Текст книги "Когда-нибудь мы просто будем (СИ)"

Автор книги: Ne Ta

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

В приоткрытую дверь стало видно секретаря, которая, кивнув безопаснику, уткнулась в монитор. Вито встал и направился в приёмную, чтобы напомнить Эмме о звонке переводчику, но услышал её ровный голос, без эмоций и нотки волнения, который приглашал иностранного «господина» на встречу с Витольдом Максовичем. Он мог только догадываться, что ей говорили в ответ, а потом она снова в настоятельной форме попросила явиться к двенадцати часам – «в ваших же интересах». Миллер лишь хмыкнул и вернулся в своё кресло. Тут же замигал огонёк на стационарном телефоне, и Эмма сообщила, что переводчик приедет в назначенное время.

Без четверти двенадцать Вито стоял на ступеньках офиса и ждал тех, к кому обратился за советом. Его подчинённые, видя директора в строгом костюме, старались «просочиться» мимо него, не привлекая внимания. А курьер Раечка даже решила обойти здание и зайти со стороны службы безопасности – от греха подальше. Каждый, кто видел Миллера, желал себе скорейшего окончания рабочего дня.

На парковку въехал чёрный мощный внедорожник и занял самое дальнее место. Из машины вышли двое мужчин в представительных костюмах и направились к Вито. Немного отставал тот, который выглядел постарше, в серо-синем костюме. Оправа его очков сверкала, отражая лучи осеннего солнца. Он слегка прихрамывал, но спину держал ровно, разворот широких плеч впечатлял. Второй мужчина был повыше ростом, тоже спортивного телосложения, которое едва умещалось в модный костюм. Оба были слегка небриты, нахмурены и казались весьма решительно настроенными. Поднимаясь на второй этаж, перекидывались ничего не значащими фразами, даже шутили, но, оказавшись в пустой приёмной, сразу стали серьёзными.

– Так, всё по плану, да? – спросил Миллер. – Я начинаю, затем Воинов, потом ты, Роман. Кстати, а как вы вместе оказались?

Воинов, снимая очки и убирая их в карман, ответил, чуть пожав плечами:

– Я решил, что незачем засвечивать Романа, всё-таки нам пока неизвестна реакция и дальнейшие действия восточных гостей. Поэтому заехал за ним. К тому же я-то сам себе голова, а ему надо уложиться в обеденный перерыв, а то вдруг жена хватится.

Роман просто кивнул, подтверждая его слова, но затем всё же произнёс:

– Вито, ты давай сразу – быка за рога, как договаривались. Не давай ему шанса подумать, поюлить – типа посоветоваться с начальством.

– Само собой, – сказал Миллер и кивнул в сторону кабинета. – Проходите, располагайтесь. Я подожду его в приёмной.

Переводчик появился точно в двенадцать. Он зашёл в небольшое помещение с улыбкой на губах, готовясь приветствовать секретаря, но вздрогнул от неожиданности, встретив пристальный взгляд самого директора, который предстал совершенно в ином облике, не таким, как при первом визите. Джинсовая, рабочая куртка сменилась дорогим костюмом, да и сам Витольд сейчас казался абсолютно другим человеком.

– Добрый день, – поздоровался хозяин, – проходите.

Переводчик кивнул и почти вошёл в кабинет, когда услышал за своей спиной щелчок дверного замка. Было видно, как дёрнулся кадык на его шее. Однако представитель турецкой компании быстро взял себя в руки. Его хватило всего на несколько секунд, так как далее он увидел двух незнакомых мужчин, один из которых едва скользнул по нему взглядом, продолжая опираться на приставной столик.

Восточный гость оглянулся на Вито, который прошёл мимо, кивком указывая на стул. Второй мужчина стоял, глядя на входившего визитёра, засунув руки в карманы брюк. Светлые, чуть прищуренные глаза, казалось, говорили: «Я всё знаю о тебе. Вижу насквозь».

– Садитесь. Итак, приступим. Я решил провести закрытое совещание, без лишних глаз и ушей. Но это только пока. Всё будет зависеть от вашего выбора. Здесь присутствуют представитель службы безопасности завода и независимый юрист. Ещё раз говорю, что это только пока.

– Я вас не понимаю, – ломая слова при произношении, произнёс собеседник. – Чем вызвана эта внеплановая встреча?

– Буду говорить, прямо и без намёков, зная, насколько отлично вы владеете русским языком. Ваша организация липовая, документы сфальсифицированы, печати тоже фальшивка. Вы, пытаясь здесь провернуть какую-то свою кровную месть, хотели добиться подписания контракта с заводом, с нами, чтобы разрушить налаженную работу, связи крупной компании с незапятнанной репутацией. А также украсть финансовые средства и у завода, и у нашей организации. Это серьёзное преступление. Я понятно выражаюсь?

В кабинете повисла тишина. Казалось, что будет слышно пылинку, если вдруг она опустится на стол переговоров. Миллер старался держать непроницаемую маску на лице, но чувствовал, как внутри всё застыло. Самым страшным для него было сейчас услышать: «Вы что? Сдурели? Кто вам наплёл эту чушь? Да как вы смеете!» Ведь он полностью доверился Эмме, хотя и сомневался до последнего мгновения. Его друзья приняли сторону секретаря. И всё же это был опасный шаг.

– Откуда вы… Как? Кто-то владеет языком?

Переводчик побелел, выглядя при этом растерянным, практически раздавленным. Вито незаметно кивнул Воинову, передавая ему слово.

– Я постараюсь быть кратким, понятным и не стану вас запугивать. Только по факту, – безразлично произнёс юрист, надевая очки. Он развернул перед собой несколько листов, плотно забитых печатным текстом, взял ручку и посмотрел поверх оправы на гостя. – Итак, приступим. Я буду называть статьи, по которым вы нарушили законы нашей страны, и сроки, грозящие вам и вашим подельникам за приготовление к мошенничеству в особо крупном размере.

Миллер слушал размеренный голос Дмитрия, видел, как он ставил галочки напротив озвученного пункта «приговора»; посматривал то на переводчика, то на внешне скучающего Романа, так и не присевшего за общий стол, и думал о том, как сильно ему повезло с друзьями и коллегами. И совсем неинтересно было, чем провинись братья – настоящие владельцы турецкой компании; это казалось чуждым явлением в том мире, в котором он жил.

«Гораздо важнее то, что мы не позволили совершить преступление, – мелькали у него мысли, отвлекая от размеренного голоса Воинова. – Конечно, Роман сообщит, куда следует, о том, что могло произойти, но в целом… Мы сработали отлично. И Эмма – главное лицо в этом противостоянии. Её ни в коем случае нельзя подставлять под подозрение».

– Стоп-стоп! – выкрикнул переводчик, вдруг поперхнувшись и закашлявшись. – Вы тут накрутили столько, что…

– Не перебивайте меня, – осёк его Воинов, – я почти закончил. По совокупности преступлений…

– Но мы ничего не сделали! Мы же не успели!

И тут вступил Роман, резко повернувшийся к сидевшим за столом. Он оттолкнулся и, опершись на руки, буквально навис над вспотевшим гостем. Желваки ходуном ходили на челюстях, что было видно даже через щетину.

– А это неважно, успели или нет, – прошипел он, прищурив голубые глаза, казавшиеся сейчас цвета стали. – Вы преступники и должны сидеть в тюрьме – всей своей командой. Сколько вас там ещё? Не думаю, что ты главный.

– Нет-нет, я только переводил им. Но знал, конечно, что они затеяли. Мне заплатили за работу, да и то не всю сумму.

– Не ври! – гремел голос Чернова. Даже Вито едва не вздрогнул, услышав окрик Романа. – Кто переводил договор? Кто закинул на сайт завода ваше предложение? Кого подкупили? Кто сообщник?

– Не знаю, я всего лишь…

Его лепет ещё больше разозлил Романа, но он сдержал себя.

– Слушай ты, восточный гость, не позорься дальше. Если хочешь выйти отсюда в наручниках, я тебе это мигом обеспечу. А если хочешь свалить подальше, совсем далеко, на свою родину, тогда выкладывай всё, что знаешь. И всех, кто нагрел или собирался нагреть на этом лапу. Понял?

Переводчик кивнул.

– Я могу позвонить? – тихо произнёс он.

– А кофе тебе не налить? – с усмешкой спросил Чернов. – Давай, пиши своих подельников с нашего завода поимённо. А я проверю, не придумываешь ли ты имена.

Он сел напротив и достал из кармана пиджака крохотный ноутбук, размером с половину тетрадного листа. Включил и начал нетерпеливо постукивать пальцами по столу. Через несколько минут перед ним был список из четырёх фамилий. Роман знал этих людей, но всё же проверил по адресам электронной почты.

– Это всё? – спросил он.

– Да. Кому они и что обещали, не знаю, не интересовался. Возможно, есть ещё кто-то.

– Хорошо, дальше сами раскрутим.

Слово взял Воинов.

– Если в течение двадцати четырёх часов ваша гоп-компания не покинет нашу область, я передам все материалы в отдел по борьбе с экономическими преступлениями – для начала. И ещё двадцать четыре часа, чтобы улететь к себе домой. Надеюсь, вы понимаете, что лучше не возвращаться. Никогда. Свои законы исполняйте в своей стране. А все данные о ваших персонах в любом случае будут переданы по инстанциям. Но у вас есть время, чтобы сбежать. Ваше слово? Начинаем отсчёт? Или хотите побороться за своё честное имя?

Переводчик часто дышал, смуглое лицо пошло белыми пятнами.

– Мы не успеем решить все вопросы за такое короткое время.

– Ваши проблемы, – сказал Миллер, вставая из-за стола и направляясь к двери. Часы показывали без четверти час. – Больше не задерживаю. Учтите, вы «под колпаком». Каждый шаг любого из вас будет отслеживаться. Не успеете удрать, пеняйте на себя. Мой русский понятен вам?

– Да.

Вито прошёл в приёмную, повернул ключ в замке и молча выпустил посетителя. Через минуту друзья вместе смотрели в окно, на парковку, откуда пулей вылетела чёрная, начищенная до блеска Toyota. Они переглянулись и медленно, одновременно вздохнули или выдохнули.

– Вроде неплохо получилось? – тихо спросил Воинов. – Ведь шли «в тёмную».

– Да уж, я сам Романа почти испугался, – кивнул Миллер. – Не ожидал увидеть тебя таким, Чернов.

– Хотел немного почувствовать себя работником дирекции по безопасности, ты ведь сам так меня представил. А то – охрана труда. Кто ж испугается? Ладно, мне пора на работу. Дим, подвезёшь назад?

– Конечно, – сказал Воинов, а потом обратился к Миллеру, – Вито, я прослежу за ними. У меня есть такие возможности. Ты сам не лезь. Кто знает, как отреагируют его напарники? Через сорок восемь часов сообщу.

– Хорошо, я только рад выбраться из этой кутерьмы без потерь.

– И своего секретаря поощри, – предложил Роман. – Если бы не она… А ты не доверял ей.

– Был такой момент. Я подумаю.

Мужчины уехали. Через две минуты после этого в приёмную вошла Эмма и спокойно уселась на своё место. Она позвонила Миллеру и спросила:

– Кофе?

– Да, – ответил Вито, изучая в разделе «отдела кадров» информацию о месте жительства своего секретаря.

Эмма появилась в кабинете, как всегда, ловко придерживая локтем дверь; в руках поднос со сливками, печеньем, чашечкой с дымящимся, ароматным напитком. Перед директором она продолжала «держать» непроницаемое выражение лица, половину которого не было видно из-за крупных очков. Не заискивала, не стеснялась. Оставив поднос на приставном столике, молча вышла. Миллер не сказал ей ни слова о результатах встречи, а она сама не посчитала возможным поинтересоваться этим.

До конца рабочего дня он не вызывал секретаря и не звонил ей. Эмма ушла после всех, Вито наблюдал в окно, как сотрудники покидали офис. Его дочь Каролина уехала со своим парнем, которого звала по фамилии.

– Пап, не удивляйся, – как-то сказала ему со смехом. – Нравится мне больше «Берг», чем «Рудольф» или «Руди». Берг – это мощно, сильно… Ну, в общем, ты понял, да?

Вспомнив её смущение, Вито улыбнулся. Он начал тоже собираться домой. День выдался сложным, результаты сегодняшних «переговоров» были пока под вопросом. В тишину кабинета ворвался телефонный звонок.

– Слушаю, – ответил он, видя на табло номер Воинова.

– Стремительно собираются, – произнёс спокойно юрист. – Роман сообщил, что из системы завода исчезла их заявка на контракт. Я прослежу дальше. В целом, пока всё по плану.

– Спасибо, Дим. Отлегло от сердца. Если что, звони. Хороших выходных тебе.

– И тебе.

Спустя несколько минут, Миллер шёл по коридору первого этажа, отдавая последние распоряжения Деду.

– Охрану усиль на пару дней. Возможны провокации. Но думаю, всё будет тихо. Погнали в шею чужаков.

– Понял.

– На связи.

– Бывай.

Быстрый бег по ступенькам вниз, дальше по парковке к своему автомобилю, вдыхая полной грудью прохладный осенний воздух, и вдруг…

– Добрый вечер, – прозвучал за спиной женский голос, вызвавший неприятное ощущение. Оглянувшись, он увидел Виолетту, стоявшую возле дерева. Её улыбка больше напоминала ухмылку, но Вито всё же ответил ей приветствием. – Я продолжаю надеяться на интервью. Вы очень заинтересовали меня.

– Мой ответ тот же: нет.

При этом он уже открыл дверь машины, бросил на пассажирское сиденье сумку с документами и собрался сесть.

– Если вы по-прежнему пытаетесь отказываться…

– Я не пытаюсь, – равнодушно произнёс Вито, стараясь скрыть своё раздражение, – я абсолютно точно отказываюсь.

Он понимал, что девушка могла записывать их разговор, чтобы потом использовать его в своих личных и рабочих целях. Из-за этого держал эмоции под контролем. Но она продолжила с того же места, изменив лишь немного формулировку:

– Если вы по-прежнему отказываетесь, то могу только предупредить, что я уже нашла несколько очень интересных фактов из вашей биографии.

– Вас нисколько не смущает, что мне не нравится такое внимание? Неужели не понимаете, насколько вы мне неприятны?

– Нет, не смущает. И нет, не понимаю. Вы не хотите узнать меня ближе, а я очень хочу с вами…

– Нет.

– А не скажете мне, куда делась ваша жена? Не та, которая умерла, а та, которая жила с вами двадцать лет.

Миллер почувствовал, как внутри что-то резко скрутилось в тугой узел. Такое обыденное упоминание о личной катастрофе, мгновенно встряхнуло его. Захотелось развернуться и от всей души… Но снова лишь усмешку получила девушка в ответ на провокацию. Сев в машину и опустив стекло, он сказал:

– Не лезьте грязными лапами туда, где чисто. Хотя вы и этого не поймёте.

– Нет, не пойму. Одна умерла, вторая пропала. Но ведь человек не может исчезнуть просто так. И обещаю вам докопаться до…

– Обычно, когда копаешь, и сам можешь испачкаться.

Стекло плавно поползло вверх, отрезая её ответ. Однако по лицу Виолетты было видно, что она не откажется от своей затеи.

«Удачи, – подумал Вито, выруливая со стоянки. – Возможно, и я что-то новое узнаю».

А дома его ждал кот, ставший на некоторое время одиноким. Его хозяйка уехала на две недели в санаторий и попросила соседа присмотреть за Бонифацием.

– Я не хочу отдавать его на проживание в кошачью гостиницу, – пояснила она. – Он такой домашний, упитанный, и он же там никого не знает! Бони будет скучать, а вас он знает и любит. Можно не брать его к себе домой. Только заглядывайте в мою квартиру проведывать его: лоток почистить, еды положить и воды налить. Вы не откажете?

Её просящий взгляд смутил Миллера, и он, не колеблясь, принял на себя заботу о пушистом толстяке.

– Эх, Шарик, – говорил он коту, употребляя кличку, данную тому дочерью, – вот так-то быть одиноким. И ты теперь, как я, один. Да ладно, спи уж, это я так, сам с собой. Лоток твой чист, воды и еды достаточно на двух балконах. А мне пора в другое место.

Вито переоделся, вызвал такси и поехал по адресу, указанному в личном деле Эммы. Он знал, где это, но ехать туда на своей машине не захотел, чтобы не привлекать внимание. Всё ещё опасался за безопасность своих подчинённых.

Через полчаса Миллер снова находился на левом берегу, в промышленной зоне. Только сейчас путь его лежал в сторону от завода. В лесном массиве, за территорией современного онкоцентра, мимо которого все старались пробираться, не дыша, располагался жилой комплекс, построенный ещё в советский период. Вернее, старый коттеджный городок сейчас уже разросся до размеров района. И жителей не смущало близкое соседство ни с промышленным гигантом, известным своим загрязнением атмосферы, ни с онкологическим центром, где ежедневно кто-то лечился, боролся или просто плакал.

«Старые, высокие ели. Иголки пожелтели, даже в темноте видно, что они не зелёные, а будто белёсые, – думал Миллер, шагая в вечерних сумерках по пустой улице и проверяя номера на заборах. – Как они выдержали в наших «человеческих» условиях? А ведь растут, и новые появляются. Вот какой густой лесок вдали. Да красота здесь, и тишина. Интересно, сколько же платит мой секретарь за съём жилья в этом посёлке? Или кто-то за неё платит? Возможно, у неё есть спонсор, с которым она проживает? А тут я нарисуюсь. Ну, что же, скоро всё узнаю».

Он остановился около забора, на котором была табличка с нужным ему номером. Включились уличные фонари, медленно заливая округу тусклым светом. Вито нашёл кнопку звонка и нажал, прислушиваясь к звукам. К его удивлению, большая дверь, почти незаметная в полотне забора, сразу открылась. Никто не спросил, кто там пожаловал. Пожав плечами, он проследовал внутрь, на территорию неизвестных хозяев. Дорожка, выложенная из плитки, обозначалась в сумраке рассеянным светом галогеновых лампочек. Миллер не смотрел по сторонам, направляясь к крыльцу дома, который тоже было сложно разглядеть. Два окна выделялись на тёмном фоне стены. Чей-то силуэт несколько раз мелькнул, двигаясь туда-сюда за шторами.

Звонка на двери не было видно, и он просто постучал негромко.

– Минуточку! – послышался женский голос. – Если вы торопитесь, оставьте на крыльце. Я заберу чуть позже.

Вито нажал на ручку, дверь открылась. Всё больше удивляясь, он тихо вошёл и оказался в просторном коридоре, где сразу же загорелась световая линия на потолке. Она словно указывала, куда ему двигаться дальше. Осторожно вытерев обувь о коврик, сделал несколько шагов и заглянул в комнату.

Эмма стояла к нему спиной; она перебирала какие-то вещи, складывая их в стопку. На ней были свободные спортивные штаны и белая майка на тонких бретельках, открывавшая вид на прямые плечи и спину с едва видимым загаром, оставшимся от лета. Распущенные светлые волосы блестели и не были похожи на серую массу, скрученную в пучок, каковыми они казались на работе. Вито наблюдал, как девушка аккуратно взяла сложенные вещи и положила их в… чемодан, который он и не заметил сразу. Затем снова начала складывать следующую партию одежды.

– Собираешься куда-то? – негромко спросил он.

– Господи! – испуганно воскликнула Эмма, прижав к себе какую-то тряпку, и обернулась на голос. Её изумление читалось на лице, на котором не было очков. Светлые глаза, показавшиеся Миллеру зелёными, смотрели на него почти с ужасом. – Что… это значит? Как вы зашли?

Он усмехнулся, продолжая разглядывать своего секретаря в домашней обстановке.

– Просто позвонил, дверь открылась. Потом постучал и зашёл. Ты видимо, кого-то ждала?

– Доставщика, – автоматически ответила она, но потом вдруг отбросила в сторону вещь, которую прижимала к груди, быстро надела кофту от спортивного костюма и застегнула молнию до самого подбородка. Этих нескольких секунд Миллеру хватило, чтобы заметить отсутствие бюстгальтера под белой майкой. – Что случилось? Почему вы здесь?

– Ты не ответила: собираешься куда-то?

Эмма промолчала. Она стояла перед ним, словно провинившийся школьник, понимая, что сейчас нет привычной защиты: серой, неприметной одежды и тёмных очков. Да и волосы сейчас не были «украшены» дымчатым пеплом.

– Не хочешь говорить? – задал другой вопрос Вито. – Я не разулся, но вытер обувь. Было бы странно, если бы я снял ботинки, как у себя дома. Ты одна здесь?

Девушка кивнула, продолжая стоять, но уже не сутулясь и не опуская головы, как привыкла это делать в рабочее время. Она рассматривала директора: много раз видела его в джинсах, тёмно-синей куртке и футболке. Но в этот вечер он выглядел иначе.

«Или мне так кажется? – подумала Эмма, пытаясь предугадать дальнейшие слова и действия Миллера. – Возможно, потому что вижу его не в офисе и не на улице, а на своей территории. Но зачем он здесь? Что могло случиться?»

Вито медленно прошёл в комнату. Он не оглядывался по сторонам, смотрел только в глаза своего секретаря, будто хотел заглянуть ей в душу, чтобы найти ответы.

– Что ты делаешь с этими вещами, Эмма?

– Я собираю чемодан.

– Ты собралась в отпуск? Но я не видел твоего заявления.

– Нет. Я собралась уволиться, – тихо, но твёрдо сказала она, не отводя взгляда.

– Вот как! – приподняв бровь, удивился Миллер. – Почему? Зарплата не устраивает? Или работа неинтересная? Или совесть гонит прочь?

– Я отработаю положенные по трудовому законодательству две недели, – не отвечая ему на прямые вопросы, сказала девушка. – Могу дождаться следующего секретаря, но уволюсь.

– Почему? Ты можешь сказать? В декрет собралась, как все предшественницы? Но зачем тогда увольняться? Мы вроде неплохо с тобой сработались. Или я ошибаюсь? – Он уже забыл, зачем пришёл к ней. Эмма смогла удивить его своими планами. – Или всё-таки ты заметаешь следы? Бежишь от чего-то, что успела натворить?

Эмма вздохнула, отвела взгляд, а потом и вовсе ушла в другой угол комнаты, где стояло кресло.

– Я так устала, – не обращаясь ни к кому, прошептала она, – так устала. Столько лет… тяжело отказываться от своей мечты, но больше нет сил. И надежда тоже умерла.

– О чём ты говоришь? С тобой всё нормально? Может, «Скорую» вызвать, если тебе плохо? – обеспокоенно спросил Вито, внимательно следя за девушкой, стоявшей к нему спиной.

Она повернулась к нему и медленно опустилась в кресло. Закрыв глаза, словно отрезая себя от гостя, дрожащим голосом сказала:

– Я не могу больше оставаться здесь, рядом с человеком, который меня не замечает. Да я просто мебель в приёмной. Секретарь, который выполняет любое поручение и пожелание, молча, как раб… А ведь я люблю тебя половину своей жизни.

Вито был готов услышать любые слова, жалобы, «явку с повинной», но только не такое признание. Он стоял, словно оглушенный, и просто смотрел на свою подчинённую. Эмма, подождав некоторое время ответной реакции не получив её, со вздохом встала и снова вернулась к сбору вещей. Она работала монотонно, как робот, аккуратно складывая одежду в стопку. Тишина в комнате прерывалась лишь шорохом движений девушки, принявшей окончательное решение. В этот момент прозвучал звонок от входной двери, который и «разбудил» Миллера.

– Это курьер, – не оглядываясь, произнесла Эмма, – доставщик. Ты закрыл там на замок?

– Нет.

– Значит, сам войдёт. Он уже знает.

Вито прошёл в коридор, выглянул в темноту наступившего вечера и обнаружил на веранде пакет с эмблемой «Фабрики правильного питания». По дорожке уходил доставщик с большим ящиком-корзиной на спине. Послышался щелчок замка и звук отъезжающего мотосредства. Прохладный воздух быстро пробрался под куртку, заставляя вернуться в тепло. Миллер закрыл дверь, оставил пакет на полу и решительно направился к Эмме. Она продолжала размеренно собирать чемодан.

– О том, что ты приёмная дочь моего тестя, я догадался лишь недавно, – произнёс он, подходя ближе к девушке. Осторожно, чтобы не напугать, забрал из её рук сложенные джинсы и отодвинул их. – Эмма, расскажи мне всё сама. Ты столько месяцев скрывалась за маской офисной мебели, прятала своё лицо, меняла цвет волос, надевала странную одежду – для чего? Нет, я не имею ничего против, когда люди выбирают для работы удобные вещи. Но ты же специально носила что-то, скрывавшее даже твой возраст, фигуру, в конце концов.

Эмма усмехнулась, повернулась к нему лицом и заглянула в глаза.

– Ты начал подозревать меня? Думал, что я ворую информацию? Передаю сведения конкурентам?

– Да, было такое сомнение, не стану скрывать. Собственно, сегодня и приехал сюда, чтобы расставить все точки над «i», как говорится. Ты помогла раскрыть крупную аферу, только твоё внимание и знание языка спасло нас…

– Не думаю. Возможно, я сократила путь, но уверена, что ты и сам не пропустил бы эту шайку дальше.

Вито взял её за руку и отвёл к дивану, сам тоже сел, но не рядом, чтобы не давить на девушку своим близким присутствием.

– Объясни мне то, что захочешь или сможешь. Согласись, после твоих слов я в некоторой растерянности.

– Хорошо, – просто согласилась она, – чего уж теперь скрывать. Мы жили с мамой вдвоём лет десять; после гибели моего папы она ни с кем из мужчин… не общалась. Родила меня мама, когда ей не было и девятнадцати. Я старалась ей во всём помогать, не расстраивать, училась изо всех сил. Хотела, чтобы она мной гордилась. Мама работала на двух работах, только бы обеспечить мне достойную учёбу и занятия спортом. Она сама отвела меня в секцию плавания, а я потом выбрала прыжки с вышки. Ну, это детали.

– Рассказывай всё, мне интересно. Я ведь тоже растил дочку с пелёнок один.

– Да, я знаю. Потом вдруг появился в её жизни мужчина, с которым она вдруг сходила в кино, в кафе. Честно говоря, я боялась, что её обидят. Но мама начала улыбаться, стала задумчивой, краснеющей. Когда она привела к нам моего будущего отчима, я сразу поняла, что он такой же одинокий душой человек, как и мы с мамой. Помню, сидели втроём на нашей маленькой кухне, пили чай с тортом. Я подростком была, но то, что он рассказал о своей дочери Карине, довело меня до слёз. – Вито почувствовал, как тяжело и больно в груди бухнуло сердце. Ему не хотелось слушать о том времени своей жизни, но перебивать Эмму не стал. Она же, глядя перед собой, казалось, вернулась домой на много лет назад. – Говорил о том, что его бывшая жена запретила даже упоминать имя человека, убившего её единственную дочь. Она прокляла и его, и маленькую внучку, которую не хотела знать. В конце концов, эта несчастная женщина почти сошла с ума. А он ни разу не сказал дурного слова о своём зяте. Даже как-то с грустью восхищался его силой воли, духа, ведь молодой мужчина растил дочку один… Я всё это слышала много раз, с разными подробностями. А потом, когда они уже поженились, я случайно услышала, как шёпотом обсуждали твой очередной приезд в наш город, чтобы отнести цветы на могилу жены. И я захотела увидеть того, кто, живя с другой женщиной, продолжал помнить свою Карину. Да, я помчалась на кладбище с самого утра, помню, даже прогуляла школу, но ждала тебя там, сидя на чьей-то скамейке. Замёрзла до ломоты во всём теле, но дождалась. Мне было шестнадцать, тебе двадцать девять… Я влюбилась… Да, вот так-то. Ты простоял у могилы жены почти час, что-то говорил ей, гладил памятник. Я всё помню, словно это было вчера. Потом ты уехал, а я заболела. Весна на Севере это… Ну, сам знаешь. И так было каждый год, когда ты приезжал. Ты никого не видел, не замечал… Я поступила в институт, отучилась, получила красный диплом. Потом пошла работать. Но с самого первого места постоянно становилась объектом чьего-либо навязчивого, похотливого внимания. Я увольнялась, шла дальше. В какой-то момент маму стало заботить моё одиночество, она начала пытаться знакомить меня с кем-то. Пришлось уехать из родного города… В общем, вкратце всё. Сюда я приехала, чтобы узнать тебя. Надеялась, что ты не тот, которого я себе нарисовала в юности. В вашей компании в очередной раз освободилась место секретаря, и я рискнула поработать с тобой рядом. Только опасалась, что вдруг ты видел мою маму и сможешь узнать меня. Глупость, конечно. Но один раз надев на себя маску, потом уже не скинешь её. Она становится второй кожей. Сам представь: приходила на работу незаметная тень, и вдруг явилась совсем другая женщина. Да меня и не пустили бы в здание. А Дед точно потянул бы на допрос. Так что я не шпион и не предатель. Мне очень нравится твоя организация и коллектив. Я не сделала бы ничего против.

Они молчали долго, вспоминая давние времена, каждый – свои. Вито понимал, почему она захотела уволиться. И чувствовал, что не может позволить ей уйти.