Текст книги "Когда-нибудь мы просто будем (СИ)"
Автор книги: Ne Ta
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Витольд с удивлением обнаружил, что не сидел на корточках, а стоял около дерева, наблюдая за незнакомкой.
«А незнакомка ли она? Неужели это Эмма? На работе всегда незаметная, с тусклыми волосами, в тёмных очках, в неприметной одежде – сидит, склонившись к бумагам, или смотрит в монитор. Как мебель в приёмной, она просто есть. Нет, всё равно не могу поверить».
Он жил в центре города, в получасе езды по пустынным улицам. Стараясь не думать о девушке-загадке, добрался до дома и первым делом проверил кормушку для соседского кота, который достался ему от дочери. Каролина не захотела жить в этой квартире, напоминавшей о предательстве бывшего жениха и не-мамы, женщины, вырастившей её, но так и не ставшей матерью. Поэтому Вито предложил ей вернуться в его жилище, а сам перебрался к ней. Хотя ему не нужна была двухэтажная, огромная по площади квартира, но ради спокойствия и счастья дочери был готов на всё. Мебели у него почти не было, не считая обставленной в современном стиле кухни, где находился ноутбук и кое-какие черновые бумаги по работе. Комнаты второго этажа пустовали. А на первом шикарно и вольготно расположился матрас, в углу кресло, на стене телевизор.
Окинув взглядом своё «уютное» жильё, подумал, что ему никак не хватало времени, чтобы выбрать минимум мебели.
«Да меня и так всё устраивает. Каролина вздыхает только, что я совсем превратился в одиночку. Никто не захочет остаться здесь даже на одну ночь, чтобы спать на полу... И это хорошо».
Кот Бонифаций приходил по карнизу от соседки-пенсионерки из другого подъезда, сытно ел и отдыхал на балконе в тёплые дни. Хотя с его лохматой шерстью мог бы и на снегу выжить, но был знатно избалован хозяйкой и Каролиной. Миллеру ничего не оставалось, как принять его себе в подопечные вместе с кличкой, подаренной дочерью – Шарик. Этим вечером лежанка была пуста, кормушка тоже – наполовину.
– Вот же обжора, – ворчал Вито, подсыпая коту лакомство. – Скоро свалится с карниза из-за толстого пуза. Надо его с собой брать на тренировки.
Произнеся это слово, опять вспомнил девушку из бассейна. Чертыхнулся и отправился готовить себе ужин, но, зная свои кулинарные способности, ограничился «правильным питанием» из контейнера, который Каролина закинула в его холодильник во время последнего посещения.
– Как хорошо быть отцом дочери! Не останешься голодным, по крайней мере.
Долго не спалось ему этой ночью. Взгляд сам находил в темноте небольшой портрет жены в простой деревянной рамке, на котором его Карина осталась навечно восемнадцатилетней. Ему удобно было смотреть на неё, лёжа на матрасе, потому что старая фотография, превращённая в портрет, находилась на уровне глаз, на полу, недалеко от него. А истёртый снимок по-прежнему хранился в портмоне, и Вито каждый раз встречался с женой взглядом, когда заглядывал внутрь.
За те двадцать пять лет, которые прожил без неё, привык разговаривать с Кариной молча, не произнося вслух ни слова. Одними глазами, мыслями рассказывал о дочери, её взрослении, успехах и ошибках. Не суждено было Миллеру никого полюбить после внезапной смерти жены.
«Переболел уже то страшное утро, а затем и годы одиночества, – думал он, глядя уставшими глазами в темноту. Сон, который чуть не свалил его несколько часов назад, улетучился. Время шло, но спать не хотелось. – Ты всё знаешь обо мне, о моей жизни. От тебя ничего не скрыть. Но я старался жить правильно, чтобы тебе не было стыдно за меня и за дочь. Ты же знаешь, что я никого не любил. Только ты в моём сердце. Сколько раз я слышал: отпусти её, дай покой душе. Так я не держу… Или сам держусь за тебя? Ты да Каролина – ради вас всё… Но ты молчишь в ответ. Не снишься, не говоришь со мной. В этом году я дважды был на Севере, да ты и это знаешь. Проводил в последний путь твою мать, которая прокляла меня и Каро двадцать пять лет назад. А умирая, сама попросила прощения за это и сказала, что все свои проклятия заберёт с собой. Грустно. Тяжело. Не мне судить, отчего она так прожила свой путь на земле. Ты знаешь, мне стало легче после разговоров с ней, и она ушла, покаявшись перед священником и получив отпущение своих грехов. Она ведь раньше выбрасывала все цветы, которые я оставлял тебе. Теперь уж никто их не тронет. Приеду весной, как обычно. Карина…»
С именем жены в памяти Вито уснул далеко за полночь. И снова к нему не пришла та единственная, любимая. Только перед звонком будильника показалось, что кто-то коснулся прохладной рукой его щеки, губ. Он сразу открыл глаза, потянулся за ускользающим видением, но поймал лишь пустоту. Вито тяжело вздохнул, встал и прошёл по стылому полу к окну, из которого открывался вид на высоченные тополя. Голые ветки в сером тумане осеннего утра казались тонкими, длинными пальцами, устремлёнными вверх.
«Мелькнуло ли на их фоне знакомое лицо, профиль? Или я ищу в каждом мгновении знак от неё? Может, мне пора к психологу? Себя-то я не измучил, а вот её? Не знаю».
Он не вспоминал ни журналистку, ни секретаря, когда варил себе кофе, завтракал, гладил чёрную футболку. Поглядывая в окно, думал о том, как резко наступила холодная осень с моросящим дождём. Сменив джинсовую куртку на кожаную, Миллер отдал должное времени года. В остальном не готов был ещё попрощаться с летом, надеясь на несколько дней «бабьего», тихого тепла. И лишь остановив машину на парковке напротив своего офиса, вспомнил о вчерашней загадочной девушке. По пути в свой кабинет беседовал с Дедом, который докладывал о планах на вторник. Слова начальника службы безопасности по поводу турецкой организации не понравились Вито.
– Всё чисто? Дед, точно?
– Ничего криминального и противозаконного в их действиях на территории нашей страны не зафиксировано. Что касается финансовой стороны, мой спец обещал сегодня представить анализ их хозяйственной деятельности. Пока всё.
– Ладно, подождём. Ты сегодня отправь одного из своих с инженерами на объект, где я вчера был. Надо проследить, чтобы подрядчик устранил все замечания. Потом с начальником договорного отдела ко мне зайди, секретарь предупредит о времени.
Дед кивнул и направился в сторону своего кабинета, а Миллер решительно вошёл в пустую приёмную. Эммы ещё не было, хотя он ожидал увидеть её склонённой над корреспонденцией. У себя в кабинете полностью погрузился в изучение проекта договора компании, которая завтра посетит их офис. Забыв о времени, сравнивал свои замечания и заметки секретаря, удивляясь всё больше, как аккуратно, без лишней «воды», она обратила внимание на неточности, нестыковки или опечатки. Весь вопрос теперь был в том, чтобы понять: это случайные недоработки организации или попытка ввести в заблуждение, а проще говоря, обмануть.
Вито вздрогнул от тихого стука в дверь.
– Да! Войдите, – повысив голос, сказал он. Подумал при этом, что секретарь, видимо, вышла куда-то. – Кто там, заходите уже.
Но это была именно она с утренним или уже дневным кофе.
– Добрый день, – негромко сказала Эмма, не глядя на начальника. – Уже обеденный перерыв, а вы не вызывали… Вот я сама и решилась.
– Добрый. Да, спасибо, поставь здесь. Я немного заработался. Пригласи на час-тридцать начальника договорного отдела и безопасника. Минут на десять, предупреди сразу. У меня больше ни минуты нет.
Она кивнула, записывая его указания в блокнот, и затем вышла, так и не подняв головы.
«Одежда та же, что и вчера. Серые, словно немытые волосы, никакого блеска и следа от светлого оттенка. Небрежный, растрёпанный узел на затылке – или это специально, для отвода глаз? Но рост-то куда она могла деть! Невозможно же так согнуться. Ладно, не до этого сегодня. Посмотрим, как она завтра себя поведёт. Не буду говорить ей ничего, но на встречу с турками приглашу – пусть ведёт протокол. Вот и понаблюдаю за диковинной Эммой».
За час до конца рабочего дня Миллер вызвал секретаря к себе. Она вошла с блокнотом для записей в руке и остановилась на своей излюбленной точке: в метре от окна и трёх шагах от стола начальника. Вито покачал головой.
– Не надо ничего записывать. Я подготовил для завтрашней встречи наши вопросы. Напечатай и перекинь мне на электронную почту. На сегодня всё.
Эмма кивнула и направилась к нему, но что-то за окном отвлекло её внимание до такой степени, что она остановилась. Увидеть глаза за тёмными очками было невозможно, но удивление всё же читалось на лице секретаря.
– Что случилось? – спросил Миллер, нахмурившись
– Да там… Видимо, к вам снова та же гостья.
– Я никого не жду, – твёрдо произнёс он, однако поднялся и вышел из-за стола.
Если Эмму вряд ли можно было увидеть в окне второго этажа, то Витольд с его ростом под метр девяносто стал заметен сразу же. По реакции Виолетты ясно читалось, насколько она рада ему. Молодая женщина была в той же одежде, что и вчера, лишь бежевая шляпа добавилась к наряду.
«Надо же быть такой навязчивой, – недовольно подумал Вито, сложив руки на груди крест-накрест, словно закрываясь от внимания Виолетты. – Я дал ясно понять, что не хочу её ковыряния в моей жизни. Возможно, не поняла? Или не хочет понимать».
– Если она поднимется сюда, пропустить к вам? – негромко спросила Эмма, посматривая то на спину начальника, то на даму за окном.
– Нет. Да её и не пропустит охрана. Но в любом случае – нет.
– Ясно.
Вито наблюдал, как менялся взгляд Виолетты: лёгкая улыбка медленно исчезала с накрашенных губ, появилась задумчивость на лице. Он не понимал, чем его отталкивала эта красивая девушка. Её макияж не был ярким, кричащим. Наоборот, казалось, что он выверен до миллиметра. Даже с такой высоты Миллер видел аккуратно прорисованные брови, пристальный взгляд, ресницы, которые казались густыми и тёмными, прямой нос, розовые, тоже подведённые губы.
Он легко читал все эти ухищрения, будучи отцом двадцатипятилетней девушки, рост и взросление которой прошли на его глазах. Наконец, вздохнув, покачал головой, как бы отвергая интерес Виолетты к своей персоне. Она прищурилась, затем усмехнулась и покивала, словно предупреждая его. Этот немой разговор не понравился Эмме, чувствовалась угроза в жестах гостьи, которая двумя пальцами изобразила, что будет следить за Миллером.
– Никогда так не ведите себя, Эмма, – вдруг услышала негромкий голос начальника, хотя он продолжал стоять к ней спиной. – Я могу это говорить, так как намного старше вас. Не стоит навязываться мужчине, даже если он – желанная добыча. Или просто захотелось поиграть, или получить то, что не даётся в руки.
Она промолчала, не зная, что ответить на его слова, но почувствовала, как запылали щёки. В этот момент он оглянулся, чуть прищурился и, вновь повернувшись к окну, сказал:
– Заберите документы для работы. Я жду от вас информацию в электронном виде.
Эмма прошла рядом с ним, взяла бумаги и быстро покинула кабинет.
– Не очень-то хотелось, чтобы кто-то рылся в моей жизни. Я не сделал ничего предосудительного, но кто знает этих писак: где не докопаются, могут и сами придумать. А эта Малышева, похоже, закусила удила. Глупая, не понимает, куда лезет. Но это её выбор. Как и выбор Эммы – прятаться за странной личиной неприметной тётки.
Виолетта ушла, пиная по дороге опавшую листву, отчего вокруг неё кружился багряно-золотой хоровод. В конце аллеи к ней подошёл мужчина, она приостановилась, но затем они вместе скрылись из виду.
– Всё интереснее и интереснее, – задумчиво произнёс Вито, садясь в кресло. – Настырная журналистка, неизвестный мужчина рядом с ней, турецкая компания с «хромым» договором, секретарь, которая старается выглядеть хуже, чем есть на самом деле. И это только то, что на виду. Ладно, не стоит пока нервничать. Ещё ничего непонятно.
Про себя же подумал, что можно сколько угодно закрывать глаза на штрихи и детали, а вот шкура-то чувствовала опасность.
Эмма готовила информацию для начальника. Тонкие пальцы быстро порхали по клавиатуре; глаза, привыкшие разбирать почерк Миллера, поднимались то к монитору, то опускались к его записям. Она видела, что он взял за основу её заметки, но и столько же добавил. Мысли при этом возвращались к фразам, сказанным им в кабинете. Слёзы несколько раз пытались помешать ей, горло сдавливало, но Эмма подавляла эти проявления слабости. И всё же вновь подумала о том, не следовало ли ей уволиться, пока не стало слишком поздно.
«Сколько раз уже говорила себе, что хватит, пора уезжать, узнала и увидела всё, что хотела. Но – нет, я снова сижу в этой приёмной, изображая из себя недорогую, устаревшую мебель. Никто не замечает меня. Но я же этого и добивалась! Так чего теперь… Но как же хочется! Уже девять месяцев здесь, а толку ноль».
Закончив оформлять документ для Миллера, отправила ему и начала собираться домой. В этот момент замигала кнопка вызова начальника. Эмма, вздохнув, вернулась к столу и подняла трубку.
– Завтра сможешь прийти пораньше? – спросил Вито. – Я просмотрю записи ещё раз, возможно, надо будет внести корректировки.
– Да, я приду.
– Спасибо. До свидания.
Она не успела ничего ответить, короткие гудки означали, что разговор окончен.
– Вот и ещё один день прошёл. Вторник позади, – прошептала она, выходя в коридор. – Надо заканчивать. Зима уже не за горами. А в этом городе даже снег серый. Хочу настоящего мороза, чтобы обжигал; ветра, чтобы кожу сдирал; ослепительного солнца, без низких облаков, чтобы слёзы текли от яркого света, а не от…»
Миллер вышел в пустую приёмную, посмотрел на чистый стол и усмехнулся.
– На мышку ты не похожа... Зачем ты здесь, Эмма с Севера?
ГЛАВА 2
Вито приехал на работу намного раньше обычного, но всё равно оказался вторым после Эммы. Она уже сидела за компьютером, нагоняя упущенное вчера время. Кофемашина тихо пыхтела и булькала, готовя любимый напиток начальника.
– Доброе утро, – сказал он, проходя мимо неё в кабинет.
– Здравствуйте, – негромко ответила она закрывающейся двери.
Но Миллер почти сразу вернулся с одним листом в руке, подошёл к креслу секретаря и встал позади. Эмма напряглась: ей не нравилось, когда то-то находился за спиной, но возразить директору не посмела.
– Так, давай-ка выводи на экран замечания, – произнёс он, чуть наклоняясь над ней и глядя вперёд. Его рука находилась за её головой, отчего не чувствовался привычный комфорт офисного одиночества. – Вот здесь поправь.
Вито диктовал, что нужно изменить, а сам рассматривал её волосы, серые и безжизненные, скрученные в пучок на затылке. Находясь близко к Эмме, вдруг почувствовал запах, напомнивший ему детскую присыпку. Он внимательно присмотрелся и увидел тонкий слой какого-то вещества, распылённого на её волосы.
«Так вот, значит, как ты маскируешь свою светлую шевелюру! Просто наносишь спрей, который слетает, стоит провести расчёской. Это я точно знаю: Каролина ещё в школе участвовала в постановке, где ей надо было тёмненькой. Хитро! Ничего не скажешь».
Миллер видел, как косилась Эмма в его сторону, и понимал, насколько ей неуютно. Но ему надоели непонятные тайны, поэтому и решил немного вывести секретаря из равновесия. Затем его взгляд скользнул ниже «запылённого» пучка, к высокому вороту чёрной водолазки. Тонкая белая шея вдруг вызвала щемящую жалость к замкнутой девушке, старавшейся выполнять и даже предугадывать любые его пожелания. Чувствуя за собой вину, он перешёл к окну и встал лицом к Эмме. Затемнённые очки с большими линзами полностью скрывали её глаза. Она лишь изредка чуть приподнимала голову или кивала, показывая ему, что уже всё напечатала, словно поторапливая.
– Всё, закончили, – произнёс Вито. – Перекинь мне это. К двум часам приедут? Хорошо. Пригласи на совещание руководителей юридической, договорной службы, безопасника не надо пока. И ещё снабженца нашего тоже, пусть посидит, поучится.
– С учётом переводчика совещание будет длительным, наверное, – спросила Эмма, словно напоминая, что все руководители будут отвлечены от работы.
– Пусть так, зато все вместе узнаем, правда ли, что «Восток – дело тонкое». – Она кивнула, соглашаясь с директором. – И к совещанию подготовь мой кабинет. Не будем собираться в зале переговоров. Пока эта компания с нами не работает, вот и не будем перед ними стелиться. Всё строго и официально. Я на обед уеду домой, там у меня… Если что, звони.
К двум часам секретарь всё сделала: на длинном столе находились блокноты, ручки, карандаши; бутылки с газированной, минеральной, простой водой – на любой вкус; чистые, натёртые до блеска стаканы, салфетки на случай неожиданности. Миллер приехал за десять минут до начала, когда гости толпились в приёмной, негромко беседуя друг с другом, не обращая внимания на блёклую молодую женщину за столом секретаря. Иногда их разговор прерывался смехом, возгласами, довольными цоканьями. Работники Миллера стояли в другой стороне и обсуждали полученные лишь утром документы с замечаниями директора.
– Всех приветствую. Прошу в кабинет, – произнёс Вито и кивнул Эмме. – Возьми ноутбук, будешь вести протокол совещания.
Её брови подпрыгнули вверх, что было видно даже из-за очков, но она не возразила, лишь быстро начала собираться. К тому моменту, когда все расселись, секретарь вошла и вопросительно посмотрела на директора, который остался в своём кресле. Он указал взглядом на приставной стол в стороне от общего места заседания. Эмма села, включила ноутбук и приготовилась к работе, не поворачивая головы к Миллеру. Она сидела боком ко всем, но оказалась ближе всех к иностранной делегации.
Представив своих коллег, Миллер выслушал на ломаном русском языке переводчика, который пояснил, кто присутствовал за столом. Трое молодых мужчин в строгих чёрных костюмах по очереди кивали после произнесения их имён.
Работа шла сложно, переводчик говорил плохо, путая слова, числа, падежи. Главный вопрос от юриста об учредительных документах, которые были приложены в виде заверенных копий, практически отмахнули, сообщив, что оригиналы представят, если договорятся с организацией Миллера. В какой-то момент, когда переводчик спотыкался в словах, молодые восточные мужчины что-то тихо сказали друг другу, покивали и замолчали. Вито и не обратил бы на это внимания, если бы не увидел мигающий красный флажок электронной почты. Не отвлекаясь от разговора, он навёл курсор на отправителя и с изумлением понял, что это Эмма написала ему.
Открыв сообщение, сопровождаемое множеством красных восклицательных знаков, прочитал: «Они вас обманывают! Выдают себя за представителей компании, а сами не являются таковыми. Переводчик отлично говорит по-русски, но специально коверкает слова».
При этом сама сидела по-прежнему, не глядя на него, лишь стараясь сложить ломаные предложения в удобоваримый текст. Миллер решил не делать скоропалительных выводов, ответив ей одним словом «Позже».
К концу рабочего дня стало ясно, что переговоры зашли в тупик. Гостям не нравились конкретные вопросы, или они делали вид, что им многое непонятно.
– Так, пожалуй, остановимся на этом, – твёрдо сказал Вито. – Насколько мне известно, вы ещё не выиграли тендер и далеки от заключения договора с заводом. Поэтому давайте остынем, переварим полученную информацию и встретимся на следующей неделе. Мой секретарь свяжется с вашей организацией.
Мужчины недовольно поцокали языками, но вынуждены были согласиться.
– Мы направим вам протокол встречи, – продолжил он, – а также перечень вопросов, по которым мы пока не пришли к соглашению. Кроме того хочу обратить ваше внимание, мы внесли изменения в типовой договор. Это касается суммы предоплаты на выполнение любых заказов, дополнительно скорректирован раздел об ответственности сторон.
Гости что-то обсудили между собой, после чего переводчик задал вопрос:
– Нас интересует процент предоплаты: двадцать, тридцать процентов?
– Сто, – ровным голосом ответил Миллер.
– Нет, так не пойдёт! – забывшись от возмущения, воскликнул почти на чистом русском собеседник. Вито сделал вид, что не заметил этого, хотя его коллеги открыто изумились. Мгновенно переменившись, переводчик продолжил. – Надеюсь, нам удастся договориться о другом проценте. Завод выдвинул сокращённые сроки строительства, этот контракт важен для будущего развития, а у нашей компании хорошая репутация, мы не хотели бы рисковать.
Миллер лишь пожал плечами в ответ. Иностранная делегация быстро попрощалась и покинула кабинет.
– Все свободны. Жду от ваших служб замечаний по проекту договора. Подробно и срочно. В пятницу.
Сотрудники качали головами, переглядывались, но никто не посмел возразить. Они по очереди выходили; Эмма, собрав ноутбук и свои записи, последней направилась к двери.
– Как говаривал Мюллер в знаменитом советском фильме: «Штирлиц, а вас я попрошу остаться ещё на одну минуту», – негромко, только для её ушей произнёс Вито. – У меня есть вопросы.
Она медленно повернулась к нему, подняла голову, расправила плечи и толкнула позади себя дверь, закрывая её.
«Вот и рост появился, стоило выпрямиться. Осанка у неё королевская», – подумал он, наблюдая, как девушка, чуть покраснев, присела за три стула от него.
– Ближе садись, я не питон Каа из «Маугли», чтобы съесть тебя, да и громко говорить не собираюсь. – Эмма пересела на самый ближний стул и сложила руки перед собой. – Почему ты скрыла, что знаешь турецкий?
– Я самостоятельно изучала язык, у меня нет никакого свидетельства или сертификата об обучении. И это было давно.
– Хорошо, приму такое объяснение. Скажи, что ты поняла из их разговора? Зачем им эта мутная, сложная схема?
– Конечно, я не всё слышала, они говорили тихо. Но видимо, эмоции брали верх, вот и начинали шутить, планировать. В общем, дело в мести.
– В мести? – удивлённо переспросил Миллер. – Кому и почему?
– Руководителям той фирмы, за которую они себя выдают, а ей владеют два родных брата. Компания известная, я читала о ней. В России много работают, в других странах. Всегда берут большие контракты… Я отвлеклась, извините. Из-за чего возникла кровная месть, они не обсуждали, только постоянно шептали, что должна восторжествовать справедливость. Насколько я поняла, они хотят заключить договор с заводом, получить аванс на несколько десятков миллионов; потом наша организация по низкому проценту предоплаты разместит заказы у исполнителей, а они просто хапнут всю сумму и уедут домой. И их не волнует, что мы налетим на огромные штрафы, если не выкупим заказ полностью, но уже на собственные средства. Потому их так беспокоит процент предоплаты. Внесут минимум, конкретно на это весь упор и делают. Не зря говорили о репутации и рисках: именно по репутации той организации и хотят нанести удар, чтобы ни одно крупное предприятие не заключало с ними контрактов. Кровь за кровь, а деньги любят счёт.
Вывод, сделанный Эммой, поверг Вито в шок. Девушка говорила абсолютно спокойно, словно и не обсуждалась здесь и сейчас махинация на десятки миллионов.
– Выходит, что мы попали в круг их интересов случайно? – произнёс он.
– Не знаю. Они говорили о том, что наша организация только начала работать с иностранными компаниями и вряд ли сможет разобраться в подлоге. Это как раз о тех документах, о которых говорил наш юрист.
«Она часто говорит «наш, наша», упоминая фирму и коллег. Это чертовски приятно. Значит, недаром столько лет собирал коллектив. Выходит, я зря подозревал её в промышленном шпионаже? А вдруг она всё выдумала? Как проверить?»
– Эмма, – медленно произнёс он её имя, старательно выделяя каждую букву, – ты правду говоришь? Это не фантазии?
– А зачем бы это мне понадобилось? – спросила она, повернув к нему голову и глядя через тёмные стёкла очков. Голос звучал спокойно, но немного обиженно. – Нет, я ничего не придумала. Хотела бы услышать и понять больше в их разговоре, но уж что есть.
– Ладно, иди. Мне надо подумать. Я не сталкивался раньше с такими прохиндеями. Никому ни слова.
Эмма кивнула и встала. Вновь собрав ноутбук и бумаги, направилась к выходу, там остановилась, замялась, будто что-то хотела сказать, но вышла, не произнеся ни слова.
– А тайн у тебя много, прыгунья с Севера, – почти шёпотом сказал Вито. – Но я разберусь с тобой, Эмма, хоть ты и попыталась спрятать некоторые ниточки… В пятницу будет сложный день. Завтра дам передышку всем, а уж потом – не обессудьте. Каждому уделю внимание и время, мягко говоря.
Она ожидала утром лавину указаний, бесконечных переговоров по телефону, совещаний и мозговых штурмов, но ничего этого не увидела. Миллер уже был на работе, когда Эмма приехала, спокойно попросил свой утренний кофе, а потом и вовсе исчез куда-то почти на весь день, поручив секретарю переводить все звонки на его сотовый. Обычно четверг всегда проходил ровно, без накала страстей, таким он был и в этот раз. В офисе шла рутинная работа: кто-то приносил корреспонденцию, кто-то приходил за подписанными документами, а некоторые даже подшучивали, что секретарь сегодня за директора.
Лишь одна настырная дама по-прежнему напрашивалась на аудиенцию к Миллеру, не веря Эмме, утверждавшей, что начальника нет на месте. Прорваться в здание она не могла без пропуска, подписанного кем-то из организации Вито, но никто не хотел связываться с представителем СМИ. Наконец, ближе к четырём часам, Виолетта после очередного неудачного звонка сказала с досадой в голосе:
– Передайте своему шефу, что он сильно пожалеет, если…
– Прошу прощения, – перебила её Эмма, – не в моей компетенции разговаривать с директором о чём-то личном. Ведь он отказал вам в интервью? Стало быть, на этом деловое общение с нашей организацией закончилось. Значит, все остальные вопросы от вас являются личными. Этим, пожалуйста, занимайтесь сами.
– Да как ты смеешь? – возмущённо воскликнула Виолетта. – Ты кто вообще? Ноль без палочки! Вот и выполняй, что тебе говорят.
– До свидания, – ровным голосом произнесла секретарь и положила трубку на рычаг.
Подождав некоторое время следующих эмоциональных всплесков от неприятной женщины, но не дождавшись их, начала готовить директору план работы на завтра. В этот момент он и появился в приёмной. Нахмуренные брови и цепкий взгляд не предвещали ничего хорошего. Однако Миллер просто кивнул на кофемашину и прошёл к себе в кабинет. Эмма сразу же встала и начала готовить его любимый напиток. Через несколько минут, зайдя к нему, обнаружила Вито стоявшим у окна и наблюдавшим, как дворник убирал опавшую листву. Было ясно, что мысленно директор где-то далеко.
– Спасибо за кофе, – произнёс он неожиданно. – Завтра к нам кое-кто пожалует. Приготовь всё для чаепития.
– Пресса? – спросила она.
– С чего ты взяла? – изумился Вито и повернулся к ней.
Эмма пожала плечами.
– Эта дама звонила сегодня очень много раз, даже пыталась выдать вам предупреждение: если не примите её, то… Я не стала слушать и прервала разговор.
– Правильно сделала. Эту прилипалу надо держать на расстоянии выстрела. Нет, завтра будет не пресса. Наш новый знакомый обязательно, просто обязательно должен принять приглашение. Утром позвонишь переводчику и назначишь ему встречу на двенадцать ровно. Скажешь, что возникли непредвиденные обстоятельства, и заключение контракта под угрозой из-за неточностей перевода. И владельцам компании знать необязательно, насколько плох их переводчик – так и скажи. Сама на это время покинь приёмную. Сходи, например, к Каролине, помоги ей с очередными документами по договору с итальянцами. И раньше часа дня не появляйся. Я проведу совещание в «закрытом» режиме. Всё понятно?
– Это…
– Ничего не спрашивай. Просто делай, как сказано, и ничего не перепутай. Всё, на сегодня всё. Ты свободна.
Он чуть не сказал: «Можешь идти в бассейн, наслаждаться прыжками». Но вовремя прикусил язык. У него было много вопросов к Эмме, но это могло подождать, как считал Миллер.
После того, как она вышла, Вито глубоко вздохнул. Он почти не спал ночью, размышляя о том, что же предпринять. Посвящать кого-то ещё в эту историю не хотел, а довериться полностью молчаливой, замкнутой девушке не мог. Ведь она могла действовать по чьей-то указке или вдруг поняла что-то не так. Выглядеть дураком в работе с иностранной фирмой означало потерять всё, что наработано за десятилетия: репутацию, имидж компании, налаженные связи, финансы. Лишь под утро Вито решил посоветоваться со знакомым юристом, которого знал давно и только с хорошей стороны. И хотя Дмитрий Воинов занимался в основном семейными делами, всё же иногда и завод обращался к нему за консультациями по самым заковыристым имущественным вопросам. Вторым человеком, кого посетил Миллер, был его давний друг по тренажёрному залу, работавший на заводе. Роман Чернов возглавлял управление по охране труда и ТБ. Вроде и не имел отношения к заключению договоров, но был знающим специалистом с большим кругозором. Его уровень компетенции вызывал уважение. К тому же его жена работала в дирекции по безопасности и занималась предотвращением именно экономических преступлений. Правда, сейчас она готовилась к декретному отпуску. Её волновать Вито не решился бы.
Почти весь рабочий день прошёл в обсуждениях и спорах. И всё же трое мужчин пришли к единому мнению по поводу дальнейших действий. Оставалось дождаться пятницы. Для кого-то этот день был преддверием выходных, предвкушением отдыха, но для Миллера – нет.
Он приехал на работу рано, удивив даже собственную службу безопасности, наблюдавшую через мониторы за периметром вокруг офиса. Когда Вито вышел из машины в строгом сером костюме, галстуке в тон, белой рубашке, сотрудники СБ переглянулись. В таком виде он нечасто появлялся в своей компании, и это не предвещало ничего хорошего.
– Кому-то сегодня трындец, – прошептал один безопасник другому, который лишь многозначительно кивнул в ответ.
Первым, кто пожаловал к нему в кабинет ещё до начала рабочего дня, был Дед, начальник службы безопасности, старый надёжный товарищ и подчинённый.
– Вито, я не понял, – поздоровавшись, начал он с недоумением в голосе, – мои парни сказали, что ты сегодня при полном параде, а я не в курсе, кому шкуру будем снимать… Ты мне не доверяешь?
Вопрос прозвучал чуть тише, чем вся предыдущая речь.
– Брось, Дед, не говори глупостей. – Вито поморщился, даже нахмурился. – Пока нет необходимости подключать тебя с твоими орлами. Я хочу выйти из этой ситуации с наименьшими потерями, а для этого надо использовать тяжёлую артиллерию. Наша компания мала для таких разборок, сотрут в пыль, и не заметишь, как это произойдёт. Нет, не для того я столько лет создавал, чтобы залётные… мне тут всё разнесли по кирпичику. Доверие полное, Дед, к тебе и твоей службе, но сейчас вы в стороне. Ясно?
– Так точно, – по-военному чётко ответил отставник, развернулся и вышел.
