Текст книги "Дыхание в басовом ключе (СИ)"
Автор книги: Orbit без сахара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
– Да уверена я! Уверена!
– И тот, второй, тоже?
– Что, тоже? Мой кумир? Вот уж нет!
– То, что ты его терпеть не можешь, я уже понял, – отмахнулся Егор. – Не надо так настойчиво это повторять, а то у меня появятся некие подозрения. Так второй точно знаменитость?
– Да, точно.
– В рамках Питера?
– В рамках страны, солнце.
– Опаньки. Кто-то, кого я знаю?
– Сто процентов! – теперь, познакомившись с творчеством Рельефа, я уже точно знала, кому принадлежит та музыка, что вечно горланит в серверной, перекрывая шум вентиляторов и Егоркин отборный мат.
– Ну ты, мать, зажгла... – он откинулся на спинку офисного кресла и с интересом прошёлся взглядом по моей несчастной фигуре. – Нет, посмотреть есть, конечно, на что...
– Тропкин! – возмутилась я. – Ты о чём, паршивец, думаешь сейчас?
– Пытаюсь проникнуться этим голливудским сценарием. Хотя, тут скорее Болливуд, а не Голливуд.
– Убью.
– Верю, – деланно печально вздохнул он. – Ну, а почему, собственно, тебя эта ситуация смущает? Кроме, естественно, статистического мизера её реалистичности.
– Ты издеваешься? – заметив и в самом деле недоумение в его глазах, я пояснила: – Представь себе, на секунду, что к тебе начинает подкатывать Мэг Райан.
– Тьфу ты! – скривился парень. – Он, что, старый пердун? Так бы и сказала! А то, знаменитость, знаменитость...
– Нет! Он не... Ладно, плохой пример. Не Мэг Райан. Скажем, Бейонс?
– Буэ...
– Кристина Агиллера?
– Кто?
– Проехали. Кристина Асмус?
– О-о-о.... Продолжай!
– Значит, Асмус. Ну, заигрывает она с тобой, заигрывает, но тебе-то побоку...
– Дура, что ли? – возмутился Егор. – Что значит, побоку?
– Ну, тебе льстит, конечно, её внимание, но ты-то понимаешь, что ничего серьёзного у вас быть не может...
– И чё?
– И ничё!
– Как ничё? – парень даже приподнялся в своём кресле. – Что значит “ничё”?! Меня хочет сама Кристина Асмус, а я ничё? Ты в своём уме?
– Та-а-ак... Понятно. Возвращаемся к Мэг Райан.
– С какой радости? Я хочу Асмус!
– Да причём тут Асмус?! – вспылила я. – Мы мои проблемы обсуждаем, а не твои сексуальные фантазии!
– К тебе подкатывает Кристина Асмус?
– Р-р-р!..
Короче, так я ничего от Егора и не добилась. Единственный совет, который этот голубоглазый поклонник сексуальной интернши сподобился мне дать, было что-то вроде:
– Харе, грузиться, Витёк! Тебе выпал один шанс на миллион, вот и не упусти.
И где-то в глубине души я была готова с ним согласиться. Уговорить себя тем, что Снежный понравился мне ещё Алеком, оказалось на удивление легко. Ну, Ал. Ну, Снежный. Ну, фан-клуб только по России размером с сам Питер. Подумаешь! Пх! С кем не бывает?
О том, что практически ни с кем, я благоразумно решила не думать. Главное что? Правильно! Что бы человек хороший попался. О том, с чего я решила, что король отечественного транса – хороший человек, я тоже решила пока не думать. Иначе, видимо, пришлось бы задавать самой себе кое-какие вопросы, отвечать на которые мне жутко не хотелось.
Но правда заключалась в том, что если бы всё на самом деле было так просто – без всяких сомнений и задних мыслей, – вряд ли я стала бы так переживать и обдумывать произошедшее снова, и снова, и снова. Авдеев всегда оставался для меня лишь Кириллом из соседнего двора. Шес – ударником известной рок-группы. А Ал и Снежный уверенно смешивались в одно, и я с трудом могла нащупать ту грань, на которой мой интерес с ромкиному одногруппнику переходил в восторженный писк по отношению к любимому исполнителю.
В лучших традициях Скарлетт О’Хара я решила “подумать об этом завтра”, в тайне надеясь, что Ал так и не позвонит. И в ещё большей тайне надеясь, что позвонит.
Вторым пунктом программы минимум на сегодняшний день было, собственно, подписание контракта.
Если честно, я бы предпочла этого не делать и оставить за собой возможность свалить в любой момент. Но Шес, видимо узревший ту же самую возможность, упёрся рогом. Или контракт или он ищет другого ударника. Так было заявлено, и вот я сижу в гостиничном номере Анатолия Владимировича и судорожно пытаюсь продраться сквозь вязь юридических терминов.
Никогда не была сильна в этом. Я даже договорённость с ЖЕКом подписала, не читая. За что и поплатилась в первый же раз, когда прорвало трубу. Оказалось, что если её прорывает внутри квартиры, то это проблема самих жильцов; если в подъезде – проблема дом. управления; если на улице – работников городского управления теплотрасс. На мой, как мне казалось, закономерный вопрос, где же, чёрт возьми, её должно прорвать, чтобы это стало, наконец, проблемой ЖЕКа, мне сказали: “В любом другом месте”. И где, интересно, находится это самое “любое место”?
Спас меня от позорного утопания в море незнакомой терминологии Хан. Да, кстати, забыла сказать, что подписывать со мной контракт со стороны группы пришёл именно он, а не ударник. Жалко. Я-то надеялась улучить момент и заглянуть, наконец, в столь охраняемый паспорт. Ничего не могу с собой поделать – вопрос о том, как этого чудика зовут, мучает меня с того самого момента, как было объявлено, что сие есть секрет. Вообще, не слишком ли много секретов на квадратный сантиметр его татуированного тела? Конспиратор хренов...
Хан заявил, что контракт стандартный, и показал в доказательство свой. А затем быстро и вполне доходчиво объяснил мне спорные моменты, предельно честно сообщив, что если я их кину, то мало мне не покажется. Заострил внимание на особых пунктах, касающихся Даньки. Да-да, Шес сдержал своё обещание, внеся это в договор и юридически обязавшись взять на группу часть расходов по содержанию няни.
Вроде всё было честно. Не совсем так, как мне бы этого хотелось, но и их тоже можно понять. На первый взгляд, наколоть никто никого не пытался, и я подписала. Сказать, что рука моя дрожала в тот момент? Совсем нет. Это был мой шанс и я собиралась использовать его на всю катушку. Придётся попотеть, да. Но где ж вы видели бесплатный сыр?
Закончив с бумажной волокитой, я всё же набралась мужества расспросить Хана. Если честно, я его немного побаивалась. Он, хотя бы даже и внешне, производил довольно суровое впечатление, казался самым старшим и опытным из членов группы. К тому же, мне показалось, что он занимает какое-то привилегированное положение. Его безоговорочно слушались, а он отдавал приказы, похоже, даже не замечая этого.
Парень, однако, оказался совсем не страшным. Я бы даже сказала, что общаться с ним было на удивление легко и просто. Он искренне обрадовался моему интересу к истории группы и с удовольствием отвечал на вопросы.
Так я узнала, что Рельеф был создан лет десять назад, самим Ханом и Шесом. Оказалось, что они – друзья детства. Что называется, не разлей вода. Жили по соседству, ходили в одну школу. Кстати, несмотря на то, что басист казался много старше, они одногодки и им по тридцать два года. Потом служили вместе в армии, даже в одной части, а после дембеля и создали Рельеф.
Довольно долго у группы не было имени. Да и группой-то это можно было назвать только с огромной натяжкой. Скорее, дуэт. Андрей – так зовут Хана в миру, – писал стихи, Шес музыку, оба играли на гитарах, разрываясь между консерваторией, куда поступили, опять-таки вместе, и попытками “засветиться”.
– Так ты тоже окончил консерваторию? – удивилась я этому факту.
– Я? Нет. Меня вышибли ещё со второго курса за неуспеваемость, – ухмыльнулся басист. – А вот Шес молодца, да. Закончил, несмотря ни на что. И даже преподаёт там сейчас пару предметов. Он упёртый, как БТР. Уж если чего себе решил, черта с два собьёшь с курса. Так вот... – продолжил он экскурс в их историю.
Леголаса к ним привёл Алек. Тогда они, оказывается, были друзьями. Потом крупно рассорились по какому-то невнятному поводу и только в последнее время начали вновь хотя бы здороваться при встрече.
Дима, познакомившийся с ребятами в качестве друга Алека на одной из вечеринок, однажды просто взял и остался. Вроде и не звал его никто, и ничего не предлагал. Он по собственной инициативе заявлялся на репетиции, давал советы, критиковал, хвалил, а в один прекрасный день забрал у Шеса гитару и уже не отдал. Именно ему принадлежит идея с названием. Они с басистом валялись тогда на полу гаража родителей Шеса, голова к голове, в своей любимой позе, лениво курили и обсуждали очередное фиаско.
– Блин, Хан! – чертыхнулся Шес из своего угла. – Мы так никогда не пробьёмся. Это же горы. Сплошные стены гор! Как мы их сдвинем?
– А нафига их сдвигать? – отозвался вместо басиста Димка. – Горы? Ну и чёрт с ними! Мы создадим свой рельеф местности, и пускай уже другие ломают голову, как сдвинуть нас.
Вот тогда они и решили, что чтобы что-то взять, сначала надо дать, и хорошо дать. В смысле, вложиться. Скинувшись, у кого сколько было, практически выпотрошив до копейки все свои сбережения, они купили хорошие профессиональные инструменты, наняли менеджера, ударника и учителя постановки голоса для Шеса.
Поначалу дела вроде пошли в гору и их перестали освистывать. Более того, благодаря правильному пиару со стороны их менеджера на начинающую группу обратила внимание довольно известная студия звукозаписи – БИТ-студио. Контракт с ней был подписан в кратчайшие сроки, и только спустя пару месяцев окрылённые первой удачей парни сообразили, какую глупость сделали.
Дэн был крупно неправ при первом знакомстве с ними, думая, что ребята никогда не находились в его положении. Находились, причем, гораздо дольше его. Больше четырёх лет они делали, что им скажут. Жили, как потребует студия. Разыгрывали на публику прописанный до мелочей постылый имидж. И тихо сходили с ума, видя как за пределами клетки, в которой оказались, рушится их нежно лелеемая мечта.
Тогда в моде был панк-рок, и именно этой продукции требовали от Рельефа хозяева. А БИТ-студио после подписания контракта стала именно хозяином. Ничего сколько-нибудь запоминающегося или выделяющегося из общей массы на этом поприще Рельеф предложить не мог, но и разрывать контракт студия звукозаписи почему-то не торопилась. И ребятам оставалось только прозябать, медленно и уверенно хороня свои шансы.
Лишь завсегдатаи пары полуподпольных клубов Москвы знали и другую сторону их творчества. Но ни о каких записях, а тем более ротациях тех их песен не могло быть и речи. Более того, узнай кто из БИТ-студио, как ребята выпускают пар, вполне возможно их бы заставили выплатить неустойку.
Именно тогда Шес и сорвался.
– Это не то, о чём он любит говорить, сама понимаешь, – заглядывая мне глаза, серьёзно предупредил Хан. – С другой стороны, это довольно известный факт его биографии. Хоть что-то правдивое из всей той хрени, что про него пишут.
Шес подсел на наркотики. Не травка, которую сейчас многие покуривают. И не таблетки, опасные передозировкой и замыканием в мозгах, но не вызывающие такого уж привыкания. Героин, ни много ни мало.
Сначала никто не обратил внимания на странности его поведения, а потом стало поздно. Он всё глубже и глубже скатывался в яму героиновой зависимости, и никакие попытки друзей и семьи привести его в чувства не возымели успеха. Когда точно он начал колоться, Хан не знал, так что мог только предполагать, что на игле Шес сидел от года до двух. Слишком долго при плотном общении с этим наркотиком. Слишком.
Вывел его из этого состояния, как ни странно, Алек. Перепробовав все доступные и недоступные ему способы – от насильственного лечения до банального избиения, – он, наконец, нашёл то, что сработало. Дал Шесу надежду. Надежду на то, что ещё не всё потеряно. Что есть, за что бороться.
Каким образом он уговорил собственного менеджера, того самого Чешко, заняться Рельефом, из него никто так и не выбил. Анатолий Владимирович, один из самых востребованных специалистов на лоне отечественной эстрады, занимался исключительно и только уже доказавшими свою годность исполнителями. Никогда и ни при каких условиях не брался он раньше за третьесортные коллективы и никогда не работал с рок-группами. Такая вот фишка у человека.
Как Ал уговорил его, Хан не знал, но контракт был подписан. На один год, без опций на продление и с одним практически неисполнимым условием: Шес должен завязать. Чешко обязался помочь им разорвать договор с БИТ-студио, но если вокалист в течение этого года хотя бы глянет в сторону “снежка” или любой другой дури, неустойка была такой, что даже продав всё, ребята бы не расплатились.
И Шес завязал. Сначала ради ребят, ради их шанса пробиться, а потом, когда прошла ломка, и ради себя. Два месяца провёл в специальной клинике в Гамбурге, куда его запихнул Алек. А потом, уже в Москве, пошёл в реабилитационный центр для бывших наркоманов. И, как оказалось, до сих пор его посещает. Полагая, что бывших в этом деле не бывает. Потому он и не позволяет себе пить до опьянения, боясь найти в этом замену наркотикам, не принимает болеутоляющих и не употребляет никакой, даже самой лёгкой, дури.
Чешко и правда избавил их от БИТ-студио, задействовав чуть ли не связи с самим Господом Богом. Точнее, не избавил, а заставил пересмотреть контракт, сняв монополию и позволив Рельефу самим принимать решения. И именно после этого Шес и дал ему то прозвище. Гудвин. Великий и Могучий. Волшебник, совершивший для них чудо, с которого и началась, наконец, белая полоса в их жизни.
А через год, когда истекло действие изначального контракта с менеджером, был подписан новый, уже не из жалости и не по протекции Снежного, а ко взаимной выгоде.
Примерно в тоже время к Рельефу присоединился Дэн, до того делавший довольно успешную сольную карьеру на поп-эстраде, а Шес сменил микрофон на ударные. И дело пошло, наконец-то, в гору. Почти семь лет они безуспешно пытались добиться признания. Семь долгих лет разочарований, падений, скрипящих зубов и сжатых кулаков.
– Оно того стоило, Вик, – пробормотал Хан, выпуская сизую струйку сигаретного дыма, – оно того стоило.
После этого разговора по душам я стала лучше понимать их. Особенно Шеса. Упасть лицом в грязь, подняться и продолжить – не каждый способен на это. Далеко не каждый. Черты характера, ранее казавшиеся мне признаком пустого снобизма, вдруг предстали совсем в другом свете. То, через что им пришлось пройти прежде, чем первый фанат надел черную футболку с белым логотипом группы, определёно давало право гордиться собой и с подозрением относиться к окружающим. Слова одной из их песен внезапно обрели совсем иной смысл:
Упасть. Подняться. Продолжать.
Быть честным или же играть?
Уйти. Вернуться. Подождать.
Быть на краю. Опять сбежать.
Разубедиться. Доказать.
Любить. Надеяться. Страдать.
Терять друзей, приобретать.
Хотеть быть честным. Вновь солгать.
Смириться, ждать и уповать.
Хранить мечты, их исполнять.
Вперёд! Вперёд! И вновь стоять.
Плыть по течению. Дерзать.
Шекспир, так быть или не быть?
Как это сложно – просто жить!
Я уже и не сомневалась, что эти стихи писал не Хан.
А то, что сделал Ал для своего брата...
Наверное, именно этот момент и помог мне определиться со своим отношением к нему. Держаться за семью, отдать последнее, помочь, несмотря ни на что, стоять вместе против всего мира. “Твой брат не всегда прав, но он всегда твой брат” – это я могла понять, это вновь превратило для меня Снежного в Александра Снегова.
Поэтому, когда после обеда раздался телефонный звонок и чистый, уверенный, слегка насмешливый голос поинтересовался:
– Занята сегодня вечером?
Я, уже без малейших колебаний, ответила:
– Нет, Алек. А есть, что предложить?
====== Глава 23 ======
Из чего складывается наше отношение к людям?
Наше первое впечатление?
А второе?
А третье?
Что решает, кого мы будем любить, а кого презирать? Верить одним и сторониться других – что это определяет? Внешность? Смекалка? Остроумие? Что?
Каков минимальный состав того букета, который, оставляя после себя кислое или пряное послевкусие, заставляет нас выплюнуть всё до последней капли, брезгливо оттерев губы, либо же потянуться, как за бокалом коллекционного Шардоне, желая насладиться содержимым в полной мере?
С вином всё просто: терруар, лоза, выдержка, количество спирта, декант, закуска. А что с людьми?
Готовясь к свиданию с Алеком, я была уверенна, что подобно сказочной Золушке, отправляюсь на свой самый лучший в жизни бал. Лучший, не потому что в замке, не потому что роскошь и не потому что другого всё равно не предвидится. Лучший, потому что там будет он – Принц. Король, в моём случае, но не столь важно, смысл вы уловили.
В виду отсутствия доброй и всемогущей феи-крестной, пожелавшей бы взять на себя все организационные моменты, я бегала как заведённая, готовясь к часу “Х”. Старалась изо всех сил обрести лоснящуюся шкурку, томный взгляд и товарный вид, дабы соответствовать высокому званию современной Золушки. Боженова только посмеивалась, направляя то к один угол своего салона, то в другой, где меня мяли, мазали, щипали, красили, причёсывали, одевали... Короче, создавали тот конечный результат идеальной спутницы для мировой знаменитости, который не имел ко мне, в общем-то, никакого отношения.
Нечто в меру прекрасное, но абсолютно мне незнакомое, усреднено-гламурной наружности, печально и устало взирало из зеркала, вызывая три основных вопроса:
– Кто это?
– Как это?
– Зачем это?
Впрочем, ответ на последний вопрос очевиден.
Всё же мы, женщины, удивительные существа. Всё время требуем от наших мужчин любить нас такими, какие мы есть, но оставляем за собой неоспоримое право решать каждый день заново, какие же мы. Самое забавное, что в этом есть своя, пусть и извращённая, но железобетонная логика. Женщины меня поймут. Противоположный пол, к счастью, никогда.
И вот свершилось. Восемь часов вечера, я стою у входа в один из шикарнейших ресторанов Питера, ловлю на себе недвусмысленно восхищённые взгляды проходящих мужчин и полные высокомерного презрения и зависти – их спутниц, и тихо млею. Миссия по превращению Золушки-замарашки в королеву бала пройдена успешно, вот что говорили мне эти взгляды. Осталась самая малость – сразить принца.
Принц сражаться не торопился.
Он появился ровно в означенный час и тут же потащил меня вовнутрь, ни словом не обмолвившись о обновлённом внешнем виде. Жутко извинялся, что не смог забрать меня из дома, сожалел, клялся и божился, что такого больше не повторится, смотря на меня широко распахнутыми честными-пречестными глазами, и ни-че-го. Ни малюсенького комплимента, ни прозрачнейшего намёка на то, что мои усилия не прошли даром.
Было немного обидно, учитывая как я старалась. Но бог с ним. Мужчины вообще удивительно невнимательные существа в этом плане. Так с чего бы Алу становиться исключением? А, может, всё как раз наоборот – я в его глазах прекрасна всегда, а не только после стараний Ленкиного визажиста. Но уверенности мне повторение этой мантры не добавляло.
Должна сказать, что кроме того момента, вечер был довольно приятным. А если забыть, что я терпеть не могу места, где у официантов, в отличие от меня, манеры английских лордов и что в этом гламурно-прекрасном образе я себя чувствовала, мягко сказать, не в своей тарелке, то он и вовсе удался. А если бы Алек сподобился на какой-никакой комплимент по поводу того самого образа, то можно было бы, наверное, сказать, что это было лучшим свиданием в моей жизни. Но...
Знаю, знаю. Для вас это прозвучало, как падение лицом вниз на ковровую дорожку на церемонии вручения Оскара? Полный и тотальный провал.
На самом деле, это было не так. Просто, собираясь на встречу с Тем Самым Парнем, я ожидала, что и само свидание будет Тем Самым. А оно было... Ну, скажем так – середнячок. В меру удачно, в меру неловко. Давайте смотреть правде в глаза – как и большинство первых свиданий. Именно поэтому вторых и третьих в нашей жизни на порядок меньше. Возвращаешься ты с такого рандеву, завариваешь себе чашку чая и со словами: “Милый парень, кто следующий?” стираешь его номер телефона.
Вроде бы я и наслаждалась в процессе, смеялась, флиртовала, поначалу вообще была в восторге, а вернулась домой и самой себе сказать нечего.
Не то, чтобы не зацепило, просто... Как бы объяснить? Представьте, что вы получили в подарок бутылку коллекционной “Вдовы Клико”. Всю дорогу до дома берегли, словно драгоценность, от случайных ударов и тряски, предвкушая, как вытянувшись перед камином в полумраке комнаты будете потягивать чуть терпкое искрящееся вино, смаковать ягодное послевкусие и ловить языком колючие пузырики воздуха. И вот, добравшись, наконец, до вожделенного дивана и создав нужную обстановку, вы победно выстреливаете пробкой в потолок, наполняете высокий тонкий бокал и делаете первый глоток. А там “Артёмовское полусухое”. Вроде и вкусно, а не “Клико”. Понимаете?
У Ала замечательное чувство юмора. Он великолепный рассказчик. С ним столько всего происходило и он очень интересно умел подать это. К тому же, у нас оказались общие интересы. Такие, как мотоциклы или зубоскальство в адрес его старшего родича. Но чем дольше мы сидели, чем откровеннее говорили, тем отчётливее я понимала – не оно. То ли не хватает чего-то, то ли наоборот – чего-то чересчур много.
Не то, чтобы плохо, но совсем не то, чего я ожидала. Интересно, забавно, приятно – да, но не то.
Я как будто специально выискивала в нём малейшие недостатки, скрупулёзно осматривала со всех сторон и с каким-то особым мазохизмом складывала в копилочку “Алек-кака”. Странное развлечение, не находите?
Не думаю, что делала это сознательно. Скорее всего, это мой инстинкт самосохранения в такой извращенной форме пытался подстелить соломки, заранее уверенный, что падение будет скорым и болезненным. Я довольно неуверенный в себе человек, я уже говорила? И я подсознательно ожидала какой-то каверзы, не позволяя себе расслабиться и в полной мере насладиться довольно интересным, надо признать, кавалером.
Вот он проигнорировал мою новую причёску – минус один балл. Вот он раздаёт автографы узнавшим его девушкам – минус ещё один. Ибо нефиг. Распинался полвечера о своём “Дукати” – чёрном близнеце Шесовского, – счёт растёт, так как даже не поинтересовался, на чём рассекаю я.
Я был. Я делал. Я сумел. Я, я, я. Минус, минус, минус.
Под конец вечера я уже искренне недоумевала, что же здесь делаю, и тем не менее продолжала с самой милой и соблазнительной улыбкой обсуждать с Алом его карьеру, его детство, его родственников. Особенно, определённого родственника. Как-то так получалось, что о чём бы мы не заговорили, всё равно приходили к долговязому рокеру. Это раздражало.
Не поймите неправильно – не то, чтобы Ал не расспрашивал обо мне. Но его интерес казался мне неискренним, как будто где-то под столом у него лежал список вопросов, которые следует задать. Он не особо настаивал, когда я пыталась переменить тему, но через какое-то время опять поднимал ее, и так до тех пор, пока я не отвечала. Вроде бы не давил, но под конец вечера выведал у меня всю поднаготную. Как-то аккуратно, незаметно и, получив ответ, тут же оставлял меня в покое. Я вообще поняла это только задним числом, уже вернувшись домой.
Да и некоторые темы, поднимаемые им, были, на мой взгляд, странными. Особенно, для первого свидания. Например, я вполне могла понять, почему его так заинтересовали мои отношения с Кириллом. А точнее, их отсутствие. Но зачем он столь настойчиво распрашивал о нашем знакомстве, том периоде, когда мы были парой, и причинах расставания? Он даже уточнил, платит ли Кирилл аллименты. Представляете?
С одной стороны, конечно, интерес к моей жизни потенциального ухажера был приятен. А с другой – немного напрягал. Ведь мы не обсуждали её – он лишь задавал вопросы, получал ответы и менял тему.
А вот про себя и свои успехи рассказывал без умолку. Тоже интересно, но под конец утомило.
Вы обратили внимание, что, рассказывая о том – первом, – свидании с Алом, я всё время говорю: интересно, но; приятно, но; раздражает, но; напрягает, но?.. Вот именно такое послевкусие у меня и осталось. Жутко интересный человек, но чего-то не хватало. Вел себя порой довольно раздражающе, но в рамках условно-дозволенного. Ни туда и ни сюда. И восторженно пищать не с чего, и не могу сказать, что впустую потратила вечер.
И вот теперь я сидела на полу своей спальни, поджав ноги в льняных домашних штанах и шерстяных носках собственноручной вязки, осмысливала только что окончившееся свидание и с трудом сдерживалась, чтобы не взвыть. И дело даже не в том, что такое ожидаемое и, прямо скажем, неординарное событие оказалось столь же далёким от идеала, как попытки Данечки рисовать слоника по клеточкам в тетрадке от “Ночного дозора” Рембрандта. Проблема была скорее в том, что я никак не могла понять – да или нет?
Алек казался вполне довольным прошедшим вечером и даже наградил напоследок долгим и обстоятельным поцелуем, от которого у меня подкосились ноги, а мурашки на шее выбежали на несанкционированный митинг в поддержку дерзнувшего. Поцелуй мне понравился. Очень. Настойчивый, уверенный, но в тоже время аккуратный и без пошлости – это было единственное событие того вечера, в своем отношении к которому я была абсолютно уверена. Фантазия забилась в экстазе, требуя продолжения банкета, но Снегов отстранился и, пожелав спокойной ночи, уехал.
И что мне теперь с этим делать? Я ещё и до дому добраться не успела, когда с номера Ала пришла смс-ка с кучей смайликов:
“Ты просто прелесть. Повторим?”
Ну, и что мне делать?
Будь то просто парень с улицы, ответ был бы более очевидным. А так... Я себя чувствовала, как герой небезызвестного фильма – все побежали и я побежал. Это же Снежный добивается вот уже второго свидания со мной! Как?! Ну как у меня могут быть сомнения на этот счёт? Не слишком ли завышены твои запросы, девочка?
Нестерпимо хотелось с кем-то посоветоваться, только вот с кем?
Олежек отпадал сразу, поскольку ненавидел всех моих ухажёров по определению и единственный совет, который мог дать по этому поводу – джеб, хук или апперкот. Я вообще всё ещё в шоке, что он так спокойно воспринял идею о том, что Шес якобы имеет на меня виды. Не иначе, счел шуткой.
Поговорить с Романычем отдавало ещё большим бредом. Ну как вы себе представляете разбор полётов свидания его лучшей подруги с его же лучшим другом? Хотя чует моё дражайшее вместилище интуиции, от разговора по душам с Боженовой не отвертеться. Мне заранее страшно.
Тотошка – Данькина родная тётка по отцу и моя близкая подруга, – в принципе могла бы дать дельный совет, при условии, конечно, что мне удастся пробиться сквозь нагромождение сугубо медицинских формулировок. Но она уже месяц вне зоны доступа на курсах повышения квалификации для практикующих психологов в Штатах.
Рассказывать обо всём Егору – я ещё с ума-то не сошла.
Шес мог бы, в принципе... Стоп! С чего мне вообще пришла в голову мысль обсуждать такие вещи с ним? Эх, кажется, я в отчаянии.
Идея бзденькнула в голове, как жетон метрополитена, падая в прорезь автомата. Я включила компьютер и облегчённо вздохнула, увидев зелёный цветочек рядом с именем нужного контакта.
vitek : Привет, Снежок. Спишь?
снежный_барс : Нет
vitek : Я тоже.
снежный_барс : Я догадался. Ты чего в такое время на ногах?
vitek : МыслЮ мЫслю.
снежный_барс : И как мыслится?
vitek : Вполне осмысленно.
снежный_барс : Помыслюем вместе?
vitek : Чего делаешь?
снежный_барс : Только вернулся. Вот, насилую ионику.
vitek : Скучаешь в смысле?
снежный_барс : В смысле работаю.
vitek : Ты музыкант что ли?
снежный_барс : Ага. Сюрприз.
vitek : А почему раньше не говорил?
снежный_барс : пожимает плечами Ты раньше не спрашивал...
vitek : Та да... А почему ночью?
снежный_барс : Да говорю же, только что вернулся. А эта хрень на завтра нужна! Чтоб её!
vitek : Помочь?
снежный_барс : Ну, хочешь, напой мне на басах.
vitek : Ха. Ха. Ха. аплодисменты
vitek : Можно вопрос? Как мужик мужику?
снежный_барс : Как мужик мужику? ржёт Ну, попробуй...
vitek : Допустим у тебя свидание.
снежный_барс : Вполне могу себе представить.
vitek : С девушкой.
снежный_барс : Да ну? ехидный смайлик
vitek : Я серьёзно! С известной, красивой, с обложки журнала.
снежный_барс : Того, что с зайчиком? краснеет
vitek : Снежок, блин!!! злющий людоед
снежный_барс : Почему Снежок?
vitek : Хочешь, будешь Барсиком?
снежный_барс : Нет. Чувствую себя блохастым кошаком.
vitek : И как мне тебя звать?
снежный_барс : снежный барс?
vitek : Имя, сударь, имя!
снежный_барс : Интим наших отношений ещё не достиг этой планки.
vitek : Значит, будешь Снежком!
снежный_барс : Хрен с тобой. Зови меня Алекс.
vitek : Сашка? О... Шурочка!
снежный_барс : Р-р-р! злющий людоед Никаких Шурочек! Алекс, миледи, или фиг вам, а не совет по поводу вашего свидания.
vitek : Миледи, сударь? Вы ничего не перепутали?
снежный_барс : Дай подумать... Женское имя, лифчик третьего размера, розовая помада... Думаю, нет.
снежный_барс : Витёк?
снежный_барс : Вика?
снежный_барс : Алё? Хьюстон вызывает Марс!
снежный_барс : Ночь откровений, блин...
vitek : Давно знаешь?
снежный_барс : Пару недель.
vitek : Откуда?
снежный_барс : Слышал, Рельеф неплохо выступили в Питере.
пользователь vitek покинул программу.
снежный_барс : Блин, Вика!
Я ошарашено таращилась на экран компьютера, не в силах двинуться, не в силах мыслить связно, не в силах понять, что это сейчас было. И только одна мысль настойчиво билась в звенящей пустоте.
Таких совпадений не бывает. Не бывает. Не бывает!
Снежный...
Музыкант...
Можешь звать меня Алекс...
Мы с одним придурком руки на пару сломали...
Не брюнетка...
Конечно, он не брюнетка, он блондин! Боже, но так же не бывает! Ведь не может же в самом деле быть, что мой снежный_барс, с которым так легко и просто, парень, не раз заставлявший меня жалеть о расстоянии между Питером и Москвой, мой смешной, внимательный, остроумный и, кажется, почти любимый виртуальный друг, это...
– Егор, – замогильным голосом позвала я, едва трубка телефона отозвалась злым и сонным голосом. – Егор, я знаю который час. Мне очень нужна помощь. Очень! Прямо сейчас!
– Уф... Чего надо, Дольная?
– Ты же умеешь взламывать аську, правда?
– С ума сошла? – заорал Егор, мгновенно просыпаясь. – И это срочно?
– Я сошла с ума, солнце. Я абсолютно точно сошла с ума. И если ты не поможешь, то к утру можешь вызывать мне дурку!
– Блин, Вика... Ладно. Ставь задачу.
– Зайди на мою аську. Там есть контакт снежный_барс. Ты сразу увидишь, я с ним практически каждый день общаюсь.
– Ну?
– Мне надо знать, кто это.
– Дурку звать поздно... Ладно, – согласился приятель. – Давай свои пароли.
Перезвонил Егор минут через пять, но за это время я уже успела сгрызть ногти по самые локти, разлить кофе и выкурить стыренную у брата сигарету. Прямо как в старые добрые времена.
