Текст книги "То-Рек. Шаман (СИ)"

Автор книги: Катэр Вэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Таная, послушай…

– Откажись от клятвы, апа! Откажись, и тогда я дам тебе руку. Мы уйдём домой.

Голос Танаи дрогнул, и она, уже не сдерживая слёз, протянула:

– Я до-мо-ой хо-очу…

– Прости, Таная. Прости, милая… – Ракан, судя по голосу, тоже рыдал. – Моё слово – камень.

Голос девочки сорвался на крик:

– Так разбей его!

– Не могу… – сипло ответил Ракан.

– Он сам мертвец! Ты дал слово мертвецу! Как ты мог, апа⁈ Как ты мог?..

Она снова зарыдала.

У меня аж дыхание сперло.

Чего-о-о⁈

Я приподнял голову, забыв, что нахожусь в кустах, и тут же запутался волосами в цепких ветках. Но выдираться не стал – просто замер, переваривая услышанное.

Живой мертвец? Так вот что они обо мне думают?

Я медленно опустил взгляд на свои руки.

Я, значит, живой мертвец?

И вдруг мне стало понятно, почему Таная бежала так, будто за ней гнались сами демоны.

Она не от зверя убегала.

Она от меня убегала.

Глава 13

Я осторожно выпутал волосы из зацепившихся веток и тихонько вылез из-под кустарника. Первой меня заметила Зара. Она вздрогнула и побледнела.

Я, не вставая на ноги, приложил палец к губам, показывая: тихо.

Девушка тут же прикрыла ладонями рот, чтобы не вскрикнуть.

Ракан заметил её реакцию и резко развернулся в мою сторону с копьём в руке.

Замер.

Я продолжал стоять на трёх опорных, прижимая палец к губам.

Ракан нахмурился, мельком взглянул вниз, за край обрыва.

Я указал пальцем на Зару и еле слышно прошептал:

– Говори с ней.

Затем указал на край обрыва, а после перевёл указательный палец на Ракана:

– Сюда иди.

Ракан и Зара переглянулись. Ракан кивнул ей и уступил место на краю обрыва. Сам осторожно положил копьё на землю, зачем-то тоже встал на четвереньки и пополз в мою сторону.

Зара заглянула вниз.

– Таная, – позвала она девочку.

Та только громко всхлипнула, ничего не ответив.

– Таная, всё будет хорошо… – начала она успокаивать маленькую бунтарку.

Но я уже не слушал, что она там ей говорит. Всё моё внимание переключилось на главу этого проблемного семейства.

– Скажи Танае, что ты отказываешься от клятвы.

Мужик выпучил на меня глаза и отрицательно замотал головой.

– Не губи, Ха-Рук, – прошептал он, пребывая в суеверном ужасе. – Предки проклянут и меня, и Танаю, и моего нерождённого ребёнка. Весь род проклянут. Нет. Не откажусь. Лучше одна её смерть, но без проклятия предков. Она умрёт, но после родится вновь. А если я нарушу клятву… нет, нет.

Он снова замотал головой.

Я уже задолбался стоять на четвереньках, как баран, и попросту уселся на задницу.

Задумался.

– Хорошо… А если я сам освобожу тебя от данной клятвы?

Мне казалось, люди не умеют настолько сильно выпучивать глаза, однако Ракан, кажется, побил какой-то рекорд.

Зара продолжала что-то говорить девочке. Та грубо огрызалась, но я слышал их разговор лишь фоном, особо не вслушиваясь.

– Я принял твоё слово, значит, могу его и вернуть, – я указал сначала на себя, потом на Ракана. – Возвращаю тебе данное тобой слово. Ты свободен.

Затем указал на Зару:

– Она свободна.

И перевёл палец на край обрыва:

– Таная тоже свободна.

Ракан открыл и закрыл рот, как рыбка, выброшенная на берег.

Я продолжил:

– А теперь иди и скажи Танае, что ты не отдашь её Ха-Руку. Скажи ей, что она вольна сама выбрать себе мужчину и жить так, как хочет. И вытащи её оттуда.

Я поднялся с земли.

– Я уйду. Не буду вам мешать.

Уже собираясь развернуться, добавил:

– И ещё, Ракан… Если хочешь уйти домой – уходи.

Не стал дожидаться, пока Ракан придёт в себя и сообразит, что мне ответить. Развернулся и снова полез под кустарник.

Ещё какое-то время слышал только голос Зары, а потом заговорил Ракан. Чем там закончится их семейная сцена, меня больше не интересовало. Я возвращался к своим. А эти… да пусть катятся куда пожелают.

Баба с возу – кобыле легче.

Вернулся к ручью, к тому месту, откуда ушёл пару часов назад. Хотя сколько именно прошло времени, я не сразу понял. Только взглянув на солнце, сообразил, что пробегал по этим зарослям почти два часа.

Немного отмыл руки и ноги от грязи, напился воды и пошёл догонять своих.

Найти следы множества ног было несложно. Они целую тропу протоптали. После дождя земля раскисла, и десятки ног месили её так, что местами трава была втоптана в грязь, а почва буквально перерыта пятками.

Но люди не просто прошли здесь.

Они жрали всё, что попадалось по пути.

Кусты стояли ободранные, ягоды объедены подчистую, съедобные растения выдернуты из земли. Где-то даже виднелись свежие ямки – кто-то руками разрыл влажную почву в поисках корешков. Целая толпа голодных людей прошла здесь и оставила после себя широкую, грязную полосу разграбленного леса.

Шёл по этой тропе обратно к своим, как по бульвару, даже не всматриваясь в следы.

С одной стороны, чувствовал облегчение. Всё-таки избавился от этой семейки. Теперь пусть сами решают свои проблемы, сами выбирают, куда им идти и что делать дальше.

А с другой…

Внутри всё равно точил червячок беспокойства.

Дойдут ли?

Не погибнут ли по дороге?

Видел ведь, в каком состоянии они были. Таная перепугана, Ракан сам не свой, а Зара на сносях. Дикий горный лес не место для прогулок, особенно для ребёнка и беременной женщины. Если нарвутся на зверя или просто кто-нибудь подвернёт ногу в такой глуши – всё, помощи ждать неоткуда. Вряд ли Ракан в одиночку сможет защитить свою семью.

К чёрту.

Зло отбросил эти мысли.

Я сделал всё, что мог. Дальше – их выбор.

Ускорил шаг, а затем и вовсе припустил по вытоптанной толпой тропе. Впереди меня ждали Вел и остальные люди, которых мы вели к своей стоянке. Вот о них сейчас и надо думать.

Но где-то на задворках сознания всё равно продолжало крутиться одно и то же:

А правильно ли я поступил?..

Взобравшись на очередную возвышенность, я увидел вереницу спин, медленно бредущих вниз. Они спускались к небольшому оврагу, в середине которого проходил наш ручей, а ещё немного дальше я заметил тонкий, неровный столбик белёсого дыма, поднимающегося к небу.

Надеюсь, это костёр Кана, а не очередные незваные гости.

В последнее время я всё чаще начал задумываться о том, что наше жилище расположено на каком-то перекрёстке путей миграции племён. Конечно, это шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки.

Уж больно людно тут для глухомани лесной. Да и хищников дохрена.

Один из темнокожих подростков заметил мою фигуру, приложил ладонь козырьком ко лбу и прищурился. Узнав меня, радостно замахал руками, даже подпрыгнув на месте.

Его соплеменники, до этого что-то выискивавшие в соседних кустах, тут же подняли головы.

Подросток коротко что-то сказал им и указал в мою сторону. Ребята посмотрели туда, заулыбались и тоже замахали руками.

Эти точно меня не боятся.

Вел, заметив их реакцию, обернулся и посмотрел на взгорок.

Я свистнул.

Он свистнул в ответ и махнул мне рукой.

Люди начали оборачиваться. Они видели, как я спускаюсь к ним, а я внимательно всматривался в их лица. Кто-то отворачивался, кто-то смотрел настороженно, а кто-то явно был мне не рад.

Я не подавал виду, просто запоминал лица.

Каждое.

Потом разберёмся.

Спустившись с возвышенности, вскоре оказался среди людей. Вел уже ждал. Увидев меня, хлопнул по плечу и довольно усмехнулся:

– А я уже думал, ты опять потерялся.

– Это я-то? – хмыкнул в ответ. – Не дождёшься!

– Уже и поволноваться нельзя? – усмехнулся Вел.

– И я тоже рад тебя видеть, – ответил с усмешкой.

Рыжий покосился в мою сторону и оскалился своей фирменной улыбочкой.

Люди постепенно снова двинулись вперёд. Я шёл рядом с Велом и время от времени поглядывал на спасённых. После слов девчонки стал особенно внимательно замечать то, на что раньше не обращал внимания.

Кто-то старался держаться от меня подальше. Кто-то, заметив мой взгляд, тут же отворачивался. Некоторые переговаривались между собой, время от времени бросая в мою сторону короткие взгляды. Те же, кто не понимал нашего языка, похоже, вообще не знали, чего от меня ожидать.

Зато стайка темнокожих подростков держалась совсем иначе. Они постоянно крутились возле меня, Вела, Айлы и Лиора, что-то показывали руками, смеялись и пытались объяснить друг другу самые простые вещи без единого общего слова. Старшие следили за младшими, одёргивали их, если кто-то отходил слишком далеко, делились найденными ягодами и корешками и вообще старались держаться одной группой.

Почему-то они напомнили мне Айлу и её мальчишек. Та же привычка держаться вместе, та же готовность влезть за своего, даже если страшно, и та же удивительная внутренняя уверенность: старшие – это старшие, за ними можно идти.

Похоже, Вел, Айла и Лиор уже стали для этих ребят именно такими. Ко мне же они относились с явным уважением, несмотря на то, что по возрасту я был младше. Они называли меня Тахо, а каждый раз, когда находили что-нибудь съедобное, старались принести часть добычи мне.

– Тахо, ан хо, – произнёс старший из темнокожих парней и с уважительным кивком протянул мне в ладонях горсть ягод.

Я невольно улыбнулся и с благодарностью принял подарок.

Кадо тоже крутился неподалёку, стараясь незаметно держаться поближе к Лиору и Айле, которые шли во главе колонны, или перебегал в хвост, ко мне и Велу. Несколько раз он поглядывал в мою сторону так, будто хотел что-то спросить, но каждый раз не решался подойти. Торопить его не стал и решил, что пусть сам заговорит, когда будет готов.

Когда люди почувствовали запах дыма, ещё даже не увидев самого костра, все заметно оживились. Почти сразу шаги стали быстрее, разговоры стихли, а некоторые и вовсе начали торопиться вперёд, забыв о поисках еды в ближайших кустах и под ногами.

По этой реакции стало понятно: они прекрасно знали, что означает этот дым.

Кан рядом.

Значит, будет еда.

А значит, после долгой дороги можно будет наконец остановиться и отдохнуть.

Вскоре между деревьями показался и сам костёр, а возле него – старый охотник. Он выбрал отличное место для ночёвки: с двух сторон стоянку закрывали высокие стены, рядом журчал ручей с удобным подходом к воде, а ровного места без острых камней, пригодного для сна, хватало с избытком.

Выбирая стоянку, Кан продумал всё до мелочей, и это говорило о его колоссальном опыте.

Завидев нас, он поднялся на ноги, окинул взглядом нашу группу и удивлённо вскинул брови, заметив, что приближаемся мы тоже далеко не с пустыми руками.

Свинью и убитого хищного зверя, похожего на огромную росомаху, несли подвесив на длинных палках. Тащили этот груз старшие подростки и женщины. Двух убитых поросят женщины тащили по одному в руках.

Оставшихся двух живых поросят под бдительным присмотром Вела несли девочки-подростки. Им предусмотрительно связали ноги и завязали пасти, чтобы поросята не верещали и своим визгом не привлекали хищников. После истории с козлятами никто из моих ребят больше не хотел повторения подобного опыта.

Вот только за кем Рыжий следил внимательнее – за добычей или за девчонками, – я так и не понял.

Заметив процессию, Кан перестал заниматься мясом, устремив всё своё внимание на нашу добычу.

Над углями дожаривались последние куски, нанизанные на палочки по типу шашлыка, а рядом, на лопухах, уже лежал готовый ужин для людей.

Вовремя мы пришли, как раз к столу.

Невольно задержал взгляд на останках, аккуратно сложенных кучкой у воды. По шкуре, копытам и разбитому черепу было понятно, что Кан добыл какого-то небольшого травоядного зверя. Мозг он тоже вытащил из черепа и теперь запекал его на плоском камне. Потроха были так же аккуратно разложены на камнях: сердце отдельно, почки отдельно и так далее. Охотник разобрал свою добычу толково и ничего не выбросил зря.

Как ни пытался, распознать добычу Кана не сумел. То ли просто не узнал в этих окровавленных ошмётках знакомое животное, то ли действительно никогда прежде не видел ничего подобного. Не то лань, не то оленёнок, не то косуля – в общем, неважно. Главное, чтобы было вкусно.

Тем временем нашу добычу осторожно сгрузили возле костра.

– Да вы ещё и поохотится успели⁈ – довольно оскалился Кан.

– Ага, – с довольной физиономией кивнул Вел и с нескрываемой гордостью добавил: – На водопое немного поохотились.

В его голосе так и читалось: и мы не лыком шиты, сами можем мясо добыть.

Взгляд Кана остановился на двух оставшихся в живых поросятах. Те лежали связанными и время от времени глухо похрюкивали.

Тут же пришлось предупредить:

– Этих не трогайте. Отнесём домой. Живыми, – на всякий случай добавил, чтобы не возникло лишних идей.

А то ещё свернут им шеи и понесут уже готовую добычу – чтобы не хрюкала.

Кан тут же посерьёзнел.

– В жертву? – спросил он.

– Нет, Кан. Мы будем держать их в специальном месте и кормить. Это запас племени на тот случай, если охота окажется неудачной. Сам потом всё увидишь.

Кан тяжело вздохнул и пробормотал:

– Чувствую, много чего мне предстоит увидеть.

Ты даже не представляешь, насколько ты прав, Кан.

Старый охотник оглядел столпившихся вокруг людей и вдруг зло рявкнул:

– Чего встали⁈ А разделывать их кто за вас будет?

Толпа тут же зашевелилась и разбежалась в разные стороны, словно потревоженные тараканы. Одни потащили туши к воде, другие отправились искать подходящие камни, из которых можно было сделать подобие ножей, третьи принялись собирать дрова.

Работа закипела.

Пока остальные работали, мы с Каном и Велом сидели у огня, а я вполголоса рассказывал им о Ракане и его семействе.

Вскоре к костру начали подносить первые куски свежего мяса. Развели ещё несколько огней, и теперь жарка шла заметно быстрее. Никто не пытался утащить себе кусок раньше времени – видимо, подобный поступок во всех племенах карался очень строго. Голодных маленьких детей предусмотрительно не подпускали слишком близко к еде, а раздачу начали только после того, как всё мясо было готово и разложено отдельными кучками на широких листьях лопуха.

Первый кусок ожидаемо протянули мне.

Следующим, по моему мнению, должен был получить мясо Вел, потому что по значимости в моём племени он занимал второе место после меня.

Ещё совсем недавно первым в нашей двойке был именно Рыжий, но он сам отдал мне право первого, но не как охотнику а как Ха-Руку. Потому что статус великого шамана был выше даже статуса вождя, так что спорить с таким решением я не стал. Я же в свою очередь тоже отдал статус первого Барку, не только как вождю, но и как своему наставнику в шаманском деле.

Кан, конечно, был матерым и опытным охотником, но в нашей небольшой общине он пока оставался новым человеком и не мог знать о том что наши законы сильно отличаются от общепринятых. До его появления Вел был старшим охотником и занимал соответствующее положение в иерархии. Теперь же с появлением Кана он рисковал потерять и этот статус, скатившись ещё на несколько ступеней ниже. Если этому и суждено было произойти, то точно не здесь и не сейчас.

Чувствую после возвращения нас ждёт серьёзный разговор со стариками о рангах и статусах. Скорее всего, Кан захочет занять второе место после Барка, а не четвёртое после Вела. У меня же были свои планы на развитие и рост нашей общины, и на Вела у меня были ставки как на вождя и ширму власти для меня самого.

Кан мужик умный, думаю он меня поймет.

И тут, как я и думал, у раздающих возникла небольшая заминка: кому первому дать мясо – Кану или Велу? Я молча указал взглядом на Вела. Кан покосился на меня и хмыкнул без всякой злости, скорее даже с лёгкой иронией, но спорить не стал.

Кажется, не обиделся. Ну и отлично. Позже всё обсудим.

Девушка, которая раздавала нам еду, немного удивилась, но её выражение лица быстро вернулось к прежнему – чем-то недовольному и скучающему.

Третий сочный и увесистый шмат достался Кану. Как и положено, нам дали самые лучшие куски.

После этого, по моему указанию, мясо получили Лиор и Айла. А затем произошло то, что моментально вывело меня из себя.

Обычно в нашем племени еду раздавал тот, кто её добыл или приготовил. Но сейчас всё получилось иначе. За раздачу взялись три, по местным меркам, взрослые женщины, и все они были из племени Серых Волков. Две ходили с лопухами, полными жареного мяса, следом за третьей, которая выбирала куски то с одного лопуха, то с другого и раздавала их людям.

И видно было, что для них это было не столько обязанностью, сколько показателем их значимости среди остальных. Большачка, старшачка… Как там на Древней Руси называли старших женщин? Не помню. В общем, кто-то явно решил, что именно они – старшие женщины племени. А точнее, вон та, которая ходила с важным видом, а две остальные, похоже, были её свитой, то есть приближёнными.

В их племени, может, так и есть, но точно не в моём. У нас этот пост уже занят Нэрой.

Но взбесило меня другое. После того как они самые хорошие куски отдали «верхушке» племени, эти потрёпанные жизнью, но всё ещё жаждущие власти курицы тут же направились к своим соплеменникам и в первую очередь подошли к Шафу и Тадуху. Ведь мало просто раздать мясо – они решали, кому достанется сочный кусок, а кому жилы да кость. И кислые уставшие лица людей тут же сменились на заискивающие улыбки.

– Стоять! – рявкнул я.

Женщины замерли и осторожно развернулись, испуганно таращась в мою сторону.

– Шафу нанёс первому зверю хороший, но не смертельный удар, – громко произнёс я, чтобы меня услышали все. – Ему хороший кусок. Вон тот дай.

Я указал пальцем на приличный шмат мяса.

– Саргай сразил маленького зверя одним ударом, – продолжил я. – Он получит свой кусок после Шафу.

После этого перевёл взгляд на Тадуху.

– Тадуху упал, – произнёс я уже более жёстко. – Ему дадите после них.

Палец указал на группу темнокожих подростков.

– Один из них нанёс смертельный удар палкой первому зверю, а другой метко убил камнем второго.

Женщины недовольно зыркнули в сторону ребят, но всё же кивнули и продолжили раздачу в том порядке, который был указан. Я наблюдал за ними. Как и думал, Саргаю и темнокожим подросткам достались самые паршивые куски – одни кости и почти никакого мяса.

– Стоять! – мой звонкий юношеский голос грозно разнёсся по оврагу, эхом отразившись от его стен. – Сюда подошли! Бегом!

Они вздрогнули и как вкопанные остановились на месте.

Я медленно поднялся на ноги. На моём лице эти три овцы – а иначе я просто не мог назвать этих пустоголовых самок, которые так и не поняли, что власть сменилась и кто теперь здесь рулит, – прочли гнев всех духов лесных и небесных разом. Руки у них задрожали, а одна даже отступила на шаг назад, вжав голову в плечи.

– Айла, Лиор, заберите мясо у них и раздайте людям.

Айла недоумённо посмотрела на меня:

– Мясо дать?

– Да, – подтвердил я. – Всем. А этим, – указал на троих отличившихся, – в самую последнюю очередь. После детей.

Да, детям здесь отдавали еду самыми последними. То, что оставалось. Если вообще что-нибудь оставалось.

Кан всё это время наблюдал за происходящим с совершенно невозмутимым выражением лица. Но где-то глубоко в его глазах мне показалось, мелькнуло удовлетворение. Ему нравилось то, что сейчас произошло. Или… то, как повёл себя я?

Айла и Лиор быстро забрали мясо и принялись раздавать его заново. На этот раз кусок получил каждый – с учётом его заслуг, а не по родственному блату. Темнокожим ребятам достались нормальные, хорошие порции, а не обрезки, которые им пытались подсунуть раньше.

Вскоре все уже сидели с куском мяса в руках, а то, что осталось после раздачи, Лиор и Айла принесли обратно и сложили возле нашего костра. Я ещё раз оглядел стоянку, стараясь убедиться, что никто не остался без еды.

Взгляд остановился на старой шаманке. Бабка крутилась неподалёку, и мой топор всё так же находился при ней. Сейчас старуха сидела чуть в стороне от остальных, поближе к нашему костру, и с жадностью грызла свою долю ужина, громко чавкая и явно не собираясь ни с кем ею делиться.

Следом взгляд остановился на одичалой с ребёнком и четырёх женщинах, которые до этого почти ни на что не реагировали. Им тоже выдали еду, и теперь они спокойно ели сами, без чьей-либо помощи. Я невольно отметил это про себя: одна из соплеменниц Ракана рассказывала, что раньше их приходилось кормить.

Ну, раз сами едят, значит, дело идёт на поправку. Уже хорошо.

А те три овцы тем временем и вовсе предпочли спрятаться от меня за спинами своих сородичей, словно надеялись, что я о них забуду.

Даже не надейтесь. Своё место в моём расстрельном списке вы уже застолбили.

Глава 14

Я сидел у первого костра. Вел устроился рядом со мной, Кан – напротив, а Лиор и Айла чуть позади, среди темнокожих ребят, которых мы позвали к нашему огню. За их спинами примостилась и бабка – с моим топором в обнимку. Она уже поела и, похоже, решила, что на сегодня с неё хватит. Просто улеглась спать, не выпуская топора из рук.

Одичалая вместе с компанией четверых депрессивных как-то незаметно перебралась поближе к нам. Они нашли себе удобное место в круге нашего света и одна за другой улеглись там спать. Я заметил, что, хотя они совсем не разговаривали, между собой всё же постоянно переглядывались. Одичалую с ребёнком четверка депрессивных явно воспринимали как свою старшую.

Общее горе сближает, видимо.

У второго костра сидели Шафу и Тадуху. За их спинами устроился Саргай, который время от времени украдкой посматривал в нашу сторону, стараясь, чтобы свои этого не заметили. Ещё дальше, за спиной Саргая, расположились женщины. Здесь тоже довольно ясно проступала своя иерархия: каждый знал своё место, и никто не стремился его покинуть. Эта компания была самой многочисленной.

У третьего костра собрались все остальные. Среди них было всего две молодые женщины, а остальные – подростки и дети. Там же сидели две девчонки, которые недавно несли живых поросят. Теперь они без всякого стеснения пялились на Вела. Стоило ему поймать на себе их взгляды, как обе начинали самым наглым образом строить ему глазки.

Айла время от времени замечала эти переглядки. И с каждым разом хмурилась всё сильнее.

Ага, вот тебе и конкуренция.

Если Айла не дура, то быстро ухватит нашего рыжего барана за рога и утащит его в ближайшие кусты. Но наша валькирия, похоже, пока ещё размышляла, кто ей нужнее – я или Вел.

Доразмышляется до того, что обоих проворонит, – хохотнул я про себя.

Вон, меня уже чуть не женили, а Вела, того и гляди, эти две ушлые «лолиты» утянут.

Я не спеша ел и наблюдал за стоянкой. Прошло всего несколько часов с момента освобождения, а перемены уже были налицо. Утром передо мной сидели безвольные, до смерти запуганные тени, а теперь вокруг костров постепенно собирались обычные люди – голодные, уставшие, но живые.

Кто-то разговаривал, кто-то уже улыбался. Дети тянулись к еде в руках матерей, подростки о чём-то спорили между собой. Темнокожие ребята умудрялись одновременно есть, переговариваться жестами с Айлой и Лиором и следить за тем, чтобы младшие никуда не лезли.

Пара детишек, те что постарше, из племени Серых Псов с нескрываемой завистью и злостью поглядывали в сторону наших новых друзей и что-то тихонько между собой обсуждали.

Явно какую-то пакость замышляют.

Маленький Кадо сидел почти на самой границе света и тьмы, за спинами своих сородичей. Он весь сжался, пытаясь согреться, и то и дело вздрагивал, со страхом поглядывая в ночной мрак за своей спиной.

Никто из взрослых не спешил взять под своё крыло осиротевшего мальчишку. Племя вытолкнуло его на задворки, туда, где слабому и бесполезному больше всего и полагалось быть. На него просто не нашлось места в круге света от костра соплеменников.

Он смотрел на меня и о чём-то думал.

А потом всё-таки не выдержал и решился подойти.

Кадо поднялся на ноги, некоторое время постоял, глядя на соплеменников, сжал ладошки в кулаки и неуверенной, деревянной походкой направился к нашему костру. Остановился рядом и ещё какое-то время молча переминался с ноги на ногу, теребя пальцами край своей куцей накидки из грязной, местами свалявшейся, рваной и плешивой шкуры.

Наконец он поднял голову.

– То-Рек…

– Что? – спросил я, уже догадываясь, с каким вопросом он пришёл.

– Где Таная?

Я ждал, что он спросит именно об этом.

Кадо набрал побольше воздуха и на одном дыхании выпалил:

– Почему ты её не привёл, То-Рек?

Он замолчал, помедлил, а потом совсем тихо добавил:

– Она умерла… да?

Краем глаза я заметил, как напряглись люди из его племени. Тихие разговоры смолкли. Одна за другой головы повернулись в нашу сторону.

– Нет, Кадо. Таная жива.

Ребёнок нахмурился.

– А её апа и Зара?

– И они живы, – тихо ответил я с лёгкой улыбкой.

Мальчик явно не понимал происходящего. Он нахмурился ещё сильнее и после короткой паузы спросил:

– Тогда почему ты вернулся один?

Я вздохнул.

– Потому что Таная очень хотела домой.

По напряжённому личику мальчишки было хорошо видно, как он пытается осмыслить мои слова, но никак не может понять: если все живы, почему их тогда здесь нет?

– А ты не захотел её вернуть? – наконец спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– Нельзя силой возвращать тех, кто этого не хочет.

– Но ты же Ха-Рук. Ты всё можешь, – возразил он, явно не желая мириться с услышанным. – Ты даже из мира мёртвых можешь вернуть. Так почему ты Танаю не вернул?

Кадо на мгновение замолчал, а потом заговорил ещё тише:

– Она обидела тебя плохими словами? Я знаю, что ты ей не нравишься. Но она хорошая. Просто… просто Таная боится. Она думает… ты хочешь сделать с ней злое.

А малой-то сильно за Танаю переживает. Интересно, почему?

– Злое? – Я удивлённо вздёрнул брови.

– Да, – кивнул пацан. – Она сказала мне, что лучше умрёт, но далеко от тебя, чтобы ты не сделал её такой же… такой же, как и ты. Живой мертвячкой.

Вокруг сразу стало подозрительно тихо. Я заметил, как несколько человек переглянулись.

Мне не хотелось говорить этому ребёнку полуправду, поэтому я сказал как есть.

– Да, ты прав, Кадо. Так и было, – медленно ответил я. – И именно поэтому не стал их удерживать. Я услышал, что Таная считает меня мертвецом и просит апу нарушить клятву, данную мне, и вернуться домой.

– И он нарушил? – глаза мальчика сделались круглыми.

Люди вокруг зашептались.

– Нет, – я качнул головой. – Ракан остался верен своему слову. Ему было тяжело, но он отказал Танае и повторил, что его слово – камень.

– А что было дальше? – тихо спросил Кадо.

– А дальше… дальше я вернул Ракану данное им слово и освободил их.

– Всех?

– Всех, – кивнул я.

– Но… но почему? Тебе же нужно дыхание живых людей, а ты взял и отдал его, – искренне недоумевал ребёнок.

Вот оно как. Значит, эти люди считают, что я питаюсь душами? Забавно.

– Кто тебе такое сказал? – как можно мягче спросил я у совсем побледневшего мальчишки, который от страха едва дышал.

Кадо неуверенно обернулся и мазнул взглядом по своим соплеменникам. Люди замерли, словно боялись даже пошевелиться.

Кадо вздохнул.

– Они так говорят. Говорят, ты проглотишь их дыхание, поэтому забрал всех, даже бесполезных.

Он махнул рукой в сторону пятерых наложниц Яра, а затем указал на бабку.

– Даже её взял. А она ведь совсем старая, от неё уже нет пользы. Ты как те, кто напал на нашу стоянку, только ешь не мясо, а дыхание.

Я усмехнулся.

– Мясо я тоже ем, – сказал и, подняв руку, показал зажатый между пальцами кусок.

Мальчишка насупил бровки и внимательно всмотрелся в моё лицо. Затем отрицательно мотнул головой.

– Нет, неправда. Я не верю, – голос его дрогнул.

А я перевёл очень недобрый взгляд на этих хоррор-сказочников. По поведению и выражениям сразу нескольких лиц без труда понял, откуда ветер дует.

Прячетесь? Ну-ну… Не спрячитесь. Я вас вижу.

Оглядел сидящих вокруг людей и продолжил:

– Я дал им право выбирать самим. Таная хотела домой, и я сказал Ракану, что он свободен. Зара и Таная тоже свободны.

Я поднялся на ноги и уже громче произнёс:

– Все свободны!

Ткнул пальцем в сторону Серых Волков, затем медленно обвёл рукой всю стоянку.

– Мне не нужно ваше дыхание. И вы мне тоже не нужны! Кто хочет уйти – может уходить. Ваш дом – там, – указал в сторону моря. – Дорогу найдёте сами. А те, кто захочет пойти со мной, примут законы моего племени. Я сказал. Вы услышали!

На и без того тихую стоянку опустилась тяжёлая, мрачная тишина. Лишь потрескивание костров да ночные звуки леса нарушали её.

Кадо вдруг усмехнулся – совсем не по-детски. В этой короткой улыбке читалось такое уверенное торжество, словно он без слов говорил всем вокруг:

А я знал. Знал, что вы все врёте. Он не такой.

Я тоже усмехнулся, глядя на пацана, потрепал его по волосам и сел на своё место. Те, кто не понимал нашего языка, начали переглядываться, а те, кто понимал, зашептались. Я не разобрал слов, но смысл был понятен и без них: они обсуждали услышанное.

Кан сидел напротив и с интересом наблюдал за происходящим.

– Ты решил избавиться от лишних ртов? – хмыкнул старый охотник.

Я покосился на него.

– А зачем они мне нужны? – ответил ему вопросом на вопрос.

– Не получится, – со всей серьёзностью заявил Кан.

– Почему? – удивился я. – Разве они утром не побегут в родные земли? Там ещё могут оставаться живые соплеменники. Пусть уходят.

Кан кивнул в сторону толпы.

– Эти трусливые хвосты ни за что не уйдут оттуда, где есть кому о них позаботиться.

Я фыркнул.

– Ракан ушёл. И эти тоже пусть проваливают.

Кан не то усмехнулся, не то хмыкнул, подцепил пальцами ещё один кусок мяса с лопуха и невозмутимо принялся его жевать.

Ну вот и поговорили.

Кадо всё ещё стоял рядом.

– Ты ещё что-нибудь хотел спросить? – поинтересовался я у мальчишки.

Мальчик кивнул.

– Спрашивай.

– То-Рек… А если они вернутся, ты их примешь обратно?

– Ты про них? – я кивнул в сторону Серых Волков.

– Нет. – мотнул он головой. – Я про Ракана, Зару и Танаю. Если они сделают свой выбор и решат вернуться сюда, ты их примешь обратно или прогонишь?

– Ты говоришь как взрослый, Кадо, – усмехнулся я, разглядывая паренька.

А он мне нравится всё больше и больше.

Кан снова то ли усмехнулся, то ли хрюкнул, но при этом даже не взглянул в нашу сторону, всем своим видом демонстрируя, как старательно выискивает остатки мяса на кости.

Вел, Айла, Лиор и остальные ребята внимательно слушали, переводя взгляды с меня на Кадо и обратно.

– Если Ракан сделает выбор вернуться сюда, я его приму. А этих, – указал взглядом на притихших Серых Волков, – если уйдут, а потом вернутся, уже не приму.

Кадо выдохнул и кивнул.

– Ты справедлив, Ха-Рук. Значит, я не ошибся и принял верное решение. Готов служить тебе до конца своих дней. Моё слово – камень.

Я задумался.

Вот это приплыли.

Кан, услышав слова клятвы, подавился едой и надсадно закашлялся. Вел шумно выдохнул мне над ухом, а в толпе Серых Волков испуганно охнули.

– Знаешь что, Кадо… – медленно заговорил я, лихорадочно соображая, что делать с этим маленьким падаваном. – Твою клятву я не приму, пока ты не станешь хорошим охотником. Но место в свете нашего огня для тебя есть.