Текст книги "О воинстве немертвых (СИ)"

Автор книги: Конъюнктурщик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Враги… он не назвал их врагами ни разу! – прошипел Альтиор.

– Тише, император, – холодно сказал Стратоник, отметив при этом про себя, как круто изменилось восприятие сражений с былых времен. До господства магического сословия поэты воспевали в ярких красках павших в битве с более серьёзным врагов, почитая это за честь, но сегодня это трагедия. Общество действительно весьма размякло.

– Прошу слова! – поднялся Гликон.

– Слово тебе, Гликон, – ответил Протелеон.

– Пусть совет поставит вопрос об изгнании префекта! Он виной всему, – и Гликон повернул своей овеянное старческим гневом лицо к Стратонику, указав на него рукой, – все мы знаем, что префект возглавляет партию войны! Он коршун! Он падальщик, мечтающий на костях горожан подняться! Изгоним его!

Стратоник лишь молча смотрел, холодным взглядом отвечая Гликону. Ему уже было все равно, внутренне огонь неудачи выжег в нем любой трепет.

– Мерзость… – бросил Альтиор и глянул на Стратоника.

– Пусть совет решит. Встаньте те, кто считает, что префект должен уйти.

Одна треть белых магов встала. Зэорис немного помедлил, но затем встал, и вся серая фракция, одетая в робы, поднялась. Одна же треть, среди которой был и Кронид, не шелохнулась, продолжая лишь скептически наблюдать.

– Великолепно… – прошептал Зеланд.

Протелеон поднял свой голос, заполнив им своды.

– Совет явил свою волю! Решением Совета Белого города префект Стратоник снят со своей должности!

Что-то сорвалось внутри Стратоника и упало вниз, и встретив землю разбилось в дребезги в полной тишине, несмотря на всю бурю одобряющего шума и рукоплесканий вовне, внутри бывшего префекта в те мгновения было тихо, тише чем в могиле или священной альвийской роще. Несмотря на то, что он был готов к этому, несмотря на то, что должность свою он уже многие месяцы как счел неблагодарной, несмотря на то, что он уже не питал никакого уважения к совету, что был подобен в его глазах морю помоев и смрада, где не было ни единой воли, ни порядка, он все же был огорчен этим решением совета, и ненависть его в ту единственную секунду была жарче солнца, и могла бы испепелить весь мир, но то длилось лишь секунду, тихий бесконечный жар среди пространств вселенной, и уже в следующую секунду он был всего лишь опустошен.

Шум… шум… шум…

И усталость, как он устал. Как же устал.

Стратоник встал. Вышел в центр зала, всеобщая суматоха немного ослабла, все уже давно снова сидели и переговаривались.

– Я служил этому городу все эти пятнадцать лет со дня его основания. Если город не желает видеть меня его префектом, я должен уйти. И я ухожу.

Короткая и достойная речь, как ему показалось.

И он направился к выходу.

Следом за ним к центру выбежал Альтиор. Гневным взглядом он окинул зал.

– Я не желаю больше быть гражданином этого города! – крикнул он и направился к выходу, догоняя своего соратника.

Зал затих.

Молча все наблюдали, как уходят два человека, которые ещё несколько дней тому назад были одними из самых могущественных людей всего Единого континента.

На этом же заседании Зеланд был избран новым префектом.

И когда подходил он к мраморной трибуне, губы его были сжаты, глаза устремлены вперёд и весь вид его описывал истинную озабоченность делами города и его народа, столько преданности цели и долгу было в его лице, и говорил он властно, и к нему прислушались.

_____

На следующий же день Зеланд, одетый в серую робу членов Серого ордена, направлялся в западный зиккурат в сопровождении Азенета, Инхерита, других серых братьев и гвардейцев, а также нескольких белых магов, включая Гликона и Кронида.

По одному из виадуков они прошли к западному зиккурату, который был вторым по высоте после центрального, но был вровень с ним из-за того, что основание его было несколько выше и ближе к опоре, которая опиралась на вершину горы, на коей и стоял весь город.

Войдя они не обнаружили чтобы кто-то из черных латников преградил им путь, все слово знали их в лицо. Когда же они очутились в прохладе здания, то были встречены одним из рыцарей, без щита, при себе он имел лишь полуторным меч на поясе.

– Я Эдмонд, я проведу вас к нашему магистру.

– Рыцари все ещё зовут его магистром, – тихо шепнул Азенет Инхериту.

– Видимо традиция, – ответил Инхерит.

– Мы зовем господаря магистром потому что служим ему по орденским законам, а не по законам государства, – пояснил Эдмонд, в голосе которого не было ни тени обиды.

Смущенные Азенет и Инхерит впали в молчание. Зеланд обернулся и одарил их недовольным взглядом.

Поднявшись к Альтигену, они обнаружили, что тот находится в скромных покоях, которые возможно принадлежали кому-то из серых братьев, ведь только они из магов могут предпочесть настолько скромный быт. Здесь не было ни удобных лежанок, ни множества шкафов и сундуков с добром, ни шелковых занавесок или тканей, украшавших стены, как и обилия зелени, которую белые маги любили, и которая была у них в моде, в особенности же южные кусты, обладающие очень крупными листьями.

Альтиген сидел за простым деревянным стулом и предложил такие же всем своим гостям, рядом с ним сидели люди, одетые в черные робы. То были префекты орденских конгрегаций, по делам посольств, рыцарства и торговли.

И столичные люди, конечно, знали их всех по портретам и описаниям.

Подняв руку, Альтиген произнес:

– Я приветствую нового префекта Белого города и поздравляю с этой должностью.

И вид он имел властный, вид победителя, властолюбие же проявлялось в каждом его движении, и в том как сидит, и в том как смотрит, и, казалось бы, даже в том, как вдыхает он воздух.

Зеланд внимательно наблюдал и пытался почувствовать обстановку, он также приветствовал Альтигена.

– Приветствую вас, господарь Государства Черного ордена, магистр Черного ордена, правитель Великого приюта и хозяин Области Великого приюта.

– Приступим к делу сразу, – сказал деловито Альтиген, и весь его господский флер слетел.

Глазам Зеланда предстал тот настоящий Альтиген, какого знают лишь те, кто общался с ним лично, а именно опытный делец и прямой человек с хваткой. Тот, с кем стоило бы поговорить, с кем можно было договориться.

– Да, – сказал Зеланд и лицо его потеряло весомую долю напускной строгости.

– Я… – он немного подумал, а затем заговорил легко и быстро, – я скажу вам примерно все то же, что говорил предыдущей делегации. Ранее я уже пытался сработаться с вашими собратьями.

– Да, меня ознакомили с вашим предложением.

– Север и восток принадлежат нам, юг и запад остаются за вами.

– Да, это достойное предложение. Мир на таких условиях будет крепким.

– Но условия уже не могут быть прежними до конца.

– Отчего же?

– Видите ли… – Альтиген снова призадумался и далее стал говорить осторожнее, даже вкрадчиво, но все равно манера его оставалась довольно прямой, – После недавних событий новый мир не будет таким, каким мы видели его по ходу войны. Знаете, что я в целом понял про Белый город… Я понял, что нельзя воспринимать его, как нечто единое. Понимаете, я восхищаюсь вашим городом, но он слишком велик и могущественен, чтобы быть чем-то единым. Это совершенно новое явление в истории Единого континента.

– Город един, – заговорил Зеланд, – Вы можете быть уверены, что воля совета, это воля города…

– Нет. Простите, не могу, – даже несколько вальяжно перебил его Альтиген. – Ну я же общался с разными представителями совета, я общался с префектом, ваш префект избирается советом, с верховным магом мы были в довольно хороших отношениях.

– Город столкнулся со многими проблемами за последние несколько лет. Непросто удержать единый курс в условиях такого хаоса.

– У нас были договоренности, – отрезал Альтиген.

Недолгое молчание заполнило покои.

– Что ж. Мы готовы выслушать ваши дополнения.

– Хорошо. И так, в виду того, что мы больше не можем быть уверены на счет безопасности наших границ, мы просим освободить для нас крепость Вольный, чтобы отодвинуть границы далее от северной области.

Зеланд знал, что Альтиген не обеспокоен в этом случае вопросами безопасности. Ему нужен плацдарм, с которого он в один день сможет нанести по городу удар. Имея эту крепость в своих руках, Черный орден будет беспрестанно угрожать Белому городу, нависая над ним, словно заветный меч над главой тирана. Но выбора у него не было. Он не мог позволить себе сорвать эти переговоры, начать новое сражение, а потом вновь пытаться договориться на каких-либо более приемлемых условиях.

– Мы примем это условие.

– Отлично, – улыбнулся магистр, – уверен мы будем иметь хорошие отношения с нашими новыми союзниками.

_____

Война окончилась.

Черное рыцарство готовилось к отходу из города. Подписывались разнообразные торговые договора, мирный был уже подписан. Черные и белые маги активно налаживали контакты, а торговля между убежищами, подконтрольными Черному ордену, и Белым городом увеличивала обороты, достигая довоенных уровней, дешёвая северная руда и древесина хлынули в город с новой силой.

И хоть тьма войны улетучивалась, тьма чужестранного господства над магической столицей все ещё сгущалась, и свет звезд не пробивался сквозь неё.

Сам же город поспешно обновлялся.

Новые люди заняли свои посты. Были созданы новые органы власти, связанные с удовлетворением нужд простого народа, и правление магов стало постепенно обретать некоторую народность, пусть пока ещё и лишь декламируемую, потому как преимущественно помощью простым людям занимался Серый орден. Город же восстанавливался объединенными усилиями всего магического сословия, на месте снесённых в пылу сражения и пожарищах восстания кварталов возводились новые, ещё более высокие каменные башни для купцов; но часть из кварталов усилиями серых братьев в Совете при поддержке авторитета верховного мага было решено застроить высокими многокомнатными домами, куда могли бы заселиться хотя бы часть людей, работающих в мастерских.

Юго-восточный же зиккурат медленно латал свои уродливые раны, он был отдал во владение всей серой фракции; братья со всего города стекались туда и занимали своими кружками целые квартиры, ведя там свой образ жизни, и многие бедные люди нашли в том зиккурате для себя приют и стали последователями серых братьев и их лидеров.

Белое же рыцарства покинуло город, встав лагерем у подножия холма. Белые и черные рыцари, многие годы, ведущие между собой тихую войну, остерегались друг друга, но частью встречались в одних и тех же барах и трактирах, где пили и обсуждали минувшие битвы и стычки в горах, среди воющих ветров. И иному латнику было интересно узнать, что чувствовали и видели люди, стоящие в противоположном строю в тех боях, в которых доводилось участвовать и остаться в живых, если магическое существовании рыцарских тел ещё можно было назвать только жизнью.

Нового императора никто не избирал, Совет поделил войско на пять равных армий, по тысяче человек формально, в строю же из них нигде этой тысячи не было, а в пятом войске было едва пять сотен. Каждое войско было возглавлено легатом из числа выдающихся знаменосцев, которые командовали двумя отрядами белых рыцарей в граде Вольном, и ещё несколькими ближайшими помощниками Альтиора из тех, кто не покинул свой пост вслед за своим императором.

Альтиор же решил покинуть город и пригласил Стратоника уйти с собой.

Они гуляли по одной из нижних улиц и дошли до места, где выходила она из кварталов, застраивающихся многокомнатными домами для простых людей, и вела в поля укрепленных предместий.

– Ветер…

– Да, очень приятный теплый ветер, – как-то отрешённо говорил бывший префект.

Было как всегда солнечно.

– Ты одеваешься теперь проще, – заметил Альтиор.

– Да, – ответил Стратоник, на нем была обычная тога и сандалии, отсутствовали какие-либо украшения, борода его стала больше, волосы длиннее, но в целом же вид его обрел большую расслабленность и одухотворенность.

– Я решил уйти из города.

– Куда?

Стратоник вдруг оживился.

– В альвийский лес.

– Для чего? И для чего тогда было это все?

– Все, что случилось уже не важно! – резко заговорил Альтиор.

– Ведь я не просил тебя уйти вслед за мной…

– Нет, нет, не говори об этом, ты и сам знаешь, они бы заставили меня подать в отставку. Эти сволочи бы сами рано или поздно отобрали бы у меня мою должность, моё войско. Они не хотели видеть меня. Я слишком воинственный для них, они хотели избавиться от меня, и, конечно, эти ублюдки видели, как сплотились мы в последние годы, Стратоник.

– Я понимаю твой гнев, но не разделяю его. Когда-то я тоже был ревностным управленцем и военным деятелем. Это было так давно… после этой войны, после этого позорно мира, мне ничего не хочется.

– Стало быть, я ухожу один? – печально произнес Альтиор.

Стратоник повернулся к бывшему императору и улыбнулся.

– Мы соратники, Альтиор, разве существует теперь два пути для нас?

– Отлично! – злорадно ухмыльнулся Альтиор, – у нас ещё несколько сотен людей, а значит можно сражаться!

И на следующий день с преданными людьми Альтиор и Стратоник покинули город. С ними ушли четыре сотни белых рыцарей.

Сверкающие при лучах столичного солнца, идеально ровные ряды белоснежных латников, отправились по нисходящей вниз дороге, лязгая сталью, приподымая пыль. Над ними больше не было знамён, но ими двигала воля, рожденная в славном сражении.

Эти рыцари больше не беспокоились о том, что их война повредит мирной жизни. Весь мир теперь одно большое ристалище. Людей больше нет, земли, кроме крепостей, не заселены. Некоторые люди ещё считают, что их много, но рыцари в поле видят, насколько велик мир, и каким ничтожным стало пребывание в нем людей. Эти рыцари теперь знали только волю своих полководцев.

_____

Это случилось.

Альтиген стоял за мраморной трибуной и видел перед собой тот самый зал, где проходили заседания совета Белого города.

Белые и серые маги, а также их мрачные гости из ордена, одетые в черные робы, наблюдали со всем строгим вниманием на победителя этой войны, любезно согласившегося дать речь на их собрании.

Рядом были верховный маг Протелеон, префект города Зеланд, а также пять новых полководцев, управлявших белым рыцарством.

Легкий шорох и скрип помощников верховного мага, записывающих ход заседания, служили фоном, приятно оттеняющим тишину.

– Приветствую всех собравшихся, приветствую и благодарю, в особенности верховного мага Протелеона, за то, что мне позволено выступить сегодня здесь на этом месте, с этой трибуны, – сдержанные рукоплескания, однако ровностью звучания будто бы говорящие об спокойном уважении, какое вполне может быть оказано недавнему врагу, – Эта война окончилась. Нашими общими усилиями она завершена. И я хочу поблагодарить всех тех, кто приложил к этому руку, кто хранил веру в то, что мы сможем достигнуть этого. Для меня большая честь на самом деле, выступать здесь. Белый город всегда вызывал восхищение у меня, – его речь становилась все теплее и легче, несмотря на то, что начиналась весьма просто, она тем не менее сохраняла приветливое торжество в своем духе, – Мир на всем Едином континенте достижение много большее, нежели все войны, какие вели до этого между собой города, – рукоплескания, пауза, – Какие испытания и угрозы не нависали бы над нами, новая эпоха мирной торговли и всеобщего трудолюбия укрепляется, и как бы мы не были падки на амбиции и желание применить оружие друг супротив друга, мир будет становится только более сильным и упорядоченным, а разум возьмет верх над алчностью и недопониманием. Уверен, теперь крепости и города будут конкурировать в торговле, магии и строительстве, но не на поле боя, – вновь рукоплескания, пауза, – Но это будет соперничество, полное взаимопомощи и понимания. Рассчитываю на наше сотрудничество в области магии, особенно в области применения магии при производстве товаров, широко потребляемых простым народом, сейчас это важно для нас всех. Вместе, нашими общими усилиями мы достигнем того процветание, какого не знал мир прежде. Благополучие и достаток есть главное в новом мире, – рукоплескание, пауза, улыбка послащенная толикой достойного самодовольства, – Благодарю всех, за внимание.

Длительные рукоплескания.

Речь была блестящей. Наконец-то Альтигена услышали, наконец-то он сказал то, что ждали от него все, сказал то, что являло всеобщее устремление, он видел преданные глаза прежде, то были глаза его воинов, его людей, теперь же он слышал уважение тех, кого считал равными себе, равным кому хотел быть сам.

И когда он направился к выходу, то увидел её.

Серые глаза, рыжие волосы, знакомая улыбка.

Эвлалия…

_____

Так возвысилось черное воинство.

Люди долго жили, пытаясь пробудиться от мрака, спустившегося на Единый континент страшной войны с серокожими чудовищами. В дни той короткой войны, продлившейся считанные месяцы, но унесшей многие тысячи жизней, люди пробудились. Пусть не все, но многие из них ощутили ярость, что была утрачена за тысячи лет цивилизованного существования.

Ярость, разбуженная презрением, зажглась огнем, что будет лишь разгораться сильнее.