Текст книги "Дыхание в басовом ключе (СИ)"

Автор книги: Orbit без сахара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

снежный_барс: Честное слово, я сейчас не в настроении. Что за игры?

Темный_Ангел: С чего ты взял, что я играю?

снежный_барс: Можно подумать, я тебя первый день знаю. Что ты предлагаешь?

Темный_Ангел: Я тебе Еву, ты мне Вику. Вполне полноценный обмен.

снежный_барс: Нет.

Темный_Ангел: Тогда я снимаю с Евы намордник.

Темный_Ангел: Эй! Ты там?

Темный_Ангел: Ау? Как тебе вариант?

снежный_барс: Я не могу сейчас позволить себе такой скандал.

Темный_Ангел: Да я в курсе, в курсе.

снежный_барс: А ты в курсе, что берешь меня за яйца?

Темный_Ангел: Именно это я и делаю.

снежный_барс: # непечатно # ты!

Темный_Ангел: Я в курсе.

снежный_барс: # непечатно # !!! Только держи ее подальше от меня! Чтоб я эту # непечатно # больше в радиусе километра от себя не видел!

Темный_Ангел: Ты тупой?

снежный_барс: ???

Темный_Ангел: Ты, кретин, в самом деле решил, что я в состоянии тебя так кинуть?

Темный_Ангел: Ты за кого меня держишь?

снежный_барс: ???

Темный_Ангел: Убил бы тебя, придурка! Это была шутка. Ева на мне. Столько, сколько надо. Но сделай одолжение – ПОТОРОПИСЬ!

снежный_барс: Спасибо.

Темный_Ангел: Пошел в # непечатно #!

снежный_барс: Я буду должен.

Темный_Ангел: Я в курсе! По гроб жизни не расплатишься!

снежный_барс: А что с Викой?

Темный_Ангел: Каждый сам за себя?

снежный_барс: # непечатно # !

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: Привет, животное.

снежный_барс: От животного слышу ))

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: Какие планы твой братишка имеет на Витька?

снежный_барс: С чего ты взял, что я в курсе?

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: Алекс?

снежный_барс: Чего так официально?

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: Алекс!!!

снежный_барс: Да, честное пионерское – без понятия.

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: Ладно, сам разберусь. Скажи мне лучше, сам-то на неё косишься?

снежный_барс: А тебя-то это каким боком касается?

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: Не зли меня!

снежный_барс: Я ежей не боюсь.

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: Зря. Обидите ее, я вас обоих на фашистский знак порву. Я внятно объясняю?

снежный_барс: Это ты сейчас угрожаешь мне? Ну-ну...

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: # непечатно #, да будь же ты человеком!

снежный_барс: Ты такой забавный, когда психуешь) Не обижу, не ссы.

ЗЛОБНЫЙ_ЕЖИК: Тогда, может, скажешь ей, кто ты?

снежный_барс: А можно без твоих советов? Может и скажу. А, может, и нет. Посмотрим.

снежный_барс: Ну и где тебя носит?

vitek: Работаю.

снежный_барс: В поте лица вбиваешь знания в головы бриллиантовых деток?

vitek: Не )) Халтурка была.

снежный_барс: Какая?

vitek: В одном коллективе ударника подменить.

снежный_барс: Да ты что?! Каком коллективе? Кто-то известный?

vitek: Не. Ты их не знаешь. Местный ансамбль песни и пляски.

снежный_барс: гыыыыы. И как?

vitek: Ниче. Прикольно было.

снежный_барс: Ну да! Тебе же нравится такая музыка!

vitek: Классическая! Классическая, а не народная! Чувствуешь разницу между Вивальди и ансамблем “Золотое Кольцо”?

снежный_барс: А что поет Вивальди?

vitek: бьется головой о стену

снежный_барс: Будешь продолжать сотрудничать с ними?

vitek: Боже упаси! Их собственный ударник невыносим! Нафиг, нафиг!

снежный_барс: )))

Выходные пролетели как-то абсолютно незаметно. Вроде были, а вроде и не были.

Я, совсем было забросившая своего детеныша в последние несколько дней, отрывалась по полной. Мы были в зоопарке, в кино, в аквариуме, в гостях у его друга из садика, в кафе, в другом кафе, в третьем кафе, еще раз в кино. Клеили дома модели самолетов, читали в сто семьдесят пятый раз затертую до дыр историю о девочке Элли из Канзаса, рисовали, лепили, отмывали дом после лепки и рисования... И купили, наконец-то, этот несчастный велосипед. Синенький и со звоночком, как Даня и хотел. Деть был счастлив! Я тоже.

Как же я по нему соскучилась за эти три дня! Я была настолько занята, что места в голове для других мыслей просто не оставалось. И только Ленка сводила меня с ума своими бесконечными звонками и смс-ками. Я уже раз двадцать успела пожалеть о так опрометчиво принятом решении помириться с ней. Все же, когда мы не общались, оно было как-то поспокойнее.

– Викто-о-о-рия! Ну, что за детский сад? Хотя бы дала ему возможность объяснить!

– Объяснить что? Лен, ну о чем мы говорим вообще? Кто он мне?

– Я что, по-твоему, слепая и не вижу, как он на тебя смотрит?

– Да никак он на меня не смотрит! Этих обсмотренных им по пол-листа на каждый выпуск “Космополитена”! Мне что, в очередь встать?

– Нет уж, фигушки! – пошла на попятный блондинка. – Мы девушки гордые и по очередям не стоим!

– Ну, вот и я о том же. Даня! – увидела я, как мой поросенок лепит себе на нос засахаренную вишню из мороженого. – Солнышко, что ты делаешь?

– Мама, смотри – я клоун!

– Еще какой, сыночка! Не балуйся с едой...

– Дольная! – рявкнула на меня трубка телефона голосом Боженовой. – Ты меня слушаешь?

– Прости, что ты сказала? У меня тут Даня с ума сходит.

– О, ты с ним? Зайчик мой. Может, в гости зайдете?

– Ага, разбежалась! Ты с меня по телефону не слазишь, а если я к тебе живьем попадусь, ты же меня совсем со свету сживешь!

– Сживю! – согласилась она. – Или сживлю? Сживлюю? Сживлию? Не важно! – отрезала, слыша, как я начинаю хохотать. – Что у тебя с Алеком? Он звонил? Ты звонила? Вы встречались?

– Ничего. Нет. Нет. Нет, – настроение мигом испортилось и я коротко ответила на все вопросы по очереди.

– Почему нет?

– Ты имеешь в виду первое нет, второе или третье?

– Все!

– Тогда... Не знаю. Потому что гордая. Смотри пункт первый и второй. Даня! Положи соль на место, мороженое не солят!

– Ишь ты... Гордая она, – протянула Ленка. – Это правильно. Но от гордости штамп в паспорте не появится. Ладно, с Алеком я что-нибудь придумаю.

– Леночка, ты б определилась уже, за кого меня сватаешь – за Алека или за Шеса? – огрызнулась я.

– А зачем себя ограничивать? – искренне удивилась она. – Ладно. Пока-пока. Не делай планов на завтра!

– Лен, ты меня пугаешь. И вообще – на завтра планы уже есть.

– Высокие и мускулистые?

– Тьфу на тебя! Низенькие и подпадающие под статью! Я работаю завтра!

– Так я же про вечер! Все. Пока-пока. Даньке чмок!

Да, Алек так и не объявился. Ни в пятницу, ни в субботу, ни в воскресенье. Не то, чтобы я сильно ждала... Хотя, кому я вру? Конечно, ждала. И, конечно, разочаровалась. Может, не будь я такой гордой, я бы и сама позвонила, но... Ну, и черт с ним! Оно и к лучшему. Ведь если бы у нас в конечном итоге что-то получилось, мне пришлось бы общаться с Шесом. И вот кого-кого, а его видеть не хотелось совсем. Пожалуй, он меня раздражал сильнее, чем можно было бы предположить.

Точнее, не он сам раздражал, а то, что я никак не могла его раскусить. Когда не знаешь, чего ожидать от человека, это довольно сильно напрягает. А я не люблю людей, общение с которыми напрягает.

Взять ту же ситуацию с этой блондинкой, кем бы она ни была. Не могу сказать, что меня сильно задело или обидело то, что у ударника оказалась подружка. В конце концов, он мне ничего не обещал, даже не предлагал, а все эти его намеки... Ну что ж, я вполне могла не так его понять. А может, и правильно я все поняла, с этой сволочи станется. Просто я как-то совсем расслабилась и начала забывать, с кем имею дело. Звезда. Идол. Привычный получать все желаемое на блюдечке с голубой каемочкой, не задумываясь о чувствах других людей. Спасибо, что напомнил. Я ведь и правда начала как-то незаметно для себя проникаться всеми этими взглядами и то ли шутками, то ли не неуклюжими попытками заигрывать. Да ладно, все же ясно, как божий день, и никаких претензий к зеленоглазому психу у меня не было. Но неприятный осадок всё равно остался.

Меня напрягало не это, а то, что он звонил. Много. Двенадцать оставшихся без ответа звонков, практически сразу после того, как мы с Олежеком ушли. И одна смс-ка: “Да возьми ж ты трубку!”. Было еще несколько звонков от Дэна и пара с незнакомого мне номера.

Я не ответила. И не перезвонила. Зачем? Я свои деньги отработала, все остальное – не мои проблемы. Нам дальше не по пути, так что адьёс. Но я не понимала, зачем он меня так настойчиво ищет. И, оставаясь честной с самой собой, должна признать, что первое, что я сделала сегодня утром, было проверить телефон. Шес не звонил. И это, к моей злости и панике, расстроило. Вот именно поэтому я и не хотела ни видеть его больше, ни слышать, ни каким-либо другим образом пересекаться с ним – не желаю наступать на эти грабли. Все привилегии целиком и полностью уступаю той блондинке и иже с ней.

Я пообещала себе больше не возвращаться к этой теме и не думать о том, что могло бы быть, если бы. И у меня, признаться, неплохо получалось, пока неугомонная Боженова не начала задавать свои каверзные вопросы. И вот тут-то меня и проняло. Я даже пару раз брала в руки телефон и находила в списке контактов тот, что был обозначен, как Алек Снегов. Но в последний момент одергивала себя и убирала палец с кнопки с рисунком зеленой телефонной трубки. Если я ему нужна, сам позвонит. А не позвонит, ну что ж, значит не судьба. Обидно, но к лучшему.

Вот в таком рассеянном и немного угрюмом состоянии я и приехала на работу. Понедельник вообще день, как известно, тяжелый и пакостный, а с таким настроением и подавно. Хоть вешайся.

Мой первый урок был посвящен музыкальным обозначениям и нотации. Очень интересно, да. Особенно, подросткам, ни разу в жизни не державшим в руках партитуру и считающим Бетховена милым говорящим сенбернаром.

– Когда головка ноты берется в круглые скобки, – вяло сообщала я своим столь же безразличным слушателям, – это называется анти-акцент и означает, что она будет звучать заметно мягче, чем окружающие ноты. Посмотрите пожалуйста на доску. Это отрывок из известного всем вам, – ну да, ну да... – “Щелкунчика”. Кто может показать мне, какая часть будет мягче остальных? Никто? Хорошо, продолжим...

– Прикинь, – раздалось с дальней парты, где увлеченно общались между собой двое парней, не обращая никакого внимания ни на меня, ни на доску. – Шес пел вчера!

– О! Че, серьезно? – и разочарованный вздох. – А я билеты не достал... Блин!

Опять этот Шес! Да когда же это закончится? И тут меня осенило. На моих уроках почему такая низкая посещаемость? Правильно, не интересно им. А если?..

– Ребята, – позвала я. – А кто был на концерте Рельефа в пятницу?

На меня удивленно посмотрели (о, оказывается, меня всё же слушают, просто игнорируют) и через несколько секунд вверх неуверенно потянулись четыре руки. Надо же, кроме того парня с дальней парты, весь класс, ага. Ну, ладно. Я помедлила еще немного и тоже подняла руку.

– Серьезно? – сидящая отдельно от всех девочка, очень похожая на атаковавших нас вчера поклонниц, даже подавилась жвачкой. Кажется, ее зовут Марина. – Вы там тоже были?

– Ну, да. А почему тебя это удивляет?

– Да просто вы, и вдруг рок...

– Жалко, что мы вас не видели, – отозвался тот самый парнишка с задней парты.

Видели, видели... Господи, храни Гриню с ее гримом!

– У меня есть там знакомый, – добавила я контрольный в голову. – Так, что я даже за кулисы попала.

– Че, правда?

– Серьезно?

– Бли-и-ин!

– И как они?

– Кто, они? – сделала я вид, что не поняла.

– Ребята из Рельефа. Какие они?

– Очень приятные, – ага. За одним исключением, под два метра ростом. – Было интересно с ними пообщаться.

– А правда, что Шес и Дэн парочка? – заставила меня подавиться продолжением Марина.

– Ты дура? – тут же парировал тот парень, что не попал на концерт. – Дэн и Шес? Совсем с ума сошла?

– Тема, ну а что? Они такие лапочки!

– Дэн с Леголасом! – авторитетно отрезал оказавшийся Артемом. Стыдоба – я их даже по именам не знаю. – А у Шеса вообще невеста есть!

– Ой, да ладно! – подключилась еще одна девчонка. – Эта ваша Борцова чьей только невестой не была. Виктория Владимировна, ну скажите им!

– Ну, насколько я знаю, насчёт Дэна и Леголаса это полный бред, хотя бы и потому, что Леголас жуткий бабник, – разочарованный вздох с передней парты. – И про невесту мне тоже ничего не говорили, – а что, святая правда, между прочим... – Думаю, не стоит верить всему, о чем пишут в бульварной прессе.

– А расскажите что-нибудь настоящее? – попросили меня. Вот он, момент, ради которого все и затевалось.

– Настоящее? – сделала я вид, что задумалась. – Вы, например, знали, что Шес окончил консерваторию?

– Правда? А зачем?

– Что значит, зачем?

– Ну, он же и так классный ударник! Зачем ему какая-то стремная консерватория?

– А как бы он, по-вашему, стал таким хорошим ударником, если бы не учил все это, – я ткнула пальцем себе через плечо в доску, с расписанным на ней отрывком из “Щелкунчика”. – Большая сцена это вам не в подвале на гитаре бренчать.

– Так он что, тоже учил про эти ваши акценты? – ну надо же, слушали, оказывается.

– Ну, конечно. А как же по-другому?

– Это во второй строчке, да? – внезапно выдал Артем, неуверенно косясь на меня.

– Что во второй строчке?

– Ну, вы спрашивали, какие ноты будут мягче? Это там, где круглые скобки?

– Правильно, – получилось! Бог мой, получилось!

– А почему там скобки круглые, а внизу квадратные? – поинтересовалась Марина.

Я попыталась незаметно перевести дыхание. Ура! Они, наконец-то, слушают! Вот теперь можно вернуться к уроку.

– Квадратные скобки означают...

На мой следующий урок изволили явиться уже десять человек. Рекорд, если хотите. Который, впрочем, был тут же побит – на третьем их было двенадцать. И они не просто просиживали время. Они в самом деле выглядели заинтересованными. В начале каждого урока мы немного говорили о столичных рокерах, а потом, впервые с тех пор, как я преподаю в этой школе, учились. Знаете, какое это замечательное чувство – наконец-то ощутить, что ты что-то делаешь? Что-то даешь? А всего-то и нужно было, подобрать к ним ключик. Кто же знал, что ключик окажется басовым?

Домой я вернулась счастливая и окрыленная. Никто и ничто не мог испортить мне настроение! Я чувствовала себя, как после первого и, без сомнения, удачного свидания. Даже Олег обратил внимание и в изумлении понаблюдав минут пятнадцать, как я беззаботной бабочкой порхаю по квартире, со смешком уточнил:

– Так, он все же позвонил?

– Кто? – я, включив в плеере свою любимую композицию Снежного, вытащила один из наушников, чтобы слышать брата. Вообще-то, душа требовала врубить на всю громкость колонок и танцевать, но Даня уже спал.

– Темноволосый этот, из группы. Ну, со сломанной рукой.

– Тьфу на тебя! – никто не испортит мне настроение, никто не испортит... – Ты не поверишь. Сегодня в лицее...

Я, захлебываясь от восторга, пересказывала хихикающему Олегу события сегодняшнего дня, особое внимание уделяя предполагаемым интимным связям между рокерами, когда зазвонил телефон.

– Дольная, ты дома? – раздался в ухе шепот Ромкиной жены. Я в недоумении уставилась на трубку стационарного телефона, из которой этот шепот и звучал.

– Нет. Я автоответчик.

– А Олег? – продолжил допытываться допотопный аппарат.

– Олег, что? Автоответчик или дома?

– Кто там? – рявкнул Олег.

– Т-с-с! Данька спит!

– О! Олежек дома! – обрадовалась Ленка, все еще, почему-то шепотом. – Руки в ноги и бегом ко мне!

– Зачем?

– В гости, Дольная! Давай быстрее!

– Какие гости, Лен. Я уже спать собралась...

– Какой спать?! – взвизгнула она и тут же перешла опять на шепот. – Ты мне обещала. Давай быстро, одна нога там, вторая уже здесь! И морду нарисуй покрасившее.

– Ох. Что ты уже задумала?

– Ничего, – ага, так я и поверила. – Коньячку попьем, в картишки перекинемся...

– А морду зачем рисовать?

– Для профилактики! Все, жду. Возражения не принимаются!

На самом деле дома мне делать было нечего, спать еще не хотелось, брат тоже, вроде, никуда не собирался. Так что против гостей я, в принципе, не возражала.

Тем более, Ленкино идиотское требование накраситься зарождало туманное подозрение, что каким-то образом ей удалось притащить к себе и Алека. Я была совсем не против такого хода событий. Совсем-совсем. Все мои предыдущие философствования на тему “оно и лучше” и “на нет и суда нет” были забыты и я, тешимая невнятной надеждой, через час уже стояла у входа в квартиру Боженовых, вся из себя при полном параде и даже с моим любимым киевским тортиком.

– Привет, родная, – обнял меня на пороге Романыч и, забрав жакет и сладкое, кинул в ноги тапочки. – Мы тебя уже заждались.

Ромка стоял рядом со мной, но из зала в глубине квартиры абсолютно отчетливо доносился мужской смех. Сердце сладко екнуло.

– Романыч, а кто у вас? – старательно разыгрываем безразличие.

– Да все свои, не переживай. Давай проходи, я пока тортик порежу.

Он уже ускакал в сторону кухни и тут я, шаря в потемках прихожей, куда бы приткнуть свои туфли, на что-то наткнулась. При ближайшем рассмотрении это “что-то” оказалось подозрительно знакомыми высокими шнурованными ботинками сорок последнего размера. Ах, ты ж... Мучимая смутными подозрениями, я осторожно заглянула в зал.

– Викто-о-о-рия! – вскинулась Ленка. – А я и не знала, что ты собиралась подъехать! Какое замечательное совпадение. И Алек вот тоже заскочил. Ты же знаешь Алека, да? Мы как раз собирались пульку расписать. Будешь с нами?

– Э... Привет... Да, буду, наверное, – попробуй, откажись тут.

Я во все глаза уставилась на подскочившего вдруг блондина, улыбавшегося мне во весь рот.

– Конечно, знакомы! – заявил он, направляясь в мою сторону с явным намерением ... Обнять? Поцеловать? – Ты еще помнишь про наш ужин? Я все телефоны оборвал. Ты чего не отвечала? У меня так комплекс неполноценности разовьется.

Он всё же обнял меня и чмокнул в щеку. И он улыбался. Улыбался мне. И звонил! Как же я пропустила? От сердца отлегло и душа снова воспарила. Все порядке. Он хочет пойти со мной на свидание. И обувь в прихожей не Шеса, а его. Все в порядке...

Мой взгляд опустился вниз и я замерла. Алек был обут. Обут?! И в тот же момент сзади на плечо опустилась тяжелая рука и хриплый голос заявил откуда-то над головой:

– Какие люди! Я уже думал в розыск подавать.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я повернулась и уставилась в зеленые щедро подведенные черным глаза.

– Я тебя искал, – заявил Шес. – Пошли на кухню. Поговорить надо.

====== Глава 18 ======

Мы уже минут пять сидели на шикарной, оформленной специально для этого приглашенным дизайнером, кухне Боженовых и молчали. Просто смотрели друг на друга и молчали.

Наконец, я не выдержала и встала приготовить нам кофе, чтобы хоть чем-то занять себя. И в тот же момент Шес тихо поинтересовался, сверля взглядом мою напряженную спину:

– Почему ты сбежала в пятницу?

– Я не сбежала, – включив кофеварку и вставив в нее первую капсулу, я повернулась к нему лицом. – Я же говорила, у меня сын маленький.

– Да-да, я в курсе, – отмахнулся он. – Так почему ты сбежала?

– Да не сбегала я! Что ты прицепился, как репейник?

– Репейник?

– Репейник! Знаешь, такая взъерошенная и противная колючка?

– Я взъерошенный или колючий? – улыбаясь, уточнил он.

– Может, противный? – улыбнулась я в ответ.

Вот ничего не могу с собой поделать – бесит он меня абсолютно непередаваемо, но стоит ему улыбнуться...

Он так редко улыбается чужим. Да практически никогда, насколько я успела понять. Обычно он суров, холоден и равнодушен к окружающим. Как при таком “ледяном” характере он умудряется устраивать все те дебоши, о которых регулярно сообщают газеты, и крутить такое количество романов, оставалось для меня тайной за семью замками. Не для одной меня, впрочем.

Если верить прессе, он мог разнести вдребезги пополам какой-нибудь паб только за то, что ему подали виски не в том бокале, а потом с каменным и непроницаемым лицом отвечать газетчикам свое неизменное “без комментариев”. Его за это и прозвали в СМИ “Ледяным Драконом”. Вообще, удивительно, как при таком поведении он до сих пор за решетку не загремел? Ведь была же пару лет назад та история, как он мужика какого-то чуть ли не до полусмерти избил. И ничего. Сидит не на нарах, а напротив меня, и лыбится. Причем мило так, по-домашнему.

Он вообще абсолютно другой со “своими” и с “чужими”. Как два разных человека, ей Богу! Вот, например, как-то не заметила я за три дня, что мы провели бок о бок в не самой, надо сказать, спокойной обстановке, тех самых прославивших его неконтролируемых вспышек ярости. Ехидна? Да! Язва? Безусловно! Хам, нахал, пошляк, самовлюбленный придурок? Да, да, да и еще раз да! Но дебошир и вандал? Что-то я не заметила...

Может, это у него сезонное? Как у котов по весне? Или же сидит на чем-то, вот и лыбится? Кстати!

– Чего лыбишься? – бухнула я на стол перед ним чашку с кофе и опять отвернулась к машине, чтобы сделать еще одну, себе. – Говори, что хотел, и пошли к ребятам.

– Хм... Ну ладно. Я, в общем-то, хотел сделать тебе предложение...

– Чего?!

– ...от которого ты не сможешь отказаться.

– Блондинке своей предложения делай! – не подумав, ляпнула я, и тут же закрыла рот ладонью правой руки – Ой!

– Так вот, почему ты сбежала! – осклабился Шес.

– Да нет же! – вот же ж... репейник! – Какое мне дело до твоих пассий? Просто Даня был сам, да и я устала.

– Ну ладно, – протянул он, поглаживая указательным пальцем проколотую бровь. – И все же так, во избежание недоразумений. Блондинку зовут Ева. И она не пассия, а проблема.

– Это, дорогой, не моя проблема.

– Так и не моя!

– А чья? – помню я, помню, как она на тебе висла!

– Вообще-то, Алека.

– Как Алека? – я просто опешила.

Как же так? Как Алека? Он же мне предлагал... Хотя, что именно он мне предлагал? Сходить в ресторан. Все. Какие претензии? И все же я уточнила:

– Это его девушка?

– Хм... Ты ставишь меня в неловкое положение, детка. Мне бы очень хотелось сказать, что да, но, на самом деле, скорее, нет.

– И как это понимать?

– Как хочешь, – шикарный ответ, ненавижу! – Я же говорю, она его проблема. Вот у него и спрашивай. А я так, мимо проходил, под руку попался.

– Ваша Ева на всем, что попадает под руку, вот так виснет?

– Ага, – просто и односложно ответил он, отхлебывая из чашки. Я не ожидала такого ответа. Думала, он будет оправдываться, мол, я не я и корова не моя, тебе показалось и вообще, это не то, что ты думаешь. – Да ну ее к чертям! Давай поговорим о нас?

– Есть мы? – не смешите мои тапочки, у них помпончик может развязаться.

– Будет, если договоримся.

– Нет-нет-нет! – выставила я вперед правую руку, раскрытой ладонью в его сторону. – Даже не пытайся! Я не буду с тобой встречаться!

– Вика... – я насторожилась. Он крайне редко называл меня так, сейчас будет какая-то каверза. И... бинго! – Я и не предлагал.

– Э... – кажется, я покраснела. Да так, что, наверное, проступило даже сквозь весь мой мейкап. – А о чем же ты хотел поговорить?

– Слава те, Господи! – по-стариковски пробурчал панк, закатывая глаза к потолку. – Добрались таки!

– Да я...

– Стоп! – вскинул он вверх указательный палец. – Ты сейчас опять чего-нибудь брякнешь и мы снова...

– Да как ты...

– СТО-О-ОП! – взревел Шес и дверь на кухню тут же отворилась, пропуская Ромкину голову.

– А чего это вы тут? – поинтересовался он, цепким взглядом окидывая нас с панком.

– А мы тут плюшками балуемся, – голосом мультяшного героя протянул ударник и попросил, а скорее, потребовал, уже серьезно: – Дверь закрой. С той стороны.

– Я тебя предупреждаю... – начал мой друг, но его перебили.

– Знаю, знаю. Ежики звери злобные и опасные. Я уже дрожу. Витек, ты меня боишься?

– Нет. А надо?

– Не помешало бы, – встрял Романыч.

– Не-а! – ответил одновременно с ним Шес. – И я тебя нет. Так что, Романыч, злобная ты и колючая тварь, продолжай подслушивать с той стороны, а? Дай нам видимость уединенности.

Дверь закрылась и демонстративно громкий топот, постепенно затихающий в глубине квартиры, дал понять, что кое-кто либо обиделся, либо решил, что мы достаточно взрослые и разберемся сами.

– А почему ты его ежиком назвал? – поинтересовалась я, дабы заполнить наступившую тишину.

– У него в аське ник “Злобный Ежик”. Ты что, не знала?

– Знала. Просто не думала, что и ты тоже в курсе.

– Витёк, я понимаю, лучший друг и всё такое, но я его тоже не первый год знаю.

– А какой у тебя ник? Наверняка, что-то связанное с вампирами или темной стороной силы, – проговорила я замогильным голосом, тяня к нему скрюченные пальцы.

– Уймись, ведьма! – хохотнул он. – Я, когда умываюсь, превращаюсь в прекрасного принца.

– Значит, умываешься ты крайне редко.

– Ну, мне не очень нравится та ипостась. Так, ладно! Предложение.

– Не интим?

– Кхр, – подавился он очередным глотком кофе. – Ты хоть предупреждай! – и, пошло ухмыльнувшись, добавил: – А хотелось бы?

– Боже упаси!

– Тогда возрадуйся. Не интим.

– Тогда я вас внимательно слушаю.

Я уселась поудобнее. Теперь, когда неловкость от его присутствия прошла, наша пикировка даже начала мне нравиться. Я ведь тоже довольно язвительный человек. Всегда приятно встретить достойного противника. А он меня, похоже, за пояс заткнёт и не поморщится. Тем интереснее.

– Какие у тебя планы на ближайшие три месяца? – огорошил ударник.

– До какого уровня подробностей опускаться? – осторожно уточнила я.

– Вот язва! Короче – я буду не у дел еще пару месяцев, может больше. У нас есть концерты, отмена которых светит большим геморроем. Мы сработались, и смысла искать другого ударника я не вижу. Сечешь, куда я клоню?

– Ты хочешь, чтобы я согласилась на еще одно выступление?

– Я хочу, чтобы ты подписала с группой контракт на три месяца с опцией продления на еще один. Ты как?

– Я в шоке.

– Это понятно. Что насчет предложения?

– Шес... Э... Это, конечно, очень заманчиво, но у меня есть работа...

Он внимательно посмотрел на меня и, не говоря ни слова, окунул палец в мою чашку с кофе. И, так же молча, вывел на столе двухзначную цифру.

– Тысяч, – уточнил он, видя мои непонимающие глаза. – Евро. За восемь концертов. Первый через две недели.

– А...

– Если придется давать больше, то за каждый добавится еще столько, – он пририсовал снизу еще одну цифру.

– А...

– Проживание за наш счет.

– Но...

– У тебя проблемы с арифметикой?

– Нет, но... Вот, черт! – я не знала, что сказать. Это раз в двадцать больше, чем моя зарплата за оговоренный период. – Мне обязательно давать ответ прямо сейчас?

– Желательно, – кивнул искуситель. – Что тебя смущает?

– Работа.

– За такие деньги, Витек, можно и уволиться. К тому же, ты ведь и сама об этом уже думала.

– С чего ты взял?

– Лена говорила, – пожал он плечами.

– Вот трепливая зараза! – нет, я все же погорячилась, помирившись с ней.

– Так как? По рукам?

– Не дави на меня! Есть еще Даня...

– В ближайшие полторы недели мы остаемся в Питере, – он словно ожидал этого вопроса. – За это время найдешь няньку. Ты платишь ее услуги, мы оплачиваем питание и гостиницу.

– Ты все продумал, да?

– Я всегда все продумываю. Еще вопросы?

– Три месяца?

– Может, четыре. Если будет больше, оговорим отдельно.

– Контракт?

– Обязателен. Не принимай лично, но нам нужны гарантии.

– Оплата?

– Сумму ты знаешь. Можно все сразу в конце. Можно частями после каждого концерта.

– А вы не прогорите, платя мне такую сумму? В смысле, это же сколько вы должны зарабатывать, чтобы оставалось столько?

– Это не остаток.

– А?

– Это большая часть моего гонорара. Ребята добавили еще кое-что. Как видишь, все по-честному. Ты работаешь наравне со всеми, получаешь соответственно. Итак, каким будет твой положительный ответ?

– Ты опять давишь! – я пыталась найти подвох, но не находила.

– Я знаю.

– Ты всегда такой?

– Какой?

– Упертый, как баран?

– Хех... С бараном меня еще не сравнивали. Все больше с бульдозером. Нет, Витёк, я не всегда такой. Обычно ещё хуже.

– Даня сможет ехать со мной? – уже сдаваясь, на всякий случай уточнила я.

– Да. Если хочешь, внесем это в контракт.

– Я хочу хотя бы один выходной в неделю!

– Мы тоже! – хохотнул Шес.

– Это значит, да?

– Это значит – будет видно. Если репетиции будут идти нормально, то хоть два. Если нет – извини.

– Ладно! – решилась я. – Фиг с тобой!

– Это было да?

– Это было да. Что дальше?

– А дальше, – поднялся Шес и потянул меня за руку тоже наверх, – мы пойдем расписать пульку. Ты в преф играешь?

– Да не очень, – призналась я. – Правила знаю, но на практике не особо получается.

– Вот и отлично! – внезапно обрадовался он. – Значит, будем играть на желания!

– Почему? – удивилась я столь странной реакции.

– Потому, что Алек в префе валенок валенком, – непонятно объяснил рокер, довольно щуря свои подведенные глаза. – Да и Романыч тоже. Ленка, правда, ничего, но не лучше меня. Да сегодня просто мой день!

– Почему? – повторила я, как заведенная, так как он все это время продолжал держать меня за руку, удерживая так близко к себе, что я ощущала тепло, идущее от его тела.

– Ну, как почему? – чуть наклонился он ко мне. – Тебя нашел. Кстати, не будешь отвечать на телефон, я тебя лично отшлепаю. Пожалуй, – сделал он вид, что задумался, – я это, пожалуй, в контракт внесу.

– Только попробуй! – пискнула я.

– Проблему с ударником решил, – Шес наклонился еще ниже, чуть тяня на себя мою руку. – Достойного противника для партии в преф нашел. Кстати, это я не о тебе, – теперь его лицо нависало буквально сантиметрах в пяти от моего. – А о тебе – вот это.

– Что?.. – начала я, но тут его теплые и мягкие губы коснулись моих. Нежно, аккуратно, неторопливо, лишь обозначая прикосновение. И прежде, чем я успела сообразить, что происходит, он отстранился и выпустил меня.

– Картишки? – озорно подмигнул от двери, и вышел из кухни.

А я продолжала стоять, едва касаясь дрожащими пальцами собственных губ и с удивлением понимая, что не могу двинуться с места. У меня в буквальном смысле подкашивались ноги, как у жеманных и истеричных героинь ненавистных мне дешевых женских романов.

Сладкая ложь

Держит костлявой рукою за горло.

Чувствуешь? Снова дыхание спёрло.

Тихо, не трожь!

Голову склонишь, как будто покорно.

Сделаешь всё, чтобы было не больно.

Мелкая дрожь

Пальцы трясёт так открыто упорно.

Выдох, и вновь улыбнёшься притворно.

Сладкая ложь.

Сходишь с ума.

Мчишься навстречу безумным идеям,

Предпочитая секунды неделям,

Но, пустота

Встретит тебя по подвалам и кельям.

Низкий поклон и привет лицедеям.

Свет из окна

Снова поманит, едва пламенея.

Сам виноват, но всё ищешь злодея.

Сходишь с ума.

Переписать.

Жизнь изменить, перепутав все строчки.

Скобки, тире конвертировав в точки.

Перелистать

Полные лживой надежды листочки,

Выбросив к черту пустые кусочки.

Нет, не достать.

Что остаётся? Обрывки и прочее.

Ставить опять и опять многоточие.

И продолжать.

Продолжать.

Продолжать...

Шес тихо пел, с профессионализмом крупье казино тасуя колоду одной рукой и сдавая карты. Ленка, упершись точеным подбородком в сложенные на столе руки и закрыв глаза, слушала его. Романыч и Алек о чем-то яростно спорили, склонившись голова к голове на другой стороне стола. Я медленно цедила кальвадос из предложенного приятелем бокала и пыталась разобраться в своих чувствах. Ни черта у меня не получалось, если честно.