем “панк”:
“Встретимся в 9:00 в кафе возле зоопарка. Не хочу заезжать в студию. Не завтракай! И не забудь ребёнку панамку и что там ещё надо.”
====== Глава 26 ======
Ночью Данька безошибочно подкатился мне под бок и заграбастал руку в качестве подушки. Никакие полусонные манёвры по спихиванию этого маленького собственника нужного эффекта не возымели. А потому утро началось с тихого ругательства, опытно замаскированного под шипение, и неуклюжих попыток размять затёкшую конечность.
Пока я сражалась с собственным самообладанием и пыталась выдать гримасу боли за лучезарную улыбку по поводу не менее лучезарного солнечного дня, мелкий козлёнком прыгал по кровати, лез обниматься, целоваться, периодически хватаясь за несчастную пострадавшую часть моего тела, и горланил во всю силу своих маленьких, но хорошо развитых лёгких:
– Ура! Ура! Ура! Мы идём в зоопарк!
– Даня, – не выдержала я, – можно подумать, ты никогда в зоопарке не был!
– С дядей Шесиком – не был, – счастливо проорал ребёнок и с коварной лыбой на пол-лица унёсся завтракать.
Да-а-а... Кажется, у мелкого большие планы на сегодняшний день. Может, стоит предупредить нашу добровольную няньку?
Хотя нет, пусть лучше сюрприз будет. А то как-то слишком легкомысленно он вызвался на этот пост. Сразу видно человека, ни разу в жизни не сидевшего с чужими детьми. Со слегка неуправляемыми чужими детьми.
Помнится, у него были железобетонные понятия о твёрдой руке, личном примере и правильном воспитании? Вот, пускай наслаждается.
Кстати, нянька. Вы в курсе, насколько сложно найти вменяемую няню для четырёхлетнего мальчика, согласную немного покататься по стране и не запрашивающую за свои услуги годовой бюджет государства средних размеров? Я вот не знала.
Никогда об этом не задумывалась, если честно. Раньше как-то без надобности было. Почти до полутора лет с Даней сидела я, а потом, когда папа заболел и мне пришлось в срочном порядке искать работу, он пошёл в садик – сразу на полный день плюс продлёнка. Тяжело, конечно, было поначалу, пока он не привык. Зато, вся эта нервотрёпка с няньками обошла меня стороной.
И вот настало время сделать для себя открытие века – оказывается, няни бывают разные.
Есть относительно дешёвые. Они приходят к полудню и уходят сразу после. Согласны накормить ребёнка тем бутербродом, что вы сами приготовите с утра, или, в крайнем случае, разогреть какой-нибудь магазинный полуфабрикат. Готовы позволять пытливому уму часами “просвещаться” напротив зомби-ящика, пока они выясняют супер важные вопросы с оппонентом из другого города по вашему же телефону. В той или иной мере большинство обнаруженных мной кандидатур были из этой серии.
Были, конечно же, и другие. Согласные приходить в любое время. Считающие, что ребёнок должен питаться свежесваренным супчиком, а не растворимой только в кислоте лапшой. Готовые часами собирать пазлы, разучивать стишки, рисовать, клеить, гулять... Этих было мало. И дорого. Очень дорого.
А были и те, кого направляли из агентства. Они, в большинстве своём, сочетали в себе качества двух предыдущих категорий: к обязанностям относились, как первые, а цену заламывали, как вторые.
И ни те, ни другие, ни третьи не были готовы к пусть временному, но переезду.
Умом я понимала, что паниковать рано. Время ещё было, искать я только начала, да и как-то же другие люди справляются. Значит, и я справлюсь. В чём-то уступлю, в чём-то настою. Найду ещё. И, тем не менее, терпкий привкус сомнения уже чувствовался на языке.
Ну не приспособлена я для решения бытовых вопросов! Никак, абсолютно никак не приспособлена. Дайте мне ударные, дайте моё любимое фортепиано, дайте разглагольствовать часами о композиторах Викторианской эпохи, дайте, в конце концов, ветер в лицо и сто пятьдесят лошадок под седлом! Но ради Бога, оставьте меня в покое с нянями, бюджетом и покупкой нового дивана.
Вот только, если не я, то кто? Олег тоже не ахти какой приземлённый человек. Он, пожалуй, ещё больший лунатик, чем я. Его б воля, так кроме ринга и рыбалки ничего и не надо.
Раньше нас с ним отец в чувства приводил. Вот папа наш, ух какой мужик был! Стена. Кремень. В одиночку воспитал двоих детей, параллельно умудрился подняться по карьерной лестнице до замдиректора завода, и при этом ни разу ни я, ни мой брат не почувствовали себя хоть в какой-то мере обделёнными родительским теплом и заботой. Как он так умудрялся?
А может, потому мы с братом и выросли такими разгильдяями? Привыкли за отцовской спиной прятаться, а теперь вот мне приходится взваливать на себя все бытовые вопросы. Потому что у меня Даня, а значит, мне нужнее. А Олег... Ох, обожаю его, но это Олег. Этим всё сказано. Как ни крути, а мужик у нас в доме – я. Хреновый мужик, надо признать, но какой уж есть.
Хотя, справедливости ради отмечу, что в последнее время брат очень сильно изменился. Стал увереннее, настойчивее, появилась какая-то властность и, тьфу-тьфу-тьфу боюсь сглазить, ответственность. Особенно сильно это проявлялось во всём, что касалось непосредственно меня или Данила. Иногда мне даже казалось, что за нас он и в самом деле способен убить.
Вот, например, вчерашний инцидент с ударником Рельефа. Не побоялся же и не постеснялся идти качать права. Звезда, не звезда, а без братнего одобрения даже не рыпайся. Не знаю, о чем конкретно они говорили и к каким выводам пришли, но уверена, что Олег в красках обрисовал грядущие последствия для здоровья потенциального ухажера, если посмеет обидеть меня. Про Кирилла я вообще молчу. Его я бы и сама с удовольствием пристукнула где-нибудь в тихом уголочке. И за всё хорошее и так, на всякий случай.
Одно смущало: что ж я так оробела и впала в какой-то ступор, когда случай-то представился?
В кафе мы приехали на удивление вовремя. На удивление, потому что с Данькиным выпендрёжем просто невозможно не опоздать.
То мы завтракаем по часу, то закатываем истерику по поводу утреннего умывания, то уже на подходе к машине вспоминаем, что забыли рыбок покормить. И всё. Убейся об стенку, а уже никто никуда не идёт. Вдруг завтра война, а у нас рыбки некормленые?
Выбирая между перманентным опозданием везде и всюду и бьющимся в истерике ребёнком, я с завидным постоянством выбираю первое. И, прогибаясь под четырёхлетнего тирана, каждый раз даю себе зарок: в следующий раз проявлю характер, настою на своём, докажу, что собака крутит хвостом, а не хвост собакой. И... И вполне ожидаемо, опять спускаю на тормозах. Вот всё же понимаю, а на деле...
Но сегодня мы, как и было договорено, в девять-ноль-ноль предстали пред ясны очи “шпалы и фрика”, готовые к труду и обороне.
Даня не только обошёлся без истерик, но ещё и меня подгонял всю дорогу. Чем-то Шес его привлёк. Обычно он довольно подозрителен и не вешается на незнакомых дядей. Вот тёти – это уже другой разговор. Всех девочек, вне зависимости от возраста, мы горячо любим по определению. Даже медсестёр в поликлинике. Маленький ловелас растёт.
– Привет, клоп! Дай пять, – Шес протянул Даньке ладонь, и тот от души и со смаком хлопнул. – Что хотите на завтрак?
– Мы уже завтракали, – я попыталась отнекаться, но меня тут же сдали с потрохами.
– Я кушал только ма-а-аленькую булочку, – заявил этот троглодит, забывая про яичницу и два помидора вприкуску. – А мама вообще не завтракала.
– Вот и хорошо, – Шес, не вставая, ногой отодвинул стул справа от себя, предлагая мне устраиваться. – Я тоже голодный. Что будешь, мелкий?
Кстати, я обратила внимание, что Шес никогда не называл моего сына по имени. “Твой ребенок”, если говорил со мной. “Клоп” или “мелкий”, если обращался к нему. Но не Даня. Словно возводил своеобразную стену или проводил границу. Помнится, как-то попалась мне на глаза одна статья о прозвищах и кличках. Так вот, психолог, написавший её, утверждал, что верный признак настороженности человека, это категорический отказ называть по тому имени, которым вы сами ему представляетесь.
Он приводил два довольно распространённых в нашей повседневной жизни примера. Один из них мы традиционно считаем либо признаком врожденной вежливости, когда человек упорствует в своем желании звать вас по имени-отчеству, либо панибратства, когда вместо имени использует фамилию. А вот второй пример точь точь подходил Шесу. Так, многие женатые мужчины придумывают своим любовницам милые прозвища, зачастую перенося их с одной на другую. Он объяснял это подсознательным ожиданием неприятностей – вдруг, жена узнает, – и нежеланием допускать слишком близко в свою “другую” жизнь.
Интересно, какой такой подлянки ожидал Шес от Даньки? Или, возможно, от меня?
– Блинчики! – тем временем радостно возвестил Даня. Как говорится, “говно вопрос”. В кафе он всегда заказывал одно и то же.
– Панкейк, – перевела я для рокера. – С кленовым сиропом или яблочным повидлом.
– Один панкейк, ясно. Будет сделано. А ты?
– А мне латте, пожалуйста. Кофе побольше, молока поменьше, и без сахара.
– А есть что будешь?
– Да я не голодная... – и тут, в лучших традициях жанра, мой желудок оглушительно забурчал. Предатель! Проколотая бровь скептически выгнулась. – Тост, – сдалась я. – Я буду тост.
– Какой?
– Да любой!
– Ты чего такая нервная с утра? – насторожился Шес. – Я тебя напрягаю?
Ну прямо ясновидец. Ванга в штанах. Было что-то в том, как открыто и по-домашнему они с Даней общались, что заставляло меня нервничать. Семейная идиллия, блин! Напрокат. Особенно на фоне той самой “стены”. Ощущения были сродни вспыхнувшим вчера, когда Кирилл заявил о своем страстном желании познакомиться с сыном.
– Много чести, – буркнула я, притянула к себе меню и ткнула пальцем в первую попавшуюся картинку. – Вот этот.
– Витёк, – Шес показал мелкому выбранное мной блюдо, заговорчески с ним переглянулся и подмигнул. Данька хихикнул и подмигнул в ответ. – Это макароны под сыром.
– И? – признаваться в своей ошибке жутко не хотелось. Вообще, рядом с этим невозможным человеком меня всё время тянуло спорить и показывать свою мнимую независимость. – Я передумала. Хочу макароны.
– Ты же не любишь макароны, – ну что за ябеда у меня растёт?
– Люблю! – отрезала я. Что творю? Я же их вообще практически не ем.
– Макароны в девять утра, – протянул ударник “Рельефа”. – Клоп, твоя мать сурова, даже по моим меркам.
И, прежде чем я успела что-то съязвить в ответ, вскинул руку, подзывая официанта.
Пока москвич оформлял заказ улыбчивому пареньку, я осмотрелась. В самом кафе я бывала уже не однажды. Каждый наш с сыном поход в зоопарк заканчивался здесь. Но сегодня мне казалось, что абсолютно все посетители самым бессовестным образом на нас пялятся. Всё же Шес являл собой чересчур колоритное зрелище.
Высоченный. Его рост бросался в глаза, даже когда он сидел. Тот же официант, стоявший за его плечом, возвышался над ним всего на голову. Специфическая одежда. Хотя, по сравнению с тем, как он одевался обычно, сегодня ударник был сама неприметность. Но окружающие-то не знали, что обычно всё ещё хуже. И, конечно же, глаза.
Интересно, он подводку хотя бы на ночь смывает? Я не смогла сдержать улыбку, представив себе затянутого в кожу рокера, придирчиво пытающего консультанта в “Летуаль”:
– А она точно гипоаллергенная? А не потечёт? А есть такая же со встроенным аппликатором? А какие ещё цвета есть? Нет-нет, синий не подходит к моему цветотипу...
Вот остальные парни из группы вне концертов люди как люди. А этот... Чучело огородное. Неожиданно я поймала себя на том, что перестала психовать, и моя изначально язвительная улыбка постепенно окрашивается чем-то тёплым. Этого ещё не хватало! Ему опять удалось меня смутить, причём в этот раз он даже ничего не делал.
– Так, – потревожил мои горестные раздумья сам их виновник. – Вы тут еду караульте, а я пойду прогуляюсь.
– Куда? – непроизвольно вырвалось у меня.
– По своим делам.
– А...
– Да ты иди, – замахал на него Данька. – Я маме сам объясню, – и, склонившись к моему уху, громко зашептал: – Зачем ты его спрашиваешь? Некрасиво говорить об этом вслух! И чему тебя в садике учили? – и, внезапно вскочив, побежал за мужчиной, оглушительно голося на всю кафешку: – Шесик, подожди! Я тоже писять хочу!
Если и оставался в этом заведении человек, что в силу своей рассеянности или слепоты ещё не обратил на нас внимания, то теперь уже точно все взгляды были прикованы к нашему столику.
Молодая парочка за соседним столом прыснула. Парень сочувствующе мне улыбнулся, а девушка одобрительно заметила:
– Какой у вас славный и непосредственный мальчишка! Они такие сладкие в этом возрасте. И муж ваш молодец!
Но я никак не отреагировала на это. Ни слова девушки, ни смешок её спутника, ни улыбки других невольных свидетелей этой сценки не смутили меня.
А всё потому что с дивана у столиков в дальнем от нас углу зала, скрытого кадкой с декоративной пальмой, поднялся статный голубоглазый блондин и неспешным шагом направился в мою сторону.
Я наблюдала за ним, как несчастная приговорённая на съедение мышь за подбирающимся удавом. Только сейчас я обратила внимание, насколько же он похож на Алека.
Примерно одного роста, тот же тон волос, глаза, разворот плеч. Та же манера держать кончики пальцев левой руки в кармане штанов при ходьбе. Стрижка... Да, сейчас его волосы достигают плеч и он носит их гладко зачесанными назад. Но тогда, пять лет назад, он стригся делано встрепанным каре, почти, как Снегов. Боже, неужели Ал мне так понравился лишь потому, что настолько похож на...
– Кирилл, – выдохнула я, когда он опустился на место, всего несколько минут назад освобождённое Шесом. – Что ты здесь делаешь?
– Не поверишь, – мягко улыбнулся он, и снова схватил меня за руку. – Завтракаю. А это был Данила, да? Какое удачное совпадение! Вот и познакомимся...
====== Глава 27 ======
Ну, не ожидала я этого, не ожидала.
То есть, где-то внутри, задвинутое далеко на антресоли подсознания, жило понимание того, что если уж благоверный нарисовался, то одной встречей я не отделаюсь. Но не на следующий же день!
У меня даже промелькнула грешная мысль, а не следит ли он за мной. Впрочем, она была тут же отметена, как маловероятная. Ну с чего бы ему?
С другой стороны, причин такой настойчивости я тоже не понимала. И это основательно пугало.
Нет, ну правда – живёт себе человек пять лет и в ус не дует. Даже наоборот – всячески отбрыкивается от ответственности. Уж я-то точно знаю, сколько раз Тотошка пыталась промыть ему мозги. Мне она, ясно дело, ничего не говорила, но были тут и там оговорки, особенно после пары мартини, из которых элементарно делались определённые выводы.
Так что тут я видела только два варианта: либо Кирилл, в отличие от старшей сестры, произошёл от жирафа и только сейчас сообразил, что беременность обычно заканчивается родами, либо он что-то скрывает. Зная не понаслышке об изворотливости и цепкости этого индивида, я склонялась ко второму. И этот вариант меня никоим образом не устраивал.
Первый, впрочем, тоже, но он хотя бы тешил самолюбие, а вот этот откровенно пугал. Я чувствую себя крайне неуютно, когда не понимаю, что происходит.
– Какое, к чёрту, “познакомимся”? – с типично змеиными интонациями прошипела я. – Какую букву в слове “нет” ты не понял?
– Вита, ну что ты...
– Кирилл, карты на стол: что тебе надо? Ты честно признаёшься, я честно рассказываю, где видела тебя и твои бредовые идеи, и ты сваливаешь отсюда до того, как мой сын возвращается. Идёт?
– Что за манера речи, солнце? – не поняла, он что, нотации собирается мне читать? Ну уж нет! Это тогда, в далёкой и туманной юности, меня волновало его мнение. Было, да сплыло. – Между прочим, это наш сын!
– Наш? – мой тон медленно, но верно превращался из шипящего в противно-визгливый. – Наш?! А тебя, дорогой, где носило, пока я растила нашего сына, а? Да как тебе наглости хватает?..
– Ш-ш-ш... – закрутил он головой, озираясь по сторонам. – Не позорь меня.
– Так иди отсюда, если я тебя позорю!
– Я хочу сына увидеть.
– Уже увидел! Пошёл вон!
– Вита, ты не можешь так...
– Не говори мне, чего я могу, а чего не могу! Ты бросил нас...
– Но я же вернулся!
– А оно мне надо?!
– Это надо ему!
Вот тут я осеклась.
Сволочь. Безошибочно нашёл слабое место в спешно напяленной прямо на голую душу броне. Да, я решала за сына. Не давала ему ни малейшего шанса выбирать самому, потому что скрывала он него сам факт существования этого выбора. Эгоистично? Возможно. Но, думаю, любой родитель, так или иначе, сталкивался с подобной дилеммой. Тут главное быть уверенным в правильности собственных поступков, иначе можно и умом тронуться от осознания всех возможных последствий.
Так была ли я уверена?
Вы, возможно, удивитесь, но нет.
Дане нужен отец. К этому выводу я пришла сравнительно недавно и одновременно сделала ещё один – абы какой отец не подойдёт. Если выбирать между просто наличием печати в паспорте и отсутствием оной, мой ответ очевиден. Изменение семейного положения не было приоритетным для меня. Мне важно какой именно человек будет рядом. И, выбирая, я прежде всего думала о сыне. Именно поэтому я и не знакомила его со своими хахалями, как их называл Олежек. Вот появится тот, кто сможет и захочет заменить ему отца, тогда и познакомлю. А просто так – зачем? Лишь наталкивать ребенка на вопросы, ответ на которые я ещё не была готова давать.
Можете спорить на этот счёт, мне всё равно. Тут другое ело меня поедом и не давало спокойно дышать: а не занесла ли я Кирилла в категорию “абы кто” основываясь исключительно на собственной обиде? Я серьёзно. Разве мало случаев, когда мужчины остаются прекрасными отцами и после разрыва с матерями своих детей?
Я была практически на сто процентов уверена, что бывший – не из этих. Те не разменивают своих чад на карьеру рекламной модели. И всё же...
И всё ж маленький и назойливый червячок сомнения грыз меня изнутри, а Кирилл своей фразой подкинул ему новую пищу для размышлений.
– Кирилл, – я пыталась говорить вменяемо, осторожно выбирая слова, но получалось из рук вон плохо, – а с чего ты взял, что нужен ему?
– Солнце, ну что ты как маленькая? – опс... Неправильно выбранный тон, дружок, совсем неправильно. – Ребёнку нужен отец, и не спорь со мной.
– Да какой из тебя отец, а? – хохотнула я. – Ты же за пять лет даже ни разу не поинтересовался, как он. Я вообще в шоке, что ты в курсе, как его зовут.
– Вита, – эй, это что за мягкая улыбка? Мы, вообще-то, ругаемся. – Ты меня теперь до скончания дней будешь этим попрекать?
– Дай подумать, – я сыграла на публику короткое многозначительное размышление и – Да.
– Ну, слава Богу, – он абсолютно неожиданно легко и непринуждённо рассмеялся. Увидев, мягко сказать, удивление на моём лице, Кирилл пояснил свою более чем странную, на мой взгляд, реакцию: – Ты злишься, малышка. Злишься, злишься, не отрицай. А значит, всё ещё любишь.
– Ты в своём уме? – опешила я.
– Любишь! – уверено постановил он и потянулся ко мне через стол. – Солнце, я знаю, что наделал много глупостей, и...
– И одна из них была занять мой стул, – раздался хриплый голос над нашими головами.
В пылу жаркого спора мы как-то упустили из вида, где вообще находимся. А потому появившийся вдруг ударник “Рельефа” стал сюрпризом и для меня тоже, что уж говорить о Кирилле.
– Что? – задрал он голову, отрываясь от меня. Потом ещё чуть-чуть, потом ещё и, наконец-то, нашёл зелёные глаза, с интересом рассматривающие его в ответ. – Вам чего?
– Стул, – абсолютно спокойно пояснил рокер и протянул здоровую руку: – Привет, я Шес.
– Да мне по барабану, – ой, узнаю своего Кирилла. Всегда хамил, будучи застигнут врасплох. – Парень, мы тут, вообще-то, разговариваем.
– И?
– И отвянь, а? Ты мешаешь.
– И?
– Да блин! Вита, это кто?
– Это? Это Шес.
– И какого черта ему надо?
– Стул, – становилось забавно.
– Шес, – Кирилл опять повернулся к ударнику. Такое впечатление, что тот специально навис над ним, заставляя задирать голову. Зная эту заразу, не удивлюсь, если так оно и было. – Сядь в другом месте, а? Не до тебя сейчас...
– Мама, – лохматая белобрысая головёнка с такими же, как и у бывшего, ярко-голубыми глазами высунулась из-за спины рокера. Точнее, из-за его ноги. – Мама, а кто этот дядя?
– Сыно-о-о... – подозреваю, что этот гад от модельного бизнеса хотел сказать “сынок”, но его грубо прервал скрежет отодвигаемого стула. Стул вместе с прифигевшим Кириллом двигался посредством пихания ногой. – Вита, да что он хочет?
– Завтракать, я думаю.
Я только сейчас обратила внимание на еду, волшебным образом образовавшуюся на столе. Нет, ну это надо было так увлечься перебранкой, чтобы не заметить официанта.
– Приятного аппетита, – постановил Шес, придвигая на освободившееся место другой стул. – Клоп, передай соль, пожалуйста.
– Он что, жрать тут будет? – вроде, обращается ко мне, а вытаращился на рокера.
На всякий случай отвечаю:
– А что ему делать? Танцевать?
– Я так понимаю, ты Кирилл? – влез ударник в нашу набирающую новые обороты ссору. – Завтракать будешь?
Так, стоп. Во-первых, откуда он его знает? А, во-вторых, если знает, какого чёрта так спокойно предлагает остаться? Он что, не понимает?..
– Какой к черту завтрак? – взвился Авдеев и тут же умолк. Ну да, с такой пятернёй на шее особо не потрепыхаешься.
– Пасть закрой, – приветливо улыбаясь, процедил Шес на английском сквозь зубы. – Перепугаешь ребёнка, я тебе уши на задницу натяну. Мы друг друга понимаем? – и продолжил по-русски, кивнув на половину своего тоста: – Тостик?
– Какой % непечатно % тост?! – Не понял. Жаль.
– Так дядя кто? – напомнил о себе Данька.
– Да % непечатно %! – рявкнул Кирилл, безуспешно пытаясь вывернуться из захвата.
– Мама, что такое % непечатно % ?
Мой ребёнок, как всегда, вычленил самое мерзопакостное слово. Вечно ставит меня с этим в неловкие ситуации. В этот раз я была даже рада. Значит, есть шанс, что он не обратил внимание на всё остальное.
– Дядю так зовут, – прежде, чем я успела отреагировать, выдал свою версию Шес. Неплохую версию, кстати, в сложившихся обстоятельствах.
– А... – лобик наморщился, выдавая идущий мыслительный процесс. – А я не знаю такое имя. У нас в садике никого так не зовут.
– Это потому что дядя иностранец, – тут уже я подключилась. – Данечка, ты знаешь, что такое иностранец?
– Иносранец?
– Иностранец, – поправила я, давясь смехом. Почему-то присутствие Шеса меня успокоило. Не то, чтобы я верила, что он сможет урезонить кое-кого, но вдвоём как-то не так страшно. – От слов “иной” и “страна”. Это значит, что дядя живёт в другой стране.
– Как Алекс и Глория? – вспомнил мелкий любимый мультик про сбежавших из зоопарка животных.
– Да, сыночка, как Алекс и Глория.
– А ещё дядя плохо говорит по-русски, – добавил рокер, заметив, что Кирилл вновь намылился что-то сказать. – Зато понимает хорошо, да, иносранец?
– А что дядя тут делает? – продолжал любопытствовать Даня. – Дядя, а тебя тоже пингвины похитили?
– Логичный вопрос, – Шес выжидающе уставился на предполагаемую жертву похищения. – Думаю, дядя потерялся. Клоп, посиди с мамой, я покажу ему, где выход. Чур, мою колу не пить!
– Да что за херня тут происходит?! – бывший обрёл, наконец, дар речи. Ох, лучше бы молчал! Я уже надеялась выйти из этой идиотской ситуации без потерь. – Виктория, почему этот недоносок говорит моему сыну, что делать?
Моё сердце пропустило удар и ухнуло вниз, потому что на этот раз Даня абсолютно точно всё услышал. И, судя по крайне заинтересованному взгляду, я где-то очень крупно ошибалась в своих предположениях, что он понимает, а что нет. Господи, а я-то надеялась, что разговор из разряда “Мама, а где мой папа?” произойдёт у нас намного, намного позже.
– Мама? – вот оно. Так, Витёк, спокойно, спокойно... Главное, не обидеть, не дать ему повод подумать, что он хоть в какой-то мере отличается от других деток, имеет меньше, чем они... % непечатно % ! И как это сделать?! – Мама, а про кого дядя говорит?
– Данечка, солнышко, понимаешь...
– Клоп, передай зубочистки, – какие, к чертям зубочистки?! Он что, идиот? Не понимает?..
– А где они?
– А что, нету, да? – Шес внимательно осмотрел стол и попросил: – Ты бы не мог сгонять во-о-он к тому дяде в белой рубашке и попросить для меня?
– Конечно!
Ребёнок просиял, мгновенно забыл и про Кирилла, и про свой оставшийся без ответа вопрос, и, громко топая, умчался в сторону официанта. А может, Шес был и не таким уж идиотом и всё прекрасно понимал. Во всяком случае, отвлечь Даньку и переключить его внимание на что-то другое, сообразил, в отличие от меня.
Я подняла глаза на рокера и замерла. За то короткое время, что мы знакомы, я видела его разным: спокойным аки танк и психующим, серьёзно философствующим и дурачащимся как мальчишка, заражающим всех вокруг нескончаемым запасом энергии и жажды деятельности и клюющим носом после бессонной ночи. Ругающий, хвалящий, матерящийся как пьяный в зюзю сапожник, вежливый до оскомины – каким он только не представал передо мной. И вот сейчас я, кажется, воочую вижу то, о чём не пишет разве что уж совсем ленивый работник пера на лоне отечественной жёлтой прессы – Шес в бешенстве.
Зелёные глаза сощурились, превратившись в две недобро сверкающие щёлочки. Желваки на небритых щеках ходили так, что казалось, под кожей что-то ползает. Крылья носа трепетали, как у готового к прыжку зверя. Да и вообще все черты лица как-то заострились, стали резче, чётче... Опаснее.
Знаете, в тот момент я окончательно поверила истории, как он, якобы, избил какого-то мужика до полусмерти. То есть, я не была уверена, произошел ли тот случай на самом деле, но видя его вот такого, вполне могла представить себе подобное развитие сюжета.
– Я ведь предупреждал, – процедил он, разжимая пальцы на шее Кирилла. Но, не успел тот облегчённо вздохнуть, как его сграбастали за шкирку и притянули нос к носу. – А пошли-ка, поговорим, иносранец!
– Шес! – так, всё это катится куда-то совсем не туда. Ещё не хватало рукоприкладства в публичном месте. – Шес, держи себя в руках!
– Не могу, детка, – не глядя на меня, протянул рокер, недобро ухмыляясь. – В одной руке я уже кое-что держу, а другая у меня сломана. Спокойно, милашка, – встряхнул он рыпнувшегося было Кирилла. – Тебе и одной хватит.
– Шес, я тебя умоляю!
– Ты его жалеешь, что ли?
– Да я себя жалею! – вот, идиот. – Я тебе передачки таскать не буду, если что.
– Так ты за меня переживаешь? – он подмигнул. – Не надо. Иди сюда.
– Шес...
– Иди сюда, Витёк, – я подошла. – У меня в правом кармане толстовки ключи он машины. Нашла?
– Да.
– Бери ребёнка и идите на улицу. Переставь пока детское кресло из своей тачки в мою.
– Да что ты?.. – опять ожил Кирилл.
Бывший вообще пребывал в каком-то ступоре и, кажется, абсолютно не был готов к такому повороту. Я совру, если скажу, что переживала за него. Шес решил поправить ему физиономию? Да ради Бога. Главное, чтобы без далеко идущих последствий, вроде полиции.
– Шесик, – вернулся Даня, – там дядя спрашивает: тебе деревянные или беленькие?
– Сложный вопрос. Думаю, мне надо самому взглянуть. Знаешь, что? Я пока подумаю, а ты помоги маме найти мою тачку. Чёрный джип BMW прямо возле входа. Справишься?
– Да! Мама! Мама! Мама! – запрыгал этот козлёнок вокруг нас. – Я знаю! Я видел! Он там! Идём, идём, идём!
– Вита... – пытался вырваться Кирилл, равнодушно подпихиваемый Шесом к выходу. – Ты всё не так поняла! Виктория, я этого так не оставлю! Это мой сы...кхрп.
– Кирилл, – я задумалась, как бы поэффектнее попрощаться, раз уж к моим услугам двухметровый телохранитель, но тут вмешался Данька с его истинно детской непосредственностью:
– Пока-пока % непечатно %, – помахал он ручкой и, схватив меня за штанину, потащил, как маленький трактор. – Мама, он там, возле дверей. Та-а-акой огромный, как гора!
– Извините, ради Бога, – пролепетала я подошедшему официанту, не зная, куда деть себя со стыда. – Это недоразумение какое-то. Молодой человек выпил, вот и... Извините, пожалуйста. Я оплачу его заказ.
Снимая с сигнализации и в самом деле огромную бэху, боковым зрением я заметила стоящих в отдалении парней. Вроде бы, просто разговаривали. Хотя, руки с шеи Кирилла Шес так и не убрал. Спасибо, Господи, что со мной сегодня был он, а не Олежек. Вот тогда бы без скорой и участкового точно не обошлось.
