Текст книги "A Lost : Некоторые тайны истории стоит приоткрыть (СИ)"

Автор книги: Kath1864

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 36 страниц)

– Еще раз прочитай сцену смерти Ромео, – приказывает Хоуп.

« Джульетта, отчего ты так прекрасна

До сей поры? Не должен ли я думать,

Что смерть, бесплотный призрак, влюблена;

Что гнусное чудовище тебя

Здесь в этой тьме могильной заключила,

Чтоб ты была любовницей ее?

Но я с тобой останусь здесь, – не выйду

Из этого чертога мрачной ночи

Я никогда; здесь, здесь останусь я

С могильными червями; здесь найду

Я вечное себе успокоенье,

И сброшу гнет моих зловещих звезд

С измученной и истомленной плоти.

Смотрите же в последний раз глаза;

Раскройтесь рук последние объятья;

Вы, губы, дверь дыханья моего,

Запечатлейте честным поцелуем

Со смертью мой бессрочный договор.

Сюда, сюда, мой горький проводник,

Противный мой руководитель, кормчий

Отчаянный; об острую скалу

Разбей ладью, поломанную бурей!

Вот это в честь моей любви я пью.

Да, скор твой яд, о честный мой Аптекарь. »

В мыслях Элайджи проносятся всего три слова : поцелуй, яд, смерть. Тяжело дыша Майклсон расслабляет свой галстук, а Хоуп не понимая, что происходит с ее дядей читает отрывок Джульетты :

« Уйди, уйди; я – не пойду.

Что это?

У милого в руке? А! склянка с ядом!

Вот как с собой покончил он... О, жадный!

Ты выпил все, ни капли не оставил,

Что помогла б мне за тобою вслед

Отправиться. – Прильну к твоим губам:

Быть может, есть на них довольно яда,

Чтобы меня убить. – Они теплы!

Шум! Ну, так я потороплюсь. О, счастье:

При нем кинжал!

Вот, где твои ножны,

Заржавей там, а мне – дай умереть. »

Эдайджи становится еще хуже, а Хоуп улыбается и пьет какао. Элайджа запомнил каждую мелочь и ему хочется плакать. Дай мне умереть! – до сих пор слышатся в его голове. Нет, он не забудет, потому что он любит ее, и считал эти слова пустыми, но теперь в своем подсознании он слышит голос Камиллы : – И на месте Кетрин... Я бы всё-таки себя убила. Она много чего терпела в этой жизни, даже дневник вела, и зная вампирское эго, которое увеличивала способность чувствовать. Все эти десять лет она понимала, что муж всё-таки так продолжает что-то чувствовать к Хейли.

Элайджа готов рвать на себе волосы. Он даже не знает, где она сейчас. После последней встречи с женой, прошло несколько часов, и ее телефон предательски молчал. Он думал, что Кетрин с Камиллой, но телефон блондинки-психолога тоже молчал. Он чувствовал, что грядет гроза. Гроза и шторм, который уничтожит все на своем пути. Хоуп кусает печенье и листает книгу. Она еще мала и не понимает, что над раной смеется только тот, кто не испытал ее.

– Хоуп, мне нужно уйти, – Элайджа бросает книгу ему кажется, что все это сон.

Знаки в его голове складывается в единый пазл : Она готова умереть. Она умрет. Его любовь погубила ее.

Он бы стоял здесь бесконечно, но сейчас ему нужно бежать. Увы, в его сердце нет покоя. Он бежит. Бежит в надежде спасти ее. Брак должен был стать его лекарством и спасением. Испуганная Хоуп дрожит, словно тростинка. Все в ней трясется. Элайджа исчезает, и он точно знает, куда ему идти. Он направляется к Люсьену, зная, что у него есть то, что поможет ему обрести покой.

Бассейн Marriott.

Ее уже ничто и никто не переубедит. Она знает, что это единственный верный способ завершись свои мучения. Какая ирония, не правда ли: ведь обычно наибольшую боль причиняет не враг, не злопыхатель, а тот, кто только вчера обещал подарить тебе счастье. Bсе равно он не слышит, все равно не услышит ни единого ее слова. Он не услышит ее прощального слова. Порой мы задаемся вопросом, ради чего мы живем? Почему мы делаем именно то, что, вроде бы, хотим? Что нас толкает на поступки, действия, решения? Для чего мы существуем? Кетрин Пирс никогда не задавала себее подобных вопросов, потому что она не жила, а выживала. Она уже умирала не один раз, и теперь эта пропасть засосала ее и никогда не отпустит. Она умирала и теперь не боится. Она сделала шаг вперед, и услышала, как бьется ее сердце. Оно билось ровно, и не чувствовала, что спустя час оно уже никогда не будет биться. Девушка скрестила руки на груди. В ее руках ее смерть и она пьет ее до последней капли. Завтра для нее никогда не наступит. Бросив телефон на плиту, Кетрин ныряет в воду. Все глубже и глубже.

Пентхаус Люсьена.

– Люсьен, ты должен меня держать! – стоя на подоконнике, уверяет Джиа. – Я пытаюсь вытереть пыль и помыть окно!

– Для этого есть слуги, любимая, – возмущает вампир, придерживая ее за талию.

– Я привыкла делать сама, – улыбка Джии делает его мягче по отношению к миру, но от его размышлений его отвлекает звонок в дверь.

Прислуга открывает дверь и Люсьен и Джиа видят перед собой Элайджу. Только его вид пугает вампиршу, а его бешенные глаза говорят Люсьену, что хорошим это не кончится.

– Элайджа, – дружелюбно начала Джиа. – Что-то случилось?

– Мой юный Люсьен, я не раз сталкивался со смертью, и знаю каково это, – Люсьен понимает о чем говорит Элайджа. – Ты контролируешь мировую фармацевтию и ты знаешь зачем я пришел. Не вынуждай меня применять силу.

– А может бессмертие смягчило тебя? В конце концов, ты бросил свои вечные попытки спасти душу Ника. Переключился на свою возлюбленную, но она пожелала умереть. Что станет с легендарным Элайджей Майклсоном лишившемуся этой единственной цели?

– Что? Кетрин умереть? О чем вы? – Джиа оказывается рядом с Элайджей. – Элайджа ее нужно остановить. Идем! Я знаю, где она может прятаться. Бассейн Marriott там есть одно зеркало, которое ведет еще в один бассейн. Коробка внутри другой коробки. Она сама показывала мне.

– Нет! – не успел Люсьен опомниться, как Элайджа сломал вампирше шею. – Мне продолжать.

– Яд, мой юный Люсьен, – угрожающе произносит Элайджа и у того не остается как пойти и достать из тайника чемоданчик с различными ядами и противоядиями.

Первородного нельзя убить. В этом были убеждены абсолютно все вампиры. Кроме Люсьена, который создал достаточно ядов, способных сжечь сердце обычного вампира, но у него есть оружие сделанное из пепла белого дуба. В составляющей с ядом это может убить первородного.

Люсьен сам вышел к Элайджи с шприцом-ручкой.

– Тогда полагаю, что мы договорились? – Элайджа выхватывает из его рук серебристый шприц.

– Если я убью тебя, я променяю все свои деньги, любимую женщину, самолеты, на целую вечность в бегах от Ника и Ребекки, – Люсьен пытается переубедить его.

– Это мое решение, – шипит Элайджа, переступая через лежащую на полу Джю. – У вас будет время попрощаться.

Все его отношения закончились таким жутким крахом из-за него же самого. Теперь Элайджа знал это. Теперь он осознал это с полна и решил завершить все. На его мобильном уже куча пропущенных от Джаспера, который услышав оповещение не телефоне Наде, решил прослушать сообщение и теперь он не жалеет. Это было последнее сообщение Кетрин.

« Дорогая Надя, я не лучшая мать. Я знаю это, но уверяю тебя, что из тебя выйдет самая лучшая мать. Тебе нужно жить ради будущего твоего ребенка. Прости меня. Если ты спросишь, куда я спрятала ромашку, но она в твоей заколки, которую я подарила тебе на Рождество. Надя, я хочу, чтобы ты сказала, всем, кто захочет тебя слушать, что я действительно любила тебя и отца. Сделай для меня, кое что… Считай этот звонок моей запиской. Люди ведь оставляют записки, когда…»

Его разум туманен, и ему кажется, все плывет перед его глазами. Он слышит стук своего сердца, но его ноги ведут его точно к цели.

– Алло, я вас слушаю, – спокойно отвечает Майклсон.

– Элайджа! Нади пришло сообщение от Кетрин и он, – Элайджа перебивает испуганный голос Джаспера.

– Я знаю, передай ей, что это я во всем виноват, и даже не мечтаю о ее прощении. Если я не успею спасти Катерину, то я умру вместе с ней, – вампир роняет телефон на асфальт и ему уже плевать на то, что кричит Джаспер.

Ему плевать на все. Может он прожил вечность зря. Он только потерял себя. Элайджа поднимает глаза и, словно, чувствуя, что видит солнце в последней раз, старается запомнить каждую мелочь. Какая разница, как солнце светит там, когда его любимая женщина плывет по своей воле в сети тьмы? В сего сети. Теперь он понял это. Ради него она вошла в реку дважды. Не боясь повторить ошибок прошлого. Элайджа пройдя в бассейн пытается найти то самое зеркало, о котором говорила Джиа.

– Катерина!

Но, она уже не ответит. Элайджа находит ее слишком поздно. От увиденного, он буквально теряет дар речи. Она уснула на дне. Снова вернулась в эти воды, и обрела покой. Она так боялась воды, но именно в воде она обрела покой. Элайджа ныряет за ней. Он выносит ее на руках, и уже проклинает мир, за то, что вновь забрал ее у него. Нет, Элайджа проклинает только себя. Элайджа проклинает себя. Во всем этом виноват только он. Вампир нежно ее обнимает и целует в лоб.

– Катерина, ты не умрешь… Нет… Нет…

Она дышит из последних сил. Кетрин понимает, что из этого бассейна она уже не выйдет.

– Элайджа, мне нужен был только ты.

Это были последнее слова из уст Катерины, которые слышит Элайджа. Ее нежно тянет в сети смерти. Она сама так решила, а тот наблюдает, как ее кожа покрывается венками. Раньше ее кожа была словно из золота или корицы, а теперь стала потертой, мятою, небрежною. Ее нельзя залечить золотыми слитками. Ее могла излечить только ее любовь. Этого не случилось. Он все еще до конца не осознает, что происходит. Ее уже не вернуть. Его звериный крик, отчаянного влюбленного заставляет содрогнуться даже воду. Он не уберег ее. Элайджа прекрасно понимает, что не покинет стены этого бассейна без нее, а значит, его путь лежит за ней. Он поклялся, что будет с ней до конца. Это их конец. Элайджа уверен в этом. Он целует ее в последний раз и бере ее за руку. Может самое время умереть? Его рука не дрожит, когда он колит себе яд в пульсирующую на шеи вену. Единственное, чему учит нас смерть: спешите любить. Смерть научила их именно этому.

– Что ты видишь, Фрея, – спрашивает Клаус.

– Каждый год я говорю тебе одно и тоже, – ведьма опускает свои руки в кровь и ее видение заставляет ее отшатнуться и упасть на пол.

– Что-то случиться с Хоуп? – Клаус оказывается рядом с сестрой.

– Нет, я видела, что двое влюбленных заключат договор со смертью, – шепчет ведьма. – Один из этих влюбленных член нашей семьи. Я не знаю кто из нас решит умереть по своей воли.

– Этого не случится! Видение не свершиться, – в ярости Клаус крушит стол ведьмы.

– Я лишь вижу то, что произойдет! – объясняет ведьма.

Комментарий к Глава LXIII. Часть I. Нет повести печальнее на свете... Песня : https://www.youtube.com/watch?v=ga94wVeFBac

========== Глава LXIII. Часть II. Нет повести печальнее на свете... ==========

И Ромео мертвый, и Джульетта тоже

Покойница; убита, видно, только Сейчас она, еще не охладела. У. Шекспир. "Ромео и Джульетта."

– Хоуп! – Хейли проходя в комнату дочери, переступает, через книгу Шекспира. – Все репетируешь. Что здесь произошло?

– Если ты заметила, то я все еще обижена на тебя мама, – бурчит малышка. – Дядя Элайджа помогал мне, но бросил книгу и убежал. Он умрет, как Ромео, а тетя Кетрин, как Джульетта. Я видела это.

– Я не убиваю ради тебя, сладкая, – Хейли приближается к дочери, пытаясь сдержать слезы, осознавая, что видение Хоуп случится . – А где они сейчас.

– Я знаю это, и знаю, как тебе тяжело, – Хоуп потянулась к матери, чтоб обнять ее. – Вода. Много воды.

– Я много ошибалась, и теперь больше не совершу ошибок, – Хейли обнимает дочь. – Идем к Ребекки.

Flashback.

Хейли с чашкой крепкого кофе направляется в кабинет Элайджи, она знала, что только там сможет поговорить с ним, в дали от Кетрин. Вчера она позвонила ему, и он сам назначил ей эту встречу, уверив, что их никто не услышит. Хейли решила, что если сейчас не скажет ему все, то больше у нее такого шанса не будет. Она уже совершила достаточно ошибок, и не намеренна более страдать. Сегодня она выскажет ему все. Вздрогнув, Хейли глубоко вздохнула и дернула за дверную ручку

– Я принесла тебе кофе, пока твоя жена стерва на растерзала меня на кусочки, – но улыбка пропадает с лица Маршалл, когда она видит Кетрин.

Пирс удобно расположившись в кожаном кресле и забросила ноги на стол, Элайджа бы не одобрил это, но ей наплевать.

– Я тебя не боюсь, – смело заявила Маршалл.

– Ну, конечно же, я же не зеркало, – Пирс смеется глядя на Хейли. – Ты его любишь?!

Волчица тяжело вздыхает. В комнате стоит мертвая тишина, и Маршалл слышит свое бешеное сердцебиение. Пирс молчит, ожидая ответа Хейли. Ждет. Впервые Кетрин Пирс терпеливо ждет.

– Возможно...Да, – неуверенно отвечает та.

На ее лице появляется улыбка. Она встает и делает несколько шагов, преодолевая расстояние между ними. Сердце невозможно победить, когда дело касается любви. Хейли убедилась в этом. Она закрывает глаза. В памяти вновь всплывают моменты ее жизни проведенные с ним. Первая встреча, спасение в бассейне, отрицание любви, разговоры, первый поцелуй, незабываемая ночь. Он клялся защищать ее и Хоуп. Он – любовь всей ее жизни.

– Пока я жива, с ним ничего не случится, – заявляет Кетрин. – Но, тебя это не касается. Ты видела, как он мучился из-за тебя, но этому пришел конец.

– Боже, я люблю его и все мои поступки ради него, – признается Хейли.

– Ты до сих пор не научилась врать, дорогая, – язвит Кетрин. – А что будет, если Хоуп осознаёт что за человек её мать? Узнает, что она родилась от пьяного залета, что мать её будучи беременной крутила роман с её дядей, в итоге вышла по расчету замуж за Джексона, хотела забрать ребёнка от родного отца и семьи, которая ради ребенка готова на все? Или может она узнает о том, какой у неё дядя? Который так активно вмешивался в отношения её родителей, помогал одному воровать её у другого. Или все это закрывается безусловной любовью к девочке? Хейли, тогда ее раны ничто не залечит.

– Элайджа бросит тебя, если ты все расскажешь Хоуп, и ты никогда не увидишь свою дочь! – Маршалл хватает Пирс за горло и прижимает ее к стене.

– Но, это будет единственно, что я сделаю правильно, даже если потеряю его, то с ним ты тоже не будешь, – Кетрин смеется ей в лицо.

– Можешь гореть в Аду! – Хейли разжимает свою руку, когда в комнату входит Элайджа.

– Твои цветы, Катерина, – Элайджа подходит к жене и вручает ей букет белых ромашек и целует в лоб, словно он и не замечает Хейли.

Слезы вновь скатываются по влажным щекам. Она никогда не чувствовала себя столь слабой. Даже когда ее все бросили. Хейли была стойкой. Но рядом с ним она слабеет... Слабеет видя, как он счастлив с другой. Кетрин целует его в губы и покидает комнату. Она опускает голову, и слезы падают на пол. Тихо...

– Ты слышал, что она говорила, – тихо спрашивает та.

– Я слышал абсолютно все, – Элайджа отворачивается от нее. – Это неправильно Хейли, и Катерина права. Тебе нужно думать о Хоуп. Между нами все уже давно кончено. Я люблю Катерну Петрову мою жену и мать моего единственного ребенка. Тебе нуно с этим смириться, ведь у тебя есть муж.

– С тех пор, как появилась твоя дочь, да уж, – вспоминает Хейли.

– Хейли, пообещай мне, что с этого дня все будет иначе, – она ничего не отвечает, а лишь одобрительно кивает головой.

– Мама, какое лучше, – Надя оборачивается к матери и на ее шеи красуется одно из колье Кетрин. – Сегодня первая годовщина нашей свадьбы, и я запуталась. Главное, чтобы Джаспер не вернулся раньше, а то никакого сюрприза. Может лучше вообще без колье? Только серьги и браслет?

– Выбирай, что тебе понравится, – Кетрин берет бутылку виски стоящую на столике и делает несколько глотков при этом, цветы, которые были в ее руках, оказываются запущенными в зеркало.

– Катерина, – появившейся Элайджа видит всю эту картину. – Это симптом или черта характера?

– Черта характера! – Элайджа оказывается рядом с женой и вырывает бутылку из ее рук.

– Катерина, нам нужно поговорить, – Элайджа пытается схватить жену за плечи.

– Что происходит? – испуганна Надя поднимается с кресла, и оказывается между родителями. – Прошу, не портите мне годовщину.

– Все хорошо, но нам нужно поговорить, – объясняет Кетрин . – Наедине.

– Хорошо, говорите, – Надя пожимает плечами, понимая, что ее родители поссорились. – Если, что, то я на кухне.

– Катерина, послушай меня очень внимательно, – Элайджа оборачивает жену к себе.

– Ты меня предал, Элайджа, – она готова ударить его по лицу, но Элайджа хватает ее за руку.

– Ты не понимаешь, что говоришь, Катерина, – Элайджа пытается смотреть жене в глаза, понимая, что она права.

– Ради меня ты не готов пережить один скандал с Хейли, ведь тебя ждет только это, а я ради тебя решилась всего, – Кетрин бьет его в грудь. – Клаус убил мою семью. Я была одна, я была в бегах. Я полюбила тебя, и готова умерь из-за этой любви. Позволь мне умереть, и закончим с этим! Клаус может убить меня в любой момент.

– Иди ко мне, – Элайджа понимает, что его жена зла и желает лишь утешить ее.

– Не прикасайся ко мне, – Кетрин отходит от него и спотыкнувшись падает на пол. – Тебе не интересно, что происходит в моей жизни, и ты пришел, чтобы проверить, не слетела ли с катушек, твоя любимая Катерина! Ты вернулся, чтобы счастливым, там где был счастлив все эти века. В своих иллюзиях! А я уже давно, не та Катерина . Я каждый день хочу в бассейн, чтобы вспомнить и продолжать весть ту жизнь, которой живу.

– Я ведь здесь, все хорошо, – Элайджа тянет ей руку. – Я вернулся к Катенине, которую люблю, а не к той, которая относится как к врагу.

– Если ты когда-нибудь уйдешь из моей жизни, то верни мне мою дочь, – шепчет Кетрин. – Я тебе не верю. Ты никогда не вычеркнешь эту волчицу из своей жизни.

– Я уже сделал это, – Майклсон опускается на колени. – Я хочу показать кое-что тебе, Катерина.

Элайджа протягивает ей бархатную коробочку и открыв ее Кетрин достает ключ на цепочке.

– Ключ от нашего особняка. Он готов и ждет только тебя.

Она улыбается сквозь поток слез и обвивает своими руками его шею. Она с ним и все хорошо. Она в его объятиях и все хорошо. С ним всегда хорошо.

Сейчас. Бассейн Marriott.

Бонни Беннет – классическая студентка-тихоня ведьма. Ее потрепанный вид и одежда, ведь Бонни совсем не спала. Бонни совсем бы пропала, если бы не поддержка ее лучшей подруги. Единственной лучшей подруги. Елена Гилберт – стандартная красавица-студентка, которая встречается с красавцем Деймоном. Сальваторе : нагловатым типом в кожаной куртке, постоянно распивающий бурбон. И он был парнем Елены. Ее любовью. Сейчас он пытается прижать ее к себе, тем самым защитив от Клауса. Керолайн -классическая блондинка. Стефан – классический хороший парень, но до определенного момента.

– А вот это и была проблема, – Клаус швыряет Бонни, словно куклу. – Сейчас я не откажусь от спойлера, дорогая.

– Вот то зеркало, – буркнула Бонни.

– Прекрасно, – Клаус оборачивает зеркало и видит проход. – И даже не думайте сбежать!

Да, Беннет понимала, о чем он. Она видела, что случилось прошлой ночью, а Деймон, переступая через ступеньку тяжело вздохнув и обратился к Клаусу.

– Может, мы просто, уйдем, – съязвил тот.

– Это все? – заключил Клаус. – Нет.

То, что они увидели, напугало абсолютно всех. Самоубийство – смерть во имя дьявола. Из всех преступлений это – самое страшное, за это полагается пожизненное заключение в аду. Бессмертие – это не драгоценность, которую можно заполучить и навсегда оставить при себе, а всего лишь игра в прятки со смертью в переулках времени. Они проиграли эту игру, и теперь они вечно будут держаться за руки.

– Сучка вновь умерла, и мир вновь стал лучше, – улыбнулся Деймон. Он точно герой из мелодрамы, неуверенный в собственных словах.

– Боже! Деймон! – кричит Елена.

– Что же ты себе вколол, – Клаус опускает на колени, и вытаскивает шприц из шеи брата. – Ты нужен мне, брат.

Не беспокойся о своей смерти, беспокойся о своей жизни. Распоряжайся своей жизнью столько, сколько она продлится. Клаус улавливает сердцебиение Кетрин, и не понимает, что происходит. Ее жизнь – побег. Она бежала от страхов, страданий, смерти и жестокости. Она пряталась 500 лет, не давая легким вдохнуть ни глотка свободы. Пока, наконец, сносив последние туфли, не поняла, что бежать больше не от кого. Она – ее самый страшный кошмар. Она та, от которой не убежишь.

– Когда она очнется, держите ее крепче, – командует Клаус глядя на Сальваторе.

Она обладала характером, от которого было недалеко до безумия. Она обладала характером, который кое-кто называл безумием. Она медленно открывает свои глаза и все, как будто не то.

– Он обманул меня! – хрипит Пирс.

Игра снова возобновилась. Жизнь лучше наркотиков, лучше героина. Видя перед собой Клауса она содрогается, пытаясь вспомнить, что произошло. Обернув голову она уже не сдерживает слез. Неизлечимую любовь невозможно излечить. Она погубила его. Свою единственную любовь. А что же случилось с любовью, которая должна была длиться вечность? Вечности теперь длятся не так долго, как прежде. Вот и все. Теперь ее любовь в могиле.

– Элайджа, нет… Нет…

Она хочет обнять его, и подползает к нему.

– Я убила тебя… Это из-за меня.

Теперь они уже никогда вместе не будут, и осознав это она рыдает на его груди. Она прожила уже много жизней, и все повторила бы только чтобы быть счастливой рядом с ним. Она прижимает его тело к себе. Она словно потеряла дар речи и не может, произнесли ни слова, слезы говорят за нее. Слезы скажут лучше. Это и есть ее первая эмоция – грусть и печаль. Она осознала свою потерю. Она примкнула к его губам, чтобы поцеловать, но Клаус, схватив ее за волосы, притащил к себе.

– Смотри, из-за тебя умер мой брат! – в ярости кричит гибрид. – Из-за любви к тебе!

Самая большая месть врагу – оставить его наедине со своей болью. Клаус прекрасно это понимает и оставляет Кетрин наедине с ее болью и слезами. Он заставляет ее смотреть, на то, что произошло по ее вине. Вторая эмоция – вина. Он умер по ее вине. Она испытывает вину. Ее называли лицемеркой – той, что носит маски. Но, на самом деле, каждый из них просто боялся признать, что маски давно уже сброшены. Она уже давно сбросила маску.

– Отпусти, я хочу запомнить каждую мелочь : его руки, глаза, – Кетрин вырывается и вновь падает на пол. – Это все я… Я виновата… Я погубила свою любовь. Я не хочу жить! Я убью этот город и залью его кровавым дождем. Я не хочу жить!

Она сжав руки в кулаки бьет по холодной плитки пола. Без него она не желает жить. Люди всегда разрушают то, что любят сильнее всего. Она разрушила все. У каждого из нас своя история. Но существует то, что нас объединяет – страдания, боль и потери.

– Спокойнее Джульетта, жив твой Ромео, – издевочная насмешка из уст Клауса бьет сильнее любого кинжала.

Ее третья эмоция – надежда. Она объявила бессрочный траур...Без покойника, но по пустым надеждам. Надеждам, что Клаус не соврал, но тело Элайджи не горит, и это ее единственная надежда. Пока его не забрал огонь она будет верить или сгорит вместе с ним. Надежда – это худшее из зол. Она продлевает мучения. Кетрин кладет свою голову на грудь мужу и на секунду примыкает к его губам. Ее чувства меняются по аналогии с приливом и отливом. Она испытывает абсолютно все. Мир меняется для нее. Нет, Кетрин Пирс никогда не отключала эмоции, ее рычаг сломался уже достаточно давно. Она сильная для всех, но слабая для Элайджи.

Госпиталь.

– А почему ты такой, – Надя видит, что ее муж волнуется.

– Какой? – спрашивает тот.

– Не знаю. Что с тобой? – хмыкает Петрова допивая апельсиновый фреш. – Может, вернешь мой мобильный? Я хочу позвонить матери.

– Со мной ровно ничего особенного! – выкрикнул Джаспер, ведь он не может оставаться здесь, когда Элайджа и Кетрин могут умереть. – Представь, что я сказал это без крика. Я ухожу, а Ая и охрана останутся с тобой.

– Постараюсь, – заметив, что Джаспер собирается уходить Надя набросила свои плечи кофту.

– Нет, тебе нельзя! – выкрикнул вампир. – Ты беременна.

– Тебе тоже нельзя! – не уступая мужу, выкрикнула Надя. – Я беременна.

========== Глава LXIV. Брак так меняет человека, что вы и представить себе не можете. Как и смертельная инъекция. ==========

– Ребекка Майклсон, какая встреча! Ты стала еще прекраснее, – Тристан садиться в кресло рядом с сестрой.

– Парадокс, правда? Учитывая, что мы такие же, какими были тысячу лет назад, – бурчит Майклсон.

– Я говорю это из вежливости, – вампир поправляет свой галстук.

– Учту, – Ребекка внимательно наблюдала за таблом своего мобильного.

– Люсьен... – Аарора улыбается так широко и явно рада его видеть. Она держит Лиама на своих руках, который явно устал и засыпал.

– Этого падонка еще не хватало, – возмущается Тристан. – Не скажу, что скучал. Я и думать забыл, что Клаус имел когда-то глупость обратить тебя.

– Не начинайте! – пригрозила Аврора. – Вы и так уже несколько раз пытались убить друг друга!

– И вновь попытаюсь, – Люсьен садиться в кресло.

– Ты уже достаточно поубивал моих людей из Стрикс, – Тристан явно имел претензии на счет Люсьена.

– Ну, я пришел посмотреть на то, как ты сгоришь, – смеется Люсьен, а вот Ребекка роняет свой мобильный.

– О нет, ты не мог! – тысяча лет как секунд, но Ребекка все еще не может поверить в это.

– Ты льстишь себе, дорогой, – спокойно произносит Аврора. – Ты не мог дать Элайджи яд.

– Уже сделал это, – спокойно заявил вампир.

– Ребекка!

Хейли дышит тяжело, взволнованно, она сжимает холодные пальцы.

– Бекка... – она не знает, что сказать, но видит, как опасно сужаются зрачки Люсьена. – Клаус снял портрет Элайджи.

– Все хорошо, я разберусь, – Ребекка понимает о чем говорит Хейли сглаживает милой улыбкой невольную резкость тона. – Хоуп поиграйте с тетей Авророй. Иди.

– Я видела, что дядя Элайджа умрет, как Ромео, а Кетрин, как Джульетта, – Хоуп уверенна в своих слова. – Но, мама мне не верит. Она думает, что я свихнулась из-за спектакля!

– Идем, Хоуп, – Аврора берет малышку за руку и поднимается с ней в комнату Лиама.

– Не хочешь свидетелей, детка? -Люсьен тянет последнее слово.

– Думаю, детей шокирует вид окровавленного тысячелетнего вампира со сквозной дырой в грудине? – Ребекка хватает Люсьена и ее рука пронзает его грудную клетку.

Она откидывает волосы, стараясь отогнать навязчивые образы, мертвого брата, вспыхивающие перед глазами яркими стоп-кадрами.

– Позволь мне, – вмешивается Хейли.

– Думаю, нам стоит поспешить в Бассейн Marriott, – в руках Джии завернутый плакат. – Элайджа все еще жив.

В конце концов, вырвать его подлое сердце можно и позже.

Бассейн Marriott.

Она и не думала пошевелиться. Все, что у нее осталось – это оплакивать свою утраченную любовь. У нее не осталось ничего. В ее сердце словно проделала дыру.

– Вставай! – схватив Кетрин за волосы Клаус оттаскивает ее от тела брата.

– Оставь меня, – умоляет Кетрин.

– И что ты чувствуешь? – интересуется гибрид. – Боль от потери. Это называется болью.

– Я чувствую, что ненавижу тебя, – собравшись с силами она отбрасывает его к стене. – Я потеряла все.

– Кетрин, мне так жаль, – сочувствие всегда было даром Елены и вампирша попыталась подойти к ней, но та отталкивает ее.

– Тронешь ее и я вновь отправлю тебя в Ад! – Деймон Сальваторе никогда просто так не угрожает.

– Надя, тебе не нужно ходить со мной, – Джаспер всеми силами старается удержать жену, но та уверенной походкой направляется к машине.

– Джаспер, – достав с кармана кофты нож она прилаживает оружия к ладони. – Будет хуже, если я узнаю подобным способом, где мои родители и, что они задумали.

– Ты беременна, и тебе нельзя волноваться, – но, Джаспер не обладал даром убеждения. – Я волнуюсь за тебя и нашего ребенка.

– Тогда ты должен знать,что я Майклсон и всегда и навсегда останется моей главной клятвой, – Надя садится в машину.

– Бассейн Marriott, – вампир садиться рядом с женой. – Я буду рядом с тобой.

Бассейн Marriott.

– Показывай! – Ребекка толкает Джию.

– Ребекка, спокойнее, – Люсьен хватает ее за руку. – Я объяснил, что дал Элайджи немного пепла белого дуба смешанного с глюкозой, а иголка заколдованная, как и кинжалы, которыми вас закалывает Ник. Это безопасно. Уверяю тебя. А у Кетрин обычная вытяжка из вербены, правда смешенная с ядом, но я проверял это на многих друзьях и они просыпались спустя несколько часов.

– Я поверю тебе только тогда, когда увижу своего брата живого! – кричит Майклсон наблюдая за тем, как Джиа открывает потайной ход.

– После тебя, дорогой, – Хейли проталкивает Люсьена и следует за ним.

– Ребекка, ты здесь, – Марсель оказалась рядом с женой. – Я только узнал. Где Лиам?

– Он с Авророй, – объясняет блондинка. – Идем.

То, что они увидели не могло не шокировать их. Кетрин била Клауса по лицу и тот вполне спокойно реагировал на это. Тело Элайджи лежало на мокром полу. Хейли бросилась к нему. Она уже не могла сдерживать себя. Она плакала проклиная Пирс. Она не верила, что ради стервы Пирс он уколол себе смертельную инъекцию, но как ему было поступить, если он любил ее. Он готов быть умереть вместе с ней, но его кожа постепенно приобретает бледно-розоватый цвет. Хейли улавливает его вздох.

– Катерина, я в Аду?

Перед его глазами ее образ. Образ девушки, которую он полюбил пять веков назад. Если это и есть Ад, то Кетрин и есть его Ад. Он всегда будет возвращаться к ней.

– Катерина.

Он вновь произносит ее имя. Его дыхание восстанавливается.

– Боже,похоже у вас проблемы, Мисс Майклсон, – видя своего брата живым улыбается.

В долю секунды Кетрин отталкивает Хейли и оказывается рядом с мужем.

– Я рядом, – успокоительно шепчет Кетрин гладя его по лицу. – Я здесь. Мы вновь вместе.

Хейли понимает, что проиграла. Она проиграла, потому что ради Кетрин он был готов умереть. Но, даже смерть не сумела построить преграды для Элайджи и Кетрин. Теперь Пирс понимает, что из-за нее он готов был умереть ведь без нее он не прожил бы и дня. Она его жизнь. Брак так меняет человека, что вы и представить себе не можете. Как и смертельная инъекция. Так и случилось с ними. Брак поменял них. Возможно отдалил. Они ссорились, мирились, уступали. Но, только смертельная инъекция доказала, что их любовь все еще жива. Смертельная инъекция перевернула их и мир и заставила их сердца биться вновь.

========== Глава LXV. Любовь – это Яд. ==========

– Можно ехать быстрее, – Надя скрещивает руки на груди.

– Все будет хорошо, – Джаспер наблюдает за своей женой, которая нервничает.

– Нет, я знаю, что любовь это яд, – на секунду она посмотрела ему в глаза, а затем отвернулась.

Flashback. Марокко. Фес. 1840.

Пустыня с песками, солнце обжигающее кожу, маленькие улочки и дома в одном из которых и пряталась Кетрин Пирс вместе с дочерью. Кетрин продумала все настолько серьезно и тщательно, что сейчас люди Клауса искали ее в Австрии. Еще она продумала, что паранджа идеальна для маскировки, а танец живота идеально подходит для соблазнения. Но, ее идеальную, и как ей казалось, жизнь нарушила любовь. Надя впервые влюбилась. В вампира по имени Грегор. Кетрин только не могла предусмотреть первую любовь дочери. Только это она не могла просчитать.