Текст книги "Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? (СИ)"

Автор книги: Котус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Беляков посмотрел на меня очень серьёзно.

– Не соглашусь. Я изучил этот вопрос – по тем документам, к которым смог получить доступ, конечно. И вы знаете, они правы! Вообще, надо сказать, авторитет у вас в вашей гвардии высочайший. Может вы этого не замечаете, но наши гвардейцы, от рядового до их командира, чрезвычайно гордятся и знакомством с вами, и тем, что служат под вашим началом. Кроме, разве что, некоторых совсем новичков, но и они быстро проникаются. И буквально, уж простите, преклоняются.

– Что-то я не заметил особого преклонения. Иной раз так загнуть могут!

– А это они стараются уважать вашу, Юрий Викентьевич, скромность. Знают, что вы публичных выражений таких чувств не любите, видя в них лесть, вот и стараются в вашем присутствии себя в руках держать. Но, если что, я вам ничего не говорил! А то побьют ещё!

И вот думай, это он всерьёз или шутит? И если всерьёз – то насколько и в какой части? Я-то себя точно ни гением военного дела, ни образцовым командиром отнюдь не считаю.

Глава 3

После звонка на военную кафедру Университета и многочисленных извинений понял, что сразу после праздников придётся ехать в Минск. Точнее – начинать ездить, и там такие вопросы, что ни на какого секретаря не скинешь: мало того, что учебные материалы считаются конфиденциальными, так ещё и расписываться в разного рода ведомостях и уведомлениях обучаемый должен лично. Никаких иных вариантов в Уставах попросту не предусмотрено, увы. Более того, придётся не только согласовывать расписание и получать учебные материалы, но и сдавать кое-какое зависшее у меня имущество, а помимо того – я остался должен два зачёта, и хрен бы меня отпустили в академический отпуск с такими хвостами, если бы с просьбой об отсрочке не позвонили с самого что ни на есть верха. Зачёты, кстати, по Уставам – учёба и здесь начиналась с их изучения, которое продолжалось, превращаясь буквально в заучивание, в ходе всего курса.

Придётся повторить материал, благо, «сдаваться» назначено предварительно на четырнадцатое и на восемнадцатое января, вторник и суббота соответственно, так что время есть. Пока же стоит отложить все дела и заботы и заняться подготовкой к празднику, во-первых, семейному, а во-вторых, к нашему собственному Новогоднему балу, который пройдёт уже в январе. И где Ульяна с Машей решили воспроизвести по сведениям из первых рук все, какие удастся, особенности бала Императорского. Ох, любили мои жёны порою, словно невзначай, бросить что-то вроде:

– Этим рецептом со мной поделилась виконтесса Гагарина. Валя – старшая дочка графа Гагарина, второго сына старого князя…

Или же:

– Княжна Воронцова рассказала, это, конечно, не сказать, чтобы большой секрет, все знают, но вслух стараются не говорить, но…

С другой стороны, как бы ни смешно было, авторитет рода это на самом деле поднимает, хотя дед предсказывал обратный результат, уверяя, что никто не любит тех, кто слишком часто открыто хвастается своим положением. Или снова разница в мирах, или мы ещё чего-то не понимаем в женщинах и женских разговорах. «К счастью», как добавил дед к последнему предположению.

Честно сказать, большинство приготовлений, не считая подписывания приглашений и поздравлений, проходило мимо меня. Да и с приглашениями личный секретарь очень здорово помогал, мне на самом деле оставалось только подписать, лишь графу Сосновичу и четырём баронам я писал лично. С полученными поздравлениями и того проще: поскольку большинство из них шли по тому самому «Сборнику достойных примеров» для переписки, что мне когда-то презентовала бабушка, то он просто отмечал в специально заведённой тетради, кто поздравил. Чтобы потом проверить, кто не прислал поздравление и подумать: человек забыл, поленился, не имел возможности или пытается таким образом какую-то обиду высказать.

Интересно было разве что посмотреть, из какой редакции сборника взят образец: первое издание состоялось полтора века назад, потом он не то восемь, не то девять раз переиздавался, каждый раз рекордными для своего времени тиражами, самый свежий вариант вышел пятнадцать лет назад, вскоре после рождения Великой Княгини Анны Петровны, из-за чего его порой обзывают «анненским», хоть никаких прямых отсылок на младшую дочь Императора там нет. Рашид-Ричард Самсонович в соответствующих клеточках вместо птички или крестика так и помечал: «3/7» или «2/8», что означало «третий вариант из седьмого издания» или «второй из восьмого». И только в случае попыток оригинальничать шла одна цифра – субъективная оценка за сочинение от моего секретаря по десятибалльной системе. Сам он, кстати, помнил изрядную часть этого самого сборника наизусть, в трёх редакциях. Говорит, слишком часто приходилось сталкиваться, чтобы остался шанс не запомнить.

Ну, а в перерывах между актуальными заботами никак не мог выкинуть из головы сказанное Архипом Сергеевичем, по поводу отношения ко мне в гвардии. Даже мнительность какая-то развилась. Ну, и несколько разговоров с офицерами затеял. Нет, напрямую не спрашивал – постеснялся, чтобы не получилось, что напрашиваюсь, если наш финансист всё же ошибся или что-то не так понял. Ну, и с дедом тоже, куда же без этого.

«Какой новый вид войск, о чём они вообще⁈ Какая разница, буксируется орудие за автомобилем или едет в кузове, кроме длины колонны⁈»

«Едет в кузове и стреляет из него же, без выгрузки».

«Пятнадцать минут, чтобы выгрузить или десять, чтобы привести к бою самоходку, велика ли разница? Нет, понимаю, в бою порой и минута может решить, насколько я слышал, но принципиальной разницу не назовёшь!»

«У тебя кроме орудий ещё и боеприпасы едут, и прикрытие, и сапёры, и всё остальное».

Немного глубже копнув вопрос, вынужден был признать, что разница всё же есть. Полковые батареи, которые на механической тяге, даже от старой батареи буксируемых миномётов в моей тогда ещё дружине отличаются довольно сильно. Начать с того, что механическая тяга эта представляла собой грузовичок из тех, про которые когда-то Лопухин рассказывал, с моторчиком на тридцать лошадиных сил, редко когда на тридцать пять, и на узких колёсах, который с трудом тащил за собой зарядный ящик и орудие. В кузов можно было загрузить разве что шанцевый инструмент да личные вещи расчёта. Сам расчёт ехал, кто как: командир – в кабине, вместе с шофёром; двое – на орудии, в креслах наводчиков, если этот насест можно назвать креслом; двое – на зарядном ящике, который вообще без переделки взяли от гужевого варианта; остальные – в кузове поверх груза. Способ перевозки, мягко говоря, не самый удобный и довольно травмоопасный, но, как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти, так что пехота смотрела на артиллеристов с завистью. Ещё в батарее был легковой автомобиль у командира и шесть мотоциклов у посыльных с диким разнообразием фирм и моделей, вплоть до того, что все шесть – разные, с моторами от двух с половиной до двенадцати лошадиных сил.

И всё! Всё остальное батарейное имущество ехало в полковом обозе на гужевой тяге, сам полк двигался пешим порядком. Так что преимущества механической тяги полностью раскрыть не было возможности. Но всех всё устраивало при этом, поскольку – привычно.

У меня же, как говорил дед, получилась мотопехота в сопровождении артиллерийских самоходок.

«Эх, боевых бронированных машин не хватает, не САУ, а машин поля боя! Тогда бы точно получился зародыш механизированной бригады, а так пока только мотострелковая часть выходит. Броневики с „Кронами“ или пулемётами тоже неплохи, конечно, особенно РДА, поскольку у них силуэт меньше, но это всё же БТР, а не БМП, и уж точно никаким боком не танк».

Вот и выяснилось, какой-такой новый вид войск я, оказывается, создаю. Дед в итоге вынес вердикт:

«Больше всего это получается похоже на мотострелковую батальонную тактическую группу. Всё же в самоходно-артиллерийских дивизионах даже, не батареях, у нас пехотного наполнения поменьше будет».

И если по огневой мощи моя гвардия мотострелковому батальону уступала, дед доказал на примерах, то кое в чём мы армию дедова мира умудрились превзойти. Дело оказалось в тех самых передвижных казармах. Да, там, у них, было такое понятие, как «машина обеспечения боевого дежурства». Я уже привык к тому, что в мире деда автомобили обзывают машинами, но всё равно несколько слух режет. Так вот, там это здоровенный дом на колёсах, по длине и ширине сравнимый с пассажирским вагоном, а в высоту так даже и больше него. И внутри могут быть и жилые купе, похожие на купе второго класса, только чуть более тесные, и походная столовая, и даже баня. Но такое удовольствие полагалось далеко не всем частям и не во всех родах войск, большинство в полевых условиях жили в палатках и землянках, причём палатки в постепенно превратились в «тыловую роскошь», поскольку на непосредственной линии боевого соприкосновения все закапывались в землю, и для защиты, и для маскировки.

Если так подумать, то и действительно: спрятать мой жилой модуль от воздушной разведки или артиллерийского удара задача непростая, что уж говорить про китовую тушу МОБД.

За всеми этими уточнениями и прочей суетой Новый год подкрался как-то незаметно. Настолько, что фраза Маши даже удивила, в стиле «как, уже⁈»

– Сегодня надо выспаться как следует, следующая ночь всё же праздничная.

В этот раз Ромка решил, что он уже взрослый и вознамерился праздновать вместе с нами. Мурка моя начала было с ним спорить, но я отвёл её в сторону и попросил не пытаться уговаривать, а тем более приказывать – всё равно не послушается.

– Пусть попробует. Всё равно не высидит. Только если на принцип пойдёт, а пойти он может, если будешь с ним спорить. Заскучает и уснёт, особенно если с Мурыськой договориться, чтоб она его примурлыкала.

Маша немного поспорила, уже со мной, но в итоге всё же согласилась, что слушаться Ромка не намерен, если с ним ругаться – будет обида, а спорить с трёхлетним ребёнком на счёт того, кто прав – она серьёзно⁈

Ну, примерно так оно всё и получилось: сперва Ромка был бодр и доволен своим статусом «почти взрослого», но потом наелся вкусняшек, напился компота и отяжелел, а там и фамильяр подключилась с мурчаньем, так что в двадцать минут двенадцатого я отнёс его в кроватку.

Новый год встретили втроём, даже прислугу отпустили, чтобы тоже отпраздновали в кругу семьи. Что я, на лично сделанной кухне не разберусь, что, где и как⁈ Тем более, что готовить ничего не надо, только вынуть, что из холодильного шкафа, что, наоборот, из духовки или из стазиса. И донести до гостиной тоже невелик труд.

Отпраздновали, как полагается, выполнив все ритуалы. В начале второго Маша покормила близнецов, а потом возник вопрос: ехать ли, как уже стало традицией, в Червень? В рассуждении того, что дети могут проснуться. Няня с мужем и детьми праздновали в выделенных для них смежных комнатах в нашем же доме, рядом с детской, точнее уже – с детскими, но если концерт будет не сольный, а массовый, то со всеми четырьмя не справится. Но дочь тётки Яди сама пришла поздравить нас с наступившим и уверила, что близнецы ближайшие два часа точно не проснутся, а скорее и все три, Катя вообще ни разу ночью не скандалила после того, как зубки вылезли. Ну, а Ромку на пару с рысью она точно уложит и успокоит. Или Катю, если та всё же решит проснуться.

Да, гулять по ночному городу без коляски намного удобнее, и, главное, не нужно постоянно проверять, не замёрз ли у кого-то носик или щёчки, или пальчики. Погуляли, угостились сбитнем, посмотрели фейерверк, в котором Ульяна уже традиционно приняла участие, запуская в небо свои огненные заклинания, к полному удовольствию и своему, и публики. После Червеня заехали домой, проведать детей, но потом ехать ещё и в Смолевичи передумали. Завтра там погуляем, точнее, уже сегодня, но под вечер, когда отдохнём и отоспимся. Вообще как-то странно получается: уже не первый раз на Новый год ездим не в свой районный центр, а в соседний. Как бы Соснович не обиделся за такое «не патриотичное» поведение. Надо будет в следующий раз начать всё же со Смолевич…

Но разговор про уважение с офицерами всё же состоялся. После домашнего праздника, когда я зашёл проведать командиров своей гвардии в Форте, почти в стиле «ты меня уважаешь?» только что в более благожелательном стиле. Да и ключевое слово прозвучало не вопросом, а в утвердительном ключе:

– Юрий Викентьевич, мы все вас очень уважаем!

– А за что, если не секрет?

– Как за что⁈ Кого же ещё уважать-то⁈

– Ну, хоть что-то, например? У меня же ни военного образования, ни опыта настоящей службы?

На это офицеры только фыркнули, переглянувшись.

– Формального образования – может быть пока и нет. Но вот умений и без того хватает, что до опыта… У вас есть тот, которого нет ни у кого больше, разве что у нас немного.

– Вы о чём это⁈

– Назовите мне ещё хоть одну часть, хоть одно подразделение хоть в Империи, хоть в мире, которое может пройти своим ходом тысячу вёрст меньше, чем за неделю и с ходу вступить в бой? Не назовёте, ни вы, ни кто другой, потому как нет таких больше. А кто его создал?

– Вы все.

В ответ на это офицеры рассмеялись.

– Вся техника, всё вооружение, всё снаряжение, экипировка, способ применения всего этого. Регламент передвижения – мы в этом всём только если формулировки уточнять помогали, да на практике детали отрабатывали. Вы уж простите, трезвым бы я, может, постеснялся, но вам не учиться надо, а преподавать. Как минимум по службе тыла, по организации службы и по штабной работе.

– Ну, это уже преувеличение, пожалуй.

– Зато по части создания новой техники и новых вооружений преувеличить что-то сложно. Три новых вида тяжёлого вооружения!

– Два, вообще-то, да и то, в миномёте ничего принципиально нового…

– Это вы, ваше высокоблагородие, можете кавалеристам рассказывать из скромности. Или придворным чиновникам. Но не артиллеристам или тем, кто с пушками дело имел.

– Да ладно вам! Мортиры же…

– Мортиры, на которые вы ссылались, это обычные пушки, с обычными толстыми стволами, под обычный снаряд, только укороченные и на другом лафете. Который тоже не имеет ничего общего с вашим, кстати говоря.

– Углы наводки общие… – буркнул я, уже не надеясь никого ни в чём убедить.

– И снаряд оперённый тоже ничего общего не имеет ни с одним другим. Кроме слова «оперение».

– Ну, а два миномёта, которые только калибром отличаются, вы почему за разные системы считаете?

– Так у самоходного миномёта с буксируемым общий только принцип стрельбы, совершенно самостоятельное оружие. Другой способ заряжания, другой принцип горизонтальной наводки, сама концепция самоходной артиллерийской установки. Нет-нет, это не просто увеличение калибра, это совсем другое оружие!

– А «Крона», господа? Это же вообще новый подход к артиллерии!

– Я вас, господа офицеры, тоже уважаю, но преувеличивать не надо! Вы же сами знаете, что мы её из старого крепостного ружья сделали! Всех новшеств, что чуть другие нарезы и чуть выше начальная скорость снаряда.

Все снова рассмеялись.

– Совершенно новый способ нарезки, позволяющий получить кратно большую начальную скорость. Новый снаряд, выдерживающий возросшие перегрузки при выстреле. Совершенно новая баллистика и небывалая бронепробиваемость, такая, что лёгкое орудие калибром тридцать два миллиметра, превосходит по ней трёхдюймовые орудия старой конструкции, то есть, всех других ранее существовавших конструкций.

– Да-да, конечно, всё это говорит о том, что перед нами просто старое крепостное ружьё, только слегка переделанное.

И опять дружный смех офицеров. Ну, не надо мной смеются, уже хорошо.

– Добавьте принципиально новую по конструкции многослойную броню на наших автомобилях. Причём из новых, нашим же командиром изобретённых, сплавов.

– И это, господа, не считая изобретения целой кучи якобы мелочей. Которые совершенно меняют и повседневную службу, и возможности в бою. Одна возможность менять позицию или мгновенно залечь при опасности, не задерживаясь для того, чтобы посмотреть на землю и не выбирая место без камней и колючек уже многого стоит. А ведь всего-то – щитки на колени и локти!

– Вот только не обижайте нас, Юрий Викентьевич, напоминанием, что похожие щитки ещё в Древней Греции носили. Не знаю, какую защиту носили древние греки, а такой полевой формы, как у нас, я тоже нигде больше не знаю.

– Да-да! Нижние чины вас, кстати, вообще обожают.

– Что, тоже за якобы полководческие таланты?

– Нет, – совершенно серьёзным и трезвым голосом ответил Вишенков, игнорируя «выкрики из зала» о том, что вовсе не «якобы». – За те самые «мелочи», за заботу и за то, что вы, по ходящим в гвардии слухам, тоже службу рядовым начинали, за солдатскую медаль.

– Ну, нагородили, сорок вёрст, и всё лесом. Рядовым, точнее, вольноопределяющимся третьего класса, я был только неделю, медаль получил задолго до этого… И что за особая забота такая?

– Ну, в любом случае было же всё перечисленное. Не в том порядке и не в таком виде. А забота? Те самые налокотники, наколенники. То, что начали дружину создавать с полевой формы – безопасной и удобной в первую очередь. А не с парадной, чтобы красиво. И та же полевая кухня, те же сухие пайки, они же суточные рационы, которых больше нигде и ни у кого нет… Про жилые модули я уж вообще молчу! Если вы думаете, что люди всего этого не замечают и не оценивают – то очень зря.

В общем, захвалили и засмущали меня, я и не думал, что то, что я делал можно так вот оценивать и с такой точки зрения рассматривать.

Глава 4

Между отмечанием Нового года с офицерами и приёмом в имении, в гвардии произошли сразу два события, буквально одно за одним. Сперва утром третьего января принесли сообщение, что один ухарь в сумерках и по неопытности не рассчитал соотношения скорости, массы самоходки и эффективности тормозов на мокрой траве. Да, пусть на изнанке было начало ноября, но пока ещё даже заморозков не было, пять-восемь градусов тепла ночью и до пятнадцати днём, так что трава росла, почти как летом. И мокрою была от нескончаемых дождей тоже почти всегда.

Так вот, шофёр, точнее – механик-водитель, воткнулся носом в жилой модуль. Несмотря на то, что скорость навскидку составляла чуть больше десяти километров в час, массы самоходного миномёта оказалось более чем достаточно, чтобы своротить модуль с опор, на которые его сняли с грузовика. Тот упал на землю, зависнув одним из углов на подставке. Спавшие внутри солдаты посыпались на пол. Итогом – три перелома, по два вывиха и растяжения, одно защемление нерва и неведомое, ибо никто не считал, количество синяков и ушибов. При этом и командир пострадавшего пехотного отделения, и командир расчёта злополучной самоходки, и военврач, и всё командование до Старокомельского включительно, и даже дед в один голос уверяли, что мы легко отделались, получив при этом хороший пример для воспитательного воздействия на гвардейцев.

«Юра, ты просто представь себе, что он налетел бы не на прочный и жёсткий жилой модуль, а на палатку. Сколько трупов вы бы из неё доставали?»

После такого аргумента спорить было уже не о чем.

И ведь трезв был виновник происшествия, вопреки проистекающим из даты события ожиданиям, даже не с похмелья! Просто мало опыта и обстановка не та, что на площадке. И дебильные узенькие колёсики, так их и эдак! Если Государь ещё раз когда-нибудь предложит самому выбрать себе подарок – попрошу хотя бы десяток комплектов нормальных шин и покрышек! Широких, с крупным и глубоким рисунком протектора…

Вторая новость, пришедшая к вечеру того же дня, словно стремилась искупить утренние неприятности. Бересклетов Михаил Иванович, с которым после пары неприятных инцидентов в начале вполне притёрлись по службе, чему и визит тестя способствовал, пришёл с сообщением, что штат полностью набран – последний кандидат на последнюю вакансию прошёл проверки и подписал контракт.

– В батарее или в гвардии?

Вопрос был не праздный, поскольку он совмещал обязанности кадровика и там, и там.

– И в батарее, и в гвардии: это унтер из пехотного прикрытия.

Да, как ни странно, специалистов что в расчёты, что в технические службы набрали всё же раньше, рядовых пехотинцев тоже, офицеров чуть позже, но тоже ещё в том году закрыли все вакансии. А вот с толковыми унтерами и медицинским подразделением возникли… Нет, не проблемы – задержки. И вот – свершилось!

Правда, тут же возникли и дыры в штате, пусть и временные, до выздоровления пострадавших утром. С другой стороны, абсолютно полного заполнения всех штатов не бывает, пожалуй, нигде и никогда: всегда кто-то болеет, кто-то в отпуске, кто-то выходит в отставку, не дождавшись сменщика. Правда, последнее пока не про нас, и ближайшие лет пять, минимальный срок контракта, не грозит.

Утро четвёртого января тоже оказалось забавным. Не прямо на рассвете, конечно, а часов так в одиннадцать утра, пришёл почтальон из нашего, рысюхинского, почтового отделения с натурально квадратными глазами. Глядя на выражение его лица и то, как он несёт двумя руками перед собой конверт с, как разглядел позже, красной сургучной печатью уже догадался, о чём пойдёт речь. Даже поспорил, сам с собой, на щелбан. Выиграл, но великодушно простил его проигравшему мне, вот такой я добряк, хе-хе. И, да, это было письмо от Его Императорского Высочества Цесаревича, от Алексея Петровича. Угу, просто личное письмо от Наследника престола провинциальному барону, что пришло обычной, гражданской почтой. Щепетильность Алексея Петровича, конечно, уже вошла в легенды, вот и сейчас не стал пользоваться услугами курьерской доставки. С другой стороны, вспоминая, сколько содрали за услуги фельдъегерей с моих новоявленных дворян по пожалованию – экономия для бюджета не сказать, что совсем уж копеечная. На фоне бюджета Империи – да, мелочь, но сколько таких мелочей набегает за год?

В письме Его Императорское Высочество поздравлял меня и мою семью (с поимённым перечислением всех, включая близнецов, что тоже дорогого стоит) с Новым годом, желал много всего хорошего, а в конце письма благодарил за подарок. Такое письмо если в кабинете на стену повесить, то никто не осудит и в хвастовстве не обвинит. Завидовать – будут, ругать или язвить – ни в коем случае. Но я вешать никуда не буду, а приберу в сейф, для пущей сохранности.

А, так это ещё не конец письма был, несмотря на наличие собственноручной подписи и печати. Тут ещё и второй лист. Ага, императорская служба охраны «запасную» дверь со стеклом, уложенные в салон автомобиля, изъяли и расстреляли из чего только могли. И выражали, через Его Императорское Высочество, полное удовольствие уровнем защиты.

«Ещё бы! Тут, если на манер наших „условных партнёров“ считать, круче, чем их стандарт STANAG-4 получилось, хотя до пятого уровня и не дотягивает немного[1]. А они такой уровень бронирования считают достаточным для машин поля боя».

Далее Алексей Петрович спрашивал, возможно ли изготовление такого же или чуть лучше автомобиля для Государя Императора и во сколько обойдётся это удовольствие. Иначе, мол, он будет вынужден отказаться от подарка и передать его отцу.

Зачем защищать Государя такой броней, если его, с его уровнем владения магией, в упор и спящим не пробьёшь из нашей «Кроны», даже если увеличить калибр и скорость снаряда вдвое? Так он один редко куда-то ездит. То есть, рядом всегда есть или родные, или свита. Не говоря уж о документах и прочих интересных вражеским шпионам вещах. Да и удовольствие это, говорят, сильно ниже среднего, за счёт голого уровня дистанционное оружие отражать. Плюс взрывная волна, которая тоже может разного наворотить. Нет, польза всё же есть, даже для такого тяжело бронированного бойца, как полный маг-универсал девятого уровня. Да и случайности порой бывают изумительные и не слишком приятные.

Отписал Алексею Петровичу, что работы над вторым, несколько улучшенным, образцом уже ведутся и я с большим удовольствием подарю его моему сюзерену. Как верный подданный и вассал, а также в благодарность за всё его ко мне благорасположение. Подписал, уложил в конверт, который запечатал и закрыл «ламинатором», как дед упорно обзывает печать для закрепления автографов. Ну, и на почту отнёс с просьбой «отправить при первой возможности, но специально возить в город не надо, дело не срочное». Чем вызвал очередную порцию удивления у молодого почтальона. Ничего, подрастёт, обтешется, заматереет…

Ну и, да – пришлось активизировать работы по сборке второго бронированного разъездного автомобиля. От первого отличался тем, что салон ещё чуть выше и шире и я чуть тщательнее поколдовал над бронёй. Ну, и отделка чуть более богатая, хотя пытаться поразить Императора богатством, кхм… По поводу габаритов салона дед несколько завистливо высказался насчёт того, что хорошо уметь самому делать стёкла любого размера. А кто говорит, что плохо? Хе-хе.

По отделке – после долгих раздумий и колебаний всё же решились сделать несколько деталей интерьера из можжевёлки – приятно же пахнет зараза! Но поскольку запах очень уж сильный и не всем может понравится, то сделали эти детали съёмными и положили в комплект такие же, но из «хмыза ядовитого», тоже с запахом, но более лёгким и тонким, и просто из дуба, вообще без запаха.

Также споры и сомнения вызвал выбор кожи для салона: брать покупную воловью, которая скорее всего с Изнанки под Рославлем (объёмы производства там такие, что минимум на три тысячи вёрст вокруг влезть кому-то с похожим товаром просто не получится), или свою, кенгуранчиковую, выделанную мастерами из Шубников? Некоторые высказывали опасение, мол, не сочтут ли использование своей, «бесплатной» для нас, кожи за попытку сэкономить на подарке Императору? Но здравый смысл в итоге восторжествовал: раз мы используем в отделке своё дерево, своё стекло и свою броню из своих же сплавов, то какого, простите, солода должны стесняться своей кожи⁈ Тем более, что местные ремесленники, когда узнали, для КОГО работают пришли в состояние благоговения и пообещали выделать так, что «всякие там разные» будут от зависти плакать, а повторить не смогут.

Насчёт брони тоже некоторое время колебался, а потом махнул рукой и взял для внутреннего вспененного слоя «девяносто пятый» сплав, который меня просили в моих изделиях не использовать, чтобы не попал не в те руки. Но поскольку попадание личного автомобиля самого Императора в руки врага – вещь немыслимая, а от случайных любопытных металл будет надёжно спрятан внутри многослойного пакета, то – «почему бы и да», как говорит всё тот же источник странных фразочек, а именно, мой названный дед. Наружный лист мало того, что обработал сильнее, взял на три десятых миллиметра толще. И это только кажется, что ерунда, фольга толстая, на деле увеличение толщины на прочность влияет нелинейно, кто не верит – посмотрите на то, какой вес выдерживает лёд в зависимости от толщины. И стёкла, точнее, пакеты прозрачной брони, сделал толще на три миллиметра, для чего пришлось делать толще двери.

Все эти «мелкие дополнения» привели к тому, что полная снаряжённая масса автомобиля выросла с двух тысяч восьмисот килограммов до трёх тысяч пятидесяти. Чтобы не сильно терять в подвижности пришлось помучиться с моторами и заметно поменять конструкцию, добавив по секции в обмотки ротора и статора. Уместить в старом корпусе не получилось, пришлось увеличивать, заодно и принудительное охлаждение туда воткнул. Возился с первым мотором три дня, со вторым управился быстрее – за два. Зато из каждого удалось выжать до сорока «лошадей»!

Не раз казалось, что проще было бы поставить самодельные моторы, такие же, как на дельталёте, но это были опасные галлюцинации: во-первых, пришлось бы переделывать всю систему энергоснабжения, меняя электропроводку на манапроводы. А самое главное – обороты! В электромоторе они регулируются легко и удобно, не говоря уж о том, что плавно, в случае же системы Огарёва-Марлина, работающей на строго постоянных оборотах придётся городить сложный и тяжёлый редуктор, который ещё и часть мощности сожрёт. Думал я над этим вариантом, не раз и не два, и каждый раз приходил в ужас от количества переделок и ухудшения качества и удобства управления при этом. Уж лучше так – но повторно я на подобный подвиг не пойду!

По вечерам удавалось улучить пару-тройку часов на подготовку к зачётам. И какая же там порою муть жуткая! Нет, я понимаю, все эти нормативные требования кому-то когда-то понадобятся, точнее, их знание. Но на кой, скажите, командиру артиллерийской полубатареи, на которого я, в теории, учусь (ага, должность армейского подпоручика) знать периодичность проверки качества и соответствия маркировки снарядных ящиков⁈ Пусть об этом у заведующего складом голова болит, но нет – учи, Юра, повышай профессиональный уровень. Вот уверен: четырнадцатого января я эту муть сдам, а уже шестнадцатого не факт, что вспомню. Как и то, на какую высоту над уровнем кровли должны подниматься выводные трубы принудительной вытяжной вентиляции. Что, субалтерн-офицер полковой артиллерийской батареи должен уметь строить капитальные артиллерийские склады⁈ Нет, прав дед, не надо искать логику в армейском обучении…

Зачёт четырнадцатого я сдал. Не сказать, что совсем без затруднений, хитрые подковырки в формулировках некоторых задач заставили напрячься, пытаясь сдержать желающие слететь с губ эпитеты в адрес авторов. Нет, дело не в особой изящности манер, просто вдруг они здесь в приёмной комиссии сидят? Вот то-то и оно.

По дороге домой получил звонок от Ульяны, что мне какую-то странную телеграмму принесли, она меня на столе в кабинете ждать будет. Приеду – прочитаю. На этом и попрощался, а то дед нудит, что разговаривать по телефону за рулём – это короткий путь под откос. И особенно – зимой.

Телеграмма, и правда, была странной. Отправителем значился, как я после некоторых усилий вспомнил, был адъютант того самого полковника, который пытался по моему отчёту заочную инвентаризацию склада провести. Текст гласил буквально следующее: «Приезд высоких особ двадцатого поездом одиннадцать сорок. Четыре особы. Двадцать восемь сопровождающих».

Это он что, своего полковника «высокой особой» обзывает⁈ Однако! Это уже особый уровень подхалимства, если так. Ладно, там, на месте разберёмся. На всякий случай дал команду подготовить, кроме моего «жабыча» ещё семейный фургон, в очередной раз переделанный в кабинет на колёсах, два разъездных автомобиля офицеров гвардии и большой автобус. А на всякий случай – ещё и четыре пикапа с крытыми кузовами пригнать, на случай, если вся эта орда не с пустыми руками заявится. Интересно, откуда их там столько, кто они и зачем⁈ Разве что хотят несколько бригад аудиторов собрать и отправить их одновременно в несколько потоков склады проверять⁈ Ладно, в понедельник разберёмся, мне пока надо готовиться, чтобы в субботу второй зачёт сдать.