Текст книги "Когда-нибудь мы просто будем (СИ)"

Автор книги: Ne Ta

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 7

«Неделя декабря позади, а я всё ещё топчусь на том же месте. Сколько можно? Ведь у меня на руках одни козыри. Но почему-то чувствую, что впереди ждёт более выгодный и удобный расклад. Надо повременить. Терять мне нечего. Уже в такие тиски взяли, сволочи, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Муж, предатель, сбежал первым с тонущего корабля. Да и чёрт с ним. Слабак оказался. Правда, в постели был неплох. Пусть катится, скатертью дорожка. Так ведь сдал меня со всей подноготной, лишь бы только его не выперли с завода. И заложить его не удастся в отместку, он сам всё рассказал о себе и своих «достижениях»; и даже вернул то, что успел хапнуть. Ну, не дурак ли? Ведь могли же выкрутиться! Достаточно было стоять на своём: делали всё в соответствии с должностными инструкциями, регламенты соблюдены, а то, что где-то недоработки в нормативных документах, это не наша вина. Детектор отказались проходить. Подумаешь, справки оказались липовыми. Но ведь никто не может заставить меня опутаться этими датчиками и проводами. Нет уж! Да что теперь-то рассуждать? Безопасники, псы цепные, прямо за глотку взяли».

В ночных сумерках тихой квартиры в полном одиночестве сидела в кресле женщина, похожая на большую крысу, нос которой продолжал дёргаться, даже когда она сама не шевелилась, словно принюхивался к окружающей обстановке. Рядом с ней на журнальном столике лежали чёрно-белые ксерокопии фотографий, на которых были разные моменты жизни людей, ставших центром её наблюдений. Находясь в глубокой задумчивости, она не заметила, как рука легла на эти кусочки бумаги, перемешала всё, ласково погладила, будто действительно козырные карты готовила к последнему бою. Затем перевела взгляд со стены на столик, и тонкие губы изогнулись в кривой ухмылке.

«А всё же мне повезло: отличный помощник подвернулся. И симпатичный, и горячий, и жаждущий мести. Я его тогда ещё приметила, когда они лишь готовились к розыгрышу тендера. Блондин, яркий, заметный. Глаза у него такие необычные, с приподнятыми уголками; кажется, что раскосые и при этом светлые. Если бы знала, что там затевается, помогла бы… Кто? Я помогла бы? Да три ха-ха! Ни за что не стала бы помогать никому. Мне нравится смотреть, когда людей крутит в мучениях, когда их унижают, размазывают, просто равняют с землёй. А если ещё и я сама к этому руку приложила, так это круче самого крутого оргазма. Эх, Арсений, поймали тебя на удочку, как тупого пескаря. Обрадовался, побежал к хозяину! А теперь тебя, будто пса шелудивого, коленом под зад. Хотя не ты принимал решение по тем тендерам, но кто-то же должен быть стрелочником. Вот ты и стал им. Для меня это отдельный плюс: у тебя горит одно место, разрываясь от жажды мщения. Ну, что же, накрутить тебя – как щенка сосиской раздразнить. Легко и просто. Но ты же трясёшься от страха, когда видишь этого Миллера. Конечно, это правильно. Мужик-то он видный, крепкий, не по возрасту моложавый. Может стереть в порошок... Поэтому и надо выбрать хорошее время и нужное место. Я для этой су*ки такой подарочек приготовила, что она на всю жизнь запомнит. Зато турецкий язык забудет… Посмеялась бы я, да не смешно мне. На работу хожу, а никуда не допускают. Просто сижу за пустым столом, пока мою судьбу решает кто-то наверху. И заступиться больше некому. Свалил мой столичный «дружок» куда-то на другое предприятие. Будет и дальше прятаться от работы за большие деньги. Урод! Везёт же ему. Вот не думала, что никто не защитит меня. Уволят с волчьим билетом, что называется. Всё, что приобрела… придётся продать, чтобы рассчитаться с заводом. А потом что? Новая жизнь? Сердце сейчас лопнет от злости. Вот тварь! Всё из-за неё. Если бы не влезла в наши дела с турками, сейчас я на коне была бы и с большим баблом. Тварь…»

Женщина так и продолжала сидеть в кресле, не замечая, как рука сжимала тонкую бумагу, превращая её в бесформенные, смятые комки. Время приближалось к полуночи, когда она, наконец, встала и медленно направилась к столу, на котором располагались компьютер, сканер, печатающее устройство и прочая техника. Подключив телефон, начала рассматривать сделанные ею в разное время снимки. Затем запустила несколько программ и увлечённо занялась «работой».

«Поставленные перед собой цели я выполню на все сто процентов, чтобы не жалеть о невыполненных планах. Как там говорится: лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь жалеть о несделанном. – Усмехнувшись, вдруг застыла, словно вспомнила что-то. – А ведь мы с Арсением оказались в одной лодке. Оба почти потеряли работу, семьи разрушены, новых горизонтов не проглядывается. Возможно, стоит нам плечом к плечу пойти дальше? Посмотрим. Но он такой телок! Нужен ли мне этот середнячок? Да ещё и детей у него полный кузов. Там «аликов» столько будет, что самой придётся его содержать. Нет, не нужен. Ну, если только в качестве любовника?»

Посмеиваясь над собственными мыслями, она спокойно дорабатывала свою идею. Отказаться от справедливого, по её мнению, возмездия, даже не приходило на ум. Готова была пройти по краю, рискнуть, поставить на кон всё, что осталось, только бы раздавить ту, которая сломала ей налаженную жизнь, выкинула из привычного круга, отняла…

Часы показывали только пять утра, на улице было темно, лишь свет от уличного фонаря приплясывал на стенах комнаты. Эмма сидела спиной к окну и задумчиво наблюдала, как менялись тени от предметов мебели, то растягиваясь, то искажаясь.

– Это похоже на нашу жизнь, – прошептала вслух, хотя никто её и не услышал бы. Всего несколько минут назад Вито отправился на вокзал, а она, как обычно, не смотрела ему вслед, чтобы не ощущать его ухода. – Всё меняется даже от слабого дуновения ветра. Может разрушиться, но может и противостоять. Я точно знаю, что не позволю разрушения. Бог был ко мне бесконечно милостив, исполнив мои мечты. Не стану роптать.

Эмма медленно поднялась и начала собираться на работу. Ей предстояло отработать ещё два дня до наступления долгожданного отпуска. Так сложилось, что она не смогла взять билеты на запланированные даты, поэтому пришлось перенести поездку. И теперь получалось, что ей не удастся пересечься с Вито: он вернётся, когда она уже будет в пути.

– Это даже хорошо. Будет время всё обдумать. Хотя у меня и так нет вопросов.

Ей вспомнился их недавний разговор о настоящем и будущем. Вито рассказал историю подруги Каролины, той, которая недавно вернулась. Эмма наизусть знала её слова о «когда-нибудь мы обязательно…» и, скорее всего, согласилась бы с этими размышлениями Ангелины. Но ей так хотелось услышать и другое, например:

«Когда-нибудь мы просто будем счастливы».

А вместо этого Вито остановился на «просто будем».

– С кем будем? И кем будем? – задавала себе вопросы Эмма, собираясь на работу и автоматически нанося скудный макияж вместе с серым напылением на волосы. – Я не хочу просто быть. Да ещё и когда-нибудь. Больше не хочу. Наверное, пришло моё время.

Направляясь на работу, она не смотрела по сторонам, потому что утренние сумерки были туманными и серыми. Разглядеть человека можно было лишь за метр-два до столкновения. Вообще в последние недели стала ощущать сильную усталость, хотелось спать, порой ныла спина, голова болела. Эмма считала, что всему виной местный климат. Привыкшая к другой погоде она плохо переносила слякоть, сырой ветер и неожиданные смены настроения природы. Она так считала до недавней поры. Но три дня назад…

Эмма, наконец, выбралась на тренировку. Со всеми предосторожностями, о которых её просил Вито, добралась через парк до дворца спорта. Всё шло, как обычно: душ, переодевание, небольшая растяжка, несколько сотен метров плавания. А потом любимая вышка. И вот тут что-то пошло не так. Оставался один шаг до края, когда у Эммы закружилась голова, да так сильно, что ей показалось, будто она, перевернувшись, полетела вниз. В глазах почернело, тошнота сдавила горло. Тренер, заметив её медлительность на вышке, тут же взлетел по ступенькам наверх и едва смог оторвать цепкие пальцы девушки от поручней.

– Нет, Эмма, сегодня ты прыгать не будешь. Не знаю, что с тобой, но рисковать собственной шкурой не хочу. Ты переутомилась? Или простыла? Бледная, как саван. Давай-ка быстро в медпункт: температура, давление. Потом скажешь мне.

Она не стала спорить, потому что накатила такая слабость, что еле-еле доплелась до врача. Ноги дрожали, во рту появилась горечь, губы пересохли.

– Что случилось? – спросила её молодая девушка в белом халате и попросила присесть.

Эмма даже не сообразила, что пришла в медпункт в купальнике. Но её сознание уже прояснялось, а организм среагировал на непонятное состояние мелкой дрожью.

– Могу предложить только медицинский халат, – предложила врач, измеряя давление. – Низкое, очень низкое. Вы ели сегодня?

– Да, что-то ела. Не помню. Нагрузка на работе…

– Ясно. Температуры у вас нет. – Она внимательно смотрела на Эмму, словно хотела увидеть что-то невидимое глазу. – Не зная результатов анализов, я вряд ли могу что-то порекомендовать вам. «Скорую» вызывать нет смысла…

– Да ну, что вы, не надо, конечно. Со мной уже всё нормально. Просто утомилась сильно. Ничего, скоро у меня отпуск, вот тогда и отдохну.

– Я бы посоветовала вам, не дожидаясь отпуска, сходить к врачу, хотя бы к терапевту. А лучше и к гинекологу.

– Зачем? – изумилась Эмма.

– У вас нет отношений? Нет партнёра? Мужа?

– Я что-то плохо сейчас соображаю, – потирая висок, произнесла она, силясь понять, к чему эти вопросы.

– Сходите к врачу, не откладывайте. Вопросы, связанные со здоровьем, нельзя закинуть подальше или оставить на потом.

Эмма попрощалась и с ней, и с тренером, посидела в раздевалке, проверяя саму себя. Но ничего такого, что произошло с ней недавно, более не ощущалось. Она уже не переодевалась в одежду «на изнанку», ей надоела эта игра в шпионов. Просто распустила свои светлые, блестящие волосы, убрала тёмные очки в сумку и, накинув капюшон пуховика, вышла на улицу. Дорога до дома показалась очень короткой и быстрой, решение о визите к врачу за это время было принято. Она записалась на вечернее время в заводскую поликлинику, которая функционировала допоздна из-за посменной работы персонала большого предприятия. И ни слова не сказала Вито о своих планах и странностях со здоровьем, а он сам ничего не заметил, полностью поглощённый подготовкой к поездке в Москву.

Терапевт ожидаемо выдал направление на анализы и посоветовал посетить женскую консультацию. Эмма уже настроилась на этот визит, но оказалась не готова к словам гинеколога:

– Вы беременны.

Ей хватило выдержки, чтобы не начать задавать вопросы: «Как же так? Мы же предохранялись!» А услышав примерный срок беременности, всё поняла.

«Значит, это случилось практически сразу. И мой безопасный период оказался таким плодотворным – в прямом смысле, – думала она, продолжая отвечать на вопросы врача при заполнении карты. – Однако вставать на учёт здесь я не буду. Вот и врач говорит, что эта поликлиника для заводчан. Меня приняли сегодня по платной услуге. Да я и не собиралась… потому что не предполагала такого результата посещения. Вот всё и встало на свои места: усталость, сонливость, рассеянное внимание, даже порой безразличие ко всему, кроме Вито. Вито… Не буду говорить ему ничего. Я же знаю, что всё бесполезно. Мы не найдём с ним общего языка в этом вопросе. Но моё счастье бесконечно, как и благодарность за всё».

Ей удалось проводить Витольда в Москву без слёз. Он не понял бы такого настроения Эммы. Но она-то знала, что это прощание последнее…

По пути на работу дышала полной грудью. Сейчас этот серый туман казался ей не таким бездушным и чужим. Наоборот, он помогал скрыть грусть в глазах и в то же время свет надежды. Тёмные очки пока находились в сумке, не от кого было прятать глаза в предрассветной мгле. Ближе к выходу на проспект пришлось набросить капюшон, чтобы случайно не выдать себя. Но уже подходя к офису, Эмма надела очки. Поскольку она почти всегда была первой на работе, то и сегодня её встретили тёмные окна здания. Поднимаясь по ступенькам к входной двери, обратила внимание на полные «почтовые ящики» всех служб организации. В свои первые дни работы здесь Эмма предложила идею службе безопасности: чтобы лишние люди не пытались проникнуть в офис под любым видом, достаточно повесить ящики у входа. Если нужно официально передать документы, то для этого есть курьеры или почта России; а прочую «макулатуру» службы могут и сами разобрать. Это предложение понравилось Деду, и вскоре уже у многих подрядных организаций появились такие «почтовые ящики». Хорошие идеи быстро передавались и приживались.

«Что-то активизировались рассылки перед праздником, – думала она, поднимаясь по лестнице на второй этаж, – Наверное, полно рекламы напихали. Куда же без этого двигателя прогресса?»

В тишине гулко звучали её шаги по коридорам. Приёмная ожила при появлении хозяйки. Эмма окинула взглядом каждую полочку, словно хотела поблагодарить за добрый приём. Она прощалась с этим местом, подарившим ей интересную, напряжённую работу и самого лучшего в мире начальника. Вздохнув, начала снимать верхнюю одежду и настраиваться на последний день в этой организации, ведь завтра её путь лежал домой.

Ранний телефонный звонок заставил вздрогнуть, но всё же и поспешить взять трубку. По номеру Эмма определила, что абонент заводской.

– Доброе утро, – спокойно произнесла она, уже успев прочитать фамилию «Чернов». – Слушаю вас.

– Здравствуй, Эмма, – деловито начал Роман. – Я звонил Миллеру, но он вне зоны доступа сети.

– Он в поезде сейчас. Вряд ли там ловит сеть.

– Да, я так и понял. В общем-то, мой звонок и тебя касается. Скорее всего, даже именно тебя.

– Да? – удивилась она. – Что-то срочное?

– Дело в том, что «Прайм» отказался от результатов тендера. Вчера пришло от них официальное письмо. В связи с этим по обычной процедуре начнётся расторжение уже заключенных с этой организацией договоров. Поскольку «Прайм» сильно подвёл завод, то и ответная реакция будет жёсткой.

– Понятно.

– Я к чему веду разговор, – уже тише сказал Чернов. – Сейчас может возникнуть нехорошая ситуация с тем самым человеком, который вынюхивал в вашей конторе информацию. Как он себя поведёт, когда все шишки разом на него свалятся, не знаю. Будь внимательна и осторожна, хорошо?

– Хорошо. Спасибо за предупреждение.

Разговор закончился. Эмма продолжала сидеть, не положив трубку на рычаг, в которой звучали короткие гудки. Другой рукой дотронулась до своего живота и улыбнулась.

– Я обязательно буду осторожной. И обязательно буду просто счастливой.

В коридоре послышались шаги, люди постепенно заполняли свои рабочие места, кабинеты оживали. Обычный день набирал скорость. За окном начал кружить мелкий снежок, укутывая землю белым покрывалом.

– Надолго ли эта красота? – тихо сказала Эмма, любуясь зимним танцем снежинок. – А ведь прогноз не обещал снегопада. Вот такая здесь погода. И я буду скучать по ней. Дома уже давно холодно, сугробы…

Вдруг дверь приёмной резко открылась. На пороге стояла Каролина. Строгий брючный костюм тёмно-синего цвета подчёркивал стройную фигуру. Светлые, длинные волосы волнами спадали на плечи. Взгляд серых глаз, казалось, впился в Эмму. Дочь директора смотрела на секретаря так, словно видела впервые. Брови Каро то хмурились, то резко подпрыгивали вверх. Но она молчала. За её спиной проходили люди, притормаживали, пытаясь заглянуть в приёмную. Слышался громкий, свистящий шёпот, глухие смешки. Каролина вздрогнула и оглянулась назад.

– У кого-то нет заданий? Работу всю выполнили? – громко и строго задавала она вопросы. – Много свободного времени? Чего повыскакивали в коридор? Нет директора, так значит можно бездельничать? Кот из дома – мыши в пляс? Быстро по местам! Чтобы я никого не видела здесь. И не слышала ни слова.

Эмма замерла, ничего не понимая. Просто смотрела на Каролину, которую ни разу не видела в таком состоянии, даже когда расстроилась её свадьба.

– Что это значит? – тихо спросила Каро, закрыв за собой дверь и подходя к столу. Она развернула перед Эммой большой лист с какими-то снимками и печатным текстом. – Вы можете мне это объяснить? Или как теперь обращаться, возможно, на «ты»?

Задав вопросы, она отошла к окну. Казалось, ей так было легче, потому что совсем плохо контролировала себя. Но и оттуда продолжала смотреть пристально, словно хотела залезть под кожу девушки, которая уже однажды поразила её своими рассуждениями.

«Я помню тот день и свои мысли, – думала Каро, стараясь разобраться во всём. – Так кто же скрывается за этими тёмными очками? Даже цвета глаз её не знаю. Она всегда было такой серой, неприметной. И задержалась при моём папе почти на год, чего не было раньше ни с одной секретаршей. Я так и не посмотрела тогда, сколько ей лет. Закрутилась, забыла. Эти её тонкие запястья, длинные пальцы без колец. Почему я всё пропустила мимо? Ведь сама сколько раз говорила папе… Я хотела присмотреться к тебе ещё тогда, чтобы найти ответ на вопрос: кто ты, секретарь Миллера? Но вот, кажется, уже и ни к чему».

Она наблюдала за девушкой в тёмных очках, которую, казалось, придавило к столу. И вдруг Эмма медленно сняла свою «защиту» и отложила в сторону. Внимательно вглядываясь в цветные и чёрно-белые картинки, удивлённо покачивала головой. Каролина многое бы отдала, чтобы в этот момент услышать её мысли.

«Надо же, – забыв о присутствии дочери Вито, думала Эмма, – не лень кому-то было караулить, вынюхивать, а потом так «складно» собрать кусочки мозаики, что правда оказалась вымазана грязью, пошлостью, да и просто… ужас».

Перед ней на большом листе бумаги был значительный отрезок последнего месяца жизни. Её фото до входа во дворец спорта, а потом она уже выходила оттуда в совершенно ином виде. Даже снимки в купальнике прилагались: на вышке и после прыжка. Подпись гласила о торговле телом, совращении одиноких мужчин. Затем шли фото Эммы на фоне её дома: как она возвращалась домой с работы, как уходила утром. Чуть ниже разместились снимки Вито в той же последовательности. И очередная грязная догадка: хитрая секретарша заманила в свои сети директора, прикидываясь серой овечкой на работе, но открывая порно-таланты после неё, а возможно, и во время рабочего дня. От гадких намёков и калейдоскопа фотографий у Эммы застучало в висках. Она глубоко вздохнула, стараясь унять головную боль, но в этот момент взгляд упал на самые последние картинки: в регистратуре женской консультации, на выходе из кабинета врача с рассеянным видом и, наконец, – с улыбкой на лице и слезами на глазах.

«Кто же это снимал? Какая я глупая! Не Арсений же лазил в женской консультации. Ха-ха три раза. Там в коридорах и около кабинетов никого не было. Почти никого. Сидела там одна женщина, уткнувшись в телефон, но я не обратила на неё внимания, да и лица не видела».

Эмма начала читать последнюю строчку, напечатанную заглавными буквами, о том, что хитрой змеёй заползла «секретутка» в постель Миллера, заполучив беременность… Но от него ли? Или от представителя подрядной организации? Мелкая фотка Арсения примостилась здесь же. И далее следовал вопрос: перепишет ли директор своё состояние на многоликую Эмму, оставит ли хоть что-то своей самой любимой когда-то доченьке?

«Похоже, мне сейчас будет плохо. Затошнило от такого потока мерзостей. – Эмма сжала губы, закрыла глаза и начала медленно вдыхать воздух, а потом часто и коротко задышала, прогоняя дурноту. – Всё. Прошло вроде. Даже в самых гадких коллективах не было таких извращенцев! Придумать столько бреда – надо иметь больную фантазию. Боже… Не этими ли «рекламами» были забиты почтовые ящики сегодня утром? А Каролина? Где она?»

Повернув голову к окну, заставив себя открыть глаза, увидела дочь Вито, стоявшую в напряжённой позе. Их взгляды не просто встретились, а, казалось, столкнулись.

– Это всё правда? – резко спросила Каро, но потом покачала головой. – Я не верю. Папа не мог так ошибиться в человеке. Всю жизнь любить одного человека, и вдруг напороться… Да не молчите же вы!

Её возглас заставил Эмму вздрогнуть от неожиданности. Она осторожно встала из-за стола, распрямила спину, расправила плечи и, взяв из ящика щётку-расчёску, подошла к зеркалу, висевшему в углу приёмной. Вынула шпильки, провела по волосам несколько раз этой щёткой, прогоняя серую пыль. Затем повернулась лицом к Каролине и спокойно произнесла:

– Что я должна сказать вам? Фотографии настоящие. Подписи мерзкие.

– То есть вы любовница моего отца? – уточнила Каро. – Или жена, возможно? И вы беременны? А он в курсе, кто…

– Не надо, Каролина Витольдовна, – покачав головой, перебила её Эмма, – не повторяйте эти гадости, не пачкайте себя и своего отца.

Она вернулась к столу. Точными, привычными движениями убрала всё с поверхности, проверила, выключен ли компьютер, и кивнула сама себе. Затем прошла к шкафу, достала пуховик и начала одеваться. Каро издала какой-то звук, похожий на писк-протест.

– Я скажу только то, что посчитаю нужным, – снова заговорила Эмма. – Всё остальное, если захотите, спросите у Витольда Максовича… Я любила его с шестнадцати лет, половину своей жизни. Я приёмная дочь вашего родного дедушки. Да, вот так сложилось, что вроде и сестра вашей мамы, хотя и узнала о ней… Неважно. Я приехала сюда, чтобы побыть рядом с человеком, которого беззаветно и безнадежно любила. Да и это вам неинтересно. Да, я беременна от Вито. Но он не хочет, категорически не хочет детей. И не знает о том, о чём я узнала лишь несколько дней назад. Вы не переживайте, я уеду – у меня же отпуск. И не вернусь. Я никому не позволю отнять у меня ребёнка от любимого человека, даже ему. Об аборте не может быть и речи.

– Но он должен знать! – воскликнула Каролина и сделала шаг к Эмме. – Как это так: он не хочет. Я не верю! Мой папа – самый лучший папа в мире! И он ради меня…

– Вот именно – ради вас. И ради любви к своей жене. Он прошёл через адскую боль. И теперь страх в его душе: он боится, что горе может опять прийти к нему.

– Глупости! Я не хочу, чтобы вы… ты так уезжала! Он должен знать!

– Простите меня, – опустив голову, тихо сказала Эмма. – Я не хотела ничего плохого, никаких волнений вам или ему. Но так вышло… Нет-нет, не спорьте! Вы же сами говорили про «когда-нибудь». Я лишь добавлю свои несколько слов: когда-нибудь мы просто будем – будем счастливы.

Она взяла сумку и быстро вышла из приёмной. Растерянная Каролина осталась стоять на месте, не понимая, что же ей делать.

Эмма шла по коридорам, высоко подняв голову.

Те, кто случайно попадался на пути, отходили в сторону, глядя на неё изумлённо и здороваясь шёпотом. Она не видела их восхищённых взглядов, устремлённых ей в спину; думала только о том, чтобы Дед не остановил, не начал задавать вопросов.

«Повезло, – успокоилась Эмма, оказавшись на улице через несколько мгновений. – Всё. Впереди поезд, самолёт, родные люди и места. Осталось чуть-чуть».

Снег валил хлопьями, не давая возможности разглядеть ничего вокруг. Снежинки, слипшиеся друг с другом в крепкие объятия, падали с неба отвесно. Эмма подняла голову вверх, готовая увидеть серые, тяжёлые облака, но ничего не рассмотрела. Хлопья сыпались на лицо, таяли, смешиваясь со слезами.

«И всё же спокойно на душе. Мне некого ни в чём винить, наоборот, я благодарна за каждый день, миг, вздох. Чего ещё могу пожелать? Только счастья любимым людям. А себе сил – чтобы на всё хватило».

Она неторопливо уходила от здания офиса, думая уже о том, что ожидало её впереди: поездки, встречи, разговоры. Эмма была уверена, что ни мать, ни приёмный отец не скажут слова против её решения. И будут только рады, что она, наконец, станет счастливой мамой. Так представлялось ей…

Снег падал нескончаемым потоком, навевая мысли о предстоящем, самом любимым всеми празднике. Но он мешал смотреть, залепляя глаза и цепляясь за ресницы. Эмма автоматически сунула руку в сумку, висевшую на плече, пошарила в поисках очков и вдруг вспомнила, что оставила их на столе. На такой случай у неё всегда были запасные, не «хамелеоны», а простые, солнечные.

«В них хуже видно, но хоть какая-то защита от снегопада. Хорошо, что ветра нет, а то бы и капюшон стаскивало с головы», – рассудила она, надевая очки и пряча руки в карманы пуховика.

Пришлось поморгать немного, чтобы привыкнуть к тёмным стёклам. За мельтешащей белой завесой ей показалось, что кто-то движется впереди навстречу. Эмма прищурилась, стараясь разглядеть человека. Через несколько секунд поняла: этот кто-то был мужчиной, который быстро бежал по аллее. Сквозь стук собственного испуганного сердца Эммы услышала частое хриплое дыхание приближавшегося.

«То ли от страха, или из-за эха на пустой улице, но мне кажется, что и сзади кто-то пыхтит», – успела подумать она, прежде чем разглядела Арсения, почти добежавшего до неё.

Его лицо было красным; светлые волосы намокли от снега или пота и теперь казались прилипшими ко лбу грязными прядями. Коричневая короткая куртка до пояса чуть задралась от быстрых движений, из-по неё выползла светлая рубашка. Тёмные брюки в обтяжку были заправлены в высокие ботинки, но тоже выехали наружу и пузырились над обувью мешками. Эмма бы и рассмеялась над таким непривычным образом всегда аккуратного мужчины, но одного взгляда на его лицо хватило, чтобы замереть. Он уже стоял перед ней, тяжело дыша и силясь выговорить хоть слово. Наконец, смог заговорить. И не только…

Арсений схватил её «за грудки» и начал трясти изо всех своих сил. Очки тут же слетели с Эммы и, попав под его ботинок, жалобно хрустнули. Уже и капюшон сполз с её головы, но это лишь раззадорило нападавшего.

– Ты во всём виновата! Ты, с*ка облезлая! – почти визжал он. – Специально подсунула мне… А я поверил! А меня сегодня уволили! Как пса помойного выкинули, без копейки! Статью пришили! Ты гадина! Тварь! С*ка! Я из тебя душу вытрясу! Размажу, как… блоху, вшу, моль ты серая!

«И это мужик? Да он даже ругаться не умеет. Лепечет что-то… Голова сейчас отвалится, если он не отстанет от меня», – вдруг ощутив полное спокойствие, подумала Эмма.

Арсений дышал ей в лицо, брызгал слюной, вызывая тошноту и желание вырваться. Вынув руки из карманов, она подняла их между его руками и резко развела в стороны. Эмма знала силу своих плеч, рук, кистей: не зря же столько лет отдала плаванию. Мужчина, не ожидавший сопротивления и столь мощного толчка от женщины, отлетел назад, потерял равновесие и шлёпнулся на спину.

– Это я виновата том, что ты украл информацию? Я? – наступая на него, грозно произнесла она. – Я заставила тебя фотографировать экран моего компьютера? Я отправила тебя к начальнику с добытой информацией в клювике? За что боролся, на то и напоролся. Себя во всём вини.

– Да я тебя придушу! – снова завизжал Арсений и стремительно вскочил на ноги.

Но не успел сделать и шагу к Эмме, как из-за её спины вылетел увесистый снежок и угодил ему точно ниже пояса. Мужчина захлебнулся воздухом, согнулся пополам и прошипел, наконец-то, что-то нецензурное.

– Лапы свои от неё убери, ты, мерзкий червяк! А то я сейчас тебя…

Шустрым пушечным ядром к нему подскочила Раечка и пнула коленом в плечо, отчего Арсений завалился набок, продолжая скулить и подвывать от боли.

– Ишь чего удумал! На беззащитную девушку набрасываться! Вонючими лапами её трогать! Нет, я не сдержусь! На тебе!

И она дала ему пинка под обтянутую брюками задницу. Но он, видимо, и не заметил этого тычка, всё ещё матерясь и пытаясь отползти или встать на колени.

– Раиса! – воскликнула Эмма, стараясь не улыбнуться. – Успокойся, пожалуйста. Ты его уже победила. Спасительница ты моя.

– Да ну, я-то что, – отдышавшись от быстрого бега, сказала Раечка. – Вот вы ему врезали! Эх, как он шмякнулся знатно! Прям от всей души душевно в душу!

Эмма всё-таки рассмеялась.

– Спасибо тебе, – сказала она, сумев настроиться на серьёзный лад. – Мне пора идти, а тебе пора на работу. Думаю, этот тип мне больше не страшен. Он ещё не скоро сможет выпрямиться.

– Нет уж, – сурово ответила девушка и для убедительности потрясла кулаком в сторону Арсения, почти вставшего на ноги, – я провожу вас. И не спорьте! Хотя бы до проспекта. Мне всё равно в ту сторону.

Раиса деловито взяла Эмму под локоть и подтолкнула вперёд, а сама выждала момент, когда они сделают первый шаг, и подставила подножку поверженному врагу. Мужчина снова не удержал равновесие и рухнул теперь уже вперёд лицом.

– Да что же это такое, – негромко возмутилась Эмма только для Раечки, – ты же его уронила. Вдруг он нос разбил? И так уж ему досталось. Какой же он неловкий, не умеет держать баланс.

– Вы очень добрая, – весомо сказала девушка, похожая на колобка, – а я нет. Но мой любимый директор дал мне шанс стать человеком и вернуть себе доброе имя. Я благодарна ему за доверие. Только вы не подумайте, что я из-за него за вами побежала. Нет. Вы, можно сказать, мой идеал женщины.

Эмма чуть не споткнулась, услышав такое признание. Она совсем не ожидала от Раечки столь серьёзного тона.

– Вы всегда такая деловая, собранная, внимательная, ничего не пропускаете, ни перед кем не заискиваете. Казалось бы, всего-то секретарь! Но вы сумели так поставить работу и себя, что…

– Ну, хватит, Раиса, – прервала её старшая коллега. – Ты меня захвалишь совсем. А я, возможно, уже не вернусь к вам на работу.

– Нет, это невозможно, – совершенно спокойно и твёрдо сказала юная особа. – Если наш директор вас полюбил, то он никуда не отпустит, а тут ещё и будущий ребёнок. Ведь это же правда? Я не о мерзких словах на том листе, а о фотках. Правда? Ну, вот видите. Да вы что! Он разрешил только отпуск, а не увольнение. И не думайте даже. К тому же вы такая красавица! Да там весь офис гудит, как улей добрых пчёл. С утра все ломились в приёмную, чтобы воочию убедиться: это наша Эмма на фотографии! А серая мышка – это было временное явление. Ну, как Золушка из сказки. Но Каролина Витольдовна разогнала всех любопытных. Никто не рискнул уйти с работы вслед за вами, а мне-то можно, я же курьер. И как вовремя я появилась, чтобы дать по шее этому местному герою-любовнику за всех обманутых им женщин!

Она снова погрозила кулаком Арсению, оглянувшись назад. Эмма тоже обернулась, но в тихом, шуршащем снегопаде ничего не разобрала. Она улыбалась, слушая Раечку, которая говорила уверенно, словно знала, как поступит Вито. Для неё директор был почти божеством и не мог ошибаться или, тем более, чего-то бояться.

– Кстати, вы знаете, кто мог этот пасквиль накатать? – вдруг поинтересовалась девушка-курьер. – Уж больно подробно всё расписано… Ой, простите, я не то хотела сказать. Правильно мама говорит, что у меня язык без костей. Я-то о том, что за вами, видимо, следил кто-то. Думаете, это мерзкий червяк с разбитыми яйц… Ой, опять я!