Текст книги "Средства ничего не значат (СИ)"

Автор книги: Кицуне-тайчо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Мне нечего рассказывать! – Вспыхнул Хаями.

– Ну вот и ему нечего было.

– Ладно, ладно, я понял, тема закрыта, – замахал рукой Хаями, красный, как рак.

– Ему было стыдно, – вставила Йоруичи.

– А чего тут стыдиться? – Удивилась Рукия.

– Главным образом того, что повелся, – ответил за Шихоинь Сайто. – Враг обвел его вокруг пальца, а он пропустил атаку. Вроде как, проявил слабость. А Кучики очень не любит признаваться в собственной слабости.

– Это точно, – со знанием дела подтвердил Ренджи. Эта черта капитана была ему отлично известна.

– Я думаю, сюда можно подтянуть и еще одну причину, – продолжал Сайто. – И мне кажется, она имела место. Предательство.

– В смысле, он расстроился из-за того, что его предали? – Не поняла Рукия.

– Нет. Его не предали, а обманули, это другое. А вот он считает, что он предал. Предал память жены, позволил какой-то другой женщине занять ее место в его сердце.

– Ну уж это перебор, – проворчал Хаями.

– Я не помню свою сестру, – подхватила Рукия, – но я уверена, она не захотела бы, чтобы он хоронил себя заживо.

– Вот именно, – важно подтвердил Сайто. – У него в голове одни глупости. Но он к ним слишком серьезно относится.

– Наверняка он чувствует себя очень одиноким сейчас, – задумался Хаями. – Надо, чтобы он почувствовал, что не один. Надо показать ему, что мы рядом, и что мы поддержим.

– Я его подкараулю, заманю и разговорю, – решил Сайто. – Ему просто нужно выговориться. Главное – поймать правильный момент.

– Ерунда, – безапелляционно заявила Йоруичи. – Его надо разозлить. Пусть взбесится. Потом сам поймет, насколько все это смешно, и успокоится. Это я беру на себя.

– Ну да, а если банкаем шарахнет? – Усомнился Ренджи.

– Не шарахнет, – Йоруичи рассмеялась.

– Нет, надо просто показать, что о нем и так заботятся, без всяких там, – объявила Рукия. – Немного домашнего уюта – вот и все, что нужно. Попробую что-нибудь такое дома организовать.

– А по-моему, не надо ничего делать, – сказал Ренджи. – Лучше будет оставить его в покое. Это у него само пройдет.

Рукия даже зашипела.

– Ты что, не с нами?

– Ладно, ладно! – Ренджи испуганно отпрянул, закрываясь рукой. – С вами я.

***

И вот теперь Ренджи с утра пораньше первым попытался «проявить заботу и поддержку», как вчера договаривались. Как и следовало ожидать, ничего из этой затеи не вышло. Может быть, можно было придумать что-нибудь поумнее, чем пытаться отобрать у Кучики работу, но Ренджи больше ничего в голову не пришло.

– Не надо его трогать, – снова безнадежно начал он. – Сам перебесится.

– Ренджи, ты совершенно бездушный тип, – безапелляционно заявила Рукия. – Тебе все равно, лишь бы он поменьше загружал тебя бумагами. А что, если он теперь совсем замкнется? Разве это будет хорошо?

– И ничего мне не все равно, – пробурчал Абарай, отворачиваясь. – А только лучше оставить его в покое. Хуже только сделаем.

***

Стоило только выйти из штаба, немедленно набросился Сайто, будто нарочно караулил. Бьякуя несколько напрягся. Ладно, если он по делу, вот только в последнее время друзьям вдруг приспичило его утешать. Как будто, глядя на него, можно подумать, что ему это нужно. Вот так и убеждаешься лишний раз, насколько важна выдержка, всегда и везде. Не сорвался бы тогда, не бросился бы на Терашиму, хрен бы кто-то о чем-то догадался!

– Кучики, я вот тут подумал, – с места в карьер начал Сайто. – А что это мы до сих пор нашу победу не отметили? Давайте как-нибудь соберемся все вместе. Кьораку позовем и Шихоинь. А?

– У меня нет привычки отмечать победы, – сухо сказал Бьякуя.

– Ладно тебе! – Сайто заулыбался. – Нам ведь и вправду есть, что отпраздновать!

– Я заранее представляю, каков будет формат мероприятия, и потому сразу решительно отказываюсь.

– Не будь занудой! Как доктор тебе говорю, что напиться тебе будет полезно. Обещаю, что никуда тебя не отпущу и свидетелей в живых не оставлю.

– Надо полагать, ты вздумал провести надо мной очередной психологический опыт, – Бьякуя надменно прищурился. – Но с чего ты взял, что мне требуется какая-то помощь?

– Ну что ты! – Сайто тут же замахал руками. – У меня и в мыслях не было тебе помогать! Зачем бы мне это надо? Я ведь просто предложил отметить победу.

– Сайто, – внушительно сказал Бьякуя. – Мы с тобой достаточно давно знакомы. Я уже вижу насквозь все твои штучки. Сейчас ты под видом дружеских посиделок заманишь меня в компанию, в которой я не смогу отказаться от сакэ, заставишь меня размякнуть, а потом затащишь в темный уголок и примешься вытягивать подробности. И ты думаешь, я позволю тебе провернуть что-то подобное?

– Даа, – разочарованно протянул Сайто, задумчиво почесав затылок. – Тактику придется менять.

***

Чуть позже Бьякуя подвергся новой атаке. Шихоинь выскочила, как черт из табакерки.

– Привет, малыш Бьякуя!

– Когда ты перестанешь так меня называть? – Недовольно осведомился тот.

– Когда повзрослеешь.

– По-твоему, я недостаточно взрослый?

– Ты просто мальчишка! – Шихоинь расхохоталась. – Ну скажи, с чего вдруг ты так раскис?

– С чего ты взяла, что я раскис? – Тон Кучики был ледяным.

– А то нет?! Меня не проведешь. Глупо, малыш Бьякуя, из-за какой-то девчонки…

– Ты прекрасно знаешь, что дело вовсе не в какой-то девчонке.

– Ага! А только что ты уверял, что никакого дела нет вовсе! Маленький врунишка!

– Тебя это не касается, – холодно сказал Бьякуя и попытался пройти мимо нее, но она проворно отступила на два шага и снова оказалась перед ним.

– А может, мне просто скучно, – предположила Йоруичи. – Может, мне захотелось тебя подразнить. А тут такой повод. Разве я могу его упустить?

– Тебе лучше не перегибать палку, – посоветовал Бьякуя. – Я могу рассердиться.

– Да, да, конечно! Я это не раз видела. Не впечатляет, – она скептически покачала головой.

– Прочь с дороги, – Бьякуя снова сделал шаг, на этот раз прямо на нее. Шихоинь не посторонилась.

– Ты злишься, – заметила она. – Из-за такой глупости. Подумаешь, какая-то девчонка тебя поцеловала. А если я тебя поцелую, ты потом тоже впадешь в депрессию?

Бьякуя попятился. Этого ему только не хватало! Тем временем Шихоинь, очевидно, решила осуществить свое намерение, потому что стала медленно, плавно приближаться.

– Не вздумай! – Кучики предупредительно вскинул руку.

– А то что? – Нахально поинтересовалась эта кошка.

Бьякуя не стал продолжать этот разговор, а немедленно бросился наутек. В состязании сюнпо у него против нее только один шанс: выиграть хоть небольшую фору. Ну, и надеяться, что ей это быстро надоест.

Шихоинь висела на хвосте и, похоже, отступать не собиралась. Они промчались сквозь расположение отрядов, углубились в лес, сделали крюк, выскочили в город, попетляли по улицам и снова выбрались в расположение отрядов. На втором таком круге она его все-таки догнала. И хорошо еще, что мчались они в этот момент через лес, и падать было мягко.

Она неожиданно обрушилась сзади в тот момент, когда он пытался уйти отчаянным рывком, почти уверенный, что вот сейчас она еще не дотянется. Но она достала, схватила за шиворот и швырнула носом в траву. Скорость была огромна, так что два упавших тела пропахали в лесной подстилке длиннейшую борозду. Слегка оглушенный падением, Бьякуя не сумел в тот же момент вывернуться, а она уже выкрутила ему руку за спину и прижала коленом, еще глубже вдавливая в мох.

– Пусти! – Бьякуя дернулся, но Шихоинь только рассмеялась совершенно оскорбительно. И тогда он, упершись свободной рукой в землю, принялся приподниматься и одновременно поворачиваться, не обращая внимания на то, как угрожающе затрещали суставы выкрученной руки. Когда до Йоруичи дошло, что он вполне способен себя покалечить, она разжала захват.

Еще некоторое время они молча боролись, катаясь по траве, но, поскольку оба выдохлись еще во время гонки, борьба была непродолжительной. Сложно было сказать, кто вышел победителем. Бьякуя оказался внизу, но, если бы он сейчас попытался ее сбросить, у нее бы уже не хватило сил удержаться. Оба с трудом переводили дыхание.

– И ты все еще надеешься, что можешь от меня убежать? – Насмешливо спросила Йоруичи. Она приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза.

– Мне это почти удалось, – заметил Бьякуя.

– Да, ты многому научился, – согласилась она. – Еще лет сто потренируешься, глядишь, сможешь меня догнать.

– Ты меня недооцениваешь.

– Очень на это надеюсь, – Шихоинь хмыкнула. – Ну а теперь… не зря же я за тобой гонялась!

И она быстрым, решительным жестом вцепилась коготками в косоде на его груди, зажмурилась и впилась губами в губы. Это было совершенно не похоже на поцелуй Минори, не было в этом никакой нежности или страсти. В первый момент Бьякуе даже показалось, что она пытается его укусить. Он содрогнулся и немедленно отпихнул ее в сторону.

– Кошка драная! – В сердцах бросил он.

– Глупый мальчишка! – Не осталась она в долгу.

***

Бьякуя думал, что встреча с Шихоинь – это худшее, что с ним могло сегодня случиться. Он ошибся.

Весь остаток дня он не вылезал из кабинета, благо Ренджи угомонился и помощь больше не предлагал. Сидел тихонько в своем углу, а потом и вовсе испарился куда-то. Но в этом надежном убежище нельзя было оставаться вечно, и вечером Бьякуя все же собрался домой.

И по пути домой ему встретился Хаями. Интонации Наото были какими-то чересчур осторожными, а в глазах плескалась жалость, и это было самое ужасное.

– Ты домой? Ничего, если провожу?

Хаями сегодня был сам на себя не похож. Он болтал без умолку о всяких глупостях, казалось, ему все равно, о чем говорить, лишь бы не повисла пауза. Хотя прежде они вдвоем молчали с той же легкостью, с какой беседовали. Иногда Хаями коротко, искоса, заглядывал в лицо Бьякуи, словно проверяя, как там пациент, жив еще? И всякий раз взгляд его был полон сочувствия.

Бьякуя начинал злиться. Никогда такого раньше не было. Никогда прежде Хаями не смотрел на него с жалостью, ни в каком случае, даже если Кучики валялся на больничной койке, израненный и полуживой. Помощь – да, поддержка – да, жалость – нет. И Бьякуя всегда считал, что такого отношения не заслуживает. Так же, как ему и самому не пришло бы в голову жалеть Хаями. Видимо, думал Бьякуя, я повел себя совсем уж по-дурацки, если даже Наото… Уж он-то всегда все понимал! Словом, пока добрались до дома, общество друга утомило Кучики до крайности.

– Наото, я ужасно устал, – холодно сказал Бьякуя, едва показались ворота поместья. – Пойду спать. Извини, что не приглашаю.

И зашагал к дому, не оборачиваясь, оставив озадаченного Хаями посреди улицы. Наверное, резковато получилось. Ну ничего, он потом поразмыслит и сам поймет, что не так.

Бьякуя понимал, что они все не просто так в него вдруг вцепились, но подобная забота только раздражала. Было бы лучше, если бы они просто оставили его в покое. Тогда бы он очень скоро забыл всю эту историю. Но они же сами не дают ему забыть! Пока они все носятся с ним, словно с пострадавшим, он и сам чувствует себя тяжело больным.

Интересно, с чего они решили, что ему вообще требуется какое-то сочувствие? Откуда взяли, что происшедшее задело его глубже, чем он хочет показать? А впрочем, что вообще можно сказать наверняка, глядя на него, если у него выражение лица и интонации голоса всегда примерно одни и те же? Какой простор для воображения! Все, что угодно, можно нафантазировать. Тем более, что Терашиму он и вправду едва не придушил.

Ну вот, наконец-то он дома! Можно отдохнуть, спокойно поужинать, и самое главное – никого не видеть. Хотя бы до утра. Он тихонько скользнул в сторону своих комнат, но вдруг на пути его появилась Рукия.

– Брат! Вы вернулись? А я тут…

В глазах Бьякуи промелькнул ужас. Он не хотел знать, что «она тут». Он только понял, что и дома ему не будет покоя. Не дожидаясь, пока Рукия закончит фразу, Бьякуя просто развернулся и сбежал.

***

Он шел, куда глаза глядят, бесцельно слонялся по городу, долго, почти до рассвета. Перед рассветом стало как-то зябко и тоскливо. Опять же, устал и проголодался. Хоть волком вой. В голову исподволь закралась странная мысль, вовремя не замеченная, и потому пропущенная здравым смыслом: а вот бы сейчас взять, пойти и напиться. В одиночку. Ну, а что еще делать, если его зажали в такие тиски? И он начал размышлять о том, что подобная мысль никогда бы не пришла ему в голову, если бы его команда вдруг не принялась его утешать. Он мог бы сказать всем этим доброжелателям, чтобы они убирались ко всем чертям. Это ужасно грубо, но друзьям он мог бы так сказать. Вот только они непременно спросят, с какой, собственно, стати, а продолжать разговор на эту тему у Бьякуи не было сил.

Вместо того, чтобы выбросить глупость насчет напиться из головы, Бьякуя всерьез начал обдумывать эту мысль. Может быть, разум всегда сдает свои позиции перед рассветом. Во всяком случае, возражал он весьма робко и только поначалу. А потом Кучики занялся проработкой подробностей.

Куда можно податься по такому делу? Не в Сейрейтее же этим заниматься! Впрочем, в Руконгае тоже как-то несолидно получается. Роняет авторитет синигами. А вот в Мире живых… почему бы и нет?! Там-то его никто не знает, и всем плевать, что это тут за Кучики Бьякуя, синигами.

Провернуть такое было делом несложным. Никто не станет проверять капитана: действительно ли он получил приказ или же подался в самовольную отлучку. Пунктом назначения он выбрал Токио, шумный, суетливый город, самое то, чтобы затеряться и встряхнуться. И только шагнув из прохода в Мир живых, Бьякуя понял, что он идиот.

Что он тут собрался делать? Напиться? Как же! А гигай? Или он думает, что если вот так войдет в бар, его хоть кто-то там заметит? Но возвращаться сразу же назад было как-то глупо. Да и в любом случае, хлопоты с гигаем совсем не вяжутся с идеей самовольной отлучки. Денег, опять же, нет. Да и черт с ним, решил Бьякуя, так погуляю. Не обратно же идти!

Где-то вылезло над горизонтом ленивое утреннее солнце, но ни солнца, ни горизонта все равно видно не было. Лучи света прокрались на улицы, и те стали постепенно заполняться народом. Бьякуя брел куда-то вместе со всеми, размышляя, что сам себя загнал в ловушку. Возвращаться домой сразу же после того, как сбежал, гордость не позволит, а здесь скучно, делать нечего и жрать охота. Никто, правда, не знает, где его носит, так что… Но он вдруг представил, как наткнется снова на полный жалости взгляд Наото, и как эта кошка снова станет его донимать… и, стиснув зубы, зашагал дальше.

И вдруг Бьякуя обнаружил, что места вокруг какие-то знакомые. Хорошенько оглядевшись, он понял, что не ошибся. А ведь здесь поблизости живет вполне подходящий собутыльник! Все-таки, напиваться одному – идея не вполне хорошая, а вот вдвоем – совсем другое дело! Бьякуя прошел во двор, остановился напротив подъезда и загадал: если он в скором времени не появится, значит, не судьба, и не надо этого делать.

Времени, словно нарочно, прошло совсем немного. Из подъезда, рассеянно поглядывая по сторонам, вышел Фуками Намио, человек-демон. Он тут же заметил синигами, вытаращил глаза и поспешно приблизился.

– У нас опять что-то случилось? – Спросил он вместо приветствия.

– Нет, – Бьякуя покачал головой. – Я здесь в частном порядке. Но, раз уж вы так быстро появились, придется мне озвучить свое предложение.

– Так есть все-таки предложение? – Заинтересовался Фуками.

– Да, но оно никакого отношения к делам не имеет. Видите ли, у меня было намерение напиться. И я подумал, что вы вполне могли бы составить мне компанию.

Фуками вгляделся в привычно невозмутимую физиономию Кучики, и глаза его азартно заблестели.

– Вот как? Ну, я не против. Только придется с этим подождать. Мне сейчас нужно на работу. Может быть, пойдем вместе, и вы меня пока подождете в больнице? Я сегодня недолго.

– Хорошо, – не стал возражать Бьякуя. – Все равно мне больше нечего делать.

Они прошли на стоянку, погрузились в автомобиль, Фуками аккуратно вырулил на улицу и, когда машина влилась в поток, обернулся к своему спутнику и сказал:

– Ну? Так что у вас произошло? Выкладывайте, времени полно.

Тут только Бьякуя запоздало сообразил, что попал в лапы профессионального психотерапевта. Нашел себе собутыльника, нечего сказать! Нужно было как-то вырываться отсюда, постаравшись при этом, чтобы Фуками не счел его совсем уж неадекватным.

– Ничего не случилось, – попытался вывернуться Бьякуя. – Я ведь сказал, что я здесь в частном порядке.

– Кого вы пытаетесь обмануть, капитан Кучики? Может, я плохо знаком с обычаями Общества душ, но кое-что я уже понимаю. С каких это пор капитанов отправляют в Мир живых, чтобы напиться? И я твердо уверен, что будь вы на задании, подобная мысль вас бы не посетила. Значит, вы ушли без разрешения. Итого: совершенно несвойственное вам поведение, нарушение дисциплины и желание напиться. Значит, что-то стряслось. Я хотел бы напомнить, что я профессионал. И что мне можно рассказать все, что угодно.

– Я пришел сюда именно потому, что не желаю ничего обсуждать, – сказал Бьякуя и отвернулся.

– А, вот так, – проговорил Фуками и ненадолго задумался. – Что ж, вряд ли с утра пораньше. Скорее, с вечера. И тогда вы не ночевали дома. Без завтрака и наверняка без ужина. Не очень здорово. Давайте тогда хоть булочек каких-нибудь перехватим по пути, а чай у меня найдется.

Против этого Бьякуя не смог возразить.

Фуками провел гостя в свой кабинет и усадил в дальнем уголке с чаем и булочками, а когда Бьякуя спросил, что ему следует делать, велел только не двигать предметы, когда придут пациенты. Ну и, если все же придет охота, рассказать, в чем все-таки дело. От этого Кучики решительно отказался, сообщив, что его этим уже дома достали. Фуками не настаивал.

Вместо пациентов в дверь просунулась еще одна знакомая физиономия.

– Здравствуй, Гинтаро, – приветливо улыбнулся Фуками. – Заходи. Что-нибудь нужно?

Ота Гинтаро, достаточно солидный в своем белом халате, вошел в кабинет, увидел жующего в углу синигами и едва не поперхнулся.

– Фуками! У нас опять что-то случилось? И ты не зовешь?

– Нет-нет, – поспешил успокоить его Намио. – У нас ничего не случилось. А вот у капитана Кучики действительно что-то произошло. В частном, как он выражается, порядке. Но, поскольку капитан Кучики из тех, кто сам решает свои проблемы, мне не удается убедить его принять помощь профессионалов.

– И не удастся, – заметил Бьякуя из своего угла. – Я здесь не за этим.

– А, вот как, – Гинтаро озадаченно уставился на синигами, а потом вдруг просиял. – Капитан Кучики, а хотите подсказку?

– В каком смысле? – Не понял Бьякуя.

– Ну, подсказку из глубины собственного сердца, – не вполне внятно принялся объяснять Гинтаро. – Это такая техника, когда сложно, или просто не знаешь, что предпринять. Это во сне приходит, если правильно все сделать. Подсознание очень быстро анализирует все факты и дает верное решение. А еще – вы только не смейтесь – душа может подцепляться, как к сети, к мировому информационному пространству. И находить информацию, которой вы раньше не знали. А еще, я уверен, когда решение зависит не от одного человека, то души разных людей могут в этот момент взаимодействовать в мировом пространстве. И вы тогда получаете во сне какую-то подсказку. Главное – правильно ее использовать.

– Это у Гинтаро новое увлечение, – добавил Фуками. – Он же у нас маг по призванию. Кстати, это действительно хорошая идея. Никто не станет лезть к вам в душу, никто не будет знать, что вам приснилось, да и воспользоваться подсказкой сможете только вы сами.

– Я не владею этой техникой, – сухо сказал Бьякуя.

– И не нужно, – с энтузиазмом воскликнул Гинтаро. – Главное, ей владею я. Я сам все сделаю, а вам останется только смотреть сны.

– Мне помогало, – вставил Фуками.

– Не то, чтобы у меня есть проблема, которая требует решения, – сказал Бьякуя, но заколебался.

– Насколько я понимаю, вам требуется восстановить душевное равновесие, – уверенным тоном профессионала заявил Фуками. – А для этого техника тоже годится.

И Бьякуя сдался. Почему бы не попробовать, подумал он. В конце концов, может, его сюда занесло не случайно. Не то, чтобы он верил в судьбу, просто… А напиваться с Фуками ничуть не лучше, чем с Сайто: тоже всю душу вытрясет. А так… вдруг да получится что-нибудь стоящее. Не следует забывать, что эти двое – вовсе не люди, и их техники – не наивные научные опыты смертных, а иррациональные умения древних божеств, сродни самим синигами.

Гинтаро провел его через множество коридоров, в какую-то крохотную подсобку, заставленную шкафами и заваленную коробками, но зато в ней обнаружилась истрепанная кушетка. Ота велел лечь на нее и просто не сопротивляться сну. С этим у Бьякуи проблем быть не могло. Спать он хотел уже давно.

***

Проснувшись, он сперва ничего не мог вспомнить. Просто чернота, словно он только что закрыл глаза и тут же снова открыл. И ничего между. А вот про опыт Бьякуя вспомнил сразу и с огорчением вздохнул. Ничего не вышло. Потом он снова зажмурился на минутку, и тут в сознании зашевелились смутные образы. Что-то все же было, вот только что, вот прямо тут. Что-то ему снилось.

Бьякуя пришел в отчаяние. Он никак не мог ухватить воспоминание, а это казалось сейчас так важно: вспомнить, что же ему снилось. От сна веяло… нежностью. Это было… так, будто он вернулся домой.

Нет, что за чушь? Его дом пуст, а те люди, которые имеют для него значение, обитают в тринадцати отрядах. Бьякуя сел и принялся тереть глаза. И тогда вдруг увидел этот дом.

Это был очень скромный сельский домик в зеленых зарослях, непримечательный и обветшавший, но там внутри… Бьякуя не мог вспомнить лица того, кто находился в этом доме. Он знал одно: ему очень нужно туда. Он даже знал, где это, так, словно перед ним развернули подробную карту. Довольно далеко. Но расстояние сейчас не имело значения.

Бьякуя огляделся и обнаружил, что он один. Гинтаро не стал дожидаться его пробуждения. Это было к лучшему. Бьякуя понял, что ему совершенно не хочется сейчас разыскивать демонов и прощаться. Он боялся растерять свое воспоминание. Что ж, если они действительно проделывали это, они поймут. Он выбрался из каморки и покинул больницу прямо через окно.

Бьякуя мчался через города, поля и горы, время от времени запрыгивал на крыши попутных экспрессов, чтобы перевести дух, и снова спрыгивал, едва поезд менял направление. Он называл себя легковерным мальчишкой, и все равно продолжал бежать с немыслимой скоростью, время от времени срываясь в сюнпо. Он точно знал, куда ему надо попасть, словно в голову его был встроен компас. Он старался ни о чем не думать. Знал, что стоит задуматься, посетившее его интуитивное озарение пропадет, и он останется, как дурак, стоять посреди леса. Никто ему этого не объяснял. Это знание тоже пришло во время сна.

И вот она, та самая деревня. Крохотная, стиснутая горами, прилепившаяся к дороге, проходящей через перевал. Бьякуя сиганул с макушки горы вниз, прямо в переулок. Короткий зигзаг – и вот он, тот самый домик. Точно такой, как он видел.

Что делать дальше, Бьякуя понятия не имел. Ну да, здесь кто-нибудь живет. Но ведь это человек, вряд ли он даже сможет увидеть Кучики. Зачем он сюда пришел? Ладно, следовало хотя бы заглянуть внутрь, просто понять, чего его сюда принесло. Он поправил одежду, вытер ладонью взмокший лоб, коротко вздохнул и двинулся к домику.

Окно было открыто. Бьякуя подошел поближе и заглянул внутрь. В маленькой комнате сидела в плетеном кресле миниатюрная седенькая бабушка с книгой на коленях. Заметив движение за окном, она подняла голову… и книга полетела на пол. Сухонькая старушка вскочила на ноги с резвостью, более подобающей юной девушке.

– Это ты! – Ее глаза расширились, но приступ первого изумления быстро увял, и взгляд ее стал просто ласковым. – Ну вот, ты и пришел. А я уж думала, что и не дождусь.

Теперь пришел черед Бьякуи хлопать глазами в изумлении. Он был уверен, что никогда прежде ее не видел. И даже не напоминала она никого. Совершенно незнакомая, совершенно обычная старушка с морщинистым лицом, в заношенном домашнем кимоно.

– Но… – неуверенно начал Бьякуя, еще раз для верности вглядываясь в ее лицо. – Мы знакомы?

– А почем мне знать? – Как-то очень легко отозвалась она, пожимая плечами. – Да только ты мне с ранней юности снился. Вот точно такой, как сейчас. Только чаще у тебя волосы распущены были. – И она провела рукой по щеке, словно изображая челку, которая всегда падала на лицо Бьякуи, когда он снимал кенсейкан. – А я знала, что сон, и все равно почему-то верила, что ты однажды появишься. Зачем? Ну, да тебе лучше знать, зачем.

Бьякуя снова посмотрел ей в глаза, наполненные удивительной нежностью, мечтательные и молодые… и тут его осенило.

– Хисана!

Он до боли в пальцах вцепился в подоконник. Как только доска выдержала! Старушка покачала головой.

– Это не мое имя. Но мне нравится, как оно звучит. Пусть тогда будет так.

– Ты же Хисана! – Не веря своим глазам, бормотал Бьякуя. – Ты точно… Но это же невероятно!

Он перелез через подоконник, но приблизиться так и не решился, остался у окна. Эта женщина, эта старая женщина, нервно теребящая пальцами шаль на груди… Она уже совсем другая, это не она, у нее другая внешность, другой характер, другая судьба. И все же… ведь это ее душа! В какой-то момент Бьякуя разглядел в глубине этих глаз ту самую женщину, которую когда-то любил.

– Так ты знаешь… меня? – Спросила Хисана (с этого момента Бьякуя мог думать о ней только так). – Расскажи мне. Я с ранней юности хотела понять, кто ты. И кто я. И что вообще это все…

И Бьякуя обнаружил, что не знает, что сказать. Как это объяснить? Когда ты была мертва, ты была моей женой? Не скажешь ведь так! Пришлось бы очень много объяснять, пришлось бы начать издалека, но где взять слова?

– Когда… когда ты была мертва, ты была моей женой.

Она не удивилась. Не испугалась. Просто улыбнулась снова очень ласково.

– Я так и думала. Не зря я всю жизнь любила тебя. Пусть даже ты был только сном. А что это значит? Когда я была мертва – это как? В прошлой жизни?

– Нет. Не совсем так, – ответил Бьякуя охрипшим голосом. Ему вдруг срочно потребовалось на что-то опереться, и он присел на подоконник. Сомнений больше не оставалось. Она помнила его! Ее разум и тело ничего не знали о нем, но душа помнила. Всегда.

– А как? – Она наклонила голову. Это был новый, незнакомый жест, но тоже очень и очень…

– Ну, видишь ли, – совладав с собой, принялся рассказывать Бьякуя, – люди после смерти попадают в такое место, которое называется Общество душ. Там, в общем, почти такая же жизнь, как здесь, с некоторыми отличиями, конечно. Но души людей там находятся временно. Потом они возвращаются сюда, рождаются заново. И ты была одной из таких душ.

– А ты?

– А я синигами.

И снова она не испугалась. Улыбнулась удивленно, но без страха.

– Так ты бог? А я была твоей женой? А так разве можно?

– Нет, – сказал Бьякуя, чувствуя, как нежность подступает к горлу и вот-вот вырвется наружу. – Но плевать я хотел!

– А имя свое ты назовешь, синигами? Твое лицо я в точности запомнила, а вот имя – никак.

– Бьякуя. Кучики Бьякуя.

– Да, – она кивнула. – Все верно. Так тебя и должны звать.

– Почему ты помнишь? – Бьякуя все никак не мог поверить. – Когда ты ушла, я был уверен, что потерял тебя навсегда. Люди обычно не помнят. Такое почти невозможно!

– А я и не помню, – просто сказала она. – Ничего не помню, и даже сейчас не могу ничего вспомнить. Только тебя, твое лицо. Наверное, я просто очень не хотела тебя терять. Но даже этого я не помню. А скажи, Бьякуя, – она кокетливо склонила голову набок, – а как оно там, после смерти? Я так и останусь старухой?

– По-разному бывает, – ему потребовалась вся сила воли, чтобы ровным голосом начать познавательную лекцию. – Многое зависит от того, как душа себя ощущает. Кто-то сживается со старостью, забывает о молодости, и тогда его душа выглядит, как старик. А кто-то, напротив, надолго остается ребенком, может и вовсе не повзрослеть. Там все очень субъективно.

– Это хорошо, – Хисана негромко рассмеялась. – Значит, у меня еще есть шанс. Я снова стану молодой и красивой и попробую еще разок вскружить голову одному богу.

– Ты… ты этого хочешь? – Не поверил своим ушам Бьякуя.

– Сам виноват. Зачем было сниться мне так часто?

– Мне было плохо без тебя, – признался он. – Я никогда никому этого не говорил, но…

– И я не говорила, – она грустно улыбнулась. – Да и кому б я сказала? Но всю жизнь надеялась, что вот, придет тот, кто мне снится, и заберет с собой. Куда угодно. Все брошу, плевать. Потом состарилась и надеяться перестала. Просто так любила, без надежды. А сколько времени прошло?

– А сколько тебе лет? – Ответил Бьякуя вопросом на вопрос.

– Седьмой десяток, – усмехнулась она. – И в самом деле. Глупый вопрос. А ты совсем не изменился. Ты, наверное, женился уже.

– Нет, – сказал Бьякуя, чувствуя, что поднимавшаяся из глубины его существа нежность перехлестнула-таки через край, что уголки его губ ползут вверх, а глаза принимают прежнее, давно забытое выражение. – Я не смог.

– А я с тремя мужьями развелась и одного похоронила, – призналась Хисана. – Все искала, может, попадется хоть один, похожий на тебя. Не попался.

– Прости. Похоже, я тебе целую жизнь испортил.

– Всего одну жизнь! – Легкомысленно отмахнулась она. – Сколько их было, сколько будет. Да и кто сказал, что это была плохая жизнь? Пусть я любила призрака, но ведь любила! Не все мои подруги даже знали, что это такое. Я только боялась, что я просто сумасшедшая, – она засмеялась. – Хорошо, что ты на самом деле есть.

– Я есть, – подтвердил Бьякуя. – И я… я снова на тебе женюсь!

Она весело расхохоталась.

– Тогда мне придется очень постараться, чтобы снова стать молодой и красивой. Ты же не станешь связывать свою жизнь с ужасной старухой!

– У тебя не получится остаться старой, – уверенно заявил Бьякуя. – В душе ты прежняя. Я вижу.

– Как бы я хотела уйти с тобой прямо сейчас! – Воскликнула она. – Но у меня дети, внуки…

– Что ты! – Горячо возразил Бьякуя. – Ты должна дожить отпущенную тебе жизнь. Всю, честно. Это будет правильно.

– Не так уж много ее осталось.

– Тем более. Ты никуда не должна торопиться.

– А ты дождешься?

– Ну конечно! Мне это совсем не сложно. Мы иначе воспринимаем время.

– И мы все начнем заново?

– Да.

– А можно, я тебя поцелую? – Спросила она как-то несмело. – Ой, нет! – Спохватилась она. – Ты, поди, от такой старухи в окно выпрыгнешь.

– Вовсе нет, – возразил Бьякуя. – Только я не уверен, что ты сможешь до меня дотронуться. Обычно люди не видят синигами, не слышат их и не могут прикоснуться. Даже удивительно, что ты можешь меня видеть. В тебе никогда не было ни капли духовной силы. Может, это просто потому, что ты меня помнишь.