Текст книги "Средства ничего не значат (СИ)"

Автор книги: Кицуне-тайчо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Понятия не имею, откуда они взялись, – пожала плечами Терашима. – Я всегда ходила здесь в любое время, и никогда ничего страшного не приключалось. Но я вам очень благодарна, Кучики-сан! – Она снова поклонилась.

Бьякуя поймал себя на мысли, что не привык к такому, вполне обычному, обращению. Гораздо чаще он слышит в свой адрес почтительное «тайчо». Даже коллеги, если им приспичит обратиться со всеми формальностями, предпочитают эту форму, а уж новый главнокомандующий и вовсе фамильярно зовет по имени. Нет, все-таки, он слишком редко общается с кем-то за пределами Готэй.

– Не стоит благодарности, – вежливо отказался он. – Я не сделал ничего особенного.

– Но это правда было здорово! – Минори глядела на него восхищенным взглядом. – Мне казалось, вы к ним вообще не притрагиваетесь, и они валятся сами. Это особый стиль семьи Кучики?

Бьякуя хотел было ответить, что это руконгайский стиль, но передумал. Она и так сейчас зла на руконгайцев.

– Нет, – только и сказал он.

– Жаль, – Минори рассмеялась. – Ну да ладно. Но мне пора идти, – спохватилась она. – Я и так задержалась. Еще раз спасибо вам!

И она, махнув ему рукой на прощание, решительно зашагала по улице. Даже проводить не попросила! Вот это смелость! Подвергнуться нападению пьяной толпы и тут же спокойно продолжить путь… Бьякуя некоторое время с сомнением провожал ее взглядом. Может, стоило довести ее до ворот? Но потом решил, что навязываться не стоило. Хулиганов он хорошо напугал, вернуться они не посмеют, а поместье Терашимы совсем рядом. Ничего не должно случиться. Так что Бьякуя тоже отправился домой.

***

Для Йоруичи Сайто оказался самой настоящей находкой. До сих пор она бывала в Сейрейтее лишь изредка, случайными набегами, почти не показывалась в расположении отрядов и потому почти не знала, что здесь происходит. За время ее отсутствия появились новые лица, случились кадровые перестановки. Пока она не была капитаном, все это мало ее интересовало, но теперь необходимо было побольше узнать и о новых коллегах, и о последних событиях. Прежние сослуживцы, Укитаке и Кьораку, оказались не слишком расположены трепать языком (обоих подводило отсутствие лейтенантов и связанная с этим тотальная занятость), но они уверенно указали, к кому обратиться.

Сайто был весьма доволен, хотя и несколько обескуражен. Он привык к тому, что сам навязывает всем свою персону, и для него оказалось в новинку, что кто-то пришел к нему без всяких усилий с его стороны. Но установлению диалога это не помешало.

Капитан третьего отряда оказался настоящей ходячей энциклопедией. Он в лицах пересказал события последних лет, с того самого момента, как пришел в Сейрейтей, а поскольку случилось это довольно скоро после победы над Айзеном, выходило, что Йоруичи пропустила не так уж много. Закончив с событиями, Йоруичи захотела узнать о новых людях, а также и о старых знакомцах. Сайто предложил поближе познакомить ее с Хаями, но к тому моменту он как раз оказался в командировке в Мире живых, так что это пришлось отложить.

– Но этот смешливый парень действительно дружит с Бьякуей? – Удивлялась Йоруичи.

– Они просто не разлей вода, – уверенно кивал Сайто. – Сошлись, насколько я понял, на поэзии, а потом и по-настоящему подружились. Хаями – один из немногих людей, ради кого Кучики способен нарушить приказ.

– Разве это возможно? – Йоруичи скептически ухмыльнулась. – Мы с ним в последний раз подрались из-за его сестры. Он ни за что не хотел уступать.

– Я слышал эту историю, – Сайто хитро сощурился. – Знаешь, то ли этот случай вправил ему мозги, то ли он просто размяк за последние годы, но я почти уверен… Когда мы ловили Хаями как преступника, я почти не сомневаюсь, что Кучики тогда был с ним заодно. Они, правда, оба молчат, и мне тоже не рассказали, даже теперь, но молчание у них выходит такое многозначительное…

– Хорошо бы, – рассмеялась Йоруичи. – Я ведь знаю этого засранца с самого детства. Он был славным пацаном, может быть, слишком серьезным, порой чересчур вспыльчивым, но тогда он, по крайней мере, умел улыбаться. Мне нравилось возиться с ним. Было видно, что из него выйдет толк. А потом Урахара влип в историю, и нам пришлось бежать. И вот представь, возвращаюсь я через сто лет и обнаруживаю здесь это чучело. Когда он успел стать таким мрачным? Так хотелось отколотить его хорошенько! Потому мне теперь и удивительно, что Бьякуя смог сойтись с парнем вроде Хаями. На первый взгляд он производит впечатление человека открытого и дружелюбного.

– На самом деле это он просто меня копирует, – захихикал Сайто. – Когда мы с ним впервые встретились, он тоже был человеком весьма замкнутым, очень похожим на нынешнего Кучики. Но в глубине души он хотел стать более открытым, поэтому ему очень понравилась моя манера общения. За то время, пока мы с ним вместе тренировались, он успел многое у меня перенять. На него и Рукия, и Ренджи много раз жаловались: как он порой такие слова находит, что за душу берет, и все становится шиворот навыворот, и невозможно отказать. Так это как раз от меня, – и Сайто улыбнулся мудрой и гордой улыбкой. – Вот только он слишком порывист, и если его слова сразу не достигают цели, у него не хватает терпения продолжать. Потому ему далеко не всегда удается переубедить Кучики, тот ведь упрямый. Но в целом дружелюбию Хаями у меня научился. Вот только ехидно скалиться он начал до знакомства со мной. Я бы такому не научил.

– Ты бы научил ехидно щуриться, – поддела Йоруичи.

– Это факт, – согласился Сайто, и капитаны хором расхохотались.

Отсмеявшись, Сайто заложил руки за голову и откинулся на спинку стула, задумчиво уставившись в потолок.

– Так ты говоришь, Кучики умел улыбаться? – Проговорил он. – Не отказался бы на это посмотреть.

– Ха, этому его, видимо, придется учить заново! – Фыркнула Йоруичи.

Сайто на мгновение задумался, а потом перевел хитрющий взгляд маленьких глазок на коллегу.

– Будем?

Йоруичи немедленно загорелась. Ее глаза азартно заблестели.

– А давай!

***

Прошла неделя после драки с пьяными хулиганами, и Бьякуя уже практически забыл об этом малозначительном эпизоде, как вдруг в том же почти месте и примерно в то же время суток произошло другое событие, куда более неприятное. С того самого момента, как Кучики миновал расположение отрядов и выбрался в город, его не оставляло ощущение, что за ним кто-то следит. Он несколько раз внезапно свернул, даже вернулся назад, но никого подозрительного не встретил, а ощущение не проходило. В конце концов Бьякуя даже решил, что у него началась мания преследования. Неудивительно заполучить такую, когда раз за разом пытаются убить.

Сегодня было не так поздно, как в прошлый раз, и потому на улицах все же попадались люди. Но никого из них Бьякуя не мог заподозрить в слежке. Двоих он знал, почтенные старые соседи. Попался и слуга, работающий в каком-то из домов, Кучики помнил его лицо, но не сообразил, где раньше видел этого парня. Тот поздоровался почтительно, но вместе с тем приветливо. Было и несколько незнакомых женщин. Нет, в самом деле, уже мерещится невесть что.

Все же, пока выбрался к дому, стемнело, а улицы опустели. Оставалось пройти совсем немного, – только свернуть вправо за длинной белой стеной сада, а там уже будут видны ворота поместья, – как вдруг что-то легонько кольнуло сзади в шею.

Это было похоже на укус насекомого, и Бьякуя рефлекторно хлопнул ладонью по шее, но под пальцами внезапно оказалась длинная острая игла. Бьякуя выдернул ее и с изумлением уставился. Не сразу до него дошло, что это может быть. Подобным оружием в Сейрейтее никто не пользуется. Но потом все же выудил из глубин памяти нужную информацию, то, что некогда читал о Мире живых. Длинная тонкая трубка, через которую можно плеваться такими штуками. А кончик иглы, как правило, смазывают ядом.

Бьякуя почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Они все же достали его. Вот так просто. Бьякуя хотел броситься назад, настигнуть того, кто это сделал, но уже не смог. Время было упущено. Он думал сделать шаг сюнпо, но и обычный шаг едва вышел. А потом вдруг подогнулись колени, а в ушах странно зашумело. Он увидел, как к его лицу приближаются плитки мостовой, и еще успел подумать, что сейчас, скорее всего, будет очень больно…

***

Сознание вернулось не сразу. В какой-то момент Бьякуя вдруг осознавал, что лежит на чем-то твердом, и камушки впиваются сзади в ребра, а потом снова проваливался в сон и пытался ухватить какие-то ускользающие образы. Но они терялись, не давая себя догнать, и тогда он снова выныривал на поверхность, осознавая, что спит и пытается проснуться.

Когда в очередной раз сон, который он уже начал смотреть, предательски истаял, Бьякуя решил, что с него хватит, и шевельнулся. Тело отозвалось не болью, как он ожидал, но какой-то вялостью, а затылок уютно покоился на чем-то мягком. Кучики, не открывая глаз, еще повертел головой, повел плечами, нащупывая, на чем он лежит, и когда уже догадался, чем это может быть, ему на лоб легла чья-то мягкая рука, провела пальцами по волосам.

– Лежи, лежи, – успокаивающе произнес ласковый голос. – Не шевелись.

Все же это оказалось довольно приятно – просыпаться, когда твой затылок лежит на чьих-то коленях. Особенно когда тебя при этом гладят по голове. Оставалось определить, чьи это колени и чья рука. Бьякуя не был вполне уверен, что этот голос ему незнаком, но и вспомнить, где его слышал, не мог. Пришлось открывать глаза, хотя не очень-то и хотелось.

Эта женщина сидела прямо на мостовой, прислонившись спиной к белой стене чужого сада. Бьякуя лежал рядом, и его голова действительно устроилась на ее коленях. Определенно они знакомы. Где-то он ее уже видел. В глазах женщины плескалась тревога, и она внимательно вглядывалась в его лицо. Да это же Терашима! Точно, она, просто с этого ракурса почти неузнаваема.

Осознав, что самым вульгарным образом развалился на коленях у незнакомой женщины, Бьякуя немедленно попытался приподняться, но Минори не позволила. Ее рука решительно надавила на его плечо, заставляя опуститься обратно.

– Не вставай. Тебе все еще плохо, я же вижу. Полежи еще немного.

– Что происходит? – Бьякуя, наконец, совладал с голосом. – Откуда вы взялись?

– Я успела вовремя. Ох, как же вовремя я здесь оказалась! – В ее глазах мелькнул запоздалый страх. – Еще немного, и ты бы умер. Ты едва дышал!

– Отравленная стрела, – понимающе нахмурился Кучики.

– Стрела? – Минори явно была удивлена. Пришлось объяснить.

– Кто-то выстрелил в меня из такой трубки… – Бьякуя обнаружил, что ему не удается вспомнить, как эта штука может называться. Впрочем, неудивительно забыть малоизвестные факты, когда ты почти умер. – Эта иголка наверняка была отравлена, – скомкано закончил он.

– Да, там был яд, – уверенно подтвердила она. – Хорошо, что я умею обращаться с ядами. В кидо есть такой специальный раздел. Разве не знаешь? – Удивилась Минори, заметив его недоуменный взгляд.

– Не слышал, – признался Бьякуя. – Конечно, лечебное кидо никогда не было моей основной специализацией, но я умею довольно много. Я знаю о способах восстановления реяцу, но чтобы отдельно насчет ядов…

– Ай, наверное я случайно раскрыла семейную тайну! – Минори хихикнула, но тут же снова стала серьезной. – Но как же вовремя я успела. Должно быть, сама судьба привела меня сегодня сюда. Но почему? Зачем кто-то стрелял в тебя?

– Кто-то охотится на меня, – спокойно, как о чем-то обыденном, сообщил Бьякуя. – И в этот раз у него почти получилось. Но почему же он был так небрежен? Мог хотя бы подойти и проверить, мертв я или нет.

Пальцы Минори вздрогнули, в глазах, вдруг широко распахнувшихся, снова появился призрак недавно испытанного страха.

– Он был, – медленно проговорила она. – Тут был кто-то, я успела заметить чью-то фигуру. Но он, едва услышав мои шаги, тут же исчез. Должно быть, он боялся, что я успею разглядеть его лицо.

– Но ты не успела, – не столько спросил, сколько констатировал Бьякуя.

– Нет, – Минори покачала головой. – Он был слишком далеко и исчез слишком быстро. Если честно, я даже не до конца уверена, что вообще видела его.

– Ясно, – с полнейшим равнодушием в голосе сказал Бьякуя. – Он самонадеянно решил, что дело сделано, и меня можно не добивать. Ему и в голову не пришло, что ты можешь владеть кидо.

Кучики снова попытался приподняться, и в этот раз Минори не стала его удерживать, напротив, помогла сесть. Он устроился на мостовой рядом с ней, привалившись к той же стене. Чувствовал он себя совсем неплохо для без пяти минут покойника, только лицо немного саднило. Бьякуя осторожно пощупал лоб.

– Наверное, ты рассадил бровь, когда падал, – сказала Минори, пристально за ним следившая. – Я немного залечила рану, но, к стыду своему, должна признаться, что в других разделах лечебного кидо почти не разбираюсь.

– Это не страшно, – успокоил ее Бьякуя, ощупывая бровь и с огорчением убеждаясь, что ссадина довольно глубокая, и что с этой красотой ему завтра придется идти в штаб, где он неизбежно нарвется на расспросы лейтенанта. – Ты спасла мне жизнь. Спасибо тебе.

Он вдруг спохватился, что до сих пор не сказал этого, хотя именно эти слова и должны были стать первыми, едва он разобрался в ситуации. Минори звонко рассмеялась.

– Не стоит. Я не сделала ничего особенного, – сказала она, практически в точности повторив слова самого Бьякуи, которые он в прошлый раз произнес в ответ на ее благодарность. – Я всего лишь слабая женщина, и от меня немного толку, но я рада, что мне удалось помочь тебе. Ты уже можешь встать? Мне кажется, нам лучше поскорее уйти отсюда. Вдруг он вернется.

– Ты права. Идем.

В возвращение убийцы Бьякуя не верил: хотел бы вернуться, сделал бы это уже давно, – но и сидеть на камнях не имело смысла. Он ожидал, что придется судорожно цепляться за стену, соскребая себя с мостовой, но тело подчинилось с неожиданной легкостью. Должно быть, его спасительница в самом деле знала толк в этом загадочном разделе кидо.

– Думаю, мне стоит проводить тебя домой, – озвучил Кучики предложение, которое не собрался произнести в прошлый раз. – Здесь становится опасно.

– Нет-нет, – как-то слишком поспешно отказалась она. – Не надо домой. Уж лучше я тебя провожу. Ведь охотятся-то на тебя, а не на меня. – Минори потянула его за руку. – Кстати, почему кто-то хочет тебя убить?

– Этого я не знаю, – признался Бьякуя. – Если пойму, за что, наверняка станет ясно и то, кто это делает. Но я пока не понимаю.

– Как страшно, – грустно проговорила Минори и надолго умолкла.

Они прошли вдоль улицы, обогнули сад и двинулись прямиком к поместью Кучики. Но тут Минори вдруг остановилась.

– Ну, теперь-то с тобой ничего не случится, – с каким-то сомнением в голосе сказала она. – Иди домой. – И неожиданно порывистым движением схватила его за руку. – Береги себя. Мне кажется…

Она запнулась и все так же резко выпустила его и отступила назад. Опустила голову, словно пытаясь спрятать лицо, потом, как будто решившись, снова подняла взгляд.

– Я просто подумала, что мы с тобой встретились не случайно, – выпалила она и тут же, словно устыдившись своего порыва, развернулась и стремительно зашагала назад по улице.

Бьякуя смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Все-таки он решительно ее не понимал.

***

Он так никому и не рассказал об очередном покушении. Не то чтобы не хотел. Просто когда вспоминал, как его голова лежала на ее коленях, желание говорить об этом сразу исчезало. Бьякуя никому не мог этого рассказать, вообще никому, даже Хаями. Все это касалось только его одного. На расспросы Ренджи о рассеченной брови коротко буркнул: «Не имеет значения», – и не хотел знать, о чем подумал лейтенант.

Прошло уже три дня, и за это время Минори ни разу не попалась ему на пути. И все же Бьякуя замечал, что его мысли постоянно возвращаются к этой женщине. Она спасла его жизнь. Вот так запросто, даже не считая, что сделала что-то особенное. Пережила рядом с ним два не самых приятных приключения. Это он привычный, а ей каково? Не будет ничего удивительного, если она не захочет больше к нему приближаться, чтобы не вспоминать про все это. А ее последние слова насчет «судьбы» и «неспроста»… нет, это сгоряча. Потом она подумала и решила держаться подальше. И все же эти три дня Бьякуя дисциплинированно отправлялся ночевать домой, хотя ему и было привычнее оставаться в расположении отрядов.

В то утро Бьякуя торопливо шагал через город, не глядя по сторонам. Он не допускал даже мысли, что слоняется здесь каждый день туда и обратно в тайной надежде еще раз увидеть ту женщину. Поэтому он не оглядывался и не сбавлял шага, двигаясь отработанным, привычным маршрутом. Как вдруг…

– Доброе утро, Кучики-сан!

Бьякуя узнал этот голос и едва не споткнулся. Несомненно, это был ее голос. Он вскинул голову, недоуменно огляделся, так, будто и в самом деле не ожидал увидеть ее здесь. Минори выглядела сегодня особенно нарядной, в изящном красном кимоно с золотыми драконами. В ее руках была большая корзина. И она приветливо улыбалась ему.

– Мы стали часто встречаться с вами, – заметила она.

«Только третий раз», – подумал Бьякуя, но вслух сказал:

– Да, и в самом деле.

Он опять ничего не понимал. Сейчас она улыбалась, но говорила с ним подчеркнуто вежливо. Так, будто они просто соседи, и привыкли годами сталкиваться на этом углу, раз за разом обмениваясь дежурными любезностями. Но в тот вечер, когда едва миновала опасность, и она почти обнимала его, бессильно лежащего на земле, в ее глазах была тревога, и она использовала совсем другие слова, другие местоимения, другие интонации. Она так и не назвала его по имени, но, кажется, к тому шло. Бьякуя не ждал, конечно, что она при встрече бросится ему на шею, но полагал, что можно было бы обойтись без формальностей.

– Спешите на службу? – Вежливо осведомилась Терашима, так, будто всего лишь старалась поддержать светскую беседу.

– Да, – суховато ответил Кучики. – И уже практически опаздываю.

Соврал, конечно, не опоздает тот, кто владеет сюнпо, но он решительно не понимал, как себя с ней держать. Так, будто ничего не было? Кажется, на это она намекает?

– Что ж, тогда не стану вас задерживать, – она негромко рассмеялась. – Но, раз уж мы так удачно столкнулись…

Минори откинула ткань, прикрывающую корзину, и вытащила наружу небольшой сверток.

– Вот, возьмите. Вам пригодится.

Бьякуя принял узелок, оглядел с недоумением. Кажется, в платок была завернута какая-то коробка.

– Что это?

Минори снова рассмеялась, на этот раз громче и веселее.

– Секрет. Откроете, когда придете на службу.

– Хорошо. Спасибо, – вежливо поблагодарил Бьякуя.

– Хорошего дня, – и она улыбнулась как-то загадочно, а потом словно смутилась и заспешила прочь. Нет, определенно, здесь что-то происходит.

Бьякуя мужественно дотерпел до штаба, хотя ему ужасно хотелось распечатать сверток и понять, наконец, что все это значит. Но он сперва устроился за столом, обстоятельно рассортировал бумаги, выслушал устный отчет лейтенанта о текущих делах, провел с ним короткое оперативное совещание, распределив работу на этот день, и только потом, когда Ренджи зарылся в графики, пододвинул к себе сверток, который все это время назойливо притягивал его взгляд с дальнего конца стола.

Бьякуя развернул платок. Под ним оказалась красиво расписанная деревянная коробка. Бьякуя осторожно снял крышку… и ошеломленно уставился внутрь.

Бенто.

Это был старательно оформленный обед. И этого Бьякуя ожидал меньше всего. Откуда? Она что, просто шла куда-то по своим делам, и у нее случайно оказался в корзине лишний бенто? Не будь дураком, одернул он сам себя. Это было бы слишком нелепо. Она нарочно ждала тебя там. Нарочно подстерегала, может быть, с раннего утра, чтобы передать это. Она приготовила это специально для тебя.

– Э? – Абарай уже и сюда сунул свой излишне любопытный нос. – А с каких пор вы таскаете еду из дома?

– Не твое дело, – огрызнулся Кучики, поспешно запаковал коробку и сунул ее в ящик стола.

Когда наступило время обеда, Ренджи умчался в столовую, а Бьякуя остался в кабинете. Осторожно, словно не веря в реальность происходящего, вытащил коробку из стола. Открыл, вдохнул запах…

Это было давно. Было время, когда он приносил с собой бенто, заботливо приготовленное руками любимой женщины. Немногие из офицеров могли поступать так же. Счастливчики вы, семейные люди, с завистью говорили сослуживцы, у вас есть кому приготовить обед. И эти счастливчики с гордостью разворачивали свои бенто в общей столовой.

На самом деле Бьякуя ее никогда об этом не просил, но она откуда-то узнала. И каждый раз давала ему с собой такую вот коробочку, а если он был на дежурстве, порой прибегала сама и приносила ее. Бьякуя говорил, что это вовсе не обязательно, что ей нет необходимости утруждать себя этим, но его сердце таяло от нежности.

Ты счастливчик, Кучики, твоя жена так любит тебя.

С тех пор он больше никогда не брал с собой бенто. Это ушло вместе с ней. Никто больше не приготовил бы его с такой заботой, с такой любовью, а без этого все лишалось смысла. Просто пообедать можно и в столовой.

Бьякуя взял в руку палочки, пододвинул ближе коробку и снова остановился. Это был не просто обед. Это был ритуал. Теперь, когда он капитан, он может обедать не по расписанию, а когда вздумается. Ему не приходится больше сидеть в шумной столовой с остальными бойцами. Он может поесть один, может пообедать дома или, если приспичит, даже в рабочем кабинете, как сейчас. Но на мгновение ему вдруг захотелось оказаться там, в далеком прошлом, среди бойцов отряда, и чтобы все видели, как он разворачивает свой обед, и чтобы всем было ясно, что кто-то ждет его дома. Бьякуя осторожно подцепил палочками кусочек рыбы, попробовал. Было вкусно.

Он вдруг задумался, почему никогда раньше даже не задумывался о том, почему до сих пор один. Хисана… она по-настоящему любила его. Она хотела, чтобы он был счастлив. И как такое могло получиться? Когда он успел превратиться в этого мрачного хмыря, которого побаиваются даже домашние, даже та, кому он сам предложил называться его сестрой?!

Бьякуя был уверен, что, если бы ему удалось сейчас спросить Хисану, она бы сказала: конечно. Она бы не хотела, чтобы он вечно оставался один. Но когда ему было думать об этом? Он ушел с головой в работу, стараясь спастись от одиночества. Заставил себя думать, что чувства не имеют для него никакого значения. И кто бы, глядя на его каменную физиономию, решился к нему подступиться? Да и он сам никогда никого не замечал. Где ему замечать, если он в расположении отрядов круглосуточно пропадает?

Нет, какие-то женщины в отряде, конечно, были. Но они видели в нем лишь командира, а он в них – только подчиненных. Кучики вообще не привык различать своих бойцов по половому признаку. Синигами есть синигами. Форма, занпакто, реяцу. Ничего кроме.

Но вот эта женщина… И откуда только взялась на его голову? Она красива. Да, это следует признать. И явно ему симпатизирует. Нет никаких причин, чтобы не познакомиться поближе.

Не увлекайся, внятно произнес внутренний голос. Надо еще присмотреться, что она из себя представляет. Да я и не увлекаюсь, ответил ему рассудок. Я и собираюсь присмотреться. Но ведь для этого нужно хотя бы поговорить.

Прикончив обед, Бьякуя закрыл коробочку и повертел ее в руках. Красивая. Надо бы вернуть.

И тут обнаружил, что совершенно разучился улыбаться. Хотя повод был самый подходящий.

***

Терашима Рюусей уставился на Кучики как-то странно. Хотя, казалось бы, что тут особенного? Что с того, что он прежде не бывал в этом доме? Нет никаких особенных препятствий к тому, чтобы зайти по-соседски. Бьякуя и понятия не имел, как запаниковал Рюусей, когда ему доложили о необычном визите. Он мигом вообразил, что Кучики пронюхал о том, кто пытался убить его в Мире живых, и связал этот факт с семьей Терашима. Потом обозвал себя идиотом и параноиком, но все же встречать гостя вышел, внутренне настороженный. И уж совсем растерялся, когда Кучики заявил, что пришел к его дочери.

Бьякуя с удивлением наблюдал, как у хозяина дома сперва одна бровь ползет вверх, а потом вдруг вторая становится выше первой. Нет, странная все же реакция. Но реакция его дочери поразила Бьякую еще больше.

Дальше порога гостя так и не пустили. Минори неожиданно появилась в помещении, когда ее отец в изысканно-вежливых выражениях, но с неприветливыми интонациями пытался выяснить, какого черта Кучики здесь забыл. Ее взгляд был надменным и холодным.

– Кучики-сан? – Проговорила она несколько удивленно. – Зачем вы пришли?

– Просто хотел поблагодарить и вернуть вот это.

Бьякуя протянул коробочку, завернутую в платок, точно так же, как он получил ее утром. Утром эта женщина улыбалась ему. Что же теперь-то происходит? Разве не она первая начала вести себя так, чтобы он обратил на нее внимание?

– О! Не стоило так хлопотать, – она взяла сверток с полнейшим равнодушием в глазах.

– В самом деле? – В его голосе тоже зазвучали ледяные нотки. – А мне показалось, что стоило.

– Вам лучше уйти, – сказала она напрямик.

– Конечно. Прощайте.

Оказавшись на улице, Бьякуя с трудом подавил в себе желание недоуменно оглянуться на этот негостеприимный дом. Что же это все может значить? Такое впечатление, что утром он разговаривал с совершенно другой женщиной. Если этот бенто – не знак внимания, то что тогда? Для чего она все это затеяла?

Угомонись, ехидно сказал внутренний голос. Это не твоя стезя. С такой рожей ты распугаешь всех девушек, пусть даже они будут храбры, как львицы. Лучше подбери сопли и забудь мечтать о том, что все может стать как раньше. Голос этот своей насмешливостью и несвойственной Бьякуе резкостью выражений очень напоминал голос Хаями. Тот, когда в ударе, тоже порой так выражается.

Ну и пошло оно все, решительно заключил Бьякуя. Нечего гадать, что на уме у этой вздорной девчонки. Лучше просто вернуться к работе. Ему есть чем заняться, а все остальное несущественно.

***

Утром Бьякуя явился в штаб ни свет ни заря – не спалось. Один-единственный бенто растревожил воспоминания, содрал сухую корку с души, обнажая нежную сердцевину. Оказалось, что он забыл обо всем этом не так прочно, как считал.

Появившийся в кабинете лейтенант передал ему запечатанный конверт, пояснив, что прямо сейчас получил его от посыльного. Конверт был без всяких подписей. Бьякуя без особого интереса вскрыл его, вынул письмо… и тут же его челюсти сжались. Хотя и внутри подписи не значилось, не было сомнений, что это письмо от нее.

«Прости за вчерашнее, – писала Минори. – Тебе действительно не стоило появляться у нас дома. Если бы ты знал… Я не могу сейчас всего рассказать. Пожалуйста, не сердись, я не могла вести себя иначе. Приходи сегодня вечером в беседку позади нашего дома. Я должна сказать тебе кое-что важное».

Сперва Бьякуя едва зубами не заскрипел при виде письма, так сильна была нанесенная ему вчера обида. Она еще смеет писать ему записки после такого?! Но потом он вчитался, и гнев угас, как и не было. А ведь похоже, что в этом коротком письме сквозит мольба о помощи. Она говорит, что хочет увидеть его. Но вчера, у себя дома, она не могла выдать себя. Это может значить только одно: проблема связана с ее отцом, ведь кроме него там с ними никого не было. И если так… то ей действительно больше не к кому обратиться. Может быть, в тот момент, когда Бьякуя спас ее от пьяной толпы, она увидела в нем заступника, человека, к которому можно обратиться за помощью?

Нужно пойти туда, решил он. Пойти и прояснить этот вопрос раз и навсегда. Пусть просто объяснит, чего она от него хочет. Он, несомненно, постарается сделать все возможное, в конце концов, она спасла его, а это не та услуга, которую Кучики может забыть. Но он должен точно знать, на что может рассчитывать. Если ей нужна только его помощь, для него еще не поздно придушить свои чувства в зародыше.

Чувства? Бьякуя поймал себя на этой мысли и ужасно ей удивился. Он это серьезно? Какие еще чувства? Это всего лишь несколько сентиментальных воспоминаний о том, чего больше нет и не может быть. Он любит другую женщину, совсем другую, и не надо их смешивать. Бьякуя поспешно свернул листок и спрятал его за пазуху. А то кто его знает, этого Абарая, опять заподозрит что-нибудь и примется шарить на чужом столе.

***

В беседке Бьякуя появился довольно рано. Здесь, позади дома, сад поместья Терашима смыкался с лесом, и граница его была намечена весьма условно. Бьякуя точно не знал, кто именно построил здесь эту беседку, но находилась она уже в лесу, на ничейной земле. Кучики постарался проскользнуть осторожно, чтобы никто не увидел его здесь. Просто на всякий случай.

Минори появилась только после того, как совсем стемнело. Она тоже пробиралась крадучись, так, что Бьякуя даже не сразу ее заметил. Резким, порывистым движением впорхнула в беседку и тут же встала, как вкопанная.

– Ты все-таки пришел! Я боялась, что ты больше не появишься. Я так обидела тебя…

Сейчас она была в точности такой, как в тот вечер, когда спасала его от убийцы. Взволнованная, даже, пожалуй, испуганная, она сжимала в волнении челюсти, она смотрела на него со смесью тревоги и надежды.

– Ничего, – сдержанно сказал Бьякуя. – Я не сержусь. Но я хочу понять, чего ты добиваешься. Просто скажи, чего ты от меня хочешь, и покончим с этим.

– Чего я добиваюсь? – Переспросила Минори. Ее глаза как-то подозрительно заблестели. – Неужели ты до сих пор не догадался?

– Нет, мне непонятно. – Бьякуя не хотел смотреть ей в глаза, чтобы нечаянно не выдать, в чем он ее заподозрил. Он предпочел отвернуться и смотреть в темноту леса, где невнятно бормотала на ветру листва сонных деревьев. – Тебе нужна моя помощь? Тогда просто скажи, что я могу для тебя сделать. Я не забыл, что ты спасла мою жизнь. А я не люблю оставаться должником.

Минори тихонько рассмеялась.

– Боже, Бьякуя, какой же ты хороший!

И она вдруг шагнула прямо к нему, быстро, решительно. Бьякуя рефлекторно шарахнулся назад, очень уж это было похоже на нападение, но за спиной была стена. А ее руки уже легли ему на плечи, и глаза оказались близко-близко… Так это все-таки… это то, о чем он и думал?

Все это оказалось для Бьякуи совершенно неожиданным. Он не предполагал подобного развития событий сегодняшним вечером. Он пришел сюда только для разговора, но никак не для романтической встречи. Просто зашел после службы, в форме, в хаори, с мечом за поясом. А она уже прижалась к нему всем телом, и пальцы скользнули по шее, взъерошили волосы на затылке. Не успел Бьякуя опомниться, как к его губам прикоснулись чужие мягкие губы. Она хорошо целовалась.