Текст книги "Средства ничего не значат (СИ)"

Автор книги: Кицуне-тайчо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Да к черту Кучики! – Горячился Терашима-старший. – Вон, Такамото правильно говорит: надо наших людей на нужные посты. Если для начала выгнать руконгайцев хотя бы с капитанских постов, потом будет проще.

– Но мы не можем их выгнать, – напомнил Ханада. – У Совета нет полномочий назначать и снимать капитанов Готэй.

– Так вот я к этому и веду! – Воскликнул Рюусей. – Нужно заполучить эти полномочия. Доказать, что главнокомандующий не справляется с функцией назначения на такие посты. А можно и вовсе упразднить должность командира Готэй. А почему бы и нет? Пусть капитаны отрядов подчиняются напрямую Совету!

– Подожди, – насторожился Ханада. – У тебя какие-то конкретные идеи? Или ты просто теоретизируешь?

– Кое-что есть, – Терашима нервно потер руки и принялся рассказывать. – Идеальный претендент на этот план – Хаями. Во-первых, пришлый. Даже в Академии не учился. Как можно принимать таких в капитаны? Во-вторых, сдавал экзамен. Кому? Командиру. Причем, нынешний командир тоже был в приемной комиссии. Мы можем сказать: куда они все смотрели, принимая его? В-третьих, однажды уже обвинялся в измене. Наконец, лейтенант у него тоже родом из Руконгая. Заодно сможем ткнуть Кучики: как можно принимать простолюдинов в благородные семьи! Прямое нарушение закона, а ведь законы пишутся не просто так.

– Неплохо, – Шияма даже облизнулся от нетерпения. – Хороший кандидат. А что с ним надо сделать?

– Я думаю, нужно устроить какую-нибудь заваруху в его отряде. У нас ведь есть свои люди в Бюро технологического развития, они могли бы подобрать нам что-нибудь из наркотических средств. А у тебя, Шияма, наверняка найдутся знакомые в девятом отряде.

– Здорово! – Возликовал Шияма. – Отличная мысль! Я там устрою такую драку, что они еще и Хаями по шее надают!

– Осторожнее с наркотиками, – обеспокоился Ханада. – Их могут обнаружить.

– Бывают такие, которые быстро разлагаются, – уверенно заявил Шияма. – Я посоветуюсь со специалистами. Не переживай, меня еще ни разу ни в чем не уличили.

Терашима-младший нервно облизывал губы, переводя взгляд с отца на Шияму. Он, конечно, не мог возразить, но ему было страшно. В глубине души он не одобрял подобные методы. Тем более, зная Шияму, можно было с уверенностью сказать: драка без жертв не обойдется.

***

Когда три приятеля – Кучики, Хаями и Сайто – возвращались с очередного собрания (которые Кьораку проводил намного реже, чем Ямамото), их неожиданно обогнала Шихоинь Йоруичи. Решительно встала перед капитанами, и те тоже озадаченно остановились, удивленные суровым выражением ее лица.

– Я на минутку, мальчики, – сказала она. – Надолго вас не задержу.

И уставилась на Кучики так, будто намеревалась прямо сейчас уличить его при свидетелях в каком-нибудь страшном преступлении. Тот немедленно насторожился. В нынешние времена можно было ожидать чего угодно. Если его снова подставили, а он даже не заметил, когда…

Йоруичи сделала два шага вперед, приблизившись к Бьякуе вплотную, моментальным, едва уловимым даже для него жестом схватила за подбородок и очень коротко, почти символически, чмокнула в губы. После чего мгновенно исчезла. Ее сюнпо опешившие приятели практически не разглядели.

Хаями и Сайто, проводив взглядами Шихоинь, почти сразу скрывшуюся из виду, медленно обернулись к Кучики. Бьякуя прочистил горло и твердо сказал:

– Уверен, она сделала это на спор. Ничего личного.

– Ты так думаешь? – С некоторым сомнением переспросил Хаями.

– Разумеется, – заявил Бьякуя тоном, не терпящим возражений.

– Хочешь сказать, она детьми не интересуется? – Сайто прыснул, а потом не удержался, заржал в голос, складываясь пополам.

Бьякуя смерил остряка высокомерным взглядом и отвечать не стал, хотя доля правды в его словах была. Порой действия Шихоинь заставляли его снова почувствовать себя мальчишкой.

И все же эта выходка вызвала в нем серьезное беспокойство, если не сказать – напугала. Почему она сделала это? Что за намек? Она могла соврать ему по поводу того, когда ее люди начали слежку за ним. Запросто. Знала, потому и соврала. Бьякуе была невыносима мысль, что она может знать о его встречах с Минори. Вроде бы, он не сделал ничего такого, но все равно было невыносимо стыдно. Шихоинь это точно не касается. И вообще никого.

***

Все началось очень буднично, и в первый момент даже предположить было невозможно, что такой незначительный инцидент может привести к столь серьезным последствиям. В столовой девятого отряда за завтраком вдруг вспыхнула ссора между двумя офицерами. Никто из тех, кто остался в живых, не мог потом сказать, из-за чего она началась. Отмечали только, что всем как-то сразу захотелось поучаствовать.

Сперва один из офицеров толкнул другого. За обиженного немедленно вступились синигами, сидевшие рядом с ним; они опрокинули обидчика на пол, но вместо того, чтобы на том и остановиться, отчего-то разошлись и принялись пинать его ногами. Другие попытались их урезонить, но от слов очень быстро перешли к делу. К тому времени первый обиженный уже куда-то выскользнул и затерялся.

Меж тем все, присутствующие в столовой, едва ли не весь отряд, уже поделились на два лагеря, хотя никто не смог потом объяснить, за кого он дрался и против кого. Просто как-то становилось ясно, говорили они, что вот этого надо бить, и все тут. Через несколько минут первые дерущиеся схватились за оружие, и мордобой перерос в резню.

Практически все, кто умел, не стеснялись использовать шикай, так что столовая очень быстро превратилась в руины. Когда проломили стену наружу, поле боя значительно расширилось. Первые жертвы появились задолго до того, как успело вмешаться командование. Хорошо еще, что капитан и лейтенант находились в тот момент в штабе, а то вообще непонятно, чем бы все это кончилось. Кто-то из младших бойцов, не обедавший в тот момент, но находившийся поблизости, когда столовая затрещала по швам, всполошился и вызвал начальство. Хаями с Рукией примчались немедленно, но все равно слишком поздно.

– Ну-ка, прекратили немедленно! – Зарычала Рукия, первой врываясь в гущу побоища.

– Отставить! – Рявкнул Наото вслед за ней. – Чего не поделили?

Он схватил за шиворот первого попавшегося бойца, развернул к себе лицом, но наткнулся на бешеный, невменяемый, неестественный взгляд. Схваченный попытался отмахнуться мечом. Рефлексы Хаями сработали быстрее рассудка. Он просто крутнулся, вписываясь в движение атакующего, и вышвырнул его куда-то вдаль.

– Эй, в чем дело?! – Еще раз попробовал Наото. – Всем стоять!

– А чего это он тут раскомандовался? – Возмутился непонятно откуда непонятно чей голос. – Он тут вообще пришлый, чего мы должны его слушаться?

– Точно! – Взревел во всю глотку один из офицеров, находившихся уже в прямой видимости капитана. – Мало того, что руконгаец, он даже Академию не закончил!

– Берут кого попало в капитаны! – Подхватил все тот же, первый голос. – Бей его!

И тут, к ужасу старших офицеров, весь отряд согласно повернулся в их сторону. Глаза у всех бойцов горели безумным огнем.

Рукии все же пришлось взяться за оружие. Против того количества клинков, которое было в нее нацелено, слишком сложно было бы драться голыми руками. Она защищалась отчаянно, но ее меч причинял урон лишь занпакто противников, но не им самим. Рукия перерубала те клинки, что были помягче, послабее, оружие офицеров более высокого ранга выбивала из рук и отбрасывала прочь. Хаями меча не вынимал. Он вертелся, как вихрь, разбрасывая нападавших в разные стороны. Он безошибочно определял, чье оружие не сможет причинить ему вреда, и беспечно пропускал такие удары, занимаясь в первую очередь теми, кто посильнее.

Этот бой никак не хотел заканчиваться. Даже лишенные оружия, даже скрученные жестоким приемом, бойцы продолжали переть на меч лейтенанта и кулаки капитана, как заводные. Хаями понял, что они не угомонятся. Они сошли с ума. Все разом. И тогда он начал использовать приемы, которые крайне опасно было использовать против своих. Он повторил их несколько десятков раз – по числу оставшихся на ногах. На одного бойца – один удар. Никто из тех, кто попал под эту атаку, уже не смог подняться.

Синигами девятого отряда сражались до последнего бойца и не отступили, а просто закончились. Наото и Рукия стояли вдвоем посреди неподвижных тел, глядя на это побоище полными ужаса глазами. У Хаями дрожали руки. Он не был полностью уверен в том, что все те, кого он пытался оглушить, действительно еще живы.

***

Кьораку и Укитаке допрашивали Хаями вдвоем. Для начала, правда, пришлось влить в него две порции сакэ, прежде чем он смог объясняться связно. После чего его усадили, вручили чашку чая и велели рассказывать.

Дело происходило в казармах первого отряда. Кьораку, увидев растрепанного, взмокшего, с вытаращенными глазами капитана, тут же сообразил, что парню первым делом требуется реанимация, и увел его к себе. Но то, что он услышал, превзошло самые скверные ожидания.

Хаями сообщил, что медиков уже вызвал. Так что оставалось только позвать Укитаке, чье присутствие немного успокоило Наото, и приступить к подробностям.

– Я ничего не понимаю, – говорил Хаями, стискивая кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. – Они все просто взбесились. Ни с того, ни с сего. Ничего такого не было, чтобы им так себя вести.

Когда Хаями, изложив уже все известные ему факты, снова впал в тихую панику, и Кьораку задумался о том, что стоило бы, пожалуй, налить ему еще сакэ, пришла Унохана. Озабоченно и сочувственно глядя на Наото, она сообщила, что примерно половина из участвовавших в драке мертвы. И еще половина из оставшихся в живых серьезно ранены, и им придется какое-то время остаться в госпитале. На Хаями стало жалко смотреть.

– Но как же так? – Пробормотал он, ни на кого не глядя. – Я так старался осторожнее. Неужели я их…

– Вы сражались мечом? – Спросила Унохана.

– Нет…

– Тогда все в порядке. «Ваши» живы. Все погибшие были убиты оружием. У тех, с кем вы, по всей видимости, сражались, есть, конечно, серьезные переломы, вывихи, сотрясения мозга, но ни одной смертельной травмы.

– Значит, это еще до нас, – Хаями стиснул зубы. – До нашего появления. Они поубивали друг друга. Но почему? Почему это…

– Твои пациенты говорят хоть что-нибудь? – Обратился к Унохане Кьораку.

– Они говорят, что сами ничего не понимают, – покачала головой та. – Словно помутнение какое-то нашло. Но теперь уже невозможно определить, кто говорит искренне, а кто просто опасается наказания за участие в беспорядках.

– Ничего не понимаю! – И Хаями схватился за голову.

***

Рукию утешал Ренджи. Поначалу ему даже казалось, что она вот-вот разревется, чего он не видел ни разу за все время, что они были знакомы. Но обошлось. Абараю и самому становилось жутко, стоило лишь на мгновение представить, что кто-то из его бойцов, которым он сейчас походя отвешивает подзатыльники, вдруг обратит свое оружие против своего лейтенанта. И что ему придется убивать, защищаясь. Лейтенанты все же ближе к простым бойцам, чем капитаны.

Рукию беспокоило не только это. Она считала происшедшее своей виной. Кто должен заниматься воспитанием бойцов? Кто обязан следить за климатом в коллективе? Именно лейтенант. А она не учуяла, она даже не могла предположить, что в ее отряде возможно такое. Рукия не представляла, как сказать обо всем брату. И боялась за своего капитана. И вообще.

Душевных сил у старших офицеров девятого отряда хватило только на то, чтобы вызвать медиков, убедиться, что те прибыли и занялись ранеными, приказать тем, кто запоздало примчался на шум, вернуться на свои посты и не высовываться, а после нервы у обоих сдали, и они дезертировали с места происшествия. Хаями отправился доложить главнокомандующему, а Рукия двинулась в шестой отряд, якобы рассказать обо всем брату, но на самом деле встречи с ним она в тот момент боялась больше всего. И повезло: застала в штабе шестого отряда только Абарая, на голову которого и вывалила всю эту историю.

– Слушай, Рукия! – Ренджи вдруг сообразил, чем может помочь в такой ситуации. – Если ты тут кое-что за меня доделаешь, я схожу и наведу порядок в твоем отряде.

– Правда? – Рукия просияла. – Спасибо, Ренджи!

– Да вот еще, «спасибо»! – Фыркнул он. – Было бы за что.

Абарай притащил Рукии несколько таблиц, из-за которых и торчал с утра в кабинете, а сам помчался в расположение девятого отряда. Медики уже закончили там свою работу, унесли раненых, трупы же пока сложили в сторонке, и по развалинам столовой бродило только несколько растерянных синигами. Ренджи взял с места в карьер.

– Ну-ка, все сюда! – Рявкнул он. – Теперь я тут командую, ясно?

Синигами неуверенно приблизились. Разумеется, лейтенанта шестого отряда здесь прекрасно знали. Знали и о том, что он дружит и с лейтенантом девятого отряда, и даже, кажется, с капитаном. И в тот момент, когда командование носило неизвестно где, никто не стал оспаривать право Абарая распоряжаться тут, очень уж всем хотелось, чтобы кто-нибудь уже пришел и скомандовал.

– Вы все совсем спятили? – Заорал Ренджи на первого приблизившегося к нему офицера. – Вы что тут устроили?

– Лейтенант, но я же не дрался, – робко возразил тот.

– Плевать! Как можно было напасть на своего капитана? На своих товарищей? Вы хоть понимаете, что вы наделали?

– Но мы же в этом не участвовали! – Хором взвыли синигами.

Ренджи было не унять. Он принялся командовать с такой энергией, что все забегали, как ужаленные. Первым делом велел собрать всех, кто в этом отряде еще остался. Когда сбежались те, кто был на постах, кто отсыпался после ночного дежурства, кому еще посчастливилось не завтракать этим утром в столовой, Абарай, про себя ужаснувшись малочисленности собравшихся, прочел им краткую, изобилующую крепкими выражениями лекцию о случившемся и о недопустимости подобного поведения в будущем. После чего распорядился перенести трупы в морг (тут им должны были помочь бойцы четвертого отряда), восстановить столовую (благо вынесли только бумажные створки), отмыть кровь и все прибрать.

– И чтобы, когда Рукия вернется, тут и следа не осталось! – Напутствовал он бойцов, скорчив самую зверскую рожу.

***

Получилось так, что из всех заинтересованных лиц Бьякуя узнал новости последним. К тому моменту уже завертелись шестеренки, и произошло все, что только могло произойти. Утром, когда случилась драка, когда прибегала Рукия, Бьякуи не было в штабе. Позже он появился, Ренджи не застал, но ничуть этому не удивился: в середине дня Абарая нечасто можно было увидеть в кабинете. Кучики было невдомек, что именно в это время лейтенант наводит порядок в девятом отряде, а Рукия доделывает за него таблицы, расположившись в его же комнате прямо на полу.

Потом Бьякуя снова ушел и не появлялся в штабе до самого вечера. Бумажная работа, которой капитан шестого отряда отвлекал себя от мыслей, снова внезапно закончилась, а браться за какую-нибудь работу с личным составом ему было лень. Не хотелось никого видеть, и даже общество друзей вдруг стало тяготить. Так что Бьякуя много гулял один, пытаясь восстановить душевное равновесие. Подумаешь, не сложилось. Ну так не очень-то и надо было. И вообще, сам виноват, меньше надо было витать в облаках. И все равно он никак не мог отделаться от чувства омерзения оттого, что кто-то запустил свою грязную лапу в самые светлые его воспоминания. Понимала ли она, что делает? Да, наверняка понимала. Выстроила себе мостик между прошлым и настоящим, смешала образы, заставила его поверить, что…

Прогулка в очередной раз не принесла успокоения, но уже пора было возвращаться в штаб. Вечерняя оперативка, еще кое-какие бумаги, и можно, пожалуй, забрать у Ренджи, что он там не доделал.

Абарай встретил капитана настороженно. Думал, что тот уже все знает и теперь гадал, какова будет его реакция. Но тот был подозрительно равнодушен. Неужели не знает? Но где-то ведь он шатался целый день. И если не по этому делу, то по какому?

Спросить он ни о чем не успел. От окна послышался насмешливый голос:

– Ну, Бьякуя, твое спокойствие воистину поразительно!

Оба офицера немедленно обернулись. С наружной стороны окна, облокотившись на подоконник, стояла Шихоинь Йоруичи. Она улыбалась, но взгляд был яростным.

– А у меня есть повод для беспокойства? – Ледяным тоном осведомился Бьякуя, но внутри у него екнуло. Поводы для беспокойства нынче появлялись просто как грибы после дождя.

– Ничего себе, так ты не в курсе? – Изумилась Йоруичи. – Ренджи, ты ему не рассказал?

– Да я и не успел еще, – буркнул Абарай. Потом удивленно покосился на капитана: – Так вы ничего не слышали? А я думал…

– Так ты, Бьякуя, выходит, не знаешь вообще ничегошеньки, – Шихоинь укоризненно покачала головой. – Да и ты, Ренджи, наверняка давно отстал от жизни. Ну так я вам сейчас все обрисую по порядку.

Она не стала забираться внутрь, так и осталась на улице, только локти уложила на подоконнике поудобнее, усмехнулась в ответ на сердитый взгляд Кучики и начала:

– Утром в девятом отряде произошла крупномасштабная драка. Там едва не половина отряда только убитых, не говоря уже о раненых. Ребята просто перебили друг друга. Причем никто из выживших сейчас не может объяснить, из-за чего все началось.

– Наркотик? – Бьякуя понимающе нахмурился.

– Увы! – Йоруичи пожала плечами. – Ничего обнаружить не удалось. Конечно, это не значит, что его не было, но и доказать, что он был, невозможно. Маюри там вроде бы еще копается, но тоже ни в чем не уверен. Только и это не все. Когда капитан явился разнимать драчунов, кто-то высказал мнение, что какой-то пришлый руконгаец вообще не должен здесь распоряжаться, и тогда все остальные набросились на своего командира.

– Он в порядке? – Перебил ее Бьякуя.

– Как тебе сказать… Более или менее. Кьораку влил в него полбутылки сакэ и отправил к Сайто. Насколько я поняла, он специалист приводить в порядок растрепанные нервы.

– Но он не ранен? – Облегченно уточнил Бьякуя.

– Нашел о ком беспокоиться! – Фыркнула Йоруичи. – Разумеется, целехонек. И сестренка твоя тоже. Но можешь себе представить их состояние! Хаями думал, что он их всех убил.

– Где Рукия? – Тут же вскинулся Бьякуя.

– Домой пошла, – ответил за Шихоинь Ренджи. – Я обещал, что присмотрю там.

– Да, Абарай показал просто выдающийся пример лейтенантской солидарности, – насмешливо подхватила Йоруичи. – Устроил разгон всем, кто там остался, навел порядок. Думаю, синигами девятого отряда еще долго будут смирными, как овечки.

Абарай поймал взгляд капитана. В нем была благодарность. Вот ей-богу, не померещилось! Ренджи не мог припомнить, чтобы когда-то Кучики смотрел на него с такой теплотой.

– А теперь слушайте дальше и ужасайтесь, – снова привлекла к себе внимание Йоруичи. – Это далеко не все. Об этой истории немедленно узнал Совет. Даже как-то подозрительно быстро узнал, я бы сказала. Они тут же собрали совещание. Спорили весь день. Но случай, сами понимаете, вопиющий. Почти сотня трупов. Куда смотрел капитан? Как он мог допустить саму возможность подобного? Где воспитательная работа, где дисциплина?

– Шихоинь! – Бьякуя едва не зашипел, как змея, подался вперед. – Оставь при себе свои ехидные замечания. Просто скажи, что они решили.

– Не горячись, – примирительно заулыбалась Йоруичи. – Я просто озвучиваю мнение Совета. Они решили, что Готэй себя дискредитировал. Слишком много воли дали нашему брату. Ямамото не справился со своей работой, набрал в капитаны какую-то шваль. Только не надо на меня бросаться! – Шихоинь предупредительно выставила руку, увидев, как у Кучики сжались кулаки. – Я тебе дословно передаю, для большего понимания. Словом, решили должность главнокомандующего Готэй упразднить. И будем мы теперь подчиняться непосредственно Совету, как отдел тайных операций. Завтра с утра Шунсуй должен будет провести последнее собрание, объявить всем об изменениях. Совет теперь сам будет назначать и снимать капитанов. Да, и Хаями, видимо, сразу же вылетит с поста. За несоответствие. Эй, Бьякуя, стой!

Этих последних слов Кучики уже почти не расслышал, потому что, не выдержав, развернулся и вылетел из кабинета.

– Тайчо! – Встревоженно воскликнул Ренджи, совершенно растерявшийся от всех обрушившихся на его голову новостей. Он даже не сообразил сразу, должен ли броситься следом, обернулся вместо того к окну. Но и там уже тоже было пусто. Шихоинь исчезла.

***

Бьякуя мчался прямо по крышам на предельной своей скорости. Он чувствовал, что Шихоинь висит у него на хвосте, но надеялся, что она не догонит. Все-таки, он выиграл у нее несколько секунд, и этих секунд вполне должно ему хватить.

Ханада зашел слишком далеко. Бьякуя еще мог стерпеть нападки на себя. Они пытались убить его, они плюнули ему в душу, – ладно, пусть. Это еще можно было вынести, стиснуть зубы, зная, что придет еще время нанести ответный удар. Бьякуя даже лейтенанта готов был им простить, отчасти потому, что почти не отделял его от себя, отчасти оттого, что в глубине души считал, что Ренджи сам виноват: пить надо меньше. Но атаки на своего лучшего друга Бьякуя стерпеть не мог.

Сколько же можно, думал Бьякуя, пересекая границу расположения отрядов и углубляясь в город. Сколько можно позволять ему делать все, что вздумается?! Кучики было уже все равно, что у него нет никаких доказательств. Главное – он для себя знал, кто во всем виноват. И он уже знал, что сделает. Просто убьет Ханаду. Без всяких доказательств, без суда и следствия. После чего, разумеется, сам отправится на эшафот. Покроет позором имя своей семьи. Плевать. Все, кто надо, знают правду, и они будут знать, что он поступил честно. Может быть, ничего уже нельзя исправить, так хотя бы отомстить. Это намного лучше, чем трусливо уйти в тень, прикрываясь недостатком доказательств. И вообще, раньше надо было это сделать, а не ждать, когда станет слишком поздно.

Вот и поместье Ханады. Бьякуя с разбегу перемахнул через ограду и вынес двери ударом ладони. Кажется, кто-то попытался встать на его пути. Кучики этого почти не заметил, отмахнулся рефлекторно, отправив несчастного куда-то вдаль сквозь перегородки нескольких комнат. А сам метнулся вглубь дома, не обращая внимания, где есть проход, а где его нет.

Своего врага Бьякуя прежде видел лишь мельком и почти не помнил, как он выглядит. Но отчего-то был уверен, что та реяцу, которую он ощущает, принадлежит именно Ханаде. Он не думал, почему ему так кажется, и что он будет делать, если ошибся. Он вообще ни о чем не мог думать. Его вел гнев.

Но гнев извлек из глубин памяти правильные воспоминания. Реяцу действительно принадлежала Ханаде. Старик даже не успел понять, что происходит. Он только услышал грохот, а буквально через пару секунд створки двери его комнаты рухнули внутрь, вывороченные мощным ударом.

Бьякуя перешел с запредельной скорости на обычный шаг. Он хотел, чтобы Ханада разглядел каждое его движение. Чтобы он все увидел и все понял. Чтобы он знал, за что его убивают. Жалкий старик трусливо заметался, увидев горящие яростью глаза капитана шестого отряда. Он попятился, но бежать было бы бесполезно. И прийти на помощь никто не успеет.

– Мне больше не нужны доказательства, Ханада, – сквозь зубы бросил Бьякуя. – Я убью тебя и без них.

Меч выскользнул из ножен, взлетел вверх… но вниз уже не пошел. Кто-то крепко схватил Кучики за запястье.

– Стой, Бьякуя! – Крикнула ему в ухо Шихоинь. – Совсем спятил?

– Арестовать его! – Взвизгнул Ханада, сообразив, что подоспела подмога.

Йоруичи, не выпуская запястья Бьякуи, схватила его за шиворот и дернула к выходу. Он не стал сопротивляться. Для схватки с ней здесь действительно слишком тесно. А Ханада… он никуда не денется.

Два капитана, сцепившись, вывалились из дома на просторную лужайку. Бьякуя немедленно попытался высвободиться. Шихоинь напротив старалась не выпустить его, а скрутить. После недолгой ожесточенной борьбы Бьякуя выронил меч, и найти его теперь, в сгустившейся темноте, уже не представлялось возможным. Оставалось надеяться только на навыки рукопашного боя.

Грубым силовым приемом Бьякуя исхитрился-таки спихнуть с себя Шихоинь и подняться на ноги. Она тоже немедленно вскочила и набросилась на него с каким-то бешеным, яростным азартом. Вокруг уже собрались какие-то люди, но никто из них не решался сунуться в эту мясорубку. Движения капитанов почти невозможно было разглядеть. Они молотили друг друга так, что окажись сейчас кто-то между ними, мгновенно превратился бы в фарш.

Эта схватка была довольно непродолжительной. Хотя Бьякуя в последнее время много тренировался сражаться именно без оружия, но он никогда не делал основную ставку на рукопашный бой, в то время как Шихоинь довела это умение до совершенства. В какой-то момент Кучики вдруг потерял противника из виду, и в тот же миг на него обрушился сокрушительный удар сзади. В глазах немедленно потемнело. Проклятье. Она снова обогнала его…

***

Бьякуя с трудом разлепил веки и тут же снова болезненно зажмурился. В комнате было довольно светло: горели лампы. Больше ничего разобрать не удалось. Пришлось пробовать снова.

В этот раз он обнаружил высоко-высоко над собой потолок и принялся изучать его. Одновременно пытался вспомнить, что произошло, и сообразить, где находится. Затылок пульсировал болью, но под головой, кажется, была мягкая подушка. Да и все остальное тело тоже ныло. Ах да, драка. Он дрался с Шихоинь. «Арестовать его». Выходит, он попался. Как глупо.

И тут обзор загородило неуместно веселое лицо. А может, не веселое. Может, просто насмешливое.

– Давай, поднимайся! Хватит валяться, симулянт!

Бьякуя чуть повернул голову. Шихоинь, скрестив ноги, сидела на полу рядом с ним. И помещение это вовсе не походило на тюремную камеру, где ему теперь полагалось оказаться. Самая обычная жилая комната.

– Что происходит? – Спросил он, не торопясь вставать. – Что это за место?

– Ты у меня дома, – охотно объяснила Йоруичи.

– Почему? – Удивился Бьякуя.

– Ну, а куда мне еще было тебя тащить?

– Значит, я не под арестом?

– Под арестом, – с энтузиазмом кивнула Шихоинь. – Просто у меня дома. И я тебя пока отсюда не выпущу.

– Думаешь, что сможешь удержать меня здесь? – Бьякуя надменно прищурился.

– Разумеется, удержу! Комната запечатана кидо.

– Тогда я сломаю печать, – предположил Кучики.

– Не сможешь, – уверенно отозвалась Шихоинь. – Тут есть кое-что, о чем ты не знаешь. Некоторые семейные секреты.

– Я сумею разобраться.

– Но я-то тебе этого не позволю.

– А ты намереваешься сидеть здесь вечно?

– Я буду сидеть здесь столько, сколько нужно.

– Что ж, – Бьякуя одним быстрым движением сел и подтянул под себя ноги. – Тогда мне придется принять меры.

И он бросился на нее.

На самом деле эта возня уже не слишком походила на настоящую драку. Бьякуе просто хотелось сорвать на ком-нибудь злость. Чего хотелось Йоруичи, непонятно, но она хохотала, как девчонка, и царапалась, как кошка. Бьякуя даже подумал, что если она сейчас расцарапает ему физиономию, ему будет довольно сложно потом объяснить друзьям, с кем он ухитрился подраться. Он старался ни на секунду не выпускать ее, не давать подняться. В технике рукопашного боя она его превосходит, но грубой силе должна уступить.

В этой драке Бьякуя впервые понял, насколько сложно было когда-то Ренджи драться с ним. Теперь он сам пытался ухватить что-то невероятно верткое, надеясь при этом больше на силу, чем на умение. Но Шихоинь с легкостью выскальзывала из любого захвата. В конце концов Бьякуя снова распластался на полу, крепко приложившись об него затылком.

– Ты все тот же взбалмошный мальчишка, – заметила Йоруичи. – Даже удивительно, что тебя считают одним из самых сдержанных людей в Сейрейтее.

– Это не так, – возразил Бьякуя не вполне внятно.

– Что не так? Не считают? Или не мальчишка?

– Я не взбалмошный, – пояснил Бьякуя и тут же почувствовал себя невероятно глупо. Будто он оправдывается. Будто он и впрямь ребенок.

– Ну да, конечно! А что ты устроил в доме Ханады, можешь мне объяснить?

– Я его убью, – просто сказал Бьякуя.

– А о последствиях ты подумал?

– Мне все равно.

– И после этого ты говоришь, что ты не взбалмошный, – Йоруичи усмехнулась. – Я понимаю, есть от чего взбеситься. Но я тебе не позволю. Пока я за тобой присматриваю, ты не будешь делать глупости.

Бьякуя слегка поморщился. Он хотел бы сказать, что он думает по этому поводу, но вдруг понял, что ужасно устал, и у него почти нет сил с ней спорить. Все-таки рукопашная схватка с главой отдела тайных операций – это не шутка.

– Кстати, – спохватился он, – где мой занпакто?

– У меня в заложниках, – хмыкнула Шихоинь.

Бьякуя успокоился, прикрыл глаза, размышляя. Меч где-то здесь. Теперь надо как-то освобождаться от этой назойливой опеки и доделать то, что начал. Правда, он не чувствовал себя готовым продолжить прямо сейчас, чисто физически. Здорово она ему врезала. Чуть-чуть отдохнуть, а потом… Что делать потом, он придумать затруднялся. Мысли блуждали, как неприкаянные, перескакивая с одного на другое. Шихоинь сидела рядом с ним и тоже помалкивала. Бьякуя перевел взгляд на ее лицо, какое-то рассеянное, отвлеченное.

– Почему ты меня тогда поцеловала? – Вдруг ни с того, ни с сего спросил он.

– Почему? – Она рассмеялась. – Да просто хотела тебя немного встряхнуть. Ты чего такой серьезный все время? Не надоело? Вот, точно! – Шихоинь оживилась. – Не выпущу тебя, пока ты не улыбнешься.

– Это еще зачем? – Вяло удивился Кучики.

– Так надо! – Безапелляционно заявила Йоруичи. – Таково мое условие. Давай, начинай.

– Не буду.

– Тогда не выйдешь!

– Все равно ты скоро устанешь.

– Не раньше тебя. Тебе лучше будет сдаться первым. Или ты собрался сидеть здесь вечно?

– Ты сама не станешь сидеть здесь вечно. У тебя дела.

– Главное из моих дел – это ты. Между прочим, я обещала твоему отцу присматривать за тобой.

– Что? – Бьякуя вздрогнул.

– Да вот, был такой разговор, – вздохнула Йоруичи. – Черт меня дернул за язык пообещать, что буду заниматься твоим воспитанием, пока я рядом.

– Ты упустила время, – надменно заметил Бьякуя.

– Верно, надо было тебя хорошенько отшлепать, пока ты был мелкий, – согласилась эта кошка. – Тогда бы впрок пошло. Но что поделаешь, придется выполнять обещание сейчас. И я считаю, что сейчас для тебя самое главное – вспомнить, как надо улыбаться. Давай. Тренируйся. Самое время, никто на тебя не смотрит.

И Бьякуя понял, что она от него не отцепится. Может быть, наврала насчет обещания его отцу, только что придумала, чтобы его позлить, но рассказала с такой убедительностью, что теперь и сама в это верит. И если уж ей приспичило увидеть его улыбку, она скорее изобьет его снова, чем выпустит просто так. Но если тот поцелуй не был намеком, если она и в самом деле ничего не знает…