Текст книги "Когда-нибудь мы просто будем (СИ)"

Автор книги: Ne Ta

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Комната освещалась лишь уличным фонарём, тоскливо и одиноко стоявшим в конце улицы. Маленькие бра возле кровати бросали рассеянные лучи на тёмные подушки. Эмма, глядя в глаза Вито, начала медленно снимать с себя одежду. Он старался не показать, как его возбуждала эта смелость и в то же время скромность. Чтобы не смущать девушку, тоже смотрел только в её глаза, хотя видел каждое движение, каждый изгиб восхитительного, желанного тела.

Она осталась лишь в нижнем белье. Через тонкое кружево просвечивала бледно-розовая кожа. Вито, не контролируя себя в этот момент, сглотнул, чем вызвал улыбку Эммы. Сделав к нему шаг, она неторопливо подняла руки и дотронулась до верхней пуговицы; её длинные пальцы аккуратно действовали, освобождая одну за другой тугие, маленькие петли. Наконец, она развела в стороны полы рубашки и глубоко вздохнула, глядя на загорелую мужскую грудь. Узкая девичья ладонь пугливой птицей вспорхнула и, чуть замедлив полёт, прикоснулась к его тёплой коже, отчего мышцы едва заметно дёрнулись, но Вито остался неподвижен. При всём своём необузданном желании, которое лишь сильнее разгоралось от её "познавательных" действий, он продолжал держать себя под жёстким контролем. К тому же дико хотел увидеть, как далеко зайдёт её смелость. А она, привыкнув к теплу и упругости его кожи, продолжила гладить, едва касаясь, словно целовала пальцами. Он ни с чем не мог бы сравнить эти секунды: казалось, что крылья бабочки дотрагивались до груди, пресса, опускались ниже, обнимали его, лаская и спину.

Вдруг осторожное, мягкое, но чуть более сильное давление – и Вито оказался лежащим на спине среди чёрно-фиолетового простора кровати. Он закинул руки за голову, приглашая её к себе, но рубашка натянулась на сгибах, мешая ему, ограничивая движения. Эмма присела рядом, не на него, а рядом, словно не могла позволить себе ни на мгновение оказаться выше любимого мужчины. И снова её тонкие пальцы быстро высвободили маленькие пуговицы из петель на манжетах, давая простор его рукам. Вито привстал, снял с себя рубашку и отбросил в сторону. Дорогая вещь белой змеёй сползла с кровати, будто не желала подглядывать за хозяином. Переместившись немного, Эмма наклонилась к нему и губами коснулась ямочки в солнечном сплетении. Полувздох-полустон вырвался у мужчины, впервые на мгновение закрывшего глаза.

– Я люблю тебя, Вито, – тихий шёпот обжёг его кожу. – Люблю. Мне нравится произносить это вслух. Я буду говорить это столько, сколько живу. Ты – моя живая мечта, воплотившееся желание, моя вечная любовь.

Каждое касание сопровождалось поцелуем и признанием; её светлые волосы, выпущенные из заколок и шпилек, свободно рассыпались и теперь трогали, ласкали его тело, вызывая судорожные сокращения мышц. Но Вито сдерживал себя. Лишь когда её поцелуи начали рисовать влажную дорожку вдоль ремня, не смог остановиться – широкая мужская ладонь легла на затылок Эммы, словно побуждая к чему-то. И тут же исчезла, оставляя ей полное право и возможность исполнения задуманного или желаемого.

Она улыбнулась своим мыслям. Потом чуть привстала и начала расстёгивать ремень, Вито помог ей, и сам быстро стянул брюки, которые отправились туда же, где притаилась белая рубашка. Но дальше… Он не ожидал, что девушка повернётся к нему спиной, намекая на остатки своей одежды и тем самым отдавая бразды правления. Его не надо было приглашать дважды. Мужскому терпению пришёл конец. В голове пульсировало одно желание: обладать, сделать своей здесь и сейчас, навсегда. Вито даже не понимал, что ни словом не ответил на её признания. Молчал, слушал, впитывал. Но ей, казалось, и не нужны были пустые звуки. Как недавно сама сказала Каролине: «А слова – это всего лишь слова».

Теперь уже Вито вёл в этом танце страсти, в котором оба кружились, теряя ориентиры. Для Эммы он был тем единственным, которого ждала, для него себя хранила, не надеясь на взаимность. Он же только с ней вдруг почувствовал, что снова молод, безудержно силён и готов исполнить любую её просьбу. Но она молчала, отдавая себя и ничего не требуя взамен.

Наступит утро, и они снова станут директором и секретарём, далёкими друг от друга людьми, у которых из общего – только работа. Но сейчас Вито и Эмма сливались в единое целое, не помня себя, не разбирая дня и ночи, не вспоминая о проблемах, не думая о будущем. В последний момент, находясь на вершине блаженства, он и она, не говоря ни слова, подумали об одном и том же: «Когда-нибудь мы просто будем! Обязательно будем!»

Утро вторника выдалось суматошным. Эмма встала позже Вито, долго собиралась, чувствуя себя не выспавшейся, с затуманенным сознанием. Но улыбка всё равно не сходила с губ, стоило вспомнить прошедшую ночь.

Когда она вышла из ванной, то очень удивилась, увидев расслабленного Вито, лежавшего на постели, словно он и не собирался на работу. На нём были лишь джинсы. Внимательный, чуть лукавый взгляд смутил её.

– Ты же раньше меня встал. Собрался и снова лёг? Или устал, не выспался? – спросила она, наводя маскировку на свою внешность. – Сегодня без костюма? Контора может расслабиться? Если Миллер не в костюме, значит, можно немного выдохнуть?

– Это они зря. Никому сегодня покоя не будет… И сколько бы ты ни торопилась, я буду на работе вовремя, – потянувшись, сказал Вито. – Мне интересно, как ты делаешь всё это с собой? Как из высокой, статной красавицы превращаешься в незаметную даму без возраста.

Он наблюдал за её действиями: вот Эмма покрыла каким-то веществом свои блестящие светлые волосы, и они превратились в серый, тусклый, безжизненный пучок с торчащей сбоку шпилькой. Вито поморщился, она улыбнулась. Чёрный джемпер с ниткой люрекса на вставке в районе груди сразу прибавил ей лет десять. Очки-хамелеоны, закрывавшие пол-лица, казались странным летним вкраплением посреди хмурого осеннего утра. Эмма присела, завязала шнурки на ботинках, похожих на угги, потопала ногами, будто привыкая к обуви, затем резко выпрямилась и уже у двери обернулась к нему, чтобы сказать:

– Ну, посмотрим, кто придёт на работу первым, Витольд Максович.

– Угу, – кивнул он и коварно улыбнулся. – Ты только под ноги смотри, подморозило сегодня.

Через несколько минут хлопнула входная дверь, оповещая об уходе хозяйки. Улыбка исчезла с лица Вито. Он пружинисто вскочил с кровати и, как был без одежды и обуви, бросился в другой конец дома по длинному коридору. Проверив дверной замок, покрутив его туда-сюда, быстро вышел за дверь, добежал до калитки в углу, о которой узнал несколько дней назад. Подёргал там навесной замок, рассмотрел дужку и на всякий случай натянул проволоку, вынутую из заднего кармана. Ему казалось, что это каким-то образом может предупредить его о нежеланных гостях.

«Буду каждый вечер проверять эти ловушки. Ведь никто, даже Эмма, не знает, что я тут петельки накинул».

Босые ноги не ощущали холода; тело, привыкшее к занятиям йогой, не реагировало на минусовую температуру воздуха. Вито обошёл все двери первого и второго этажей в доме и на улице, проинспектировал окна, установив собственноручно изготовленные «капканы». И только после этого собрался на работу за одну минуту, натянув чёрную водолазку и куртку «Аляску». Ботинки на толстой подошве не привлекли его внимание, вместо них в ход пошли зимние кроссовки. Бегом, в обход по другой улице он оказался у своей машины, поглядывая на часы и представляя, где сейчас могла находиться Эмма.

«Как мальчишка! Но мне это нравится, – думал Вито, прогревая машину, а затем выруливая со стоянки. – Нравится, что никогда этого со мной не было. Нравится удивлять её. Нравится видеть изумление, восторг, счастье в глазах… Лишь бы никто не помешал. Не испортил нам…»

Он оказался на парковке перед офисом чуть раньше появления Эммы на работе. Ждал, когда услышит негромкий шум в приёмной и сможет вызвать секретаря, чтобы получить свою порцию кофе. Ведь утром ни он, ни она не успели позавтракать.

«Но оно того стоило, – скрывая улыбку, думал Вито, вспоминая ночь. – Не выспались, не успели, зато…»

– Доброе, – отрывисто и резко сказал он по громкой связи своему секретарю. – Кофе принеси.

Она появилась в кабинете с подносом в руках, как всегда ловко придерживая локтем дверь.

– Доброе утро, – произнесла равнодушным голосом, поставила кофе на стол и посмотрела на босса. – Будут какие-то указания?

– Да. Я отправил тебе на почту список тех, кого надо подключить к подготовке… – Помолчав несколько мгновений, словно акцентируя её внимание, продолжил говорить. – Надо разработать презентацию, вернее, шаблон, чтобы потом было легче…

– Я поняла, – записывая в блокнот, который достала из кармана необъятной юбки, сказала Эмма. – Будем готовить сразу несколько объектов? Параллельно?

– Да. Потом, вечером разъясню подробнее. Пока – совещание с техническими службами. Проверь почту.

Она кивнула, подтверждая готовность.

– И, пожалуйста, – уже совсем тихо произнёс Вито, уткнувшись в чашку с кофе, – будь внимательна, очень внимательна. И осторожна.

– Хорошо… Я всё подготовлю, – громко ответила она. – Но такие презентации занимают много времени. Оно у нас есть?

– Немного. Нагрузка на всех будет большая. Но нет другого выхода.

– Мы справимся, – спокойно сказала Эмма, развернулась и вышла из кабинета.

Он остался один. Кофе был вкусным, горячим, как он любил. Но сегодня не ощущался ни аромат, ни крепость напитка. Всё казалось не таким, как обычно. Напряжение не давало расслабиться. Вито чувствовал, как вокруг него и его компании сужалась петля, затягивая удавку всё крепче. И кроме этого его очень беспокоила неизвестность: чего ожидать от тех, кого даже не знал в лицо. Опасения и предупреждения Чернова заставляли «ходить и оглядываться».

«Но кого я жду? И главное – что они могут сделать? И ещё – когда? Одни вопросы. Ответов нет».

ГЛАВА 6

Напряжённая работа кипела уже две недели, приближая проведение тендеров на трёх объектах. Роман сообщил Миллеру, что «играть» будут всё в один день, по цепочке, так как они связаны между собой технологически, и остановка оборудования или перевод на «тихий ход» возможен строго в определённые сроки, установленные утверждёнными графиками. Нагрузка на персонал возросла многократно. Подготовиться необходимо было так, чтобы ни у кого не возникло сомнения в серьёзности намерений компании Вито.

Арсений несколько раз наведывался в приёмную, стараясь попасть именно в отсутствие директора. Эмма оставалась с ним холодна, тем самым подогревая его интерес. По-прежнему демонстративно закрывала все важные документы и файлы при появлении любого постороннего рядом со своим столом. Презентации готовились долго и тяжело, постоянно менялись данные то для технической части, то для коммерческой, то вдруг подрядчик снижал процент за услуги. Вито «бодался» для виду, отстаивая интересы своей организации.

В один из таких дней, слившихся для Эммы в один длинный отрезок времени, когда глаза за тёмными очками уже переставали различать точки и запятые, Вито позвонил ей и сказал одно слово:

– Сейчас.

Она вздохнула, проверила всё, что было на столе, оставила открытой одну вкладку на мониторе и, взяв блокнот и ручку, направилась к директору. Дверь в его кабинет не закрыла сантиметров на десять, чтобы Вито мог видеть уголок её стола.

– Сколько раз можно повторять? – гремел его голос. – Одни и те же ошибки. О чём ты думаешь, сидя на работе? От тебя же зависит конечный результат представления наших данных. Учти, ещё один такой «косяк», и – свободна! Полетишь на все четыре стороны!

Сам при этом поднял вверх указательный палец, акцентируя её внимание на себе. Чуть наклонив голову в сторону, наблюдал, как визитёр, отражаясь в зеркале, быстро сфотографировал несколько раз экран компьютера секретаря. Вито удовлетворённо кивнул и улыбнулся Эмме, стоявшей спиной к приёмной.

– Нечего сказать в своё оправдание? – продолжил он воспитывать её.

– Очень много работы, Витольд Максович, – негромко ответила Эмма уставшим голосом, – возможно, я что-то и пропустила.

– Возможно? Что значит «возможно»? По-твоему, я придумываю?

– Нет-нет! Я неверно выразилась, Я всё исправлю сейчас же.

Он встал и-за стола и прижал указательный палец к губам. Затем подошёл ближе к окну посмотрел на улицу, где начинались осенние сумерки. Арсений почти бегом покидал площадь перед офисом Миллера. Последнее, что успел рассмотреть Вито, как он достал телефон и начал кому-то звонить.

– Всё, расслабься, – тихо произнёс директор, обращаясь к своей подчинённой, – он улепётывает во все лопатки, унося в клюве нашу информацию-приманку. И прости, что пришлось повысить голос.

– Вы же предупредили заранее, что будете меня отчитывать, – спокойно ответила она. – Я могу вернуться к своей работе?

– Да. И сделай мне кофе.

Эмма кивнула, выходя из кабинета. Через пару минут к ней заглянул Дед.

– Ну? Всё сработало, как рассчитывали?

– Вроде да, – пожав плечами, равнодушно сказало Эмма. – Вы пройдите к директору, он пока на месте. Потом собирался в заводоуправление наведаться.

– Точно, поговорю с ним, – немного обиженно буркнул начальник службы безопасности, проходя в кабинет Миллера. – Готовились, готовились, а она – «вроде, да».

Почти из-за двери она услышала «бездушная» и улыбнулась одними глазами, которых никто не увидел бы.

«Значит, я хорошо вжилась в эту роль, даже Дед верит моему кислому виду. А он у нас молодец. Чётко, до секунды чётко сработал. Как раз хватило Арсению времени, чтобы подняться по лестнице и зайти в приёмную. А тут уже всё на блюдечке, только фотографируй и наслаждайся, как Миллер отчитывает «глупую курицу» за ошибки. И смылся вовремя, вроде его здесь и не было. Теперь у их шефа есть информация с предельными суммами, на которые наш директор готов «упасть» во время торгов. Вито – голова! Такое придумать и разработать – дорогого стоит. Мы всего лишь сыграли его мелодию по готовым нотам».

А в кабинете Миллер и Дед обсуждали ситуацию. Безопасники уже переслали директору запись из приёмной, где было видно, как Арсений появился там, подкрался к компьютеру и сделал несколько снимков, после чего спешно и тихо, буквально на цыпочках сбежал.

– Неплохо, – довольно кивая, сказал Вито. – Заглотил наживку. Осталось несколько дней. Там тоже надо показать класс: будем бороться за каждую копейку.

– Сам пойдёшь? – спросил Дед.

– Конечно. Возьму только технаря и экономиста. Юрист там не нужен. Хотя нет, и его возьму для весомости… Знаешь, мне вот ещё интересно: а куда пропала наша акула пера? Зубы стёрлись?

– А я тебе не говорил? Вот склероз проклятый! Она же одним днём уволилась и уехала из города недели тои назад, даже номер телефона сменила. Никто не может дозвониться.

– А что так? – удивился Миллер. – Кто-то всё-таки надавал ей по хвосту?

– Ни «кто-то», а сам Роберт Пархомов, – важно изогнув губы, произнёс главный безопасник. – Он ей устроил такую головомойку, что теперь из уст в уста передают эту легенду, только шёпотом. Она там и рыдала, и в истерике билась, и на людей потом бросалась. Короче, полный… абзац. Народ, конечно, приврёт немало, но видимо, действовал настолько грязными методами, что девка сломалась.

– Он может, – тихо и задумчиво сказал Вито. – Вернее, мог. Он мог и не такое проворачивать.

Не заметив, как ушёл Дед, Миллер полностью погрузился в воспоминания тех выходных дней, когда вернулась подруга его дочери. Каро очень ждала Ангелину, переживала, волновалась. Встреча оказалась неожиданной и непредсказуемой.

«Надо же такому случиться, что именно появление этой девушки связало все оборванные ниточки воедино. Многое стало ясно и понятно. Роль каждого человека отчётливо проступила. Никогда бы не подумал, что Пархомов – отец Ангелины. Как не мог бы представить, что именно она покорит сердце неукротимого и бесстрашного Гелы. А сначала казалось, что разобраться в этой путанице невозможно. Однако смогли… Только не хватало там Эммы. Все были парами, один я, как старый сыч. Но не время ещё выходить из тени. И очень меня удивил Родион, который поведал, что мечтает о сыне или дочке. Его Арина уже выросла, вышла замуж, а он так и не встретил свою любовь. И тут приехала эта итальяночка Паола… Пропал наш Родион! Даже ребёнка захотел. Нет, это точно не для меня. Дважды в одну воду ни за что не рискну. Ни за что».

Постепенно его мысли свернули к работе, к предстоящему через несколько дней грандиозному спектаклю, где от каждого зависело будущее компании. Но его подчинённые не знали о конечной цели; Вито лично разработал пошаговую инструкцию для себя. Эмма помогала, как всегда, задавая каверзные вопросы, провоцируя его на ошибки и эмоции.

За сутки до часа «икс» всех участников торгов пригласили в большую переговорную комнату для последних консультаций. Представители разных организаций приготовили различные вопросы, чтобы в процессе проведения тендеров не отвлекаться на детали. Арсений со своим директором чувствовал себя королём, это было заметно Миллеру. Кроме них ещё была молодая женщина, являвшаяся начальником финансовой службы той компании. Она тоже поглядывала на всех свысока, словно результат был уже в кармане.

Пока все ожидали появления секретаря тендерной комиссии, тихо переговаривались между собой. Вдруг открылась дверь, и в комнату заглянула молодая женщина, взволнованная или озадаченная. Её лицо выглядело несимметричным, даже кривым немного. На нём заметно выделялся крупный нос, который, казалось, жил отдельной жизнью: шевелился из стороны в сторону, при этом приводя в движение другие мышцы лица. В целом она была похожа на большую крысу.

– Прошу прощения, – вкрадчиво, тихо, со скромной улыбкой произнесла женщина, – у нас вышла накладочка. В соседней переговорной задерживается начало процесса из-за опоздания переводчика, но он уже в пути. Нам бы просто поддержать разговор, представиться, побеседовать на незначительные темы… Кто-нибудь владеет турецким языком?

Все, находившиеся в комнате, пожимали плечами, переглядывались, отрицательно качали головами. У Вито упало сердце: он оказался не готов к такой ситуации. Ему тут же вспомнилось предупреждение Романа, звонившего ему перед этим совещанием. Чернов настоятельно требовал встречи, но Миллер уже не успевал к нему зайти.

«Ясно всё. Значит, додавили эту семейную парочку. Вот она и активизировалась. Но кто же мог подумать, что догадается до…»

– Спасибо. Извините. Очень жаль, – произнесла женщина и уже почти закрыла дверь, когда её взгляд упёрся в Миллера.

Глаза мгновенно сузились, нос дёрнулся и замер, превратившись, казалось, в острый клюв. Вито моргнул… Никого лишнего в комнате уже не было. Совещание началось и продлилось почти до конца рабочего дня. А встреча с Черновым лишь добавила переживаний. Роман сообщил, что муж Архисовой готов сотрудничать с дирекцией по безопасности, но пока побаивался собственной жены. Он, как никто другой, представлял, чего можно от неё ожидать. Заводские безопасники не торопили его, предоставляя возможность самому решить свою судьбу. Он был предупреждён: сотрудничаешь – останешься на заводе, но с понижением; отказываешься от сотрудничества – теряешь всё, в том числе и свободу. Чернов в очередной раз настоятельно рекомендовал Вито приглядывать за своим секретарём.

«Куда уж больше-то? – думал Миллер, возвращаясь к себе. – Я боюсь надоесть ей своим назойливым присутствием».

Он ещё успел повидаться с Эммой, прежде чем она ушла с работы сразу на тренировку. Когда она ходила в бассейн, волнений было меньше: перевоплощение из невзрачной секретарши в статную красавицу могло обезопасить Эмму. Ведь никто не ожидал увидеть её в столь необычном виде, а значит, и не узнал бы.

Вито пришёл домой раньше хозяйки. Пока готовил ужин, никак не мог избавиться от ощущения, что ловушка Архисовой сработала. Теперь она точно знала, кто не владел турецким языком. А вычислить остальное было для неё делом техники.

«Давление идёт с двух сторон: организация, готовая обмануть и ограбить – это раз; женщина, оказавшаяся под серьёзным ударом, от которой можно ожидать любой пакости – это два. И если тендеры – вот-вот, то нападение этой… Когда-нибудь я смогу просто жить и радоваться каждому дню? Когда-нибудь, да. Но кто знает?»

Если бы не постоянное ожидание чего-то угрожающего Эмме, он вполне мог бы сосредоточиться только на предстоящих тендерах. Но червячок сомнения и страха подгрызал его обычную уравновешенность.

– Ты взвинчен немного, – сказала она ему рано утром, за несколько часов до начала «спектакля». – Что тебя беспокоит?

– Это так заметно? – обнимая девушку, спросил Вито. Он не хотел признаваться, что волнуется за неё. Опасался за поступки, которые она могла бы совершить. – Сама знаешь, какой важный сегодня день. Меня не будет на работе с десяти утра и до окончания мероприятия. Вдруг возникнет срочная или неразрешимая ситуация?

– И как мы справлялись без тебя? Ты несколько раз в этом году уезжал, и что? Мы же не завалили работу. А тут всего несколько часов. Ну, пусть даже целый день. Не думай об этом. У тебя есть цель, важная цель, и ты обязан достичь её ради своей компании и тех людей, которые работают с тобой много лет и безоговорочно доверяют. Это большая ответственность… За меня не надо волноваться. Ведь человек, который был заинтересован в наших материалах, сам участвует в тендерах. Так что успокойся. Настройся на серьёзный бой. И помни: что-то может пойти не так, как ты распланировал. Надо быть готовым ко всему. Даже к появлению кого-то, кто может выбить из колеи.

– Кроме тебя меня никто…

– Вот и помни об этом, – очень серьёзно произнесла Эмма, мягко поцеловала его в губы и отстранилась. – Ты сегодня бесподобен. Не зря вся наша контора замирает, когда ты являешься на работу в костюме. Думаю, твой «проигрыш» очень понравится конкурентам: ещё бы, такого мужчину выбить из седла!

Он улыбнулся, расправил плечи и потянулся за пиджаком, висевшим на спинке кресла. Серый строгий костюм, белая рубашка, чёрный галстук и подходящий нагрудный платок – всё это произвело сильное впечатление на влюблённую девушку.

– Сегодня обещали потепление на пару градусов, – произнёс Вито. – Не буду надевать куртку, чтобы не возиться в гардеробе заводоуправления. Там бывает иногда, что не дождёшься, когда придёт «самая главная по номеркам».

– Но на улице холодно. Простыть только и не хватало. Всё-таки надень куртку.

– Я на машине.

– А до стоянки пойдёшь тоже в одном костюме? – уточнила она.

– Тут недалеко. Я ускорюсь… Ладно, подчинюсь твоему строгому взгляду…

Миллер быстро шёл по ещё полутёмным улицам коттеджного посёлка, не обращая внимания ни на что и ни на кого. Мыслями он уже был в заводоуправлении, представлял, как начнётся важный «бой». Однако Эмма оказалась права: не обратить внимания на такого мужчину было сложно. Высокий, спортивного телосложения, в элегантной одежде и расстёгнутой куртке – он просто бросился в глаза Арсению, который тоже решил пройтись пешком с утра, чтобы надышаться перед победой.

«Очень интересно, – думал он, следуя за Миллером на приличном расстоянии. – Мне даже в утеплённой куртке холодно, а этот чешет, будто на свидание. Только букет ему в руки – и прямо жених. Откуда же он идёт? Ведь живёт в центре. И куда? Без машины до своего офиса? Очень странно. А, нет. На стоянку завернул. Интересно… Ладно, возможно эта информация мне и не нужна. От девки какой-то он идёт, или от бабы замужней – мне какое дело? Хотя… Сегодня весь лоск с тебя слетит, гусь лапчатый. Уж мы тебя до ниточки разденем. Скажи спасибо своей дуре-секретутке. Тупая, страшная, лупатая черепаха».

Вполне довольный собой и своими мыслями Арсений проводил взглядом машину Миллера и направился в свой офис, чтобы оттуда начать победный марш с директором и его сожительницей, по совместительству финансистом их фирмы. Ну, и любовницей самого Арсения тоже, о чём директору знать было не обязательно. Используя на всю катушку умение очаровывать женщин, одиноких и не очень, уже забыл, что входило в круг его прямых обязанностей. За несколько лет службы в роли «Казановы местного разлива» Арсений выпал из обоймы специалистов, необходимых каждому серьёзному предприятию. Зато обогатился за счёт премий и подачек на карманные расходы для соблазнения секретарей.

Его всё же сильно смущало, что Виолетта пропала «с радаров»: сменила номер телефона, уехала в какую-то районную дыру, не сообщив ничего о своих планах. Лишь спустя несколько дней кропотливого выяснения всех обстоятельств ему стала известна причина стремительного бегства приятной его сердцу и телу молодой женщины. Но Арсений не стал вникать в её трудности, повздыхал немного и перелистнул эту страницу жизни, хотя раньше и допускал мысли о женитьбе на Виолетте – потом, позже. После того, как разведётся с опостылевшей женой, словно помешавшейся на рождении детей.

«Порой кажется, что она хочет застолбить своё право на меня количеством отпрысков. Хотя я и сам виноват: необязательно потакать её желанию не предохраняться. Ай, ладно! Больше пятидесяти процентов зарплаты всё равно не сдерут, а она у меня очень низкая – официально… Всё, хватит лирики. Сегодня мы убьём ещё одну фирму. А чуть позже и все контакты Миллера перейдут к нам: и немцы, и итальянцы, да и остальные наработки будут наши».

Аллеи парка остались позади, впереди дымили заводские трубы, напоминая Арсению о том, что очень важно захватить как можно больше объёмов, зарекомендовать с лучшей стороны компанию, её руководителя и технический персонал, способный организовать работу сразу на нескольких объектах. Он не думал о том, хватит ли имеющегося количества людей с нужной квалификацией для выполнения поставленных задач. Его целью было обеспечить объёмы. И Арсений почти справился с этим, предоставив своему шефу возможность рассчитать затраты собственной компании и прикинуть процент прибыли.

«Я выложил ему всё на блюдечке с золотой, даже с платиновой каёмочкой. Осталось выиграть тендеры, но так, чтобы не остаться внакладе».

Тем временем Миллер уже собирал схемы, расчёты, прайс-листы и прочую документацию. Складывая всё это в кожаную папку, думал о том, что ему будет не хватать кофе и строгого секретаря, один вид которой вызывал желание снять с неё серую маску…

«Не о том мои мысли, – покачивая головой, рассуждал Вито. – Но, возможно, именно мечты о ней не дадут мне допустить ошибки сегодня».

Выйдя в приёмную, встретился взглядом с Эммой, которая в этот момент сняла очки, чтобы протереть большие линзы. Он уже давно знал, что у неё стопроцентное зрение. Знал, как сложно ей находиться в этих «хамелеонах» целый день. Но впервые за много месяцев увидел на работе глаза Эммы: она смотрела на него пристально, словно хотела придать сил и пожелать удачи. Несколько секунд длился немой разговор, и этого времени ему хватило, чтобы понять: она будет рядом с ним – через расстояние, через время, вопреки всему и всем.

Едва заметно кивнув ей, вслух сказал:

– Не знаю, когда мы вернёмся сегодня. Не отправляй никаких сообщений, я всё равно не смогу ничего просмотреть: телефоны изымают на время проведения тендера.

– Во избежание слива информации? – спокойно спросила Эмма. – Или сговора организаций между собой?

– Или утечки от тендерной комиссии кому-либо. Но в целом – да, именно поэтому. Всё, я ушёл.

– Всё будет хорошо, – услышал Вито шёпот за спиной.

В приёмной стало тихо, только из коридора доносились звуки шагов, разговоров. Она встала и подошла к окну, попутно прихватив тряпку. Мельком взглянула в угол потолка, где равнодушный глазок камеры следил за происходящим.

«С этого ракурса не видно, куда я смотрю. Сделаю вид, что протираю пыль на подоконнике… Да, вот и он со своей командой. Все поместились в одну машину. Вито за рулём. В кои-то времена директор прокатит… Господи, помоги им!»

– Доброе утро, – неожиданно послышался за её спиной взволнованный голос Каролины. – Уже ушёл, да? Эх, не успела. Хотела пожелать удачи.

– Здравствуйте, Каролина Витольдовна. Да, вот минуту назад ушёл, – убирая тряпку на батарею, ответила Эмма и вернулась на своё место. – Я могу быть полезной вам?

– Нет. Хотя… Вы же чаще видите моего отца, – задумчиво произнесла Каро, подходя ближе, – не показалось ли вам, что он несколько… Нет, не то хочу спросить. Я и ему хотела задать эти вопросы. Зачем нам такие объёмы? Кем они будут выполняться? Ну, в смысле, мы же не сможем за такие короткие сроки выполнить взятые на себя обязательства. Я уж не говорю о финансовой стороне вопроса: не будет же он брать кредиты?

– Я не смогу ответить вам, – спокойно произнесла секретарь Миллера, – в силу отсутствия необходимых знаний и компетенций. Витольд Максович не вводит меня в курс таких серьёзных дел. Я всего лишь секре...

– Именно такого ответа я и ожидала. Увы, буду волноваться, пока он не вернётся и не ответит на мои вопросы.

Каролина продолжала стоять напротив стола, задумчиво играя тонким шарфиком из шифона. Казалось, что она не собиралась уходить. Помня о своей неожиданной для самой себя откровенности в прошлый раз, Эмма старалась сдержать желание успокоить дочь Вито.

– Каролина Витольдовна, всё должно быть хорошо, – осторожно подбирая слова, произнесла она, – директор не пошёл бы на риск. За ним большой коллектив, вы же сами знаете.

– Знаю, знаю, – подхватила разговор Каро, словно желая услышать эти слова поддержки. – Да, всё так. Просто мне немного не по себе. Раньше мы чаще виделись с папой, а сейчас… Он словно отдалился. Или я стала реже к нему заезжать.

Эмма совсем растерялась. Но сработал внутренний барьер между секретарём и дочерью директора, остановив рвущиеся от сердца эмоции. А Каролина не отступала.

– У вас есть сестра или брат? Вот у меня никого нет. Только две подружки. Но все мы заняты своими делами, семьями, видимся редко. А так хотелось бы просто поболтать.

– У меня есть младшая сестра, – буквально выдавила из себя признание Эмма, взвешивая каждую букву откровений, – но она живёт далеко. Я тоже редко вижусь с ней. Правда, мы подолгу разговариваем по телефону или по видеосвязи.

– Она намного младше? – поинтересовалась Каро.

– Да, на шестнадцать лет.

Ответив, секретарь замолчала и поджала губы, будто хотела показать, что пора заканчивать разговор. Каролина сделал вид, что не поняла намёка.

– Ой, она же подросток! Ей очень нужна сейчас ваша поддержка. Я помню себя подростком: намучились мои… мой папа со мной. Она послушная девочка? Как её зовут?

Искренний интерес в глазах дочки Вито не позволил Эмме оттолкнуть её своей холодностью и отстранённостью.

– Да, она послушная девочка. Хорошо учится, старается не расстраивать маму и папу. Занимается спортом. Её зовут Эмилия.