Текст книги "You are not alone, brother. Part II (СИ)"
Автор книги: La_List
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Писала под Frederic Francois Chopin – Фонарики (спасибо znaika за то что напомнила про эту прекрасную мелодию).
Глава 30 (часть 2). «Пиррова победа».
Несколько секунд в помещении стоит гробовая тишина. И Тор слышит, как с пальцев младшего тяжело шлепаясь на пол, капает кровь, натекшая с воспаленных татуировок.
Трикстер быстро смотрит на брата, потом на свои ладони и нервно пытается стереть кровь и гной краем изодранной рубахи. Это выходит плохо, потому что грубая ткань почти не впитывает влагу, а только раздражает края воспаления.
– Это невозможно! – второй резко дергается назад, будто очнувшись, – ты ничего не сделаешь мне этим! Это лишь проекция!
Хрипловатый голос звучит неуверенно, будто двойник убеждает себя.
– Эта проекция сильнее, чем ты, – вдруг четко выговаривает маг, проводя ладонью над оружием, – этот молот... Он одно целое с моим братом. Я позаботился об этом. Еще тогда...
– Йотунхеймская шлюха! – шипит Тварь, судорожно оглядываясь, – ты все продумал! Но знаешь... – в голосе появляется насмешка, – одного ты не учел. Это – моя территория. И я могу здесь все. Твоя магия – теперь моя почти целиком. Ты сам убьешь своего брата!
Щелчок пальцами – и помещение проваливается в плотный, почти осязаемый холодный мрак.
Тело самопроизвольно принимает боевую позицию и Бог Грома чуть пригибаясь, вслушивается в каждый шорох, скрип... И вдруг... холодная ладонь с силой прижимается ко лбу, в глазах вспыхивает... И все предметы обретают красноватый светящийся контур. В том числе и Оно... Высокая фигура, стоящая ровно напротив... На едва видном в красноватом сиянии лице – торжествующая, злобная ухмылка. Предвкушающая... Точно такая же, какая появлялась на тонких губах трикстера...
– Он тебя только чувствует... Но не видит. Думает, что этого ему достаточно... Не раскрывай карт. Веди себя так, будто слеп, – голос мага безличный, шуршащий... – не поддавайся на провокации! Если он убьет меня – не останавливайся! Вернуться можно только через мою камеру... Вернись, понял? Что бы ни произошло! – и едва Тор открывает рот, чтобы возразить, младший резко перебивает его, – и молчи! Не смей ничего говорить сейчас!
И Бог Грома кивает, сжимая в пальцах молот.
Шаг... Еще один...
Как можно неуверенней.
Пройти вбок, задеть плечом колонну... И запнуться о воздух.
Перебор?
– Идиот... – шипящий голос двойника пробирает до судороги, – какой же ты идиот, Бог Грома. Думаешь, я настолько глуп, что не знаю, что ты видишь меня?
– Это блеф, – голос младшего в голове становится вкрадчивым, – слушай только меня. Он не может знать, что ты видишь.
– Ты блефуешь, – повторяет Тор слова брата, – это очевидно. Не совсем понимаю только, какая тебе выгода от того, что не буду видеть тебя. Ты ведь сам убрал свет.
– В темноте мне удобней контролировать твою подстилку, – насмешливо выговаривает второй, – он уже почти мой... И он захочет крови.
Тор резко оборачивается – и замирает. Локи скорчился на полу, зажимая ладонями виски. Все лицо трикстера – в крови, текущей из глаз, носа...
– Не... слушай... его... – вдруг возникает в голове искаженный донельзя голос младшего, – я справлюсь... Я смогу...
– Он оптимист у тебя, я смотрю, – усмехается двойник, складывая руки на груди, – только вот он не учел того, что его силы теперь мои. И он – мой.
И оборачиваясь к сжавшейся в комок худой фигуре, вкрадчиво спрашивает:
– Так ведь, Локи?
– Нет... еще нет... – хриплый голос младшего едва слышен, – Тор, ради всех богов! Убей меня!
– Нет... – тянет Тварь, таким привычным жестом склоняя голову набок, – он не убьет. Он не сделает тебе такого подарка.
– Пожалуйста... – маг почти раздирает ногтями виски, – Тор, умоляю! Я не хочу так... Не хочу, чтобы ты убил меня, как врага!
– Ты не причинишь ему вреда! – громовержец впивается взглядом в лицо двойника, – ты ничего не можешь сделать ему!
– Не могу? – в голосе второго появляются угрожающие нотки, – уверен? А если я сделаю вот так?
И вдруг... Маг отчаянно вскрикивает, зажимая ладонями лицо. Из-под тонких пальцев сочится густая яркая кровь...
– Теперь его прекрасные зеленые глаза – мои, – ухмыляется Тварь, демонстрируя Богу Грома ладонь с окровавленными глазными яблоками... – нравится? Как в сказке...
– Это – не реально! – хрипит Локи, жестом останавливая дернувшегося было к нему старшего, – это лишь сознание... Не думай обо мне! Ты должен...
– Но боль-то вполне реальная, – двойник щелкает пальцами, заставляя трикстера подавиться кровью, надорвано кашляя, – я могу сделать твоему брату очень больно. Но довольно болтовни! – он вдруг довольно улыбается, – начинай, малыш.
И небрежно поводит рукой.
Бог Безумия на мгновение замирает, будто статуя. Дрожащие пальцы судорожно закрывают лицо... А потом... Потом маг отнимает ладони от окровавленных щек и легко поднимается на ноги. Из пустых глазниц струйками стекает кровь...
– Очень хорошо! – двойник, похоже, в безумном восторге, – ты же знаешь, что ты должен сделать?
– Да, – механически отзывается трикстер, – я знаю.
– Убей его медленно. Мы ведь хотим крови?
– Да, – эхом повторяет младший, вглядываясь в Бога Грома. Будто что-то хочет сказать этим кошмарным безглазым взглядом...
И Тора вдруг пронзает яркое понимание. Он осознает вдруг, что именно сейчас произойдет. Бросается вперед, надеясь остановить... Успеть изменить хоть что-то!
– Убей! – резко командует двойник, подаваясь вперед. Тонкие ноздри раздуваются, в глазах дьявольский блеск...
Локи щелкает пальцами, и Тор валится на колени от пронзившей все тело адской боли... Мышцы будто замерзают, и громовержец не может теперь шевельнуть ни рукой, ни ногой... Только медленно моргать, отчаянно ловя почти материальный взгляд брата...
А трикстер поднимает руки, явно формируя боевое заклинание... И вдруг тихо, но четко проговаривает:
– Я сделаю это ради тебя.
А в голове отчетливо слышится его шепот:
– Он будет слаб несколько минут. Не упусти момент, что бы ни случилось!
И резко, судорожно, будто не давая себе времени на размышления, обрушивая все мосты, прижимает ладони к груди...
Яркая вспышка белого сияния... И худую фигуру младшего охватывает этот неимоверно-яркий, какой-то нереальный свет...
– Успей, Тор! – как-то звонко кричит трикстер, раскидывая руки в стороны, – не подведи меня!
И сломанной куклой валится на пол. Веки прикрывают пустые глазницы, скрывают это кошмарное зрелище... А на залитом кровью лице – улыбка.
Тор с каким-то надорванным криком бросается к застывшему двойнику. Перехватывает пальцами хрупкую шею, сдавливает... И шепчет, почти задыхаясь от слез и ярости:
– Ты умрешь, Тварь!
– Меня нельзя убить... – с издевкой хрипит второй, – по крайней мере, не убив это тело. А ты этого не сделаешь... Хоть он и превратился теперь в овощ.
– Я сам разберусь что мне сделать, – тяжело и тихо выговаривает Бог Грома, – а ты будешь теперь гнить здесь. В полном одиночестве. И молись своим черным богам, чтобы они даровали тебе сон.
И впечатывает молот в такое родное, но вместе с тем чужое лицо, стирая с него это мерзкое выражение...
А потом медленно подходит к распростертому на черном мраморе телу брата, опускается рядом на колени и дрожащими пальцами дотрагивается до неподвижного бледного лица. И вздрагивает, буквально чувствуя, как в груди снова зажигается надежда: младший дышит. Слабо, едва слышно, но...
– Локи... – Бог Грома прикасается губами к обтянутой тонкой кожей скуле, – братишка, очнись!
Все уже закончилось!
Гладит растрепанные волосы, осторожно похлопывает по ввалившимся щекам...
– Очнись же! – голос предательски срывается, – Локи, нельзя просто вот так...
Никакого эффекта. Только чуть подрагивающие, слипшиеся от крови ресницы...
Тор беспомощно закусывает губу, поднимает младшего на руки и медленно идет к выходу.
Похоронно хлопает тяжелая, кованая дверь, ложатся в пазы засовы... Для верности, Тор скрепляет ручки створок толстой цепью, что нашлась здесь. А потом, вновь подняв младшего на руки – бредет, сам не понимая куда, спотыкаясь об острые камни...
В голове пусто. Там – будто тот самый холодный ветер, что завывает меж черных скал, гнилыми зубами торчащих по периметру пустыря...
И оглядываться не хочется. Там, в Черном Храме, где он хотел вернуть брату жизнь, он лишь в очередной раз облажался.
______________________________________________________________________
Попробовала увеличить динамику событий. Вышло это.
Подсела на Шопена, так что писала под те же самые «Фонарики».
Глава 31. «Русалка».
Время исчезает. Сливается в одно монолитное настоящее, растягивается... Тор уже не помнит, когда ушел с этого жуткого пустыря, оставив за спиной могилу кошмара, так терзавшего его брата.
Однотипные обшарпанные коридоры, обломки осколки... Мрак и холод. То, во что превратилось сознание трикстера – пугает. Но Богу Грома уже почти все равно. Смысл думать и анализировать, если это ни к чему не приведет?
Младший в себя так и не приходит. Безвольное холодное тело, с едва заметно поднимающейся и опускающейся грудной клеткой. Кровь, лениво стекающая по щекам... Иногда она останавливается, запекаясь на веках. И тогда Тор собирает воду, натекшую с сочащихся влагой стен – и отмачивает эти жуткие корки, пытаясь не думать, что будет потом... когда младший очнется.
Память постепенно истончается, отходит на второй план... И громовержец уже не может с точностью сказать, что реально, а что – нет.
Реальность – это корчащийся от дикой боли Локи, пачкающий простыню кровью? Или Локи, выгибающийся под ним, болезненно, а потом сладко стонущий, выкрикивающий имя своего старшего брата? А может – это залитый с ног до головы кровью, Бог Безумия, в ногах которого изуродованный труп ребенка, с вырванным сердцем?
Реальность...
Ледяная камера? Библиотека? Худые бедра, обхватывающие талию? Срывающийся полубезумный шепот? Боль, от прикосновения к синей ледяной коже?
И Тор мучительно сжимает виски ладонями, пытаясь вычленить хоть что-нибудь. Хоть как-то систематизировать разрозненные картины. Собрать осколки...
Но потом все это отступает на второй план и остается только неподвижное лицо младшего со спекшимися от крови веками...
Бог Грома опускается на выщербленный пол и укладывает младшего у себя на коленях, накрывает плащом и бездумно гладит черные пряди. Это уже превратилось в ритуал. Изо дня в день. До изнеможения идти, а потом забываться тяжелым сном, прижимая к груди холодное тело.
Тор не знает зачем это делает. Идет куда-то... Намного проще было бы просто остаться около очередной стены навсегда. Замереть и больше не двигаться.
Но что-то свербит в груди. На периферии едва теплящегося сознания. Чья-то отчаянная просьба-приказ.
Вернись, понял? Что бы ни произошло!
И он вернется. Куда? Не важно... Единственное, что нужно знать – для того, чтобы вернуться, нужно идти.
Пусть он и не помнит зачем...
– Я люблю тебя, брат, – проговаривает Тор, грея дыханием тонкие губы младшего, – очнись...
Переплетает свои пальцы с хрупкими пальцами трикстера, прижимает к груди...
– Помнишь, я обещал тебе, что мы пойдем на озеро, брат? – голос охрип, связки от редкого использования плохо смыкаются, – я бы хотел... пойти туда вместе с тобой, Локи. Мы ведь... часто бывали там с тобой вдвоем...
Перед глазами очень четко и ярко вспыхивает вечернее небо, полоска заката на западе... Блестящая озерная гладь... И смеющийся Локи, стряхивающий воду с облепивших лицо волос. В изумрудных глазах трикстера столько счастья, яркой какой-то радости... Таким своего брата Бог Грома видел очень редко. Только в такие вот моменты...
Наверное, потому что рядом никого не было. Ни придворных, ни друзей Тора...
– Русалка, – смеется Тор, обнимая мага за плечи, – моя русалка.
И не замечает, как бросает в жар трикстера, как вспыхивают смущенным румянцем впалые щеки. Не понимает, насколько интимно прозвучали эти слова.
А для Локи – это еще одно бережно хранимое воспоминание, от которого ползут по коже мурашки какого-то болезненного удовольствия. Сейчас Тор осознает это особенно ясно.
– Поздно, – голос младшего ровный, ничего не выражающий, – думаю, нам пора.
– Еще даже не стемнело, – Бог Грома опускается на траву и дергает за собой брата.
Трикстер теряя равновесие, валится на колени громовержца, инстинктивно обхватывая старшего за шею. А Тор шутливо зарывается в волосы на затылке мага и прижимается лбом ко лбу.
Локи напряженно замирает, широко распахнув глаза. Тонкие губы чуть приоткрыты, на нижней блестит капелька воды, упавшая с волос... И Бог Грома, не совсем отдавая себе отчет в действиях – стирает воду большим пальцем. Гладит тонкую кожицу... И чувствует, как по телу разливается горячая волна неконтролируемого желания. А трикстер тяжело дышит, кажется, боясь шевельнуться. Мокрые ресницы подрагивают, на виске под почти прозрачной кожей – бьется тонкая голубая венка.
– Я еще искупаюсь, – хрипло выдыхает Тор, отдергивая руку и, вскочив, почти бежит к воде. А маг прикрывает глаза и с мучительным стоном прижимает ладонь к паху.
Каждый раз... Прикосновения брата мучают все сильнее...
Желать недосягаемого. Только с ним могло произойти подобное.
Пальцы больно сжимают член, пытаясь болью прогнать возбуждение. Но от прикосновения все только сладко ноет, дергает...
Маг с шумом втягивает воздух и сводит бедра. И украдкой бросает взгляд на озеро. И... лучше бы он этого не делал.
Бог Грома как раз выходит из воды. Он обнажен, по сильному телу стекают блестящие капли... И мышцы сводит судорогой.
Локи кончает, едва не вскрикивая от сладкой боли, пронзающей от макушки, до пяток. В глазах – яркие круги, пальцы дрожат... Это как болезнь. Вот так вот кончать от одного прикосновения старшего. Почти невозможно контролировать...
Просто... слишком долго жаждет он этих касаний. Грезит о легком поцелуе. Нет... не в губы. Просто...
Его никогда не целовали. Даже в детстве. Да, мать обнимала... Но никогда не касалась губами.
И теперь, пальцы брата, коснувшиеся лица... Так близко, так... нереально... И полная потеря контроля.
Бог Безумия с силой проводит рукой по лицу и резко поднявшись – шагает к воде.
Нужно просто успокоиться.
Не смотреть на Тора. Не говорить с ним...
– Ты чего такой взъерошенный? – широкая ладонь опускается на голую спину, – все нормально, брат?
«Вот именно, что брат! – хочется выкрикнуть магу, – гребаный, мать его, брат! На братьев не встает!»
А щеки заливает предательским румянцем. Хочется, чтобы жесткая ладонь спустилась ниже, прошлась по пояснице, огладила...
О, Боги!
Локи закусывает губу и, изворачиваясь, выскальзывает из-под руки брата.
– Я купаться, – голос предательски хрипит, – песок налип.
– Пошли вместе, – Тор, будто нарочно снова кладет руку на плечо, – я как раз штаны простирну. И твои могу.
Ну, да...
Губы дергает издевательская горькая ухмылка.
Простирнет он.
– Нет, спасибо. Я так...
И буквально забегает в воду, не обращая внимания на камни, впивающиеся в ступни. Сейчас не до них...
А Тор долго смотрит на судорожные всплески воды под руками брата. Маг плывет резко, рвано... Нервно. На него не похоже.
Странный вечер. И это чувство, когда он дотронулся до нежной кожи младшего...
Да, нет... Чушь. Просто давно не было женщины. А Локи слишком хрупкий, слишком... родной.
Тор зло трясет головой, выгоняя ненужные мысли и ассоциации. Ни к чему забивать разум глупостями.
И отходит к раскидистому дереву, под которым разложен еще незажженный костер. Локи постарался...
Младший почему-то всегда складывал ветки заранее.
Аккуратно, почти педантично.
Бог Грома облокачивается спиной о дерево, откидывает голову и прикрывает глаза. Скоро должен вернуться трикстер. Один щелчок тонких пальцев – и костер разгорится. Заполыхает жарким жадным пламенем. Ведь когда-то – трикстера называли Богом Огня...
Тянутся минуты.
На небе проступают звезды, воздух становится прохладным и свежим...
И едва слышный щелчок пальцами.
Пламя разгорается, сыпля голубыми, почему-то, искрами. Хотя... Не «почему-то».
– Ты замерз, – выносит Тор вердикт, – перекупался, как всегда. Ты же знаешь, что тебе нельзя долго быть в воде, ты слишком худой.
И удивляется самому себе. С чего такая забота? Почему хочется завернуть брата в плащ и прижать к груди, согревая?
– Мне нужно было... – невнятно отзывается маг, и Бог Грома понимает, что он едва шевелит посиневшими от холода губами.
Громовержец молча садится к младшему вплотную, накидывает на его плечи плотную ткань и старательно запахивает. Обнимает за плечи, чуть притягивая брата к себе.
И почему-то становится спокойно. Будто от мага идут какие-то успокаивающие волны...
Тор опускает глаза и видит вдруг, что трикстер будто что-то крепко, но вместе с тем бережно, сжимает в кулаке.
– Это что? – немного резко интересуется Бог Грома, перехватывая тонкое запястье.
– Это? – в голосе мага почему-то нет привычной язвительности, – это я нашел для тебя, брат.
И раскрывает ладонь.
На руке лежит светящийся изумрудным светом небольшой круглый камешек.
– Для меня? И он светился? – усомняется Тор, касаясь кончиками пальцев холодной поверхности.
– Нет... – как-то грустно и смущенно выговаривает трикстер, – прости. Я просто... решил сделать его красивей. Я знаю, ты не любишь мою магию... Я могу убрать это.
И прикрывает глаза, готовясь произнести заклинание.
А у Тора что-то вдруг сжимается в груди. Пронзает стыд...
– Нет, стой! – он буквально выхватывает у мага камень, – мне нравится. Ты здорово придумал.
Младший как-то тепло улыбается уголком рта и протягивает руки к костру.
Тихо плещется озеро, трещат поленья... И уходить не хочется.
– Останемся на ночь? – неуверенно спрашивает Бог Грома, – тут... хорошо.
– Почему бы и нет? – склоняет голову на бок трикстер, – тут, действительно, неплохо.
И ложится боком к огню, подкладывая под голову согнутую руку.
А Тор подхватывает младшего под мышки, перетягивает зачем-то к себе на колени. И выговаривает, будто оправдываясь:
– Так удобней. Сам понимаешь.
И Локи снова улыбается, прижимаясь виском к животу старшего.
А утром... Утром приходят Фандрал и Сиф, зачем-то решившие прогуляться у озера.
Они возникают неожиданно, врываясь цветными пятнами в сонное спокойствие.
– Смотри-ка! – издевательский голос Фандрала заставляет Тора вздрогнуть и резко раскрыть глаза, – как наш маг-то у тебя на коленях пригрелся... Принцесса.
И Тор почти грубо отталкивает младшего от себя.
– Ночью, наверное, улегся, – в тон асу выговаривает он, стараясь не смотреть на Бога Безумия, – ты что же Локи, другой подушки не нашел?
– Когда шея затекает, и не на такое уляжешься, – язвительно и зло бросает Локи, поднимаясь на ноги, – прошу меня простить, принцессе нужно наводить утренний марафет.
И подхватив с земли рубаху, идет к озеру.
А Бог Грома с непередаваемым чувством стыда смотрит на неестественно ровную, напряженную спину Лофта. И никак не может отделаться от болезненного взгляда младшего, брошенного, когда Тор его оттолкнул. Не обида, не злоба... Просто боль.
– Так вот... когда... это было... Русалка...
И Тор, резко выныривая из омута апатии, едва не вскрикивает, обхватывая младшего за плечи.
Очнулся... Боги!
И тут же отступает безумие, равнодушие... Цель становится настолько ясной и четкой, что Тор вздрагивает.
Вытащить брата отсюда. Вернуть в реальность. Любой ценой.
Веки мага приподнимаются, приоткрывая темные провалы пустых глазниц.
– Ты очнулся, – хрипло шепчет Бог Грома, судорожно сглатывая слезы, – но как? Он ведь сказал, что ты...
– Я... – Локи тянет ладонь к лицу, пытается прикоснуться к глазам, – не знаю...
Тор перехватывает тонкую руку и отводит в сторону.
– Не трогай, – просит он, – это... не нужно. И... закрой глаза.
– Слишком... отвратительно? – пытается выдавить из себя смешок маг.
– Локи, – Бог Грома прикасается губами к запачканному запекшейся кровью лицу, – я просто не хочу, чтобы ты повредил себе что-то...
Маг криво улыбается и качает головой:
– Мы в... нематериальном мире. Все, что... происходит здесь – происходит в моем сознании. С моим телом... все будет в относительном порядке, – он выдыхает слова с перерывами, делая длинные паузы... – и боль тоже... не реальная. И ты... – он поводит рукой, будто ощупывая воздух, – ты не в камере. Почему ты... не вернулся? Там ведь есть портал... для тебя...
– Не мог же я уйти без тебя, – Тор незаметно стирает гной и кровь, снова натекшие на щеки младшего, – к тому же... я не совсем хорошо запомнил дорогу. И...
– Ты... – Локи вдруг почти больно хватает громовержца за запястье и сжимает, – ты чуть... не сошел с ума! Твоя аура... она... почти... серая?! – последнее слово маг выговаривает испуганно, как-то недоверчиво, – Тор, тебе нужно срочно уходить! Мой разум заражает тебя. Он почти полностью разрушен... Я отправлю тебя к порталу.
И протягивает руку к виску старшего. Но тот мягко сжимает тонкие пальцы трикстера, отводит в сторону и спрашивает:
– Верни нас обоих прямо отсюда? Ты ведь можешь? Его я запер, и он не сможет навредить тебе...
– Я... – маг сглатывает, – слишком слаб, ты же знаешь. У меня нет сил, чтобы вернуть нас обоих. Только одного.
– Я помню, – Тор убирает со лба Лофта слипшиеся пряди, – ты мог пользоваться чужой энергией. Как тогда в Ванахейме, помнишь? Когда ты с помощью их воина выжег все поле...
Локи нервно облизывает губы и отрицательно качает головой:
– Ни в коем случае Тор. Я не возьму у тебя твои силы... Это слишком... рискованно. Тебе будет слишком больно.
– Это чушь, – Бог Грома осторожно обнимает младшего, прикасается губами к уголку его рта, – я хочу вернуться вместе с тобой.
– Когда я очнусь, у меня могут случаться приступы... – смущенно выдыхает маг. – Истерики, и вообще... мне сложно будет поначалу контролировать себя... Это из-за того, что Оно...
– Ничего, – выдыхает Тор. – Это ничего. Мы справимся.
– Только не бросай меня, – тихо просит трикстер, – лучше убей, если захочешь уйти... Я не смогу один.
– Я тоже не смогу один, Локи, – Бог Грома прижимается к губам младшего и улыбается, чтобы маг почувствовал это, – ты же знаешь.
И маг улыбается в ответ.
А потом кладет ладони на грудь Бога Грома, и вдруг, прижавшись лбом ко лбу старшего – вонзает пальцы под левое ребро Тора. С усилием проталкивает руку вверх... И сквозь дикую боль, громовержец чувствует, как ледяные пальцы обхватывают его сердце...
По телу разливается холод... И последнее, что видит Тор – вспышку белого, неимоверно яркого света и залитое кровью лицо младшего...
_________________________________________________________________
Писала я это под Rammstein – Amour. Бесподобный текст и прекрасная музыка. Как нельзя больше подходит к главе. Настоятельно рекомендую тем, кто не знает немецкий – прочесть перевод песни.
Насчет главы, хотелось бы сказать: если вдруг кажется, что что-то смотрится неорганично, наигранно, затянуто – говорите обязательно. Для меня это очень важно.
Насчет воспоминания – этот прямая отсылка к первой части фанфика(глава 18).
