Текст книги "Созвездие Грейнджер или Новый Мир (СИ)"
Автор книги: Kitty555
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Магглорожденной волшебнице, конечно же, просто не было, что сказать о нём хорошего. Меж тем, внимательно изучая родителей матери, Александр, унаследовавший от Гермионы наблюдательность и логический ум, уже успел сделать определённые выводы. Его ново обретенная бабушка Джейн была явно хоть и аристократична и сдержана, но более открытой и прямой. Александр подозревал, что маггловская целительница зубов, как объяснила её профессию когда-то Гермиона, была несомненно умна, но характером больше походила на Гриффиндорцев. А вот мистер Грейнджер все больше и больше напоминал ему представителей своего собственного факультета. Александр находил это забавным, а тем временем, мистер Грейнджер, усмехнувшись, продолжил:
– Впрочем, сделаю небольшое логическое заключение, что за последние десять лет, о которых я ничего не знаю, в вашем мире очень многое изменилось. Я так понимаю, что эта юная леди – ваша супруга, а пылающий энтузиазмом молодой человек – сын?
– Позвольте представить всех присутствующих, – Люциус не мог не видеть, что Гермиона уже собиралась представить всех родителям, но решил взять инициативу на себя. – Как вы уже знаете, Драко является моим сыном, и вы правы, Астория – его супруга, а это Скорпиус Малфой. Два других, как вы с такой наблюдательностью выразились, горящих энтузиазмом молодых человека, околачивающихся возле вашей младшей дочери, это Джеймс и Альбус Поттер. Один из них учится на факультете своего отца и вашей старшей дочери, а младший учится с Александром и Скорпиусом.
– Да, я уже обратил внимание, что эти трое молодых людей явно близкие друзья, – мистер Грейнджер вновь прищурился, но вместо слишком очевидного вопроса, проговорил нечто, заставившие брови сдержанного Люциуса слегка поползти вверх. – Насколько я помню, Малфои ни в каком родстве с Уизли никогда не состояли. Связь, хоть и очень отдалённая, была по линии Блэков, то есть, с материнской стороны.
– Вы знакомы с нашими родословными? – Люциус изо всех сил заставил свой голос звучать настолько холоднокровно, насколько это было возможно.
– Да, я всегда отличался любопытством, – мистер Грейнджер спокойно выдержал пронзительный взгляд лорда Малфоя. – То недолгое время, которое Гермиона провела дома летом между её шестым и седьмым курсом, она усиленно изучала все родословные чистокровных магических родов. Помню, она обосновала свой внезапный интерес связью по крови, а когда я её спросил, что это значит, рассказала, что кровь является одним из основных компонентов тёмной магии. Похоже, она где-то вычитала, что близких родственников можно отследить, используя древний ритуал. Гермиона тогда хоть и изучала все родословные, но концентрировалась на Уизли, Пруэттах и Поттерах. В какой-то момент я тоже полюбопытствовал, а памятью я отличаюсь почти фотографической, поэтому запомнить было не сложно.
– Вы не устаете меня впечатлять, мадам министр, – Люциус обернулся к Гермионе и несколько раз похлопал в ладоши. – Это просто гениально, не говоря уже об удивительном для семнадцатилетней девушки внимании к деталям. Не просто стереть родителям память, но отправить их в Австралию, с которой у магической Британии на тот момент не было никаких прямых связей вообще, а у Волан-де-Морта и подавно. Ведь исторически изолированный остров, на который ссылали неугодных, не мог симпатизировать идеям чистокровной элиты. Очень предусмотрительно. Но предсказать возможность найти Поттера и Уизли, используя кровь близких родственников-Пожирателей, это просто гениально. Браво, мисс Грейнджер.
Обернувшись обратно к мистеру Грейнджеру, Люциус продолжал представлять всех остальных присутствующих, его собеседник учтиво пожимал руки, а Гермиона уже успела кивнуть на немой вопрос отца. Да, ей предстоят долгие объяснения с родителями, ведь отец сейчас очень непрозрачно намекнул, что внешне выглядевший, как копия Малфоев, Александр сыном Рона Уизли являться не мог…
Громкий гудок Хогвартс-экспресса оповестил всех присутствующих, что пришло время прощаться. Быстро обняв родителей, Джеймс и Альбус первыми вскочили в вагон, на ходу препираясь, на какой из факультетов попадёт Генриетта.
– Ну что ты упёрся рогом? – возмущенно восклицал Джеймс Поттер. – Старина Салазар самолично из гроба встанет, но на вашем факультете магглорождённой не будет!
– Не на нашем, так хоть на Рейвенкло! – вторил ему Альбус. – Лишь бы не в вашем цирке отчаянных и безрассудных, где командуешь парадом только ты!
– Потому что как минимум три небезызвестных всем нам выпускника Гриффиндора оказали такое плохое влияние на магический мир,– хмыкнул Джеймс. – Для тех, кто не дотянул умом до Рейвенкло, это я про Гермиону, папу и дядю Рона.
– Да ясно, о ком ты! Дед бы тобой гордился! Правда, если бы дед в свое время не был грозой всех окрестных змеенышей подряд, и одного в частности, может, и Пожирателей смерти было бы меньше.
– Ой, да ладно! Всего-то один будущий пожиратель! Уверен, не он делал погоду в первой магической. А еще, не он и Тёмного Лорда вернул а, кстати, Гриффиндорец! – в запале выплюнул Джеймс, и тут же замолчал, осознав, что ляпнул.
– Вот! Сам признал истину. Гриффиндорец! Кто ещё к такому отчаянному шагу не просто руку приложит, а до локтя отдаст, – победоносно заключил Альбус и взлетел по ступенькам в вагон.
– Это они о ком сейчас? – Генриетта непонимающе покачала головой и обернулась к единственному парню из всех, с кем познакомилась за последние полчаса, кто по её мнению рассуждал логически и здраво. Александру.
– Профессор Северус Снейп, к которому легендарно придирался дед Джеймса и отец Гарри, тоже Джеймс Поттер. Снейп потом стал пожирателем смерти, а потом двойным агентом для нашей стороны. А второй, Питер Петтигрю, один из четверки неразлучных друзей, тоже общества деда Поттера, который на самом деле оказался предателем и воскресил Волан-де-Морта. Но это всё длинные истории, по дороге расскажем, – на одном дыхании отчеканил Грейнджер и хмыкнул, переводя взгляд с Генриетты на ребят.
Вся эта история с как минимум тремя вполне себе видными волшебниками, включая Скорпиуса Малфоя, обоих братьев-Поттеров и мини-копией его собственной матери, Гермионы Грейнджер, парня вполне забавляла. Мысленно, он уже гадал, если ещё один сын бывшего поклонника мадам министра, Хьюго Уизли, тоже сделает стойку на новоявленную тётушку Генриетту. Вообще, это было смехотворно: сестра его матери была практически на два года младше, чем он сам.
– Скорпиус, дорогой, задержись на мгновение, – бледная рука Астории Гринграсс легла на предплечье сына, и самая младшая леди Малфой присела на корточки возле своего наследника. – Скорпиус, я не знаю, увижу ли тебя ещё раз… Признаться, я очень сильно устала, и даже бесценная помощь Гермионы работает всё меньше и меньше. Медальон приходится менять уже каждые три дня.
– Мама, я не знал! Почему ты молчала?
– Не надо, дорогой, – Астория изможденно улыбнулась. – Мне кажется, что сегодня я узнала всё, ради чего боролась с неизбежным и обманом пыталась украсть у проклятия и судьбы дни и недели. Я знаю, что проклятие можно снять, и я даже знаю, кто это сделает. Умоляю, помни, о чём мы говорили этим летом. А ещё, – Астория сняла с руки массивный фамильный перстень Малфоев и положила его в ладонь сына, тут же плотно сжимая его пальцы в кулак и прикрывая своей ладонью. – Это кольцо передается в вашем роду каждой новой леди Малфой. Я хочу, чтобы оно было у тебя, наследника рода. Твой отец отдаст следующей избраннице что-нибудь другое… Когда ты почувствуешь, что готов предложить его той, кому уже отдал своё сердце, просто сделай это, не оглядываясь ни на что. Решай сердцем и больше ничем. Я знаю, что я и твой отец воспитали тебя правильно. А теперь, спеши! Поезд уже почти отправляется.
Астория с трудом поднялась на ноги, и Драко сделал шаг к супруге, поддерживая её под локоть и помогая. Женщина улыбнулась и позволила себе опереться о руку мужа, который невольно стал причиной ее безвременного ухода, но винить которого она ни в чем не могла. Скорпиус порывисто обнял мать, на мгновение прижавшись к ней, и разжал объятия, лишь когда послышался последний, третий гудок. Тогда, мальчик резко оторвался от неё и бросился вверх по ступенькам вагона, запрыгнув вовнутрь в последний момент, когда поезд уже почти тронулся. Астория смахнула с щеки слезу, отчётливо осознавая: наверное, это если и не последний раз, когда она видит сына, то ей в любом случае осталось недолго.
– Смею предположить, что у нас появилась новая кандидатура на пост Министра Магии? Лет так через двадцать или тридцать? – насмешливо проговорил Люциус, подмигнув мистеру Грейнджеру.
– Что? – мужчина непонимающе приподнял брови, но тут же заметил, как его дочь закатила глаза. – Вы про мою Риту? Бог мой, нет! Генриетта скорее станет женой Министра, хоть Магии, хоть чего. Мы давно в этом уверены. Кстати, мистер Поттер, а как там с вашей секретностью? Разве, наше присутствие здесь не противозаконно?
– Кому не нравится, могут пожаловаться в Аврорат, – в глазах Гарри толпа чертиков отплясывала ламбаду. – Мерлин, да хоть самой Министру Магии! Пергамент всё стерпит. Буду счастлив дать конкретные указания, куда засунуть эти жалобы.
И задорно подмигнув всем присутствующим, Глава Аврората развернулся на каблуках и аппарировал прочь.
Комментарий к Глава 26
Стали появляться вопросы, поэтому поясню здесь.
В этой работе много Люциуса не потому, что ударение на его отношения с Гермионой, а потому, что показана эволюция самого Люциуса. Как он переоценивал свои взгляды и пришёл к пониманию, что свой взгляд надо менять. Пришёл к тому, чтобы оценить магглорождённую ведьму Гермиону Грейнджер невзирая на статус крови.
Для меня, путь к Драмионе для Малфоев именно в этом… Их переоценке взглядов.
========== Глава 27 ==========
В Хогвартс Гермиона аппарировала через десять минут после Гарри.
– Что так долго? – Поттер вопросительно приподнял бровь. – Твои родители ведь могли добраться домой и сами, а ты бы потом к ним присоединилась.
– Мои родители сейчас не у себя дома, – Гермиона закатила глаза. – Едва ты испарился, появилась Нарцисса Малфой, а потом они в два голоса с милейший леди Асторией принялись уламывать моих родителей посетить Малфой-менор и поужинать с ними, пока они дожидаются результатов распределения Риты на факультет. Можно подумать, для моих родителей имеет хоть какое-то значение, где она окажется… Как думаешь, у них там все портреты в меноре одновременно самовоспламенятся, узрев таких дорогих гостей, или по очереди? Два маггла в святая святых.
– Да пусть хоть взорвутся, мне только жаль, что я не могу при этом присутствовать, – хмыкнул Поттер. – Кстати, ты же потом в менор? Тогда, я с тобой. Хочу увековечить эти воспоминания и потом непрерывно проигрывать их перед одним хорошо известным нам обоим портретом, всё ещё висящим в моей резиденции, следующие лет пять-десять. Как думаешь, наша дражайшая Вальбурга оценит такое кино?
– Гарри Поттер, ты, похоже, за последние годы усовершенствовал методы пыток настолько, что Тёмный Лорд обзавидуется, – мисс Грейнджер прыснула от смеха и подмигнула. – Будем считать, что я об этом не знаю, господин начальник.
– И заметь, никаких непростительных, – с видом учителя помахал пальцем перед её носом Гарри. – Я подобное считаю «поучительным».
– Господин начальник Аврората, я вами горжусь, – едва сдерживая смех, Гермиона пожала руку лучшего друга. Тот не заставил себя долго ждать, отвесив ей шутовской поклон.
В обеденный зал они прибыли незадолго до первоклассников. По дороге оба навестили директора Хогвартса и свою бывшую главу Гриффиндора, Минерву МакГонагалл. Нужно сказать, что к её чести, новая директор уже отошла от шока и встретила свою любимую ученицу и нынешнюю министра магии широкой улыбкой:
– Дорогая, поздравляю! Чем больше Грейнджеров в Хогвартсе, тем лучше для школы в частности и магического мира вообще, и поверь мне, это не только я так считаю.
– Смотрю, новости в магическом мире путешествуют быстро, – иронично процедила Гермиона, заметив Невилла, вальяжно расположившегося в кресле напротив госпожи директора.
– Со скоростью аппарации, – хладнокровно кивнул профессор Лонгботтом.
Гермиона качнула головой: она уже не в первый раз подивилась, как со временем Невилл, ставший преподавателем гербологии, все больше и больше перенимал интонации некогда так сильно пугавшего его профессора Снейпа. Правда, глаза добродушного парня всегда оставались мягкими, несмотря на порой едкие замечания, срывавшиеся с губ. Быть может, именно поэтому ученики по-прежнему его любили, а не боялись? Впрочем, жизни Северуса и Невилла сложились настолько по-разному, что удивляться не было причины.
– Итак, Гриффиндор или Рейвенкло? – Минерва с азартом потёрла ладони. – У нас тут уже пошли ставки среди преподавательского состава. Я, к слову, за Гриффиндор, но это не официально.
Мадам директор задорно подмигнула портрету Альбуса Дамблдора, который в свою очередь отсалютовал своей любимице бокалом с чем-то, что вполне могло быть соком. А могло и не быть…
– Просто, чтобы все были в курсе, я НЕ за Гриффиндор, – с каменным выражением лица процедил портрет профессора Снейпа. – И напомню, что при распределении прошлого представителя семейства Грейнджеров, я оказался прав.
– Но в отличие от мисс Генриетты, мистера Александра вы знали практически с рождения, – Минерва поджала губы. – Там действительно на поверхности Гриффиндором и не пахнет, уж вы с милейшим Ниджилиусом Блэком постарались на славу. Хотя, он в очень многом сын своей матери. Но все равно, мы прекрасно знаем, почему мистер Александр Грейнджер на Слизерине.
– Договор древних родов с Салазаром не я придумал, – картинно развёл руками Северус Снейп.
– Зато я о нём знал, – невозмутимо вторил ему ещё один бывший директор-Слизеринец, профессор Блэк. – Так что, пока Рейвенкло два раза мимо…
Гермиона и Гарри переглянулись, уже не пытаясь скрыть улыбку: это им показалось, или портреты обоих профессоров-слизеринцев реально чокнулись друг с другом своими бокалами с вином? А то, что там не сок, ни у кого не вызывало никаких сомнений.
– Поэтому в этом году, дорогие мои профессора, ваши ставки на распределение мисс Генриетты Грейнджер, это просто желание что-то видеть, – поджала губы Минерва МакГонагалл, а потом вновь подмигнула Гарри Поттеру и Гермионе.
– Мне кажется, что факультет действительно не имеет никакого значения ни для кого, – мягко проговорила Гермиона, тут же подумав, что это не совсем так. Как минимум два человека уже считают, что их жизни будут намного легче, если её сестра окажется не на Гриффиндоре и не под влиянием его короля, Джеймса Поттера. А ведь им всего лишь одиннадцать-двенадцать, вся жизнь ещё впереди, и так многое может измениться! Однако, мисс Грейнджер не могла лукавить: она прекрасно видела реакцию Астории Малфой. И описать её можно было одной фразой… Как там поется? «Я видел, кто придёт за мной».
***
В трапезном зале в этом году было не менее людно, чем в прошлом. Шумные ученики громко обсуждали последние новости, мгновенно облетевшие школу: появление в Хогвартсе младшей сестры мадам министра, Генриетты Грейнджер, и по совместительству – тётушки уже успевшего прослыть принцем Слизерина, Александра.
Дети не переставали обсуждать скандальное открытие, не забывая добавить и детали, что потенциально талантливой магглорождённой ведьмой уже, похоже, заинтересовались как минимум трое наследников очень солидных родов. Мысленно, Гермиона усмехнулась явной иронии: сама она когда-то была персоной «нон-гранта» и на юную магглорождённую смотрели, как на грязь под ногами. И вот благодаря именно Гермионе, новоявленная сестрёнка превратилась чуть ли не в самую завидную невесту Хогвартса.
– Ты же понимаешь, что сделала с этим миром? – раздался возле самого уха шепот Гарри Поттера. Начальник Аврората научился читать мысли? – Ты перевернула его с ног на голову, а точнее, подарила ему толерантность и логику. Подумать только, разрушить вековые традиции и предрассудки, ввести в застывшую на месте сотни лет назад культуру совершенно новую психологию, взгляды, изменить саму идеологию! Сказать по правде, ни Гриндевальду, ни самому Волан-де-Морту подобное не удалось.
– Да брось, Гарри, – Гермиона пожала плечами. – Я просто заметила огромные провалы в логике и заполнила их, проведя исследования. У меня даже теории не было, когда я начала, мне просто стало интересно. А в результате оказалось, что все действительно было веками исковеркано, а сама природа магии мало чем отличается от других наук, в которых преуспели не волшебники. Нужно лишь искать большую картину, абстрагировавшись от предрассудков и заученных фраз. А кому легче избегать заученные фразы, чем тем, кто их никогда не выучил? Я, ты, Лили Эванс – мы всегда находили выход, потому что умели видеть шире, чем чистокровные с шорами традиций на глазах. Твоя мать спасла тебе жизнь, потому что не исходила из аксиомы, что «заклятия смерти избежать нельзя, а от Авады нет спасения». Вместо этого, она просто нашла другие пути. Я тоже всегда ищу другие пути, потому что, как и Лили, знаю не только волшебный мир, но и другие вещи. Знаешь, мне теперь кажется, именно поэтому Дамблдор и отправил тебя на воспитание к тётке-маггле. Да, если бы не она, если бы тебя, скажем, воспитывал волшебник, если бы твое детство было другим, ты не был бы тем Гарри Поттером, который в конечном результате подружился с выскочкой-магглорождённой волшебницей и победил темнейшего мага. Воспитай тебя тот же Блэк, и ты бы смотрел на меня, как Драко Малфой в свое время. Не будь у нас настолько много общего, мы не цеплялись бы друг за друга, как брат и сестра, не имей ты своего детства, никогда бы не принял меня такой, какая я была.
– В конечном результате, Великий Манипулятор всё предусмотрел? – Гарри стеклянным взглядом смотрел прямо перед собой. – Ты действительно стала умелым политиком.
– Получается, что предусмотрел и правильно разыграл свою партию… – его подруга мягко положила ладонь на предплечье героя магического мира. – Помнишь, как там говорят магглы? «Что не делается, то к лучшему». Вот мне интересно, это Дамблдор сам знал, или твоя мать рассказала?
– Какая разница. И просто для сведения: я бы всё равно с тобой дружил. А может, и романтически всё было бы по-другому,подсознательно не ищи я огромную семью. – Гарри слегка повёл плечами и перевёл разговор на другую тему. – Вот у меня, кстати, вопрос. Ты, как глава дома Грейнджеров, кого бы больше поощрила для своей сестренки: одного из моих оболтусов, младший из которых, кстати, далеко не глуп, а старший – полная копия своего по слухам неугомонного деда, или породистого щенка Малфоев?
– Скажу тебе по правде, если Скорпиус и правда серьезно влюбится в Генриетту, она нужна будет Малфоям, чтобы не активировать проклятье Гринграсс. Но поверь мне, Генриетта сама будет принимать все решения о своем будущем. Правда, надеюсь, что она сделает свой выбор, открыв глаза и слушая свое сердце, а все другие вовлеченные лица тоже не будут скрываться за предрассудками. Да и слава Мерлину, времена теперь другие.
– И будем надеется, что девочкам Грейнджер по-прежнему нравятся хорошие мальчики, – хмыкнул Гарри Поттер.
– Ты же понимаешь, что это практически аннулирует шансы Джеймса, – таким голосом Гермиона обычно зачитывала колонки цифр, и Гарри это прекрасно понял. – В таком случае, остаются Скорпиус и Альбус.
– Забавно же столы перевернулись, – кивнул Гарри, даже не пытаясь сохранять серьезное выражение лица.
– Вместе с перевернувшимся с ног на голову миром, – согласилась мадам министр магии.
Меж тем, директор призвала всех к тишине, ученики старших классов умолкли, сидевшие за своими столиками родители новоприбывших школьников тоже замерли. Как и в прошлые годы, Гермиона вышла на трибуну, приветствуя всех вернувшихся и новых учеников, а потом в этот раз выступал Гарри. Когда аплодисменты умолкли, директор МакГонагалл объявила о начале процедуры распределения, и в зале повисла тишина.
Церемония началась, и дети стали по очереди направляться к столам своих новых факультетов.
– Шарлотта Гринграсс-Моруа!
– Слизерин…
Все вновь дружно зааплодировали…
Как и ожидалось, появление Генриетты возле стула с распределительной шляпой вызвало новую волну шёпота, когда Гарри вдруг склонился к уху подруги:
– Кстати, на что ты ставишь?
– Рейвенкло, – едва слышно ответила ему мадам министр.
– Серьезно? Почему? – сам начальник Аврората уже мысленно распределил девочку на Гриффиндор и отдал Джеймсу.
– А потому, что она не я, – пожала плечами мисс Грейнджер-старшая, – Ей хватает ума не зацикливаться на одной только учёбе, следить за своим внешним видом, и судя по тому, что мне сообщил Александр, Генриетта успела позаниматься и музыкой, и танцами, и ещё кучей всего, не забывая об австралийском пляже и загаре. Плюс, я слышала, что сказал мой отец: Рита скорее материал для супруги министра магии.
– Сказать по правде, сегодняшний мир не нуждается во второй тебе, да и ты у нас уже есть, – Гарри был слишком опытным аврором, чтобы не уловить крошечную толику ностальгии и горечи в голосе подруги. – Сегодня, она может позволить себе быть просто Генриеттой, а вот боевая подруга и соратник Гарри Поттера могла быть только Гермионой.
– Ты о чём? – в свою очередь нахмурилась мадам министр, вопросительно глядя на Поттера.
– Я о том, что в конечном результате, от меня потребовалось лишь умереть в нужный момент, чтобы избавиться от последнего осколка души Волан-де-Морта. А вот благодаря тебе мы выживали семь лет, разгадывали одну загадку за другой, копались в вещах, о которых не додумались взрослые. Благодаря нашей поддерживаемой репутацией факультета и таким образом, ожидаемой от нас Гриффиндорской отваге, мы лезли, куда ни один благоразумный нос не сунет. Твоя сестра права, Гермиона. Том Реддл был повержен в большей степени благодаря тебе, чем мне. А вот будь ты такой рассудительной, интересующейся всем подряд типа танцев и пианино, менее зацикленной на учебе, мы жили бы сегодня совершенно в другом мире.
Гермиона задумалась. Конечно, первой мыслью было, что лучший друг просто пытается сделать ей легче на душе, успокоить и предоставить аргументы, которые так приятно слышать. Но неизменный соратник мисс Грейнджер, холодный логический ум, настойчиво пробивался сквозь давние неуверенности в себе, настаивая: Гарри был прав. Девушка кивнула, сжимая пальцы своего лучшего друга, и оба возвратили внимание к процессу распределения как раз вовремя, чтобы услышать:
– Генриетта Грейнджер…
– Рейвенкло!
Под шумные аплодисменты не только факультета «умников», наконец, заполучившего к себе Грейнджер, но и довольно большой части Слизерина, Генриетта прошла к теперь уже своему столу. Вскоре, к ней присоединилась Лили Поттер, успев тряхнуть тёмной, как у отца, густой шевелюрой и бросить мимолетный, но многозначительный взгляд зелёных глазищ в сторону стола Слизерина вообще, и Александра Грейнджера в частности.
– Я тебе еще не успел сказать, что Лили строит глазки твоему сыну? – устало вздохнул Гарри.
– Нет, но не вижу в этом ничего плохого. Твоя дочь пошла умом и характером в свою бабушку, в честь которой и была названа. Поэтому, Рейвенкло не удивляет… Замечательная девочка.
– Правда, Альбус её дразнит и говорит, что Александр смотрит только на наследниц древних родов и самых чистокровных, – подколол магглорождённую подругу Гарри.
– Хочешь сказать, что род Уизли и Поттеров не подойдёт маленькому снобу, сыну магглорождённой? – Гермиона громко рассмеялась. – Ничего, с такой мамочкой, как Джинни, Лили разберётся очень быстро. Ты вон пискнуть не успел в своё время, а тебя уже прибрали к рукам.
– Очень смешно, – пробурчал Гарри, но не признать правоту подруги не мог. В своё время Джинни положила на него глаз еще раньше и всё-таки смогла добиться, чего хотела.
– Уму непостижимо, – вдруг качнула головой Грейнджер. – Послушай нас! Детям одиннадцать-двенадцать, а мы их чуть не сговариваем… Мы слишком долго живём в этом мире, Гарри.
– Мы его часть, Гермиона. Наконец, полноправная и целиком придерживающаяся все его допотопные заморочки и традиции, – усмехнувшись, проговорил Гарри Поттер и сжал руку подруги. – И не последние люди в этой деревне, должен сказать…
========== Глава 28 ==========
Единственная в истории волшебного мира магглорождённая женщина, Министр Магии Гермиона Грейнджер устало откинулась на спинку удобного, кожаного кресла и прикрыла глаза в измождении. Последний год выдался богатым на открытия и неожиданности, и порой ей казалось, что сама её Величество Магия вдруг решила над ней посмеяться. Когда-то очень давно маленькая растрёпанная девочка, внезапно оказавшись в мире волшебства, поставила себе цель всем доказать, что даже не будучи рождённой здесь, сможет его завоевать.
Они все смотрели на неё свысока. Они называли её грязнокровкой. Таких, как она, ожидали смерть или в лучшем случае рабство, если бы выиграл пресловутый Тёмный Лорд. И ей было нечего противопоставить ни таинственному пророчеству, которое забыло упомянуть пышноволосую соратницу, ни сильнейшим, тёмным, взрослым волшебникам, называвшим себя Пожирателями смерти. Ничего, кроме острого, логического, прирождённого ума, целеустремлённости, да ещё, может быть, честолюбия. У неё не было выбора, к какой стороне присоединиться: она должна была сражаться за само право таких, как она, существовать, как волшебница, за место в мире магии. И она победила.
Сперва Гермиона помогла исполнить довольно туманное пророчество своему другу, навсегда уничтожив Тёмного Лорда. Потом, взывая к милосердию, неожиданно встала на защиту бывших врагов, заполучив поддержку тех самых Пожирателей смерти, которые ещё совсем недавно стремились стереть её с лица магической Англии. Какая роль ожидала её в их обществе под управлением Темного Лорда? Сейчас Гермиона очень сильно подозревала, что если бы её оставили в живых, то наложницы Драко Малфоя…
И вдруг перед ней открылись все пути, она могла бы сразу стать богатой и знаменитой, вхожей в самые чопорные дома Волшебного Альбиона, ещё более старомодного, чем старушка не магическая Англия, ведь долг платежом красен, а долг жизни рода – и подавно.
И вновь она не избрала легких путей, продолжая работать, учиться, докапываться до правды, и в результате менять сам мир. И вновь ей сопутствовали удача и успех. Тяжелый труд, самоотдача, нежелание подчиняться вековым нормам – в совокупности с её природным умом и талантом, способностью совмещать несовместимое, самому факту, что она принадлежала двум мирам и обладала их знаниями – все это привело к результатам, которые не смог бы предсказать ни один чистокровный волшебник.
Гермиона Грейнджер доказала, что магглорождённые волшебники – это в первую очередь утерянная часть волшебного мира. Они не приходят сюда пачкать его грязной кровью, они лишь возвращаются в мир, откуда много веков назад за ошибки вступающих в слишком близкие браки предков их, таких же наследников волшебных родов, изгнала сама её величество госпожа магия. Они – не грязная, а свежая кровь.
А потом она добилась тех самых честолюбивых вершин, о которых могла лишь мечтать маленькая магглорождённая девочка-волшебница, вдруг оказавшаяся в чуждом ей, суровом, смотревшем свысока, не желающим признать её, как равную, в волшебном мире. И вот сегодня она смогла пожинать результаты: её сестра в мгновение ока оказалась одной из самых завидных невест волшебного мира, её сын – один из его Принцев. А сама она очень в скором времени должна стать частью того самого древнего волшебного рода, представитель которого когда-то в далёком детстве первым окунул её в реальности мира магии: таким, как она, здесь никогда не стать равными. Но вот теперь оказалось, что этот самый мальчик уже много лет в неё влюблён, и что её сын станет полноправным наследником другого не менее чистокровнейшего и даже более нетерпимого к нарушениям традиций рода. Малфои и Блэки… кто бы мог предвидеть?!
Незваные, непрошеные воспоминания вновь нахлынули лавиной горячей, обжигающей лавы. Нарцисса Малфой, выдающая её сподвижникам Тёмного Лорда в надежде вновь оказаться в фаворе всемогущего полукровки. Её сестра, Беллатрикс, тоже в девичестве Блэк, пытающая магглорождённую девочку непростительными заклинаниями, способными лишить того самого разума, который был её наибольшей ценностью. А потом, наверное, неудовлетворённая болью лишь ментальной, вырезающая волшебным ножом обидное слово-клеймо «Грязнокровка» на предплечье беззащитной девочки, всей виной которой было родиться не от магических родителей.
Гермиона до сих пор помнила, как не только от боли, но и от обиды и бессилия катились по её щекам слёзы, падая на холодный пол древнего особняка, впитываясь в такие же холодные, как и сами его хозяева, каменные глыбы. Откуда ей было знать, что в тот самый момент её старинный школьный враг до крови впивался ногтями в ладонь, и пресловуто-чистые, алые капли впитывались в фамильные камни. И уж обоим им было неизвестно, что Госпожа Магия приняла её слёзы и его кровь, избрав отомстить самым изощрённым методом. Или, мудрая и древняя, всего лишь позволила ей, своей полноправной наследнице, узнать правду и донести её в волшебный мир?
Гермиона провела пальцем по еще одному изысканной работы браслету, который несколько недель назад тоже отдала ей Астория. Браслет, передаваемый невестам в семье Малфоев при помолвке… Гермиона даже не сомневалась, что инициатором подарка был Люциус. Лорд Малфой действовал наверняка, а Астория без его позволения бы шагу не ступила.
Полностью расслабившись, мисс Грейнджер впала в приятное состояние транса, прикрыв глаза и отдавшись своим мыслям. Внезапно, сильные, но нежные пальцы опустились на плечи, освобождая её от тяжелой мантии, и принялись массажировать напряженные мышцы. Отточенные рефлексы боевого мага совсем не отреагировали на чужака, и Гермиона вдруг с удивлением осознала, что она отдается во власть умелых рук, впервые за долгие годы чувствуя себя не воином, а просто женщиной.
– Расслабься, – словно почувствовав её мысли, мурлыкнул возле уха низкий, бархатный голос. – Я не сделаю тебе ничего плохого, а вот немного отдохнуть не помешало бы, мадам министр.
– Малфой, – женщина устало вздохнула, но глаз даже не открыла. – Что ты здесь делаешь? Точнее, как тебя сюда вообще пустили?
– Твоя выдрессированная Поттером собачка, похоже, не унюхала с моей стороны злых намерений, – хмыкнул Малфой. – Или поддалась моим чарам, но в этом я уверен намного меньше. В любом случае, она сказала, что я могу пройти, только твой кофе прихватить, но мне кажется, что хороший массаж тебе сейчас пригодится намного больше.
