Текст книги "Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? (СИ)"

Автор книги: Котус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Стройка, кстати, шла вполне бодро, чему помогали и «резервисты», и строители, переброшенные с законсервированного на зиму (может быть и зря) моста, и сами бойцы, для разнообразия в жизни. Казармы были готовы уже на шестьдесят процентов, вся инфраструктура для них – водопровод, канализация и прочее – возведены и запущены в работу полностью, что позволяло уже начать расселять «палаточные городки» и переполненные форты. И появилась не надежда, а уже уверенность, что в апреле военный городок будет завершён.

В гражданской части поселения под куполом периодически приходилось пресекать попытки хаотичной застройки, грозящей превратить тщательно спроектированный посёлок, фактически – маленький город со всеми его атрибутами, в нечто неудобосказуемое и ещё более неудобопроезжее, как правобережная часть Смиловичей. Порой приходилось и власть применить, и угрозу принудительного выселения – как с одним ухарем, который уже и фундамент, видите ли, заливать начал и имел наглость требовать компенсацию расходов из-за переноса дома туда, где он должен стоять по проекту оттуда, где приспичило строить ему. Но в целом таких эксцессов было мало, единицы, можно сказать: будущим жителям нравились и широкие, «городские», улицы, и наличие возможности подключить жилище к водопроводу и сточному коллектору. Опять же – «как в настоящем городе».

[1] Приписывается Суворову, Александру Васильевичу, графу Рымникскому

Глава 12

Кстати, о городах и городских удобствах.

Мало кто из жителей городов задумывается, что трубы, выйдя из дома, не растворяются плавно в недрах земли со всем своим содержимым, а должны это самое содержимое куда-то вынести, и там с ним нужно будет что-то делать. Жители Минска, правда, задумались шесть лет тому, лондонцы тоже лет так тридцать назад взвыли, но то частности. Мы же решили эту проблему на потом не откладывать, а просто не дать ей возникнуть. Потому и проложили канализационные магистрали по всему будущему посёлку, и вывели их не в чисто поле и не в Умбру – не хочется гадить в реку, из которой ешь рыбу, да ещё и выше по течению, чем сам живёшь. Вообще, дед рассказывал, что где-то в его мире просто и элегантно решили проблему с нежеланием предприятий тратиться на очистку сбросов: провели закон, согласно которому водозабор каждой фабрики или завода должен располагаться ниже по течению, чем водосброс. И всё – никто почему-то не захотел получить себе обратно собственные неочищенные отходы.

Так, отвлёкся я.

В общем, в реку гадить не стали, тем более, что до неё пришлось бы прокладывать трубу длиной километров восемь, а если выводить всё же ниже Пристани – то как бы не девять. Нашли в километре от купола низинку, из которой вытекала небольшая речушка, что впадала в озеро Верхнее где-то на полпути между нынешним и прошлым местами истечения Умбры. От истока до устья речки по прямой было двенадцать километров, а длина реки при этом получалась около тридцати. Да, текла навстречу большой реке, такие вот причуды рельефа. И что с того? Она и сама себе навстречу текла во многих местах, для равнинной реки это скорее норма, чем исключение.

Вот туда, к этой речке, трубу и вывели.

Нет, не прямо в неё, чтобы загадить и речку, и, чуть позже, озеро. Просто в низинке выкопали два здоровенных колодца, один из них перекрыли крышей, второй – открытый. В эти колодцы запустим особые микроорганизмы, свои для каждой ёмкости, и микроводоросли. Ну и, разумеется, чтобы всё это работало как надо, а не как получится – в стенки колодцев встроены специальные артефактные устройства, обеспечивающие и перемешивание, и аэрацию, то бишь – снабжение воздухом, и бурный рост за счёт магической подпитки. В первом колодце, как мне объяснили, отфильтровывается «гуща», она же – «твёрдая фракция» и тут же перерабатывается, во втором – чистится и перерабатывается жидкое содержимое, а оттуда вода, через цепочку прудов, где тоже не всё так просто, стекает в реку. По утверждениям разработчиков и изготовителей системы, вода на выходе «вполне питьевого качества», но в ответ на прямой вопрос, пробовали ли они сами её пить отвечали уклончиво.

Спросите, не будут ли местные обитатели резко враждебно настроены против всей биологической начинки, которая родом с Лица мира? Не будут, система проверенная, у нас в Академии, кстати, похожая стояла, только калибром побольше. И вода с неё шла на поля, как поливочная. Агрессия начинается с определённого не то размера, не то уровня развития организма, учёные всё никак договориться не могут, эксперименты ставят – например, заставили амёбу вырасти до размера сливы, чтобы проверить, как на неё будут реагировать обитатели Изнанки. Не знаю подробностей, не интересовался, но в журнале, откуда я про это и узнал случайно, аккуратно писали, что «результат получился неоднозначным». То есть, в переводе на человеческий, полная фигня у них с этим экспериментом вышла. Так или иначе, но на одноклеточные водоросли с Лица мира твари Изнанки не нападают.

Разумеется, результатом бурного роста бактерий и водорослей получается большая масса последних, а ещё – активное газообразование. Газ, точнее – смесь газов, которую дед называет «ценным сырьём для органического синтеза», изрядно попахивает, мягко говоря. Зато многие её компоненты – горючие. Так что из-под купола, который для того и построен, газ откачивается в трубу, на конце которой стоит горелка, и всё это банально сжигается. И как бы дед ни ругался про бесхозяйственность и экологический вред – разрабатывать технологию и оборудование для разделения смеси газов, их хранения и дальнейшего использования я и пытаться не буду. Даже не так – я в принципе не буду смотреть, какие именно там газы и кто что пытался с ними делать, кроме как сжигать.

А вот водоросли, которых каждый день может вызревать до нескольких тонн, использовать можно по-разному: и как добавку в корм скоту, там много чего полезного и питательного, и как удобрения, а если хорошенько высушить и спрессовать – то как топливо. Но жечь это я точно не буду, животноводством заниматься – тоже, как и уговаривать кого-то другого покупать у меня такую добавку, а вот парники удобрения примут в любом разумном количестве. Если же вдруг окажется лишним – пески в Викентьевке ещё очень и очень далеки от понятия «плодородная почва».

Во втором бассейне процесс должен идти менее бурно, с на порядок меньшим выходом газов, которые, к тому же, должны быть в разы менее вонючими. Так что благодаря расположению очистных сооружений с учётом рельефа и розы ветров, эти газы если и будут долетать до жилого купола, то редко и сильно разбавленными, а если ещё, как дед советует, по краю котловины деревья посадить, высокие да пахучие, типа той же можжевёлки, то и этого не будет.

Вообще это вот всё рытьё, прокладка и выравнивание столько сил, средств и времени отняли, что оторопь берёт. Но дед сумел убедить, что сделать сейчас кое-как, а потом переделывать обойдётся куда дороже, и сложностей создаст неимоверное количество. Как в том же Минске. Никто же не думает, что я ставлю у себя что-то такое, чего столица Великого княжества себе позволить не может, так что от Свислочи откровенно вонять стало? Там очистные, которые всё же построили ниже слияния Свислочи и Лошицы, на будущее, чтобы город туда уж точно не дотянулся, наших на два поколения новее, в разы продуктивнее, и так далее. Вопрос весь в том, как городские стоки туда доставить, особенно болезненный в центре города и прилегающих кварталах. Там же сплошь то родовые владения, особняки, что являются чьим-то имением сотни лет, то частная собственность, а то и какой-нибудь завод на пути стоит, который в сторонку не переставишь и под ним тоже особо не подкопаешься. Хотя, если собрать большую бригаду сильных магов Тверди…

И ставить много маленьких очистных тоже не получается: чтобы вся эта био-маго-механика заработала как следует, требуется некий минимальный объём и бака, и стока, и этот минимальный бак – двадцать метров диаметром и восемь в глубину. И их надо два – где попало не поставишь. Так что в Минске к новой системе подключили то, от чего можно вытянуть радиальные трубы к магистрали, что охватывает город эдакой полу петлёй, но и так уже стало несравненно лучше. По крайней мере, по Полицмейстерской можно ходить, не задерживая дыхание и не прикрывая нос платком, хоть прогулки по берегу реки ниже ипподрома всё ещё удовольствия не доставляют – говорят, нужно чистить дно, выгребая многие сотни тонн ила, который вобрал в себя и запахи, и их источники. Или ждать лет так тридцать-пятьдесят, и, судя по всему, городские власти именно на этот вариант и делают ставку.

Кстати, эти вот беды и проблемы в нашей столице и убедили меня лучше всего прочего, что лучше сразу сделать все подземные коммуникации. Но навозюкались с ними… Одно скажу: закончили с магистралями только десять дней назад, при этом тем, что дед называет «нулевым циклом» занимались вообще все профессиональные строители и все артельщики, а из бойцов гвардии – все, кому хватило места и инструмента. Казармы строили только оставшиеся не у дел на основном участке – и построили больше половины! Но только казарм, и только построили, там ещё много вопросов с отделкой и отоплением. Потому переселение ещё не идёт, а только начинается, и уже есть неожиданные проблемы: некоторые просто не хотят выселяться из мобильных жилых модулей! Объясняя тем, что кубрик в казарме ничем почти не отличается, зато здесь нет соседей за стенкой и не надо бегать туда-сюда по лестницам. Вот уж не было печали… Это, конечно, не проблема, поскольку решается просто приказом, но интересный сигнал, который осталось только расшифровать: не то модули получились очень уж хорошо, не то неверие в способность коллег построить нормальную казарму.

«Или в казарме им будет труднее бегать в самоволку».

«Дед, в какую самоволку, куда⁈ Они на Изнанке, через портал просто так не пройдёшь!»

«А что, в Пристани и Панцирном разучились самогонку гнать?»

А вот на это мне ни ответить, ни возразить оказалось нечего. С другой стороны, не пойман – не пьянь самоходная.

Ещё одна проблема с очистными, которая делает их весьма специфичной конструкцией для Лица мира – это их прожорливость. Для нормальной работы магического контура и подпитки контура биологического энергии нужно много, даже очень много. Да, у нас она почти бесплатная, почти – поскольку ресурс накопителей из животных макров ограничен, количество циклов перезарядки зависит от уровня и качества кристалла, а также – от режима использования: если вставить в, например, сторожевой артефакт, который будет тянуть понемногу энергию, иногда переходя от потребления «по капельке» на «крупные капли», то даже кристалл из кенгуранчика прослужит долгие годы, а если вытягивать всё едва ли не махом, как в тактических ударных чарах, например, то и кристалл пятого уровня долго не протянет.

Кристалл, сформованный под накопитель, на Изнанке заряжается сам, под куполом – медленнее, вне его – быстрее. Ещё быстрее в специальном зарядном устройстве, которое денег стоит, пусть и не слишком больших, да к тому же нуждается в обслуживании и, время от времени, в ремонте. Так вот, есть вариант этого устройства, который напрямую питает какое-либо устройство, и таких вот алтарей на первом колодце поставили три штуки, каждый из их мог бы одновременно заряжать четыре накопителя третьего уровня! Правда, на полную мощь они должны были бы выйти только при пиковой нагрузке, которую определили так: взяли максимальное количество отходов от полутора тысяч человек, добавили к этому осадки с таким расчётом, что в этот момент пошёл тропический ливень, и умножили всё на полтора. Надеюсь, этого хватит в любом случае, даже если посёлок разрастётся больше запланированного размера – за счёт строительства многоэтажных домов, например.

Но, если честно, с перебором это всё, можно было сделать всё намного проще и дешевле. Например, как в Рысюхино на Лице мира, где выгребные ямы выгребаются, вывозятся и закапываются в удалённом месте для «вызревания», а потом, через пару лет, это всё вывозится на поля, а освободившиеся ямы заполняются заново. Можно было сделать централизованную канализацию, а из накопительных колодцев – вывозить и закапывать. Но как-то на меня повлияло сразу всё: и рассказы о том, какую уникальную воинскую часть мы создаём, и желание избежать если не всех, то главных градостроительных ошибок, и чтобы полностью построенный мною… Ладно, ладно, под моим руководством построенный посёлок был лучшим среди… Да среди всех, нам известных!

Да, если хотите – тщеславие, хотя здесь о тщете речь не идёт. Желание не уронить честь рода, а лучше – прославить его, так будет правильнее сказать. В том числе и за счёт того, что принадлежащие мне – нам – сёла, местечки и городки будут самыми удобными, самыми уютными и самыми чистыми, насколько только это возможно. Чтобы у следующего поколения стало привычным и само собой разумеющимся то, что в других местах доступно в принципе не всем, а то и немногим. Чтобы моё баронство стало образцом для зависти и подражания, а имя Рысюхи в связи с моей фамилией звучало часто и хвалебно. Да, вот такой я нескромный и несдержанный в своих амбициях человек.

В Военно-инженерной академии я, будучи там в библиотеке для изучения конструкций затворов и автоматики как стрелкового оружия, так и орудий, изрядно задолбал местное начальство, что дало плоды. Во-первых, я продавил то, что мне зачли весь блок занятий, посвящённых тыловому обеспечению. Не просто так, не из приложения к диплому в зачётку, ибо пытались убедить меня в некоей особой специфике. Так что решили напугать комплексным зачётом. Ха! Это после формирования с нуля гвардейской воинской части и нескольких дальних рейдов с моей родовой гвардией⁈ Которые проходили на возимых запасах и «подножном корме»⁈ Не просто сдал, а ещё и доказал устарелость некоторых учебных пособий: например, методика статистического прогнозирования складских остатков по Раушенбаху здесь была вообще не известна, а ведь удобнейшая вещь в некоторых случаях! Ну, и рассказал три простых и эффективных способах обойти ошибочно считающийся здесь совершенно надёжным способ контроля расхода печного топлива, и тут же рассказал, как таких умников можно доказательно уличить в махинациях. После этого, кстати, один из экзаменаторов пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и оставшееся время нетерпеливо ёрзал на месте, пока не сбежал сразу после оглашения результата. А до экзамена был самым вредным и скептично настроенным. Честно сказать, экзамен перестал быть таковым где-то на середине, потом он превратился в своего рода семинар по обмену опытом.

И, да – сакраментальная фраза о том, что мне стоило бы попробовать преподавать кое-что из курса тылового обеспечения прозвучала! Ну, и стоило столько времени сопротивляться самой идее досрочной сдачи этого направления⁈ Надо будет Уставы через деда заучить наизусть, точнее – загрузить в дедову библиотеку с каталогом и потом тоже сдать всё оптом. Думаю, если начать цитировать главами и страницами с любого заданного места…

Ну, и насчёт следующего зачёта договорённость обновили: срок двадцатое марта остался, но поменялось то, что именно я там буду сдавать, а поскольку тема была уже более интересная, касающаяся сапёрного дела, то и пару консультаций себе выторговал, пусть у меня в гвардии и так было с кем посоветоваться в этой области. Но – пусть видят, что я не просто заучиваю, а пытаюсь понять и усвоить, дед подсказал.

Потом, правда, оказалось, что под сапёрным делом понималось то, что касается военного строительства и копания земли. Окопы, траншеи, эскарпы, контрэскарпы, переправы наплавные и паромные… Вспоминая все манёвры, которые пришлось пройти в ходе испытаний и принятия на вооружение миномётов – я запросто дополню учебный материал сведениями о том, какое сооружение чем и как быстрее всего снести и какого количества боеприпасов сие действие потребует. Но потом увидел, что дальше есть более интересное: инженерная разведка местности, например, в частности – разведка бродов и переправ, ну и прочее, про ту же геодезию и геодезические приборы. А вот то, что я раньше по недомыслию считал сапёрным делом относится, как выяснилось, к делу минно-взрывному.

Главное, когда и если буду его сдавать – не наговорить лишнего из дедова опыта и знаний иного мира. А то я не уверен, что у нас всё из этого в принципе хоть кому-то известно, а если известно, то не засекречено. Объясняй потом, откуда я знаю скорость детонации октогена, например. И какие есть сложности с его производством и хранением. А забавная, кстати, штука… Но – нет, ну его лесом! Мне пока и тротила хватит.

Глава 13

Поднятая визитом Его Императорского Высочества волна более-менее утихла, но наше провинциальное общество продолжало бурлить. И не только провинциальное, как выяснилось чуть позже.

Вообще, зима – традиционный сезон балов, приёмов, встреч и прочих подобных развлечений, включая представления домашних и самодеятельных театров, концерты самодеятельности и прочее. Причём не так уж редко этот самый «концерт» состоял буквально из одного-двух номеров и служил лишь поводом для того, чтобы встретиться, посидеть, поперемывать косточки соседям, а также сочинить и запустить пару-тройку новых сплетен.

Оно и ожидаемо – очень у многих хозяйственная деятельность носит ярко выраженный сезонный характер, и зимой возникает пауза в делах. Что далеко ходить, та же сезонность есть и у меня, только сдвинута чуть-чуть в другую сторону. Например, та же «Сахарная» водка, она же бураковка, чтоб её, производится с конца октября и до исчерпания запасов корнеплода, то есть где-то до середины февраля. Потом она хранится в бочках до тех пор, пока не придёт пора разливать по бутылкам, поскольку в бочках занимает намного меньше места на складах. Ржаная и пшеничная водка тоже обладает сезонностью, хоть и менее ярко выраженной благодаря тому, что зерно лучше хранится. Сейчас добавилась ещё картофельная водка, позволившая дольше растянуть запасы зерна и снизившая сезонность, но цикличность осталась: где-то с середины июня до середины июля есть пауза в выгонке нового продукта, работают только линии розлива, и есть время провести осмотр и профилактический ремонт оборудования. А потом появляется свежее зерно нового урожая, и всё заново. То есть, у нас в семье передышка была в первой половине лета, сейчас она сократилась где-то вдвое.

Но речь не обо мне, а о большинстве дворян, живущих в сельской местности и мелких городках. У них как раз пустой сезон – зима, как правило. Да и просто, скучно зимой. Темно, холодно, дороги заметены, в лесах волки воют… Ну, насчёт волков это, конечно, немножко гипербола, в наших-то краях. Хотя, случается, выходят к жилью в морозы, но такого, как деды рассказывают, чтобы стаи разрывали крыши сараев, а то и домов, вырезая всех их обитателей – последних лет пятьдесят уже не было. Повыбили хищное зверьё в более-менее обжитых местах. Не под чистую, чтобы проблем неожиданных не получить, природа такого не любит, да и боги из свиты Волка не одобрят, но самых наглых и агрессивных – извели. Да и бледно они выглядят, волки эти самые, против Изнаночных тварей. Там даже с нулевого уровня зачастую вылезает такое, что не волки, а медведи гадить боятся, чтоб даже запахом внимание к себе не привлечь, но зимой прорывы редкость, их пик почему-то на весну приходится, что даёт ещё один повод чаще ездить в гости зимой.

Да что это такое, опять отвлёкся! Видимо, тема такая, что даже говорить о ней не хочется. Так вот, балы и приёмы. Нас и так не обходили вниманием, надо сказать, но после высокого гостя довелось осознать, что такое НАСТОЯЩИЙ поток открыток, писем и визиток. И какое счастье, что мы можем себе позволить не просто большую часть, а почти все их в буквальном смысле слова игнорировать! Их авторы, как уже не раз упоминалось, нас и не ждут в гости, наш визит был бы если не шоком, то чем-то близким. Такие приглашения пишутся исключительно в расчёте напомнить о себе, на случай, если вдруг когда-нибудь пригодится.

Меня эти поездки в большинстве своём раздражали, поскольку отвлекали от дела, сбивали с мысли, да и вообще не нравились. А уж разговоры в этом году вовсе удручали, поскольку с неизбежностью захода Солнца рано или очень рано сводились к визиту Наследника Цесаревича. Жён, в отличие от меня, эти разговоры не только не раздражали, а даже доставляли удовольствие, так что я с чистой совестью свалил всю эту активность на них. Отбыл обязательные визиты – к обладателям титулов и к главе района и города, тут уж без меня никак, обида будет. И надеялся, что на этом от меня, наконец отцепятся, но – нет! В Минске внезапно вспомнили о моём существовании! То раз в год присылали приглашения, на которые вынуждены были отвечать отказом, поскольку они, как специально, приходили на те балы, которые мы проводили при дворе. А тут вдруг!

Нет, если бы жил не под Минском, а в полусотне километров от Могилёва, то приглашения получал бы чаще – те же Беляковы, Влад и Клим, постоянно приглашаются не только в Осиповичи, а и в Бобруйск, как мои представители, и пару раз даже в Могилёв в том же качестве. Но Минск – это ещё и столица Великого княжества, так что планка поднята намного выше.

Да, уровни губернского города и столичного разделены во многих аспектах бытия, включая и светскую жизнь. Правда вот, Отдельный корпус жандармов никаких структур, кроме губернских, в нашей автономии не имеет, у военных вообще «своя свадьба». Да, по сути Великокняжеский уровень – это верхушка всех губерний, от Ковенской и Белостоцкой до Гомельской и Черниговской, казалось бы, на то, кого пригласят к губернатору не влияет. Однако сам статус столицы, пусть уже давно и не отдельного государства, но автономии в составе Империи, привлекает в город и его ближние окрестности людей с деньгами, статусами и титулами. Это не говоря уж о правительстве Великого княжества, одних министров девять человек, плюс прочие чиновники высокого ранга. В итоге, если взять, скажем, сто пятьдесят человек с самым высоким положением, с учётом сопровождающих лиц – как раз на не слишком большой бал, то нижняя граница отбора, так сказать, линия отсечки (опять дед, да) в Минске пройдёт на таком уровне, что в Могилёве выше неё окажется человек десять-пятнадцать. Ну и, соответственно, провинциальный барон откуда-то из села глубоко в недрах губернии даже в первые три сотни никак не попадает. Даже с учётом чина седьмого класса, что по районным меркам – мощь, по губернским – так себе, по столичным – пыль, адъютант уважаемого человека максимум, но далеко не сам уважаемый человек, которого на бал приглашать можно. С учётом флигель-адъютантского аксельбанта, по моим и графа Сосновича расчётам – уже где-то в районе середины третьей сотни двухсот пятидесятое место, плюс-минус десяток. Сам Евгений Борисович, кстати, чуть выше обретается, где-то в начале этой самой третьей сотни. Граф, на секундочку.

Я к чему всё это так расписываю? Что приглашения в Минск если и достаются, то на самые массовые гуляния, и то – если кто-то выше по положению заведомо не может быть. И такая ситуация полностью понятна, всё ожидаемо и обижаться не на что, даже будь я любителем подобного времяпрепровождения и не имей возможности посещать балы гораздо более высокого уровня. Что, кстати, вызывает лютую зависть у многих, поскольку у Императорских балов «линия отсечки» ещё выше, чем в Минске, но есть особые критерии – и те же флигель-адъютанты по умолчанию идут отдельным списком, вне обычных классификаций. Так вот, при всём при этом получить приглашение на бал, посвящённый «первому дню весны», где приглашённых едва сотня, да ещё и на три персоны – то есть, удосужились узнать, что у меня две супруги – удивительно. Было бы, если бы сразу не понял, откуда ветер дует. Ага, от того самого литерного поезда, внезапно прибывшего на вокзал в Смолевичи двадцатого января.

Но понимание подоплёки не то, что не давало возможности отказаться от приглашения, наоборот, оно подсказывало, что отказываться категорически нельзя, поскольку приглашён на роль если не «главного блюда», то одного из таковых. Ну, и ясно было, что пытать надоевшими вопросами относительно визита Его Императорского Высочества будут люди из первой полусотни минской иерархии. И от них отбрехаться секретностью будет намного сложнее, особенно так, чтобы не поссориться. Ну, вот на кой мне это⁈ Только появились первые мысли, как устранить заедание затвора, выявленное при холостом прогоне механизма, а вместо того, чтобы заняться переделкой макета – нужно готовиться к балу! И речь не об одежде или прочих глупостях – мундир надел, и в путь. Надо продумать заранее, кто и что может спрашивать, и опыт балов районного уровня тут слабый помощник, и что кому отвечать. И в каких выражениях. Чтобы не попасть впросак, не бекать и мекать и в то же время не сболтнуть лишнего. Вот, кстати, то самое лишнее, о чём вообще заговаривать нельзя – нужно на отдельный листок выписать, чтобы и самому лучше понимать опасные границы. Так сказать, знать их на глаз, а не наощупь, чтобы не подходить слишком близко.

Три вечера убил на это вот «творчество»! Но они, надо сказать, окупились полностью. Бал меня, ожидаемо и предсказуемо, даже не выбесил, а просто-таки вызверил. Если бы не внутренний голос в виде моего названного деда, который оставил свою обычную манеру ёрничания и подколок, переключившись на сдерживание моих порывов и поддержку, я бы точно сорвался. Ну, и жёны мои в перерывах между беседами тоже помогали взять себя в руки.

Всех интересовало, зачем всё-таки приезжал Наследник Престола. Причём все одинаково отводили в сторонку и едва ли не в одинаковых выражениях начинали задавать одни и те же вопросы. Все кивали в ответ на мои объяснения и рассказы, соглашались со сказанным, строили понимающие лица… А потом со всё тем же подчёркнутым пониманием на лице, спрашивали:

– А всё же, на самом-то деле, зачем он приезжал?

И в ответ на слова, что вот именно за этим и приезжал, для инспекции состояния дел в формировании новой гвардейской части, делали ещё более сочувствующее лицо и вкрадчиво произносили что-то вроде:

– Да-да, это понятно, это правильно. Я всё понимаю, конфиденциальность и обязательства по отношению к Верховному сюзерену… Но всё же, по секрету, зачем, а?

И ведь не то, что не плюнешь от досады, даже просто взвыть нельзя, хоть и очень хочется! Поскольку, как выразился дед, «хоть сколько-то забавно это только первые двадцать раз». И отшить собеседника не получится: как вы это себе представляете в отношении, например, князя Вишневецкого? Нет, не того, что на троне летал и Волну остановить помогал, а его потомка и наследника, но тоже князя. И тоже магната. Который тоже подмигивает и спрашивает про «на самом деле».

Даже впервые в жизни захотелось выпить хорошенько, может быть даже напиться, только осознание того, что под воздействием хмельного могу сказать или сделать лишнее меня и удержало. Но в свой семейный фургон садился одновременно уставшим, взбешённым и разочарованным. Благо, что долго задерживаться не стали и ушли едва ли не через четверть часа после того, как это стало можно сделать в соответствии с нормами приличия. И у меня уже заканчивались силы сдерживаться, и Маша за близнецов переживала. Хоть кормилица и уверяла, что молока хватит, и няня была проверенная, но всё равно – волновалась она за Соню и Саню. Ещё и за руль меня не пустили! Как сказала всё та же Маша:

– У тебя не то, что руки трясутся, ты весь трясёшься! Вижу, что ты очень злишься, хоть и не совсем понимаю, из-за чего именно: если вопросы одинаковые, то и отвечать можно было одинаково, вообще не задумываясь, а самому развлекаться. Но знаю, что злость за рулём – плохой попутчик, почти такой же плохой, как водка. А я хочу ночевать дома в постели, а не в сугробе, куда фургон воткнётся. И это ещё в лучшем случае, я про сугроб: есть ещё столбы и деревья.

Хоть и обидно было, но здравое зерно в рассуждениях супруги оценить смог. Правда, гвардеец вёл уже не так мучительно медленно, как раньше, но всё равно ехали почти два часа. Без пяти минут два часа, но всё-таки меньше. А дома я категорически заявил, что для меня на этом сезон балов и приёмов закончен, если на иное не будет прямого указания Государя.

Устранившись демонстративно от всей светской жизни, смог посвятить себя делам рода и гвардии. Ну, и вознёй с новыми конструкциями – в конце концов, я же обещал Александру Петровичу довести до ума «Крону», хотя бы в первом приближении? Обещал, при свидетелях. Вот, довожу. Успокаивает меня возня с металлом – всё же, можно сказать, погружение в стихию. А с оружейным металлом почему-то особенно, прямо медитация получается. И нет, дед, это не фетишизм, и фаллические символы здесь тоже не причём!

От размеренной жизни, где я сменял работу с винтовкой на возню с бумагами и игру с детьми меня отвлекло событие, едва не ставшее трагедией. При очередных учебных стрельбах произошёл неразрыв мины. Она вылетела из ствола, воткнулась в землю, и… И – ничего. Такое случается время от времени и в войсках, и у нас, и в мире деда. Именно поэтому, кстати, запрещён выход на артиллерийские полигоны, даже тогда, когда нет стрельб: если где-то под кустом лежит не взорвавшийся снаряд, то он может как пролежать там, пока не проржавеет насквозь, так и рвануть в любой момент, от косого взгляда пробегающей мимо мышки, так сказать. Или от палки грибника. И зачастую даже нельзя определить, что там остался такой сюрприз: попробуй распознай, если работают два-три десятка орудий беглым огнём, что один снаряд не взорвался.

Ситуация, повторюсь, неприятная и нештатная, но не уникальная. И регламент действий в таком случае давно известен, и у нас в моей родовой гвардии воспроизведён, и инструктаж проведён. Но – нашёлся желающий «посмотреть, что там». И даже братьев по разуму нашёл. К счастью, пока они искали мину их обнаружили и опасную деятельность пресекли, хоть и в последний момент: бойцы как раз нашли торчащий из земли хвостовик и собирались пнуть его, как и два ранее найденных, оставшихся от взорвавшихся мин – там вообще часто оперённые хвосты целиком отлетают, порой выглядят вообще как новенькие, хоть ты его бери и ставь на новый снаряд. На изнанке как раз началась зима – к началу местного января. Ну, как началась? Выпал снег, который пролежал уже целых два дня, и земля подмёрзла. Собственно, по подтаявшему вокруг горячего корпуса мины снегу её и обнаружили.