Текст книги "Средства ничего не значат (СИ)"

Автор книги: Кицуне-тайчо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

…Синигами все же устроены немного иначе, чем люди. О каком телесном влечении можно говорить в мире, где все тела духовны? По крайней мере, прежде Бьякуя в это верил. Но теперь ему казалось, что его тело зажило собственной жизнью, и разум над ним больше не властен. Руки сами собой оказались на талии женщины, поползли по спине вверх, жадно, нетерпеливо, но вместе с тем нежно. Рукоять занпакто отчаянно мешала, но Бьякуя не мог ни на секунду отвлечься от процесса, даже чтобы избавиться от чертова оружия. Ему сейчас вообще все мешало. Шарф, казалось, душил, а проклятые зажимы на голове не давали ее пальцам забраться ему в волосы. Но чтобы что-то с этим поделать, ему нужно было хоть ненадолго оторваться от нее, а это было выше его сил.

Минори не обращала внимания на препятствия. Она нетерпеливо отбрасывала пряди волос с его лица, жадно впивалась губами в губы, прижималась к груди, а ее ладони так же жадно и нежно, как и его собственные, гладили плечи, шею, затылок… Одна ее рука неожиданно скользнула в разрез косоде, дотронулась до голой кожи груди, и по телу Бьякуи пробежали мурашки, целая волна мурашек, с ног до головы. В последние годы, если он и ощущал на себе чьи-то руки, то это были либо грубые лапищи Ренджи, либо жесткие ладони Хаями. И те, и другие старались только побольнее схватить, стиснуть, вывернуть суставы, швырнуть об землю. Нежное прикосновение теплой женской руки заставило его окончательно потерять голову.

Объятие длилось целую вечность. Нет, потом, вспоминая об этом, Бьякуя думал, что все закончилось слишком быстро. Но прямо сейчас он потерял счет времени, не помнил уже, когда к нему впервые прикоснулись эти губы, и казалось, что так было всегда. Жаркое дыхание на лице, нежная рука под косоде, занпакто, цепляющийся за локоть, острый угол балки, больно впивающийся в лопатку…

И вдруг все закончилось. Неожиданно. Разом. Минори отпрянула, словно сама устрашилась того, что сделала.

– Нет! Я не могу сейчас… Мне нельзя… Извини, я потом… потом объясню. Прости.

И она опрометью бросилась из беседки, почти мгновенно пропав в ночной темноте. Бьякуя, совершенно ошеломленный такой внезапной переменой обстоятельств, успел только растерянно пролепетать:

– Подожди, ты куда?

Но ему уже никто не ответил.

Бьякуя так и стоял, прислонившись к стене, оглушенный, ошарашенный, беспомощно хватающий ртом воздух. То, что тут сейчас произошло… не приснилось ли оно ему? Можно было заподозрить даже это, если бы не беспорядок в одежде. Но так быстро, так внезапно…

Почему она убежала? Нет, вряд ли потому, что Бьякуя сделал что-то не то. Собственно… он ничего и не делал. Она все сделала сама. Он только ответил на объятие, на поцелуй. Значит…

Значит, дело все в том же, причина та же, что и вчера, когда она встретила его с этой убийственной холодностью. Мне нельзя. А ведь она хотела рассказать, подумал он. Затем и позвала его сюда, чтобы рассказать, что происходит. Но этот внезапный порыв помешал. И Бьякуя не мог бы сказать, что сожалеет об этом. Хотя сейчас его мышцы дрожали, кожа горела, а от железного самообладания не осталось и следа. Но все это было совершенно неважно. В конце концов, а чем он хуже других? Разве он не заслужил хоть немного ласки?

Все очень просто. Ее беда – это не беда вовсе. Не может быть, чтобы он, Кучики Бьякуя, не справился с этой напастью. Что бы там ни было… Если кто-то давит на нее, злоупотребляет своей властью над ней, запугивает… Бьякуя использует все: влияние, деньги, силу, если понадобится, – но избавит ее от того, от кого она теперь так шарахается. И тогда… тогда она… возможно… Ведь он, кажется, нравится ей? Такие нежные руки… Конечно, она согласится. Нет, он не станет ничего требовать. Она должна сама… Нужно только случайно встретить ее на улице и все разузнать. Наедине, без свидетелей, она будет более откровенна. Да, несомненно, это наилучший вариант действий.

Принятое решение полностью вернуло Бьякуе способность управлять собой. Он отлепился от балки, аккуратно расправил ворот, наспех соорудил на лице привычную каменную маску и твердым шагом отправился домой.

***

Осуществить свое намерение Кучики так и не удалось. В следующие два дня он не сумел встретить ее, как намечал, на своем обычном маршруте. То ли она испугалась своей откровенности, то ли они просто не совпадали по времени. А потом случилось событие, которое поначалу показалось лишь небольшой неприятностью.

В то утро Бьякуя сидел за своим рабочим столом, но работать даже не пытался. Он сверлил взглядом случайно выбранную точку на дальней стене, возле шкафа с бумагами, а мысли были далеко отсюда. Почему Минори до сих пор не вышла на него? Она говорила, что ему не стоит появляться у нее дома, но Бьякуя склонялся к мысли, что, если она не объявится в ближайшее время, он все же наведается туда. Кто знает, может ее отец прознал об их встрече и запретил ей выходить из дома. Но это странно. Главы всех аристократических семей запрыгали бы от радости, если бы Бьякуя посмотрел на кого-нибудь из их дочерей. Породниться с одной из четырех великих семей всегда почиталось за величайшую удачу. Да Терашима первый должен быть заинтересован! Значит, есть обстоятельства, о которых Бьякуя не знает.

Кажется, она хорошая девушка. Немного высокомерная, пожалуй. На себя посмотри, ехидно заметил внутренний голос. Да уж. Но у нее какое-то предубеждение против руконгайцев. Не страшно, этим страдают многие аристократы, и ничего, живут. Надо будет познакомить ее с Хаями. Сама увидит, что особой разницы нет, дело лишь в воспитании. Вот удивительно, вдруг подумал Бьякуя, с капитанами из благородных семей он общается лишь от случая к случаю, когда возникают какие-то проблемы, а с руконгайцами – просто как одна семья. Кто знает, может, в них и правда есть что-то особенное, незаметное с виду, но что привлекало Бьякую всегда, еще с той поры, когда он взял в жены скромную девушку из Руконгая.

Нужно было возвращаться к работе, но Бьякуя никак не мог собраться с мыслями. Когда он вспоминал, как мягкая рука проникает под одежду, ласково оглаживает плечо и грудь…

В чувство его привел страшный грохот: кто-то с силой треснул кулаком по столешнице. Бьякуя едва заметно вздрогнул и с недоумением перевел взгляд на лейтенанта. Ренджи, опираясь обеими руками о стол, нависал над капитаном, на его лице была смесь недоумения и тревоги.

– Тайчо! – Рявкнул он.

– Незачем так орать, – холодно заметил Бьякуя. – Можно было просто обратиться.

– Обратиться? – Зарычал Абарай. Он казался взбешенным. – Да я вас три раза уже окликнул!

Ничего себе! Вот это замечтался! Бьякуя не припоминал, чтобы когда-нибудь так уходил в себя. Ну, может быть, только тогда, в далекие счастливые времена, когда на скучном ночном дежурстве вспоминал о ней. Нет, с этим надо что-то делать. Он уже не мальчик, чтобы пускать слюни над своими фантазиями. Принять решительные меры и…

– Так в чем дело? – Бьякуя вспомнил о лейтенанте.

– Кьораку… э, в смысле, командир вызывает.

Тут только Кучики заметил, что над головой Ренджи лениво хлопает крылышками адская бабочка.

Кьораку встретил капитана своей обычной рассеянной улыбочкой.

– Тут вот какое дело, Бьякуя, – с места начал он. – Появился очередной претендент на твою голову.

– В каком смысле? – Не понял Кучики.

– Вчера ко мне пришел один парень и заявил, что хочет занять твое место, – пояснил Шунсуй. – Я пытался его отговорить, в конце концов, у нас полно свободных капитанских постов, но ему, видимо, просто приспичило подраться.

– Именно со мной? – Уточнил Бьякуя.

– Ага. Вынь да положь ему шестой отряд. Хотя я ему свой предлагал!

– Кто он?

– Его зовут Нишигаки Масахито. Из благородных, но в Готэй не служил. Развелось любителей на халяву капитанские посты получать! – Обиженно заключил Кьораку.

– Бой со мной нельзя назвать халявой, – сухо заметил Бьякуя.

– Ну да, ну да, – рассеянно покивал Шунсуй. – Так ты согласен? Хотя отказать ему все равно нельзя. Традиция, будь она неладна.

– Разумеется, согласен. Чем ты недоволен?

– А чем мне быть довольным? – Кьораку фыркнул. – Вам-то что, вам бы только подраться, а мне переживать за вас.

– Только не говори, что беспокоишься, – Бьякуя насмешливо прищурился.

– А как же! – С энтузиазмом воскликнул Шунсуй. – Конечно, беспокоюсь. С тобой-то мы уже сработались, а к этому типу опять придется привыкать.

– Не придется, – отрезал Кучики.

***

Знакомиться кандидат в капитаны явился сам. Прямо в кабинет. Здоровенный, плечистый амбал, ростом лишь чуть пониже Зараки. Физиономия даже более непроницаема, чем у Кучики: на ней просто отсутствовало какое-либо выражение. Едва этот человек шагнул в кабинет, внутри у Бьякуи словно что-то кольнуло. Эта походка, манера держать голову, почти квадратная фигура… Кажется, он уже где-то видел этого типа.

– Мое имя Нишигаки Масахито, – заявил тот, останавливаясь посреди кабинета. – И я намерен убить тебя, Кучики Бьякуя.

Кучики, сидевший до сих пор довольно расслабленно, немедленно подобрался, подтянул ноги, готовый в любой момент вскочить, быстренько нашел глазами занпакто, лежащий на краю стола. Этот голос! Это точно он! Правда, в тот раз голос звучал приглушенно из-под маски, но все равно был узнаваем.

– Так это ты бросил мне вызов? – Надменно прищурился Бьякуя, оценивающе разглядывая будущего противника. – Решил сразиться честно, раз уж не удалось прикончить меня в прошлый раз?

Нишигаки не дрогнул ни единым мускулом.

– О чем ты говоришь? Мы с тобой еще ни разу не встречались.

– А мне кажется, что встречались, – холодно и твердо сказал Кучики. – В Мире живых. Только не говори, что не узнал меня. Тогда ты обращался ко мне по имени.

– Ты, наверное, бредишь, – все с тем же равнодушием ответил Нишигаки. – Я никогда не был в Мире живых. Я не служил в Готэй.

Его твердость наводила на размышления. Бьякуя еще раз вгляделся… и вдруг сообразил, что реяцу у парня совсем не та. Вот это фокус! Реяцу того, кто на него охотился, Бьякуя запомнил точно. И все-таки… ведь все остальное настолько похоже!

Пока Кучики колебался, Нишигаки тоже сверлил его взглядом, пока ему в голову не пришла новая мысль.

– Я надеюсь, это не попытка уклониться от поединка?

– Уклониться? – В голосе Бьякуи зазвучала сталь. – С какой стати мне уклоняться от поединка с тобой?

– С той, что я убью тебя.

Нет, это все-таки он. Тот же ровный голос без признака эмоций. И это желание подраться за пост капитана не с кем-нибудь, а с Кучики. Необходимости драться вообще нет, поскольку свободны посты капитанов седьмого и восьмого отрядов. Это желание сражаться может объясняться только одной причиной: он намерен убить. Что же за трюк такой с реяцу?

– Мне неинтересно обсуждать этот вопрос, – надменно проговорил Бьякуя, снова откидываясь на спинку стула. – Лучше обсудим подробности дела. Ты уже решил, когда и где собираешься умереть?

Он сообразил, что здесь и сейчас Нишигаки на него нападать никак не станет. Да, он намерен убить Кучики, но попадаться на преступлении не входит в его планы. Недаром же он так старательно замаскировался, нападая на Кучики в Мире живых, хотя шансов вывернуться у Бьякуи, если по совести, было немного. Так что можно было пока немного подразнить несостоявшегося убийцу, посмотреть, чего на самом деле стоит его выдержка. Нишигаки на его выпад не отреагировал никак.

– Ты предлагаешь выбирать мне? – Равнодушно ответил он. – В таком случае, я дам тебе время закончить дела и попрощаться со всеми, кто тебе дорог. К тому же, нужны свидетели из отряда, нехорошо отрывать их от занятий. Так что, когда закончится ваша дневная смена, приходи на полигон вашего отряда. Я буду ждать тебя там. Надеюсь, ты согласен умереть в подобном месте?

Да уж, достойно ответил. Похоже, этот Нишигаки – та еще штучка. Даже любопытно будет взглянуть, чего это он так в себе уверен.

– Как благородно с твоей стороны, дать мне возможность уладить мои дела, – ядовито сказал Бьякуя. – Тогда уж и ты не сиди на полигоне целый день, разберись со своими. Может, и у тебя есть хоть какие-то дела, которые стоит уладить перед смертью.

– Не переживай, – успокоил его Нишигаки, по-прежнему ничего не выказывая на каменной физиономии. – Твоя смерть – и есть то дело, которое я намерен уладить.

Вот ведь! Нет, все-таки, воспитание в благородной семье заметно сразу. Ренджи к этому моменту уже вовсю размахивал бы оружием.

– Думаю, на этом обмен любезностями стоит закончить, – холодно заявил Бьякуя, демонстративно пододвигая к себе пачку бумаг. – У меня полно дел.

– Ты прав, – невозмутимо согласился Нишигаки. – Не стану больше отнимать твое время. У тебя его осталось не так уж много.

И вышел за дверь. Бьякуя проводил его взглядом. Да точно он! Вот просто нет никаких сомнений. Что же, все-таки, он вытворил со своей реяцу?

***

Народу на полигоне собралось множество. Почти весь отряд, за исключением немногочисленных дежурных, как того требовала традиция. И, разумеется, те, кто больше всех переживал за Бьякую, кто считался его командой, кого он с полным правом мог бы назвать своими друзьями. Зрители рассредоточились подальше вдоль края полигона, чтобы не оказаться разорванными в клочья Сенбонзакурой, и затихли в предвкушении шоу.

Бьякуя неторопливо приближался к ожидающему его противнику. Тот стоял, спокойный, собранный, равнодушный. Заметно, что уверен в своей победе. Что ж, тогда можно обойтись без предварительных игр: и так ясно, что так просто его не взять. Бьякуя не стал подходить близко.

– Цвети, Сенбонзакура.

Сюнпо. Хорошая реакция. Бьякуя проследил глазами прыжок Нишигаки, взмахнул рукой, заставляя лепестки метнуться вдогонку. Противник сделал еще шаг и еще, оказался на дальнем конце полигона и там тоже высвободил шикай. Его меч вытянулся, превратился в подобие длинного жезла с большим прозрачным камнем на конце. Нишигаки направил на Кучики этот камень раньше, чем Сенбонзакура успела его догнать.

Дальнейшее было совершенно неожиданно. Защититься от подобной атаки у Кучики не было шансов. Полыхнула мощнейшая вспышка, такая, что даже лицо обожгло этим жаром, и глаза мгновенно потеряли способность воспринимать что бы то ни было, а голова отозвалась резкой болью. За спиной капитана кто-то завопил нестройным хором: видимо, и там кому-то досталось. Бьякуя немедленно ушел в сюнпо, подальше с линии атаки, выиграть себе еще несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Дело было плохо. Он ничего не видел! Перед глазами плыли цветные круги, но сквозь них не просматривались, хотя бы плохонько, даже смутные силуэты. Да что там, Бьякуя и собственной руки различить не мог. Лицо саднило, как от ожога. Враг вот-вот нападет, а Бьякуя даже не может ориентироваться в пространстве!

Но нет, так просто не взять капитана шестого отряда. Лишившись зрения, Бьякуя немедленно напряг другие чувства. Теперь он рисовал картинку перед своим внутренним взором, ориентируясь только на ощущение реяцу. Вот кольцо бойцов – это край полигона. А вот враг. Он стремительно приближается, должно быть, и впрямь решил нанести удар.

– Хадо 33: Сокацуй! – Бьякуя вскинул ладонь навстречу атаке.

Попал. Противника отбросило назад, и, судя по звуку, он покатился по земле. Но тут же вскочил и… Судя по вспышке реяцу, это банкай. Быстро дошло до дела.

Зрители, наблюдавшие всю эту картину, видели, как взметнулась пыль, потревоженная выплеском энергии. Жезл в руках Нишигаки стал более толстым и громоздким, на нем появились выступы, за которые его можно было перехватить на манер автомата. Преобразился и наряд Масахито: возникли длинные черные перчатки, их раструбы исчезали в рукавах, перед глазами повисли дугообразные темные очки, они не касались его головы. А за плечами появилось нечто вроде призрачной колеблющейся накидки: такой вид приняла концентрированная реяцу. В его лице не дрогнул ни один мускул, когда он поднялся с земли и направил свое обновленное оружие на капитана Кучики. И с конца жезла снова сорвался сноп света, но на сей раз он был настолько интенсивным, что воздух загудел, рассекаемый этим лучом, а нескольких бойцов на дальнем конце полигона он просто прошил насквозь. Кучики на его пути в тот момент уже не было.

– Черт возьми! – Одновременно с испугом и азартом в голосе зашептал Сайто на ухо Хаями. – Это ж лазер! Концентрированный луч света! Точно лазер, самый настоящий!

Бьякуя инстинктивно отгадал удар за мгновение до его нанесения и ушел в сюнпо. Он не видел, как выглядела эта атака, но услышал перепуганные вопли за спиной. Черт, он опять задел кого-то! Надо срочно принимать меры, пока он весь отряд не покалечил. Как же это неудобно – драться при таком количестве свидетелей!

– Банкай, – скомандовал Бьякуя, отпуская рукоять меча.

Сенбонзакура разлетелась и тут же встала стеной, защищая и капитана, и тех, кто мог оказаться за его спиной. Снова выстрел. Что-то ударило в стену лепестков, и Бьякуя физически ощутил, как они плавятся. Атака преодолела защиту, зацепила плечо, обдирая кожу: прицелиться точнее противнику помешала завеса клинков. Проклятье, жжется! Чем же это он стреляет? Бьякуя немедленно взмахнул руками, пытаясь зажать врага в тиски своих лезвий.

Ренджи с озабоченным видом вернулся к тому месту, где стояли капитаны и Рукия.

– Черт бы его побрал! На том конце трое раненых, – доложил он, указывая в ту сторону, куда ударил луч лазера. – Я туда парней из четвертого направил. А там, – он махнул рукой туда, куда пришлась самая первая атака Нишигаки, – ребята ничего не видят. Он их ослепил этим лучом.

– Чего? – Изумился Хаями.

– Тайчо дерется вслепую. – Ренджи сжал кулаки.

– А по нему и не скажешь, – безмятежно улыбаясь, мурлыкнул Сайто.

– Он ориентируется по реяцу, – сказал Ренджи. – У него это здорово получается. Но все равно…

– Какая нечестная атака! – Возмутилась Рукия.

– Я бы не сказал, – сквозь зубы процедил Хаями. – Каждый использует возможности своего занпакто. Но, Ренджи, тебе лучше выгнать отсюда всех бойцов. Традиции традициями, но он же их всех перебьет!

Словно в подтверждение его слов луч лазера прошелся вдоль края полигона, вспахав землю, и где-то в дальнем конце снова послышались крики.

– Проваливайте все к чертям отсюда! – В сердцах заорал Абарай.

Приказ был принят к исполнению немедленно: синигами бросились врассыпную, вначале те, кто стоял рядом с лейтенантом, а потом, глядя на них, и все остальные.

Между тем битва на полигоне кипела. Бьякуя носился с сумасшедшей скоростью по кругу и зигзагами, маневрируя непредсказуемо, не давая противнику прицелиться в него. Иногда ему удавалось отразить или рассеять Сенбонзакурой направленный в него луч, но чаще лепестки плавились, пропуская атаку. Он даже не мог сообразить, как правильно выставлять щит, поскольку так и не понял, чем именно атакует его враг. Он по-прежнему ничего не видел, кроме смазанных цветных пятен. Так что Бьякуя особенно и не пытался защищаться, предпочитая избегать попадания луча одним маневрированием, а вместо того непрерывно атаковал, стараясь зажать противника в тиски.

Нишигаки занимался практически тем же. Для защиты он расцеплял один луч на множество мелких, создавая этакий лазерный зонтик. Эти лучи были способны сбить большинство лепестков Сенбонзакуры, но только в одном направлении, в то время как другие ухитрялись атаковать его со спины. Поэтому он тоже предпочитал ускользать от нападения, раз за разом уходя в сюнпо. Он зажал подмышкой конец своего занпакто, но прицелиться толком не удавалось, отчасти из-за того, что оба противника непрерывно перемещались, отчасти из-за сверкающей завесы клинков, рассеянных в воздухе над полем боя.

Наблюдатели, хоть и разбежались в стороны, но совсем не удрали, залегли в складках местности подальше от места сражения. Ближе всех засела команда Бьякуи. Сайто, Хаями и Рукия создали по одному кидо-барьеру каждый. На всякий случай, вдруг один из них будет пробит: никто не надеялся в полной мере на свои силы. На полигоне творилось черт знает что, какое-то месиво стали, пробиваемое время от времени ярчайшими вспышками, треск, шипение, запах паленой почвы. Разглядеть сражающихся было почти невозможно. Но, судя по тому, что там творилось, оба были еще живы.

Долго это продолжаться не могло. При столь интенсивном использовании сюнпо и банкая одновременно противники должны были вскоре выдохнуться. И это если никто из них не совершит какой-нибудь ошибки до этого. Бьякуя чувствовал, что уже устал, что начинает задыхаться, а возможности передохнуть хоть мгновение не было никакой. На его теле уже было несколько рваных ран, но пока не опасных: всякий раз он успевал в последний момент уклониться, и атака проходила вскользь. Тем не менее, нужно было срочно на что-то решаться.

Бьякуя предпринял еще одну атаку, подобной которой до сих пор не делал. Его противник – всего лишь теоретик, у него нет такого опыта настоящих сражений, как у капитана Готэй. Два шага – разбег, одновременно с произнесением заклинания, потом – длинный прыжок в коконе лепестков через голову врага. Бьякуя закончил заклинание, находясь точно над макушкой Нишигаки:

– Соурен Сокацуй!

Ударил строго вниз и понял, что попал. Реяцу противника изменилась. Определенно, он серьезно ранен.

Приземление не удалось. Бьякуя не угадал момент, когда под ногами окажется земля, больно ударился ступнями и покатился кувырком. Неважно. Похоже, он только что обеспечил себе серьезный перевес. А может даже победил. Бьякуя перекатился и вскочил, стягивая Сенбонзакуру к себе поближе. И тут что-то горячее ударило прямо в живот.

Нишигаки действительно серьезно пострадал после кидо-атаки Кучики. Он и до того был уже изрядно потрепан, и мощный удар по голове едва его не прикончил. Сил на сопротивление почти не осталось. Неужели, думал он, неужели я снова ему проиграю? Нельзя этого допустить, нельзя, твердил он себе, пока с трудом поднимался на ноги и перехватывал поудобнее свое оружие. Он видел, как его противник не удержал равновесия, рухнул и покатился, и далеко не сразу встал во весь рост. Этого времени хватило Нишигаки, чтобы прицелиться. И он выстрелил.

Бьякуя сперва почувствовал, как отяжелели, стали непослушными ноги, и только потом боль пронзила его до самой макушки. Он понял, что сейчас потеряет сознание. Нет, никак нельзя было позволить ему победить. Чтобы отряд, доверенный Бьякуе дедом, заполучил этот… убийца! И Кучики собрал все оставшиеся силы в один последний удар. Целый вал клинков обрушился на голову врага. А Бьякуя, уже неспособный больше ни на что, рухнул на колени.

Разом изменилась, почти угасла реяцу обоих сражающихся, и наблюдатели немедленно высунулись из-за щита. А вскоре улеглась и пыль, поднятая последними атаками, и тогда стало видно, что Нишигаки лежит без движения, а Кучики сидит на земле, опираясь на одну руку, другую прижимая к животу. Ренджи, Рукия и Хаями тут же метнулись к нему. В том, что бой закончен, уже не могло быть сомнения.

Бьякуя держался изо всех сил. Ему ужасно хотелось отключиться, но он хотел и быть уверенным, что победил. Его враг все еще был жив. Хотя Бьякуя по-прежнему ничего не видел, но он чувствовал реяцу Нишигаки. Кажется, тот не двигался. Но тут послышался новый шум: топот ног, знакомые голоса.

– Бьякуя, ты как? Живой? – Это Хаями.

– Ох, рана, похоже, серьезная. Ренджи, помоги мне. – Это Рукия.

– Держитесь, тайчо! – Это Ренджи.

Чьи-то руки осторожно взяли его за плечи, и Бьякуя сразу их узнал: Абарай. Он потянул Кучики назад, и Бьякуя откинулся затылком на плечо лейтенанта и позволил делать с собой все, что им заблагорассудится. Маленькие теплые ладошки легли на живот и спину, в том месте, где его насквозь прошил луч лазера. Это Рукия. Значит, все будет в порядке, она хороший целитель. Загнуться от потери крови, во всяком случае, не даст. Еще кто-то ободряюще потрепал его по руке.

– Держись, – проговорил где-то над ухом Хаями. – Победа за тобой. Главное держись.

– Точно? – Ухитрился еще прохрипеть Бьякуя.

– Последний удар был твой, – уверенно подтвердил Хаями.

– Так, ребята, быстренько сюда! – Сайто со свойственной ему практичностью уже привел бойцов четвертого отряда. – А вы сходите, посмотрите, что там от второго осталось.

– Разрешите, лейтенант Абарай.

И Бьякуя почувствовал на себе еще чьи-то незнакомые руки. Ренджи выпустил его, и Кучики переложили на носилки. Сразу стало холодно. Кто-то торопливо накладывал повязку на его рану, но все это Бьякуя воспринимал уже едва-едва. Сознание постепенно покидало его.

***

Бьякуя лежал, зажмурившись, но перед глазами по-прежнему мелькали цветные всполохи. Если не шевелиться, то было почти не больно. Он чувствовал, что лицо его ото лба до носа закрывает уже почти высохший компресс. Там, должно быть, ожог. Но, раз уж его не затолкали в какую-нибудь жуткую медицинскую камеру, не нацепили на лицо кислородную маску, не натыкали капельниц, значит, он в порядке. Значит, все его раны они одним кидо вылечат.

Было слишком тихо. Настолько, что слышно было даже через закрытое окно, как шелестит на ветру листва где-то снаружи. Еще какие-то смутные, не разобрать, звуки доносились издали, возможно, голоса. На своей руке, лежащей поверх одеяла, Бьякуя ощущал теплый солнечный луч, и теперь ждал, пока он доползет до лица. Или он движется в другую сторону? Вот этого Бьякуя не мог определить. Больше занять себя было нечем: только наблюдать за солнечным светом, прикидывая, куда он передвинется, да вспоминать подробности прошедшей схватки.

Серьезный попался противник. Световой занпакто… Бьякуя никогда прежде не слышал о таком. Враг ослепил его в первые же секунды боя, выиграв для себя тем самым значительное преимущество. Зрячий, внезапно потерявший зрение, поначалу неизбежно будет растерян и дезориентирован. Кучики спасла только железная дисциплина духа и привычка сражаться до конца в любых обстоятельствах. А вот интересно, внезапно подумал Бьякуя, что будет, если зрение к нему так и не вернется? Как знать, вдруг это непоправимо. Что ж, решил он, тогда у Ренджи больше не будет возможности отлынивать от бумажной работы. Потому что, слепой или нет, а свое право командовать шестым отрядом Бьякуя все равно отстоит. Зубами вырвет.

Возникло, наконец, долгожданное движение: кто-то приближался по больничному коридору. А когда открылась дверь, Бьякуя моментально узнал их всех, еще до того, как они заговорили, просто по звуку их шагов, по шелесту одежд, по дыханию. Он даже не подозревал, что его слух настолько обострился, пока он валялся тут, вслушиваясь в тишину.

– Ты не спишь? – Негромко спросил Хаями.

Бьякуя сперва пошевелил губами, пробуя, способны ли они двигаться, сглотнул, проверяя мышцы гортани, и только потом вытолкнул наружу одно короткое слово.

– Нет.

Больше он не шевельнул ни единым мускулом. Он понимал, что, стоит ему двинуться хоть немного, все тело неизбежно пронзит боль, а этого ему совсем не хотелось.

– Ничего, если мы тут побудем немного? – Снова заговорил Хаями. – Но, если тебе лучше остаться одному, скажи сразу.

– Нет. Останьтесь.

Бьякуя с удовлетворением обнаружил, что вполне способен произносить слова. Что его голосовые связки не слиплись, как ему только что казалось, а язык не прилип к небу.

– Ну и хорошо, – обрадовался Хаями. – Ты как вообще? Он тебя, похоже, здорово отделал.

– Не слишком.

Рукия придвинулась ближе к его постели, осторожно и ободряюще погладила по руке, которую только что ласкал солнечный луч. Нежное прикосновение теплой женской руки… Да, ему нужно как можно быстрее приходить в себя. Потому что его ждут. На него надеются.

– Да уж, ты его сильнее приложил, – Хаями захихикал. – Похоже, он не сумел отразить твой последний удар.

– Ага, тайчо! – С азартом воскликнул Ренджи. – Вы из него фарш сделали!

– Медики собрали все кусочки вместе, говорят, что откачают, – насмешливо продолжил Хаями. – Кьораку признал твою победу. Даже если никто и не видел с уверенностью, что именно ты последним оставался на ногах, но все и по реяцу могли сориентироваться, что последним ударил ты.

– Да, это хорошо, что среди наблюдателей все были свои, и никто не стал подвергать сомнению исход поединка, – вдруг задумчиво проговорил Ренджи. – Все-таки вы оба оказались в больнице… А то вон какой-то тип в Совете сорока шести пытался это оспорить.

– Какой-то тип? – Недоуменно переспросил Бьякуя. – Кто?

– Да я не запомнил, как его зовут, – отмахнулся Абарай.

– А ты все еще ничего не видишь, или не пробовал? – Полюбопытствовал Хаями. – Унохана сказала, что этот ожог по сути – просто повреждение большим количеством реяцу, так что они с этим справятся. Она сказала, что через пару дней, а может и раньше, ты сможешь нормально видеть.

Но Бьякуя на это, в высшей степени приятное, сообщение отреагировал как-то вяло. У него в голове уже завертелись ассоциации. Нишигаки… Нишигаки. Где же он слышал раньше это имя? Определенно в связи с…

– Рукия, – немного сдавленно проговорил он. – Я должен кое о чем тебя попросить.

– Да, брат, – с готовностью отозвалась та.

– Принеси мне в следующий раз одну книгу из нашей библиотеки…

***

Этим вечером его в покое тоже не оставили. Уходя после очередного осмотра, медики оставили открытым окно, чтобы впустить немного вечерней свежести. И в какой-то момент Бьякуя не столько услышал, сколько почувствовал, что на окне кто-то есть.

– Привет, малыш Бьякуя! – Резанул по ушам жизнерадостный голос. – Бедняжка. Как же ты допустил, чтобы какой-то придурок так тебя отделал?

Бьякуя не мог видеть даже ее тени на полу, в обрамлении последнего луча заходящего солнца, падающего в окно, но и без того представлял, как она сидит там, на подоконнике, обхватив руками колени.

– Что тебе нужно?

– Как это что? – Обиделась Шихоинь. Во всяком случае, изобразила обиду. – Может, я за тебя беспокоюсь!

– С чего бы это?

Бьякуя говорил ровно и размеренно, но присутствие этой женщины уже начинало его раздражать. Что она к нему прицепилась?

– Как с чего? Как это грубо! – Возмутилась Йоруичи. – Все-таки, я твой учитель!

– Теперь это так называется?

– Что? – Теперь в ее голосе звучала довольно достоверная имитация гнева. – Ты станешь утверждать, что я тебя ничему не научила?

– Только нескольким глупым играм и не менее глупым фокусам. Кстати, – добавил он с ехидцей, – хоть это и следовало сказать сотней лет раньше, но скажу хотя бы сейчас: никогда не любил играть с тобой.

– Глупый мальчишка! – Йоруичи расхохоталась. – Смысл игр был не в том, чтобы они тебе нравились, а в том, чтобы тебя не прихлопнули раньше времени. Вижу, что с тобой еще придется повозиться. Для начала научить тебя адекватно воспринимать мое присутствие.