Текст книги "Теория Хайма (СИ)"
Автор книги: Мари Явь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Глава 10
Тошнотворно-соленый запах океана и прочих «радостей» подобных морских путешествий, наполнял темный трюм, забитый двадцатью женщинами в возрасте от двадцати пяти и до пятидесяти. Разбросанные по клеткам, несчастные пытались урвать глоток свежего воздуха, потому жались к узким щелям в досках. Некоторые из них безвольно привалились к решеткам, не издавая ни звука. Кто-то мертвым телом лежал на полу, явно желая просто забыться на пару часов, если повезет. Иногда шум океана наполнял жалобный тихий вой, вой женщин, еще не смирившихся со своей утратой.
С заведенными за спину руками, прикованная к столбу мачты, Ким сидела тут же, взирая на эти метания, думая над тем, как она жестоко солгала, когда сказала, что ей все равно.
Она осознавала степень собственной ответственности за гибель всех тех людей. Она прекрасно понимала, что если бы не ее «благородный» опрометчивый поступок, их родные были бы живы… навряд ли она сделала лучше, пусть даже открыла глаза некоторым из них.
– Аиша! Аиша! – Прокричала в бреду Веста.
Ким кинула взгляд на одну из ближайших клеток, находя глазами несчастную мать, голова которой покоилась на коленях женщины, утиравшей пот со лба и висков бредевшей кусочком ткани.
Закинув голову, Ким прислушалась. Никаких признаков того, что они должны скоро причалить. Казалось, прошла уже вечность. Тут дни не отличались разнообразием. Для Ким день начинался с одной единственной кружки воды. А когда вода была выпита день заканчивался. Еще хрен-знает-сколько часов ожидания… и по новой.
Синяки и необработанные ожоги причиняли уже не такое очевидное неудобство. Может потому что на фоне того, что с ней происходит в общем и целом синяк и ожог – сущий пустяк.
– Доченька моя… дочка… Аиша…
Ким резко выдохнула, сглатывая. Удивительно, как язык еще не присох к горлу.
Раздавшиеся шаги, отбивающие ритм на лестнице, могли означать лишь одно. Ей в очередной раз принесли заветную кружку. Наконец-то…
Тело само по себе потянулось вперед. Это было похоже на выработанный рефлекс: звук шагов – пить.
Два «бравых» солдата прошли к ней и, не говоря ни слова, приставили кружку к пересохшим губам девушки, которая начала жадно пить. Когда же осталась половина этой пропахшей металлом и тиной воды, Ким отвернулась, кивая в сторону бредившей Весты.
– Остальное… ей… прошу…
– Напилась, значит. – Уточнил один из воинов, в то время как другой поддержал его едким смешком.
– Ей… нужнее…
– Значит, напилась. – С этими словами, человек, держащий в руках оставшуюся воду вылил ее девушке под ноги, кидая туда же деревянную кружку.
Сил на злость просто не осталось, потому Ким молча проводила надзирателей взглядом, после чего уставилась в лужу питьевой воды под ногами, которая быстро уходила в щели между досками. Если бы ее руки были свободны, она бы точно кинулась собирать ее губами. А так она могла только пожирать ее взглядом…
– Ким Рендал… тебе не стоило. – Пробормотала еле слышно Веста.
Дернувшись, Ким направила воспаленный взгляд на бледную женщину, лежащую на чужих коленях. Темные с зеленоватым отливом круги под глазами, посиневшие губы. Да уж, условия содержания здесь были ужасными.
– Я… в последнее время делаю лишь то, что не стоило. – Прошептала Ким, зная, что на слова сейчас лучше не тратиться.
– Ты видела Аишу?
– Ее здесь нет. И я не думаю… что ее повезут вместе с рабами. – Последнее слово далось особенно нелегко. Ким никогда бы не думала, что будет себя причислять к рабам. – Думаю… ее условия будут получше наших.
Веста закрыла глаза, словно в благодарном согласии. Типичная мать: самая погибает, но заботиться о ребенке.
– Не вздумай умирать, Веста. – Проговорила с силой Ким. – Я дала обещание твоему мужу. И я его собираюсь сдержать.
– Обещание? Ха. Мы заперты на корабле среди океана. Нас везут, как рабов, в столицу, чтобы продать или же оставить во дворце, что еще хуже… Нас могут просто убить ради развлечения. С нами могут теперь сделать все, что угодно, Ким Рендал… о каких обещаниях ты говоришь.
– Мы едем в столицу, Веста. Это было запланировано. – Пробормотала девушка, облизывая губы. – Нас бесплатно переправляют через океан, а оттуда намного ближе… к Анатеросу… как я поняла. И вообще, из столицы будет проще попасть… да куда угодно.
– Полоумная. Ты еще не поняла? А если меня продадут?
– Не продадут. Ты уж точно попадешь во дворец. Твоя дочь будет слишком много плакать при ином раскладе. Императору это навряд ли понравиться…
– Ну и что? Даже если так. Там столько стражи. Кто даст нам бежать… к тому же, что потом? Мы рабы, у нас ничего нет. – Прошептала с плачем в голосе Веста.
– Это уже мои проблемы. – Ответила Ким, устало закрывая глаза, пытаясь сесть удобнее, насколько это возможно со скованными за спиной руками. – А ты просто спи, Веста. И думай о том, что совсем скоро ты будешь далеко-далеко отсюда… с мужем и дочерью. В безопасности. Попивать вишневый пунш…
– Полоумная. – Бросила еле слышно Веста, прежде чем снова плавно вышла из сознания, обмирая на коленях сокамерницы.
* * *
– Воды! Черт, когда же это пройдет! – Прорычал недовольно Эдан, стукнув по столу в своей богато обставленной каюте кулаком.
В ту же секунду из-за двери появился склонившийся в три погибели служка, ставя перед господином высокий стакан с чистейшей водой, после чего удалился так же незаметно и неслышно.
– Дрянь. Боги, почему так долго не проходит?! – парень откашлялся, обхватывая саднящее горло. Казалось, дым до сих пор наполняет легкие. И это было странно, учитывая, что его природа – огонь. Теперь его это совсем не радовало. – Порох, чертов порох… драконы неуязвимы… Неуязвимы. – Повторил он, словно протестуя.
Действительно, если вселенная и создала идеальных чудовищ, то это были драконы. Огромные, мощные, смертельно опасные, чья стихия самая опасная и страшная из возможных – пламя. Их шкуру не пробивали мечи и копья. Их клыки и когти были прочнее и острее любого метала. Но эта девка… использовать его оружие против его самого?!
Может он поступил опрометчиво, когда не прикончил ее на месте? Там в этом святилище на глазах у сотни женщин. Нет, это был верный ход, тактический прием! Если бы он убил ее там, после той громкой речи, те женщины запомнили бы девчонку как героиню, убитую злодеем. Зачем делать из нее мученицу? Человечка должна сама сломаться, и она сломается, учитывая ее природу.
А он ведь и забыл как хитры и изворотливы бывают люди.
– Раб. – Позвал негромко Эдан, замечая краем глаза служку с извечно склоненной головой.
– Милитиам.
– Принесите вещи Безымянной. И еще воды.
– Что ты собрался делать? – Эдан вскинул голову в изумлении.
Ему показалось, или вечно отстраненный Реиган задал ему вопрос? первый? сам? Возможно, жаркое солнце Тиры начинает растапливать вечные льды отстраненности?
– Проверить ее интересное шмотье. – Пробормотал Эдан.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Почему это? – Прищурился юноша, забирая рюкзак из рук слуги.
– Ты еще не понял, что от этого человека можно многого ожидать. – Брат выпрямился в кресле, желтые глаза зверя блеснули на солнце. Интерес. Эдан был готов поспорить, что увидел в них интерес. Чтобы там Реиган не говорил, он сам всерьез задумался над тем, кем на самом деле является девчонка. Эдан правда надеялся, что она не «та самая», потому что при ином раскладе Реиган оборвет все веселье. А девчонка не должна так быстро умирать. Нет, он убьет ее, лишь когда она сама будет ползать и умолять о смерти…
– Брось. То что она громко говорит, разгуливает в странной одежде и умеет изготавливать этот чертов порох не делает ее особенной. Просто выродок, которого надо поставить на место. Овечка, отбившаяся от стада.
– А если это и не овечка вовсе. А волчонок в овечьей шкуре?
– Волчонок. – Пробормотал Эдан, вытряхивая барахло девицы на стол. – Дракон сильнее любого волка.
– Как много уверенности. – Отстраненно произнес Реиган, смотря на странные предметы, которые раскатились по столу.
– Эта уверенность никогда не была безосновательной.
– Человек… когда-то это действительно звучало гордо. – Тихо отметил старший брат. Блеск его глаз потускнел, словно он ушел воспоминаниями в далекое прошлое.
– Это не она. Посмотри, она же обычна с ног до головы. – Эдан откидывал одну странную вещь за другой. Мелкие, непонятные, с множеством затейливых деталей. Он хотел показать пренебрежение, хотя сам замечал, что задерживает взгляд на каждой новой вещи дольше на секунду. – Если ты хочешь, я могу убить ее в любой момент. Твой гейс самый коварный, согласен. Мне убить ее? – Синие глаза уставились на мужчину, сидевшего в углу каюты, где было меньше всего света, в ожидании.
– Если это правда, то тем, кто убьет ее, буду я. – Спокойно произнес страж севера, однако этим спокойствием было много завуалировано. Волнение? Интерес? Реиган уже явно не собирался уезжать.
– Нет уж. Это обычная девка, коих сотни. Правда, она чуть подпорчена. Не привили покорность с детства. Но что сказать… мне было скучно в последнее время, будет чем заняться. Помимо новой невесты. – Эдан лучезарно улыбнулся, беря в руки… камень?
Прищурившись, парень повертел вещицу в руках, проводя пальцами по гладкой поверхности. Слишком легкий. Слишком красивый и блестящий… Плоский прямоугольник со сглаженными краями.
– Видел что-то подобное? – Спросил император, демонстрируя вещь брату. Тот молча отвел взгляд, показывая что не видел и что к тому же, он вообще не понимает, что здесь до сих пор делает. – Гляди, они нажимаются. – Тыкая пальцами в маленькие кнопки телефона, император еще больше напоминал ребенка с новой игрушкой. – О, оно засветилось… – Пробормотал юный властелин восторженно, после чего поднес невиданный доселе предмет ближе к лицу.
А через секунду в каюте императора прогремел оглушительный взрыв.
* * *
– Какие страшные. – Пробормотала презрительно скривив тонкие бескровные губы какая-то высокая, тощая карга, постоянно обмахиваясь веером. Она уже с час наверное расхаживала перед рядом грязных, уставших, полуживых рабынь, меряя их своим колким взглядом снова и снова.
– На себя бы посмотрела. – Не выдержала Ким, мечтая о своей кровати, душе и еде, оставшейся там, в другом измерении.
– Что-о-о? – Протянулась женщина, клацнув зубами. – Что?
Когда карга встала напротив Ким, девушка устремила на нее свой измученный взгляд.
– А… я сказала, что понятия красоты не точно ввиду различности духовного развития и индивидуальности каждого представителя человеческой расы. – Ответила она, добавляя вместо точки широкую фальшивую улыбку.
Только не на продажу. Ее нельзя продавать. Ее должны оставить здесь, в этой чертовой императорской дыре. Потому нужно понравиться этой неестественно вытянутой карге.
– А эта ничего. – Пробормотала задумчиво управляющая, обращаясь к местному сенешалю. – Сколько?
– Двадцать пять. – Улыбнулась Ким угодливо.
– Зубы крепкие. Кожа гладкая. Все при ней. – Она осмотрела ее медленно, сканирующим взглядом с ног до головы. – Волосы… крашены, что ли? За что остригли?
Ответ нашелся быстро.
– Спалило при пожаре.
Управляющая бесцеремонно взяла в костлявые руки одну из прядей, прищурено осматривая отросшие каштановые, отливающие рыжиной волосы.
– В гарем ее.
– Что?! – Ахнула возмущенно девушка, когда ее вытянула из ряда невольниц костлявая рука старухи, толкая в сторону двух девушек, находящихся в ее непосредственном подчинении.
– Идите, приведите ее в порядок. Тут больше нечего выбрать для господ.
Ким сцепила зубы, не пуская свой острый язык, который мог все разрушить. Что ж, она своего добилась – констебльше понравилась. Но черт… гарем? Серьезно?!
Прикуси язык, Ким, прикуси язык.
Собственно… хм, если так подумать, все не так уж плохо. Наверняка шлюхи здесь пользуются относительной свободой передвижения. Если она сможет свободно перемещаться по дворцу, то разработает план побега в считанные дни. Разузнает все обо всем, достанет нужное барахло… О, да Боги играют на ее стороне.
И… ванна, серьезно? Да, все определенно не так плохо, как показалось вначале.
Обступив Ким с двух сторон девушки подтолкнули ее с двора, на который их вывели, как только огромная повозка с рабами въехала в ворота замка. Теперь с немилосердно пекущего солнца ее ввели в длинный, арочный коридор, уходящий лабиринтом в глубь дворца. Да, ей будет трудно разобраться в этих катакомбах…
– Тебе повезло, новенькая. – Пробормотала одна из сопровождающих ее женщин. – Немногих юна выбирает для обслуживания господ. Ты не неземная красавица, но здоровая и с хорошими формами.
– Вымоется, станет похожа на человека. – Усмехнулась ей другая. – И запомни, новенькая, отныне здесь нет ничего твоего. Твоя одежда и даже твое имя останется в далеком прошлом. Тебе лучше осознать это, привыкнуть. Чем скорее, тем лучше. Плакс никто не любит.
– Сначала будет трудно, но тебе нужно больше молчать и всегда кивать. Потом разберешься что к чему.
– Да, самое неприятное вначале. Твои желания не будут учитываться, тебе лучше сразу это понять. Женщины, привезенные из отдаленных уголков империи всегда дикие. Не хочешь, чтобы были проблемы – слушайся во всем.
– Кого? – Только могла спросить Ким, пытаясь запомнить каждый поворот и пройденную дверь.
– Велику. – Ответили девушки хором, после чего одна из них продолжила. – Ту, кто заведует нами, обучает и отвечает за нас. Наставница. Госпожа. Мать.
– Окей, разберусь. – Бросила Ким, явно озадачив таким простым ответом служанок, готовящихся к истерике или буйству.
– А ты быстро учишься.
Ага, как же, подумала про себя Ким, всю оставшуюся дорогу посвятив изучению пути и особенностей замка, который был разделен на женскую и мужскую часть. А так же была часть, отведенная для слуг. Именно в эту последнюю, самую дальнюю, уходящую отдельным ответвлением от замка часть, они и направлялись.
Стоит ли говорить о величии и внутреннем убранстве замка? Дом принадлежал самому императору, который кажется сам себя считал богом на земле, потому окружил свою персону только лучшим. Золото и драгоценности. Роскошь на роскоши, до рези в глазах. Это было украшением, просто каким-то вычурным броским произведением горно-каменно-драгоценнометалического искусства. Потому Ким не представляла, как в этой шкатулке с алмазами и золотом можно жить.
Слава Богу, в служебной части все обстояло куда проще. Эта простота, незатейливость, бесхитростность снизошла на нее благословением. Простые каменные стены, нагретые на беспощадном солнце, высокие окна и факелы между рамами, от которых вверх уходили черные дорожки копоти.
Потом они достигли широких, двустворчатых дверей, украшенных замысловатым узором. Дверей за которыми скрывалось что-то таинственное, радужное… место, где всегда весна. Где на лицах девушек не может быть слез и печали. Яркость нарядов, блеск дорогих украшений, неприкрытая сексуальность женских форм. Все было там, за этой границей, за этими дверями. Все то, во что ей предстоит окунуться.
Ким поморщилась, когда эти двери наконец отворились
Глава 11
…ну а дальше пошло как по накатанной. Распорядок дня был одинаков, кажется, Ким опять влилась в систему. Тут тоже был свой график. Собственно, у всех невольниц он был, даже у самых «свободных» из них.
– Неудачницы. – Фыркнула одна из группы девушек, разместившихся на шикарных подушках в тенистом саду восточной стороны замка, кивая в сторону садовниц.
Ким, сидевшая отдельно ото всех под тенью яблони, перевела взгляд с расфуфыренных стерв на женщин, копающихся в земле под стенами дворца. На тех, кому повезло действительно меньше. Изнывая от жары и жажды, до полудня не получая желанный отдых и пищу, они облагораживали сад. Садовницы выращивали и заставляли цвести пышным цветом эту растительную роскошь, и почему-то их труд не ценили.
Наложницы же, как паразиты, просто пользовались всеми благами этого места. Им не нужно было работать в поте лица, постоянно носиться с поручениями, озадачиваться действительно важными проблемами. Шлюхи здесь только спали, ели, учились танцевать и строить глазки. И Боже, ее действительно раздражал тот факт, что она с некоторых пор одна из них. Ким не хотелось приравнивать себя к этим стервозным, расфуфыренным курицам с чувством собственного превосходства, которое просто зашкаливало. Они даже на своих «сестер» смотрели свысока. Те что пробыли здесь чуть дольше, чем остальные, уже вовсю называли себя Клеопатрами и Семирамидами… наглядный пример дедовщины:
– Эй, Безымянная. Принеси водички, жарко… – Протянула одна из пяти напомаженных куриц, получая в ответ от Ким очаровательную улыбку и демонстрацию среднего пальца.
Хорошо, окей. Ее тут невзлюбили с самого начала. Прошло всего дней пять, а она уже была изгоем. На нее смотрели косо, о ней шептались и в этом навязчивом приглушенном тоне порой открыто мелькали словечки, которые следовало бы запикать цензурой. И это имя – Безымянная, приклеилось к ней как назойливый банный лист.
И все бы ничего, но как всегда есть это чертово одно «но». Здесь абсолютно нечего было делать. Ну совсем нечего. Зеро. Ноль. Nihil.
Обхватив колени, Ким мечтала о библиотеке. Ей нужно было срочно разрабатывать план действий. Времени оставалось в обрез. До свадьбы. До окончания месяца. Две недели и Бран потеряет всякую надежду увидеть вновь свою жену и дочь.
Время поджимало, а она не знала ни черта ни об этом городе, ни о торговых путях, которыми бы смогли удрать из столицы Веста и Аиша. Если так подумать, то она знала лишь процентов двадцать от служебной части дворца, остальное – сплошное белое пятно. Ей нужна была карта, еще лучше книга об этом чертовом замке. Судя по тому, что это родовое поместье, такая точно имеется. А главное, ей нужно разрешение ходить когда хочется и где хочется. Например, за то время, пока она просиживает на этой мягкой травке свою пятую точку, она могла бы обежать половину замка, запомнив планировку, что позволило бы увеличить шансы на удачный побег. А главное, это помогло бы ей разработать план. План. Ей нужен план…
Но какой смысл? Как ей добиться такого абсурдного разрешения? Никто не отпустит ее бродить по замку без поводка. Да тут их даже выгуливают как стадо каких-то овец, которых откармливают на заклание. И кажется, эти увлеченные исключительно своей персоной дуры, этого не понимают. Ну либо их все устраивает.
Если бы их не запирали на ключ на ночь и если бы у этой двери не стояла парочка стражников-евнухов, Ким бы, рискуя всем, попыталась бы добыть нужную информацию под покровом тьмы…
– Веста? – Пробормотала неожиданно Ким, когда ее уныло блуждающий взгляд наткнулся на женщину, сгорбившуюся над круглой розовой клумбой, находящейся на краю широкой дорожки для конной прогулки.
Кажется, еще больше похудевшая, еще больше постаревшая, с убранными под косынку волосами, она рыхлила розовые кусты, то и дело вытирая лоб, покрывающийся испариной.
Осмотревшись по сторонам, Ким как можно более незаметно посеменила к женщине. Благо сегодня на ней было это дурацкое летящее платье цвета свежей весенней травы. Отличная маскировка.
– Веста? – Окликнула негромко женщину Ким, присаживаясь за ближайшим деревом. – Тише, не смотри сюда. Я… как ты?
– О, Ким Рендал… я и не думала, что ты меня помнишь. – Усмехнулась ядовито женщина, продолжая механические движения тяпкой. – У женщин гарема обычно короткая память.
– Черт возьми, ты думаешь, я больно рвалась туда.
– А разве нет? Еда три раза в день. Вино, свежая вода. Небось и моют вас каждый день и вон, маслами обтирают. Разве не рай? Все женщины только и говорят о том, как везет молоденьким хорошеньким сучкам, попавшим в личный бордель императора. Вам ведь и клеймо не ставят…
Ким нахмурилась, выругавшись сквозь стиснутые зубы. Насчет клейма, это да. Их кожу нельзя было «пачкать». В отличие от других рабынь их как скот не клеймили, а просто одевали на правое запястье тонкий витиеватый браслет.
– Тебе ли не знать, как я ненавижу этого сопливого ребенка, возомнившего себя вашим императором и господином.
– И об этом лучше помалкивать.
– Веста, поверь, я усиленно работаю над планом… я знаю, где находится Аиша. – Честно ответила девушка, замечая как взгляд женщины резко на нее взметнулся.
– Ты видела ее? Как она?
– Я ее не видела. Но шлюхи поговаривают, что эту неделю она никуда и не будет выходить из своей комнаты. Это какая-то традиция. В общем, она в безопасности… Видишь, бордель или нет, но это источник достоверной информации. Причем мгновенной. Здесь можно многое узнать, а это мне на руку.
– Если бы эта информация делала погоду…
– Она сделает погоду, обещаю.
– Пока я слышу только слова. Причем пустые.
– Через неделю вас здесь не будет. – Твердо ответила Ким, услышав циничный смешок в ответ. – Я думаю над тем, как достать карту. Замка и города.
– Как будто бумага защитит тебя от сотни солдат, которые охраняют каждую дверь этого проклятого места.
– Об охране не стоит волноваться. Я уже знаю, как разберусь с этим. И с этим мне поможешь ты. – Женщина напряглась, явно сдерживая себя от ругательств и криков. – Не бойся, я не собираюсь просить тебя штурмовать коридоры этой чертовой Бастилии. Все что от тебя нужно – глицерин.
– И где я тебе это достану? Да еще с расчетом, что я не знаю, что это? – Прошипела Веста, остервенело разрывая землю.
– Ты выходишь в город?
– Редко и то под надзором нашей Велики. За продовольствиями или удобрениями.
– Глицерин – побочный продукт изготовления мыла. В связи с приездом гостей наверняка Велика в скором времени пошлет вас за новой партией. И вот тогда то ты подсуетишься. – Веста не отпиралась, кажется, понимая, что терять ей нечего и что она сделает все, даже то, что со стороны выглядит как самоубийство, для того чтобы выбраться из этой тюрьмы. – Глицерин безвреден, выглядит как прозрачное масло.
– Сколько?
– На самом деле, чем больше, тем лучше.
Веста подняла на нее взгляд.
– Я надеюсь, это оправдано?
– Это уберет с нашего пути все преграды. Буквально.
– Я надеюсь ты знаешь, что делаешь, Ким Рендал. – Пробормотала Веста, прежде чем зычный голос Велики, отвечающей за наложниц дворца, огласил тенистый сад.
– Закопаешь все, что сможешь унести здесь, под этим деревом. Идет?
– Я все поняла. А теперь иди. Вас зовет главная потаскуха.
– Всего неделя, Веста. Уже совсем скоро. – Ободряюще произнесла Ким, надеясь, что слова возымеют нужный эффект, прежде чем оттолкнуться от дерева, за считанные секунды сливаясь с пестрой толпой обольстительниц.
* * *
– Хм, твои волосы отрасли и уже почти приобрели былой цвет. Хорошо – С каким-то южным акцентом произнесла уже не молодая Велика. Все называли ее госпожой, тогда как она, пусть и будучи рабыней, заслужила право носить имя – Марте.
Ким позволила ощупать свои волосы, потом повертеть из стороны в сторону, когда ее кожу осматривали на наличие нежелательных травм или пятен. Так было каждый день и так было с каждой из двадцати новеньких.
Стоя здесь, в просторной зале, наполненной ароматом жженого сандала и гвоздики, окруженная арками, под навесом беспощадно-синего неба, Ким больше волновало время, которое ускользало как песок сквозь пальцы, нежели предстоящий урок. К тому же эти «уроки» были похожи один на другой и особой оригинальностью не отличались. А если учесть в каком веке выросла Ким, то подобные женские «тайны» в ее мире знала любая школьница старших классов.
Все сходилось лишь на том, как найти способ выходить из опостылевших покоев не по расписанию…
– …держа спину прямо. Королевская осанка. Скромность чистой девы. Нежный румянец и влажный блеск широко распахнутых глаз. – Продолжала меж тем свои постные наставления Велика. – И в то же время обещание наслаждения, которое не сможет дать мужчине его законная жена.
Девушки игриво засмеялись, что заставило Ким, усмехнувшись, не очень цензурно выразиться… и кажется, это вышло у нее чуть громче, чем стоило. Смех прервался, Велика обратила взгляд своих темных, хитро-сощуренных глаз на нее.
Почувствовав всеобщее внимание, которое она ни в коем случае не хотела привлекать к своей персоне, Ким откашлялась.
– Что это было? – Требовательно спросила начальница гарема. – Что именно кажется тебе смешным?
– Но смеялись то все. – Пожала плечами Ким.
– Но не все так как ты. Ты ухмыльнулась так, будто мои слова показались тебе глупыми или же ты уже все прекрасно знаешь.
– Ну куда там… – Протянула Ким, не в состоянии срыть язвительность собственной интонации.
Девушки уставились на нее недоуменно, удивленно, недовольно. Дикарки, девственницы, еще не разочаровавшиеся в своем «первом разе» очевидно. Думают, что мужчины – восьмое чудо света. Вот глупость то…
– Безымянная. – Надменно обратилась к девушке Велика. – Я с шестнадцати лет была отдана в дом удовольствий. И как видишь, своими знаниями и умением я вымостила себе дорогу вплоть до стен императорского дворца. И теперь я стою здесь и обучаю вас. Ты считаешь себя умнее? Или мой опыт и возраст не говорят сами за себя?
– Ничего подобного, Велика. Просто вы рассказываете о мужчинах так, словно это что-то трудно постижимое и загадочное, хотя они просты как раз, два, три. Вам ли этого не знать. Вы тут учите девиц быть скромными как монашки, гордыми как королевы и в то же время готовыми на все, как шлюхи. Довольно трудная задача, которой можно обучаться всю жизнь. А в итоге, им всем нужно одно и тоже. Можно обойтись без всяких прилюдий. – Разошлась Ким, не особо обращая внимания на то, что каждая здесь смотрит на нее так, словно у девушки выросли рога. – К чему все это? все в этих стенах знают, что каждая из нас самая обычная наложница. Тут нет никакой изюминки. Танцевать, петь, играть на музыкальных инструментах и рассказывать сказки всю ночь напролет, конечно, замечательно. Но стоит ли, если тебя все равно на утро выкинут как использованный презерватив?
Глаза Велики стали похожи на узкие темные щелочки. Ее подбородок был напряжен, морщинки на лбу говорили, что она сейчас в крайней степени недовольства.
– Соблазнение – искусство, которому нужно обучаться всю жизнь.
– Ага, а можно ничему не обучаться. Сэкономить время. Результат будет тем же.
– Мужчина, Безымянная, это совсем другая планета. И там совсем другие правила. Понимаешь? Ты можешь погибнуть, если не знаешь законов. А можешь стать королевой на ней.
– О какие красивые метафоры, для человекообразных животных, которые в своих желаниях примитивнее любого из приматов.
Молчание, воцарившиеся в этой зале, означало то, что их разговор зашел в тупик. А как решаются такие ситуации?
– Хочешь сказать, что можешь соблазнить любого мужчину без моих наставлений, Безымянная?
– Как дважды два. – Ответила Ким, скрещивая руки на груди, победоносно улыбаясь. Отлично, Ким Рендал, ты нашла выход. – Назовите имя.
– Имя? – Женщина усмехнулась, на этот раз весело, по-настоящему. – Что ж, я назову имя. Даже больше, тебе не нужно будет от него ничего кроме взгляда. Заинтересованного взгляда. Взгляда, которым может одарить мужчина только понравившуюся ему женщину.
– Без проблем. – Пожала плечами Ким. – Просто назовите его.
– Если ты проиграешь, Безымянная, то будешь до конца своих дней чистить полы, мыть купальни и выносить ночные горшки за своими сестрами.
– А если выиграю я, то я буду иметь полное право выходить из чертовых покоев, когда захочу. – Кажется, Марте не предала ее просьбе никакого значения, видимо, уже заранее уверенная в своей победе. – Имя.
– Огнерожденный. Реиган.
Ким это громкое имя ни о чем не сказало, а вот девушкам, стоявшим рядом, кажется, да. Потому они, выдержав паузу, засмеялись в голос.
Нахмурившись, Ким кинула недоуменный взгляд на наложниц, что-то весело обсуждающих, продолжающих смеяться и поглядывать на нее. Потом она посмотрела на Велику, губы которой изогнулись в ухмылке победителя.
– Я еще не проиграла. – Нахмуренно бросила Ким, чем вызвала очередной взрыв хохота. – Что, черт побери, смешного в том, что я сказала?!
– Из каких стран ты приехала, Безымянная, если не знаешь причину их смеха и причину, по которой ты заранее проиграла этот спор?
– Он евнух? – Предположила со страшной догадкой Ким, слушая уже поднадоевший гогот начинающих соблазнительниц.
– Это имя тебе ни о чем не говорит, так?
– А должно?
Велика подошла к ней ближе, обмахиваясь расписным веером.
– Реиган – старший брат нашего Великого Императора, твоего господина. И если гейс Бурерожденного – женитьба на новой девушке каждый год, то гейс его брата совершенно-совершенно иной. Говорят, когда мальчик родился на свет века назад, слепая предсказательница дала ему пророчество. Не знавший поражения Реиган будет сражен женщиной, которая заберет его жизнь. Потому этот мужчина не подпускает к себе женщин. Он их попросту на дух не переносит. – Заключила медленно и отчетливо Велика, с хлопком закрыв веер перед самым носом Ким. – Потому с сегодняшнего дня выносить ночные вазы – твоя вечная обязанность.
– Черта с два. – Прервала новую волну хохота Ким, ставя руки на талию. – Реиган, его брат, да хоть бледная тень их почившего отца. Он мужчина – а значит, я получу свое разрешение выходить из чертовой комнаты без спроса.
