Текст книги "A Lost : Некоторые тайны истории стоит приоткрыть (СИ)"

Автор книги: Kath1864

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 36 страниц)

– Та самая Хоуп, – начала говорить женщина.

– Можно мы войдем? – спрашивает ведьма.

– Сначала ответь, во что ваша семейка ввязала моего сына! – гневно выкрикивает Хелен.

– Ни во что, – спокойно отвечает Хоуп смотря ей в глаза. – Он помог спасти Николину. Автокатастрофа. Вот и все.

– Том сказал, что у твоей семьи проблемы, – продолжала женщина.

– Да, я чувствую себя ужасной матерью. Николина выбежала на проезжую часть, к счастью, Том оказался рядом, – Пирс решила вмешаться, ведь она желает побыстрее воссоединиться с дочкой. – Ваш сын герой.

– Понимаю, – вздохнула Хелен отходя от дверного прохода. – Вы все можете пройти. Николина на кухне, а Том спит.

– Я поговорю с ним, – Хоуп улыбается идя в комнату юноши.

Как ей сперва показалось : Том мирно спал на своей постели.

– Том, возможно ты зол на меня, но послушай меня. Я не хотела ввязывать тебя во все это. Я люблю тебя и только поэтому не хотела впускать тебя в свой мир.

Кровь. Она чувствует запах свежей крови и оказывается рядом с Томом.

Обои цвета кофе с молоком залиты алыми пятнами, яркими брызгами, словно кому-то перерезали горло. Девушка морщится, обходя огромную лужу красной жидкости. Не то, чтобы она никогда не видела крови или трупов. Трупов и крови ей хватило сполна за одну битву. Хоуп видела их ещё малышкой. Только глядя на безжизненные глаза Тома, Хоуп хочется бежать. Хоуп хочется кричать. Но, она заточает себя в добровольную тюрьму из молчание.

Том не знал, что казавшийся ему самым обычным человек на самом деле является монстром, и узнав о ее мире он поплатился жизнь.

Хоуп была правильной девочкой, но сейчас все изменилось. Хоуп стала плохой девочкой. Хоуп Майклсон никогда не считала себя хорошей. Хоуп считала свою жизнь ошибкой природы. Том появился в её жизнь неожиданно, но каким-то чудом задержался в её жизни больше, чем она думала. Хоуп носит фамилию Майклсон, и она, наверное, должна радоваться. Нет, сейчас Хоуп проклинает себя и девушка ненавидела свою фамилию, Семья Хоуп – Майклсоны – не были счастливы. Давно не были. Ни один из ее семьи не был счастлив. Девушка знает, что всё, что любят Майклсоны обращается в пепел. Ребекка получила удар клинком в самое сердце и вынуждена находиться в теле ведьмы. Затем, Никлаус поплатился тем, что Камилла никогда его не простит. Надя расплачивается мучениями от яда, который течет по ее венам. Теперь и Хоуп поплатилась.

Она не кричит, ведь знает, что испугает мать Тома, Элайджу и Кетрин, а главное маленькую Николину. Хоуп было пятнадцать, когда она впервые попробовала кровь. Хоуп было восемнадцать, когда та буквально сбежала, не желая участвовать в борьбе за власть. Хоуп не хотела стать пешкой, но и королевой быть не желала. Она хотела быть вне игры, но, увы, она этого не добилась. Хоуп знает, что слезы не решение проблем, но лучше действовать, чем сидеть на месте.

Хоуп Майклсон – сломленная и разбитая и готова мстить. Хоуп ненавидела себя. Считала себя чем-то виноватой. Виноватой в смерти Тома, виноватой в том, что ее мать её страдала, что ее отец остался один. Но Хоуп Майклсон выросла и обвинила себя во всех бедах. Она монстр. Он погиб из-за нее. Хоуп сделала выбор, не сомневаясь, не видя другого решения. Ей противно, но она отомстит за свою утраченную любовь. Она, конечно, не Ангел, но и не Дьявол. У Хоуп сдают нервы. Ее тень нависает над телом Тома, и она прижимается к нему.

– Я люблю тебя, – голос тихий, слабый.

У нее нет больше сил и желаний бороться. Для Хоуп наступила тьма.

Кетрин слышит запах крови и тихие всхлипы Хоуп. Она понимает, что ей пока действовать. Сейчас.

– Мамочка, ты меня слушаешь? – обращается Николина к Кетрин. – Я так рада, что вы вернулись. Мне было очень страшно без вас.

– Да, совенок, мы всегда возвращаемся. Ты рассказывала о своей игрушечной утки, – Кетрин улыбается дочери, пока Хелен разливает чай, по чашкам.

– Пути, – вздыхает малышка удобно устроившись на коленях отца. – Тетя Хелен разрешила мне забрать ее.

– Надеюсь, ты сказала тети Хелен спасибо, – Кетрин подходит к женщине и смотрит ей в глаза. – Уходи. Сейчас же. Уходи к одной из своих подруг и не возвращаться домой до наступления ночи.

– Думаю что мне пора, – внушение действует прекрасно и женщина взяв свою сумочку покидает кухню.

– Что ты задумала, Катерина? – нахмурился первородный.

– Уходим, Хоуп уже не ребенок, и сама решит, – Кетрин берет дочь на руки и целует ее.

– Вместе нам будет веселее гореть в Аду, Катерина, – утешил ее первородный.

Кетрин придаст этим словам значение лишь спустя несколько часов.

Возмездие обязательно свершиться. Майклсоны очень скора убедятся в этом. Это было пиком. Возмездие свершится, когда Кетрин Пирс будет совершенно убеждена, что все ужасное уже позади. Ее дочь сладко уснула, а муж в их комнате читает книгу, пытаясь прийти в себя после битвы.

– Николина уснула, и думаю, мне нужно объясниться за мой побег,– Кетрин Пирс всегда знала, что и когда нужно сказать. – Скажи честно, что ты ко мне сейчас испытываешь? Ненависть? Злость? Обиду?

– То, что не могу уже держать под контролем уже много веков! –Элайджа оказывается рядом с Кетрин, и та вздрагивает, но списывает свой страх на порыв ветра. – Я жалею лишь о том, что связал свою жизнь с психованной стервой!

– С психованной стервой, которая любит тебе!– выкрикивает Пирс смотря в глаза первородному. – Я пыталась защитить нашу дочь, и признай, что это у меня вышло. Если я уж такая психованная стерва, которая не может и дня без тебя прожить. Если я такая шлюха, как обо мне говорят, то позволь мне уйти, разведись со мной, отпусти меня!

– Хватит! Замолчи! Я не дам тебе развода! Забудь! Ты никогда не будешь свободна! – они смотрят глаза в глаза, и на секунду, всего на секунду Кетрин кажется, что его глаза затянула тьма.

– Позволь мне забрать Николину с собой! – Кетрин Пирс не из тех, кто будет что-то просить, особенно, если это принадлежит ей, и сейчас вампирша тычет пальчиком в его грудь.

– Никогда .Она останется со мной в моём доме, её место в моей семье, – сейчас Элайджа опаснее своих демонов.

– Ни один отец, не разлучил мать с дочерью! Ты знаешь, что со мной Николине будет лучше, ты знаешь, что я хорошая мать! – Кетрин буквально подпрыгивала от малейшего звука.

– Мать, которая подаёт дочери подобный пример нельзя назвать хорошей! Моя дочь не будет такой как ты Катерина! Теперь, как бы ты не просила меня, как бы не умоляла я не приму тебя назад. Мы не будем вместе. На этом я поставил точку. Ты сама бросила нас! Ты будешь жить той жизнью, которую ты выбрала, но ты заплатишь за это разлукой с Николиной, – ей вдруг становится тяжело дышать, а затем Элайджа одним точным движением пробивает кулаком грудную клетку Кетрин, чтобы вырвать ее сердце.

– За что? – волосы падают на лицо Пирс и она понимает, что Элайджа действительно готов убить ее.

– Не омрачай моего удовольствия от твоей смерти пошлыми намеками и мольбами о пощаде, Катерина, – равнодушие читается в его жестоком взгляде и сейчас Элайджа безжалостен.

– Боже, я не молю о пощаде, любимый , – шипит вампирша, отчаянно пытаясь найти в себе силы, чтобы бороться, но она не находя их.

Элайджа во власти этой ужасной энергии, ведь на его руку отметка в виде черепа. Она выросла и теперь он уже не сможет себя контролировать. Он сойдет с ума. Станет безжалостным мясником. Таково проклятие ведьм. Все правильно, черт возьми, она должна бояться его сейчас. У кого сейчас власть над ее жизнью? Их дом был полон жизни и счастье, но сейчас тени и демоны словно разгуливали в пустых коридорах.

– Никто не станет тебя оплакивать, а Николина забудет о твоем существовании, -голос Элайджи резок и серьезен.

– Что ты несешь? – она пытается экономить кислород, но Кетрин понимает, что должна говорить с Элайджей, чтобы задержать его.

Кетрин, словно, тигрица, отточившая свои рефлексы и она знает, когда нужно напасть и когда нужно ударить. Элайджа знает это, и сейчас он совершенно спокоен. В груди ее все еще билось сердце, которое Элайджа держал в своих руках. Кетрин ненавидела эту жалкую, ущербную мышцу, которая тыкалась ей в рёбра. Именно сердце заставляло ее любить и чувствовать. Она была единственной, мог заткнуть его и при этом остаться в живых. Но, когда Кетрин попыталась дотронуться до руки первородного, то тот, словно зарычал тигр готовый напасть и растерзать свою добычу. Они смотрели и смотрели друг на друга. Сейчас ей движут две силы. Их имена – боль и страх. Кетрин Пирс хочет жить. Кетрин Пирс осознает, что может умереть от руки любимого.

Элайджа провёл тысячу лет в поисках родственной души. Он искал её в каждой женщине, что встречал за свою тысяче летнюю жизнь, но так и не нашёл, сколько ни пытался, пока не встретил семнадцатилетнюю запуганную девчонку с бесконечной печалью в глазах и верой в любовь. Он не хотел ее отпускать, но Элайджа должен был это сделать. После случая с Татией он запер своё сердце на тысячу замков, а у семнадцати летней девочки так легко нашлись ключи от его сердца. У неё были тёплые руки, и когда она случайно касалась его руки, то забирала боль из древнего, жестокого сердца.

Он не отпускал ее от себя ни на шаг. Не отпускал от себя целый месяц, но всё-таки не уберёг. Ее сердце обратилась во тьму. Она обратилась в вампира и сломалась.

О да, когда она появилась в его жизни и весь его мир перевернулся, потому что она стала его болезнью и день за днём лечила его разорванную в клочья душу. Она Катерина Петрова. Её осторожные объятия дарили чувство покоя, которые он искал десять веков. Она слишком жестоко могла поступать с тем, кого любит, и Элайджа не был исключением. Никто лучше неё не сможет понять тайны его сердца, даже он сам. Она удивительно легко чувствовала грани его настроения, и всегда могла его поддержать и подобрать правильные слова.

Элайдже чертовски не везёт с женщинами.

Кетрин чертовски не везёт с мужчинами.

Элайджа – благородный вампир, с отточенными манерами и он благороден, даже когда вырывает сердце. Вампир, всегда держащий своё слово. Но с женщинами ему не везёт.

Кетрин – неблагородный вампир, она лжец, даже когда вы думаете, что она говорит вам правду, то ждите, что Кетрин Пирс может вырывать вам сердце. Вампир, всегда нарушавший своё слово. Но с мужчинами ей не везёт.

Первой была Татья. Безумно красивая, с тёмно-каштановыми волосами и карими глазами. Татья была искренней, чистотой душой, светом. Но он убил её. Безжалостно растерзал ее. Он позволил жажде крови взять вверх. Татья так и осталась в его памяти, как та самая первая и искренняя любовь, как его первая жертва. Первая жертва вампиризма.

Первым был Элайджа. Безумно красивый, с тёмно-каштановыми волосами и пронзительным взглядом. Она не могла не полюбить его. Он защищал ее и любил, а больше Катерине и не нужно было.

После была Катерина. Те же каштановые волосы и тёмные глаза, вот только Катерина – совсем не Татья. Татья была чистой, а Катерина выбрала путь тьмы и Кетрин – сплошной порок, ее сердцем владеет тьма. Она была хитрой, быстрой и умной. Достаточно умной. Кетрин была запоминающейся. Кетрин всего лишь играла, всегда. Кетрин всего лишь выживала.

После у Кетрин Пирс было множество мужчин, но с ними ей не было как с Элайджей. После Кетрин умерла, умерла, когда осознала, что любит его, а как известно, все, что любят Майклсоны, обратились в прах. Она обратилась в прах ради спасения дочери. Ничто не вечно. Ничто. Но, эта женщина смогла вернуться из Ада.

После была Хейли. Дикая волчица. Она просто была дикой, дерзкой и упрямой. Затем появилась Хоуп – ребёнок Клауса, но это не было проблемой для него, для благородного Элайджи Майклсона. Они продолжали встречаться на глазах у всего города. Но после, после появления Нади и свадьбы Хейли. Волчица оставила рану, но со временем ушла из его сердца. Ушла навсегда.

После был Стефан Сальваторе и она считала, что он ее единственная настоящая любовь. Ради него она была готова пойти на все. Но, она не нужна ему. Она умерла от его руки и наверное это было завершение их романа.

Ему просто не везет.

Катастрофически.

Ей просто не везет.

Катастрофически.

Когда в его жизни вновь появляется Кетрин, Элайдже нужны серьёзные отношения. Он благороден, но не бесчвуственнен и сломлен, после истории с Хейли. Хотя, благородный Элайджа всегда поддерживал связь с Кетрин Пирс. Элайдже не нужны новые раны. Он узнал о ее очередной лжи, по поводу их дочери и первым делом, сжимает ее сердце в своих руках, так же как и сейчас, а после прощает. Ей не важно его благородство. Ей наплевать, ведь он убил Стефана. Она простила его. Он простил ее. Она вновь врывается в мир Элайджи, окрашенный в чёрный, с алыми пятнами и окрашивает его в " total black look." Ей не нужны клятвы верности, она не верит в любовь. Кетрин свободна, вольна делать всё, что хочет и вздумается. И Кетрин Пирс делает. Она соглашается стать его женой, лишь потому что Элайджа просит. Их связывает только кровать и общая дочь. Она не просит любви. Кетрин Пирс считает любовь опасным недостатком. Ей был нужен кто-то, чтобы делить одиночество. Но, вышло все не так. Она одинока, яркая и никому ненужная.

Так было. Элайджа Майклсон заставил ее поверить в любовь. Кетрин Пирс никогда не жалуется и не плачет, она учится у Элайджи манерам. Она понимает, что он ее жизнь и если с ним что-нибудь случиться, то она сгорит вместе с ним. Она так сильно привязалась к нему, и это уже не пройдет. Она нашла свое в нем.

Кетрин – огонь.

Элайджа – вода.

Элайджа заставляет ее чувствовать себя живой, не мёртвой, одинокой красивой куклой. И однажды в ее жизни появилось новое имя, которое превратит предыдущее в пыль. Это имя Элайджа Майклсон.

Кетрин неуправляемый огонь, а огонь тухнет. Счастье накрыло ее гигантской волной, и похоже Кетрин Пирс смирилась с семейной жизнью, ведь она любила Элайджа. Вода потушила огонь.

Вода тушит огонь.

Кетрин огонь.

Элайджа вода.

– Контролируй себя!

Кетрин кричит не боясь разбудить спящую в соседней комнате дочь.

Она сука и стерва. Элайджа Майклсон знает это, но он сам выбрал эту скандальную женщину. Он выбрал и терпел. За то, что заставила почувствовать себя живым. За то, что заставила жить. За то, что любила. За то, что заставила помнить, что нужно жить дальше, пытаться, терпеть, как делала она.

– Моя Катерина, я контролирую себя.

Он ослабляет свою руку и Кетрин думает, что он остановился, ведь она вновь может дышать. Она верит в то, что может дышать. У ее погибели имя Элайджа Майклсон. Кетрин следит за ним, и всегда замечала даже пылинку на его пиджаке, но сейчас она не замечает метку в виде черепа на его руке, самого нужного, что могло объяснить его сумасшествие. Элайджа безумен, но она не знает этого. Элайджа был готов положить к её ногам мир, но сейчас он сам рушит этот мир.

– Я могу убить тебя, при этом не испачкаться!

И сейчас он действительно готов сделать.

" Все женщины, которых Ник с Элайджей впускают в нашу жизнь, страдают. Ее жизнь тоже будет отравлена. " – Ребекка говорила эта своему брату много столетии назад. Кетрин подслушала ее разговор с Клаусом. Она действительно яд. Ее жизнь уже давно отравлена.

– Сделай это, Элайджа! Сделай и покончим с этим!

Она готова была умереть. Ведь Пирс понимает, что даже терпения Элайджи не безгранично. Всему приходит конец. Так и должно быть в мире. Она закрывает глаза и молчит.

– Не трогай ее!

Голос Клауса повелительный, и он приказывает брату отпустить Кетрин сжимаю его руку в своей. Он знает о проклятии, и знает, что Элайджа не сможет себе простить смерти Кетрин.

– Я всегда мечтал вырвать тебе сердце и посмотреть за сколько оно вырастет вновь, Николаус.

Люсьен всегда держался в стороне, не лез в драку раньше времени. Особенно если дрались братья Майклсоны. Он предпочитал выжидать и обдумать стратегию, предпочитал не горячиться. Из-за Клауса он не отказывал первородной семейке в помощи.

Клаус Майклсон вытаскивает руку брата из груди Кетрин и пользуясь моментом Люсьен хватает Кетрин за руку и исчезает с ней из комнаты.

– Вампирская команда помощи.

Кетрин еле может дышать смотря на кровавую, еще не зажившую рану в области сердца.

Клаус прыгает на спину брата и видимо, хочет вцепиться в горло. Клаус сильнее, всегда был, просто, держал волка в себе, так было нужно. Он хватает брата за запястья, скручивая их до хруста. Элайджа кричит. Слышала его крик Кетрин вздрагивает сжимает руки в кулаки и подносит их к губам. Лишь бы не закричать. Никто не знает, что таит в себе женская любовь. Никто не знает, на что способна влюбленная женщина. Это единственный выход, но Кетрин не слушает Люсьена. Она жмурится и изредка, отрицательно кивает головой . Но – Элайджа первородный вампир, он не слаб. Элайджа бьёт брата, а тот пытается завести ему руки за спину. Элайджа падает, ударяется коленями о пол. Клаус рычит по-волчьи и хватает брата за плечи прижимая его к стене. Бой заканчивается, когда Клаус пронзает грудь брата железным клинком . Клаус Майклсон не любит проигрывать. Но сейчас он вынужден так поступить с братом. Клаус Майклсон сдаётся. Он сдался после слов его племянницы и Эддисон. Заклинание способного остановить проклятие нет.

– Мой брат... Прости меня. У любви нет силы. Семья делает тебя слабым.

Элайджа отчего-то её понимает поступок брата. Волк внутри Клауса скулит, волку жалко, когда тело Элайджи прижимается к его груди, но гибрид утихомирит волка внутри себя. Клаус проникает в сознание, но Элайджа и так все понимает.

– Это из-за проклятого клинка.

Клаус смотрит в глаза брата и положительно кивает головой.

– Метка выросла, и ты обезумел брат. Ты стал бы мясником, а значит мог выдать всех нас.

Элайджа вздыхает. Он понимает всю серьезность ситуации. С таким проклятием первородные столкнулись впервые, и его нужно было остановить.

– Я спрячу твое тело, пока Надя не найдет способ избавить тебя от этого. Никто не должен знать, что мы утратили тебя. Ты вернешься, брат.

Клаус приближается к брату, и хлопает брата по плечу.

– Все правильно. Ты должен был остановить меня, и остановил. Я мог навредить Катерине. Своим дочерям, но послушай меня, Никлаус, Катерина и мои дочери останутся в городе, и будет жить на тех же правах, когда я был рядом. Я никогда, ни разу в жизни не отступался от слова, данного дочерям. Ведь это и значит быть отцом, верно?

Клаус понимает о чем говорит его старший брат. Элайджа всегда выполняет свои обещания. Он поклялся защищать свою семью. Теперь эта участь ложиться на плечи его брата. Клаус осознает это идя в комнату Николины и включая свет. Малышка бурчит что-то несвязное и натягивает на себя розовое одеяльце.

– Испугалась, совенок, – ухмыльнувшись гибрид подходит к кроватки племянницы.

– Да, – прошептала малышка.

– Не бойся, Николина, – сквозь плотную ткань одеяла Клаус ощущает дрожь малышки. – Посмотри, что я тебе принес.

– Что? – Николина отбрасывает одеяло и садиться на кровать, а Клаус протягивает племянницы деревянную фигурку рыцаря. Он сам сделал ее, когда Ребекка была маленькой, и боялась грозы.

– Это рыцарь, и он будет защищать тебя, – Клаус протягивает ей фигуру и взяв ее в руки Николина внимательно рассматривает ее.

– Папа обещал меня защищать, – Николина смотрит своему дяди в глаза, и малышка как-будто ищет в них ответ.

– Ну, ты же не против, если тебя еще будет защищать и рыцарь, – уверенно, но спокойно объясняет Клаус.

– Нет, он мне нравится, – Николина тянется к Клауса и целует его в щеку. – Спасибо.

– Тетя Ребекка уже ждет нас в машине, пользуясь моментом, гибрид берет племянницу на руки и спускается с ней в гостиную.

– Дъщеря ми, аз съм следващата. Всичко е наред. Не се страхувайте. ( Доченька моя, я рядом. Все хорошо. Не бойся. )

Кетрин впервые говорит на болгарском за все это время, но сейчас ей управляют только эмоции. Она выхватывает дочь из рук гибрида и прижимает к себе.

– Где мой папа? – Николина прижимается к матери.

– Должен скора приехать, – эта первая ложь, которую придумывает Пирс.

– Мама, дядя Клаус мне рыцаря подарил, и теперь он будет меня защищать, – Николина показывает Кетрин фигурку. – Мама, что с тобой?

– Ничего, мой совенок, ничего! – Кетрин старается успокоится и улыбнуться дочери.

– Ты грустишь! Ты грустишь! – выкрикивает малышка.

– Тебе кажется, совенок, – Кетрин целуют дочь.

– Нет-нет! Я тебя знаю! – Николина продолжает кричать.

– Я многое пережила, прежде чем жить в Новом Орлеане, познакомилась с твоим отцом. Прежде чем появилась ты. – Кетрин врет даже тогда, когда говорит правду.

– А ты расскажешь мне все, что ты пережила? – спрашивает Николина.

– Когда-нибудь.. когда-нибудь я тебе все расскажу, совенок, – она гладит дочь по волосам.

– Расскажи сейчас! – требует Николина.

– Когда-нибудь!.. Ты вырастешь и лучше поймешь меня, – вздыхает Кетрин.

– Не будем заставлять тетю Ребекку ждать, – Клаус тянется, чтобы забрать Николину, но Кетрин прижимает к себе дочь так, чтобы та не видела ее вампирской сущности.

– Она моя! Моя! – под ее глазами появляется сеточка из вен ведь Кетрин думает, что Клаус заберет у нее дочь.

– Николина будет с Ребеккой, пока Надя ищет способ, – Клаус нарочно обрывает фразу. – Это только план "А", моя любовь. Всегда есть план "Б".

– И что это за план "Б"? – спрашивает Кетрин, и сейчас она голова бороться за свою дочь.

– Война, самодовольство ухмыляется гибрид.

Кетрин сама выносит дочь к ждущей в машине Ребекке. Она понимает, что должна отпустить Николину, чтобы защитить ее.

– Надо же, твой дядя Клаус разбудил тебя посреди ночи, – Ребекка берет малышку на руки. – Твоя сумасшедшая тетушка Бекс обязательно накажет его за это.

– Мама, что с тобой? – Николина смотрит на слезы, которые скатываются по щекам Кетрин. – Ты плачешь?

– Нет, не плачу, – пытается убедить дочь Пирс. – Езжай с тетей Ребеккой, совенок.

– С ней все будет хорошо, – кивает Ребекка и Кетрин доверяет ей. – И с Надей тоже.

– Прощайся с Элайджей, пока я не решил куда спрятать его тело, – Клаус отходит от Пирс.

– Я не заметила метку, – и Кетрин винит только себя. – И теперь... Я объявлю войну каждой ведьме.

– В этом ты опоздала, любовь моя, – Клаус сам убьет каждую ведьму в Новом Орлеане. – Ты останешься здесь на тех же правах. Будешь растить Николину, а я защищу ее, потому что я дал Элайджи обещание, что защищу вас. Для всех Элайджа уехал с Тристаном.

– От этого проклятие не избавиться, – хотя Кетрин понимает, что это глупый вопрос.

– Прощайся с ним, – и эти слова из уст Клауса бьют больнее ножа, и лучше бы ей вырвали сердце.

Семья распалась. Возмездие свершилось. Майклсоны убедились в этом.

Комментарий к Глава LXXX. ( Часть 4) Battlefield. ( Поле боя.) Возмездие. Фото (флешбек.): http://vk.com/doc175419535_437159743

Гифки : Элайджа Кетрин Клаус. http://vk.com/doc175419535_437149475 http://vk.com/doc175419535_437149476 http://vk.com/doc175419535_437149477 http://vk.com/doc175419535_437149478 http://vk.com/doc175419535_326815845 http://vk.com/doc175419535_326815639 http://vk.com/doc175419535_335307997 http://vk.com/doc175419535_335307916

http://vk.com/doc175419535_437083006 http://vk.com/doc175419535_437090596

Песни : https://www.youtube.com/watch?v=-SWJSL8uhr8

https://www.youtube.com/watch?v=so8V5dAli-Q ( Элайджа пытается убить Кетрин. )

========== Глава LXXX. ( Часть 5.1) Battlefield. ( Поле боя.) А может, к чёрту любовь? ==========

Я с закрытыми глазами, прямо в пропасть между нами, и покорно вниз, до дна. В чём, скажи, моя вина? Кто же мы теперь друг другу?

Ранит и сбивает с ног, ревность, как электро-шок.

Сердце может возвращаю – Не могу ходить по краю. Как же мне тебя забыть? Взять, стереть и разлюбить? Разлюбить...

А может, к чёрту любовь? Всё понимаю, но я опять влюбляюсь в тебя!

Светлана Лобода – к черту любовь.

Я буду молчаливой галлюцинацией.

Трудный народ эти женщины!

Михаил Булгаков, "Мастер и Маргарита"

Выдалось обычное утро в семье Майклсонов.

Беременная Пирс присаживается рядом с мужем, растапливающим камин в гостиной. Надя накрывает свои плечи оранжевым пледом и улыбается родителям.

– Сегодня День Рождения Никлауса, – он обнимает жену.

– Я обещала подарить ему подарок, – улыбается Кетрин, проводя руками по своему животику. – Ту, бутылку виски.

– Сейчас поедим, – первородный, касается ладонями животика Кетрин, и смотрит на улыбающуюся жену. – Сегодня он будет в хорошем настроении.

– Ты знаешь, кто родится? – спрашивает Надя.

– Мне нужно позавтракать, – она поднимается и уходит на кухню. – Малыш проголодался? – Кетрин поглаживает по животу.

Она раскрывает дубовые двери, отделяющие кухню и гостиную, и подходит к плите. Кетрин решает приготовить омлет и овсяную кашу с яблоком и корицей и заварить кофе для семьи. Она не любит готовить, но Элайджа любит наблюдать, как она делает это. Вампирша, кажется, ничего не замечает. Не замечает, как первородный улыбается, опираясь на косяк в дверном проеме. К Кетрин приближается Надя.

– Мама, ты родишь девочку, – Надя целует мать в висок.

Элайджа смотрит на жену, которая видимо, расстроилась, потом на дочь, которая улыбалась.

– Ну вот, а я подбирала имя для мальчика, – тяжело вздохнув, она накладывает порцию мужу и шепчет на ухо. – Может Вега? Силвия? Николина? Филомена? Эмилия? Вавилия?

– Ванда или Дарена? Демира или Лея? Калерия или Юна? – первородный приобнимает жену. – Мы выберем имя для нашей дочери, Катерина.

– Мне нравится Мери и Юна. Николина и Лори.

Надя слыша разговор родителей радостно хихикает, смотря на совершенно счастливых Элайджу и Кетрин, которые смотрят на старшую дочь.

После завтрака семейства Майклсон отправились поздравлять Клауса, который, впрочем ,уже начал отмечать. Много-много алкоголя и друзья, который, по сути у гибрида было только двое : Люсьен и Марсель. чтобы заглушить в памяти то, о чем не хочется думать. О проблемах Нового Орлеана, о ссорах с Хейли, которая не позволяла Клаусу видеть Хоуп, о беременной стерве Пирс, которая играла на нервах брата. Девушки и парни всех цветов и телосложений – на любой, самый изысканный вкус. На этой вечеринке были абсолютно все.

– Люсьен, нам надо на воздух. Еще немного, и эти старые стены раздавят меня.

Король Нового Орлеана сегодня в хорошем настроим, взмахивает рукой, роняя с колен прелестную девушку с четвертым размером груди, выпирающей из символической шелковой майки. Она падает прямо к ногам беременной Кетрин, а из ее вены течет ярко-алая кровь.

– Прекрасная идея, Ник. Вечеринка продолжается!

Люсьен облизывает губы, зная, что ближе к вечеру Майклсон прекратит упрямиться и выбросит из головы все проблемы. Клаус будет веселиться, как прежде. И, может быть, вспомнит, с чего все начиналось тысячу лет назад. Вспомнит того, кто стал первым обращенным вампиром. Вспомнит своего друга. Вспомнит Люсьена.

– Клаус, ты пьян.

Элайджа зол из-за того, что брат напился уже с самого утра. Клаус обхватывает за плечи двух подвернувшихся под руку молоденьких девушек, прокусывает шею одной, ловко щиплет за ягодицу вторую. Подмигивает Люсьену и буквально подбрасывает девушку Элайджи. Кетрин еле сдерживает себя, чтобы не разбить бутылку виски о голову Клауса.

Первородный пьян, с самого утра и на самом деле: едва стоит на ногах, и в мутных глазах цвета пасмурного неба – ни намека хоть на какую-нибудь ясность мысли. То, что доктор прописал, думает Люсьен. Клаусу нужен был выходной.

– Друг, ты кажется, забыл, что эта вечеринка только для мужчин,– хохочет Люсьен, хлопая Элайджу по плечу. – Здесь не свадьба и не похороны, как это ни прискорбно. А ты в костюме. Здесь просто вечеринка по поводу дня рождения правда ведь, Ник?

– Элайджа как всегда немногословен и в костюме.

Гибрид чуть поворачивает голову и смотрит на Кетрин. Он медленно, будто во сне, отталкивает повисших на нем девушек и делает маленький шаг вперед.

– Кетрин, – глухо шепчет тот. – Гори в Аду.

– Боже, Клаус мы пришли поздравить тебя, – шипит Кетрин.

– И что же ты собралась подарить мне? – Клаус обнимает Пирс за плечи, и та зажмуривает свои глаза от едкого запаха алкоголя. – Кол из белого дуба в сердце или клинок, который усыпит меня?

– Ник, – выкрикивает Люсьен, ведь вампир тоже был пьян. – Ник, она просто появится голой или даже вспомнит о своей плети.

– О плети стоит вспомнить Джии, когда ты вернешься в Венецию к ней, а я обязательно позвоню ей! – Кетрин продолжает кричать.

– Я тебе не вот этот, – шипит Люсьен, указывая на Элайджу, и уже хочет оказаться рядом с Кетрин, чтобы проучить ее, как сильный удар отшвыривает его в сторону.

Люсьен приходит в себя у дальней стены, в голове гудит, а Элайджа развод руки в стороны.

– Вы и пальцем не тронете мою жену, поняли меня?!

Голос низкий и угрожающий, а в глазах плещется ненависть.

– Какая милая сцена, – хмыкает появившейся Марсель в объятьях двух девушек, и с бутылкой бурбона. – Элайджа присоединился к нашей вечеринке! Вечеринка не закончится!

– С Ребеккой я тоже поговорю, – еле произносит фразу вампирша, ведь Клаус слишком сильно сдавливает ее шею своей рукой.

– Не очень-то ты и торопишься меня поздравить, – поджимает губы с обидой Клаус.

– Подарок, – Кетрин удается достать из подарочного пакета бутылку Isabellas Islay.

Стоимость этого напитка больше зависит от самой бутылки. Односолодовый, выдержанный виски налит в хрустальный графин, инкрустированный бриллиантами и рубинами. Он изготавливается вручную, под заказ конкретного покупателя. Крышка, которая закупоривает декантер, выполнена из белого золота. Клаусу удается прочитать надпись сделанную рубинами : The King of New Orleans.

– Ты – свинья, – бормочет Пирс, укорачиваясь, от настойчивых губ ведь Клаус хотел ее поцеловать в щеку. – Мы пришли, чтобы сказать, что желаем мира. Я хотела помириться с тобой, придурок! Я даже готова была простить тебе убийства своей семьи!

Хрустальный графин падает и разбивается о пол. Его осколки и содержимое оказывается у ног Клауса.

– Черт! Isabellas Islay! – с досадой произносит Люсьен. – Эта женщина разбила графин Isabellas Islay.

– Думаешь, я отпущу тебя? – улыбается гидрид и вдруг сдавливает шею Пирс крепко, что та приседает, округляя глаза. —Даже не думай, что сможешь одурачить меня.

– Клаус, ты мне омерзителен! – она фыркает громко и возмущенно.

– Она беременна! – еще чуть-чуть, и Элайджа готов вцепится, всем присутствующим в глотку и разорвать их на куски, если хоть волос упадет с головы его жены.

Гибрид и Элайджа сцепляются взглядами и кивают друг другу с каким-то вызовом. Элайджа разминает пальцы, что готов напасть на брата. Клаус передергивает плечами, зная, что если с беременной Кетрин что-то случится, то брат размажет его кровью по стене при первом удобном случае.