Текст книги "Баба Яга: Начало бессмертия (СИ)"
Автор книги: Katali
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
– Ты будешь танцевать и петь заклинания, призывая Диву-Додолу присоединиться к обряду и ниспослать на землю влагу небесную.
– Но я не знаю слов.
– Знаешь, – Любица протянула к девушке раскрытую ладонь, сияющую от влаги. – Всего единожды услыхав от меня, ты постоянно напевала ритуальную песню во время работы.
– Мне казалось, что… – тут она умолкла, вспоминая, что Любица никогда ничего не делала без дела и надобности и, даже тихо напевая, продолжала просвещение.
– Ты готова? – спросила старшая.
– Да, – Ядвига раскинула руки в стороны и запела звонким сладким голосом.
Она закрыла глаза, отдаваясь силе заклинания. Тело само собой стало раскачиваться из стороны в сторону, кружиться, изгибаться, плавно уходя в танец. Любица плясала рядом, не обращая внимания на тяжесть, сковывающую движения. Она набирала полные ладони воды и окропляла ею красную голову молодой девы, что призывала жену Перуна и просила ниспослать благодатный дождь на сухую землю. Постепенно стихли горячие порывы ветра, воздух в округе наполнился сладким благоухающим ароматом свежести, наполняющим грудь и придающим силы. На небе медленно начали стягиваться тяжёлые темные тучи, пряча за собой палящее солнце. Вдалеке послышались первые тихие раскаты грома, стремительно набирающие силу. Блеснула молния, и на белое лицо юной жрицы упали первые прохладные капли.
Ядвига подняла лицо вверх и открыла глаза, с восторгом глядя на отяжелевшее небо. С каждым мигом капли дождя капали всё чаще и чаще, пока не стали проливным неукротимым ливнем, звонко барабанящим по потемневшей водной глади реки и питающим сухую землю.
– Всё получилось! – воскликнула она, щурясь и задыхаясь от восторженного смеха.
– Иначе и быть не могло. Я была в тебе уверена, дитя.
Ядвига кружилась, смеялась, ловила губами дождь, пока Любица любовалась дивным видением, ощущая, как в душе разливается любовь к этому невинному ребенку с непростой долей.
– Отчего же ты печалишься? – спросила девушка, хватая наставницу за руки и увлекая её в речной хоровод. Любица тепло улыбнулась в ответ и, отдаваясь заразительной радости, пустилась в пляс.
Вернулись одаренные домой только тогда, когда небо просветлело, а землю залил холодный лунный свет.
В каменной печи потрескивали дрова, разнося по избе тепло и наполняя её уютом. Женщины сидели неподалеку, сменив мокрые рубахи на сухие, и перебирали в руках высушенные травы.
– Корень этой травы – лекарство. Стебель – яд. Листья – еда. Запомнила?
– Да, – кивнула юная дева.
После Любица отложила растение в сторону и достала с полки большую черную книгу, обтянутую кожей. Набрав побольше воздуха в лёгкие, она сдула с неё пыль и закашлялась, разгоняя пыльное облако.
– Давно я её не брала в руки.
Женщина любовно провела рукой по чёрной обложке.
– Что это за книга?
– Я обучила тебя всему, что знала сама. Пришло время узнать все о мире живущих, – ведьма аккуратно раскрыла книгу. – Ты должна знать обо всех существах, населяющих леса, поля и холмы. А после и знать будешь, как обращаться с ними, о чем просить, а кого остерегаться и как защититься.
Пришло время, которого Ядвига так сильно ждала. Наконец Любица поведала ей о магических существах, которые населяли их полные места и далёкие чужие земли.
Поутру следующего дня Ядвига сидела на крыльце, обдумывая последний урок с Любицей. Она глубоко задумалась, глядя в пустоту, и даже не заметила, когда наставница подсела рядышком и, тяжело вздохнув, сказала:
– Твоё обучение подошло к концу.
Дрогнув Ядвига обернулась и встретилась с теплым, полным тоски, взглядом.
– Больше мне нечему тебя научить. Я всегда буду помнить твою доброту и чистое сердце, но теперь настало время нам прощаться.
– Ты гонишь меня?
– Ты должна вернуться в мир, где тебя ждут. К тем, кто тебя помнит и любит. К тому же, ты провела в моем доме без малого год.
Внутри у Ядвиги всё похолодело.
– Целый год?! – изумилась она.
– Помни все, чему я тебя научила. В лес без дозволения не входи. Стала на опушке, поклонилась на три стороны, хлеба покрошила и попросила у живущих разрешения войти, а после обязательно поблагодари за гостеприимство. Тогда тебя лес с радостью примет.
– Спасибо тебе за всё, только… – девушка посмотрела на колдунью отсутствующим мутным взглядом, – как же я не заметила, что прошло столько времени?
– Время бежит незаметно, когда занят дорогим сердцу делом, дитя, – с теплотой в голосе ответила та. – Однако настало время отпускать тебя. Будь осторожна и не совершай необдуманных поступков.
Любица подошла ближе и коснулась груди девушки, где гулко билось её сердце.
– Всегда думай головой, а не сердцем. Для тебя оно плохой советчик. И помни, что у тебя есть друг, который всегда придёт на помощь.
– Не о Николасе ли ты говоришь?
Женщина рассмеялась.
– Нет, Ядвига, я не про мальчишку тебе толкую.
– Прощай, дитя…
После этих слов сердце Ядвиги словно пронзила ядовитая стрела. Яркий свет вспыхнул перед её глазами, а потом настала тьма. Дева упала без сознания, рассыпая вокруг себя огненные волосы.
Глава 6
Умом Николас понимал, что сделал всё правильно и должен был оставить Ядвигу, как она и просила, но душа была не на месте, а сердце рвалось обратно. Он шел по узенькой тропе, петляющей вдоль лесной опушки, думая о том, что этим путем давно никто не ходил. Наконец вдали показались слабые огоньки, мерцающие в окнах. Парень прибавил шаг и вскоре оказался у дверей корчмы, расположенной на окраине деревни, за которой доносились раскаты хохота и отборная пьяная брань. Подобные места никогда не прельщали юношу, но сейчас выбора у него не было. На улицу опустилась ночь, глаза налились свинцом, да и ноги устали. Однако даже не это останавливало юношу. Он хотел быть как можно ближе к месту, где оставил свою подругу. За скромную плату он снял простенькую крохотную комнатушку, в которой уместился лишь покосившийся стол, да широкая скрипучая лавка, покрытая тканым засаленным полотном. Деревянные стены пропитались сыростью и кислым молоком, а узкое окно было наглухо затворено ставнями. В углу стола горела толстая свеча, по которой тонкими струйками стекал горячий воск. Рядом лежала ещё одна про запас.
Николас сел на лавку и развернул перед собой узелок, в котором оставался кусок сыра и горбушка черного хлеба. Хотел было подкрепиться, да только кусок не полез в горло от волнения. Он обратно завернул ткань, стянул её тугим узлом и с отвращением отодвинул в сторону, после чего подпер голову кулаком и стал вглядываться в мерцающее пламя свечи, погружаясь в печальное раздумье.
– Как она там? Нашла ли то, что искала?
Внезапное зло на себя захватило горячее сердце парня. Он вскочил на ноги, ударил кулаком по столу и принялся метаться по комнате, как раненый зверь.
– О дурень окаянный! Я не должен был соглашаться и оставлять её одну. Лучше бы я остался ждать под открытым небом, но рядом с ней, чем под крышей, но вдали.
Его душу терзал страх за благополучие Ядвиги.
– Я должен был настоять и быть всё это время рядом.
Только поздно уже сокрушаться, раз дело сделано. Теперь Николас мог только ждать и просить милости богов. Он протянул руки вверх и неторопливо стал взывать к богам Прави.
– Дажьбоже Трисветлый, во все дни видим безграничную любовь твою к нам, она в луче животворящем проявлена, а без него погибнем, как пыль. Ныне молю тебя, Боже, чтобы взял под сень покрова своего душу Ядвиги, дочери охотника Веслава. Благослови ее во всякой дороге, в чужой стороне, денно и нощно, в труде и на отдыхе! Отведи замыслы лихих людей и басуров темных, защити от болезней и напастей, чтобы в Свете твоём она пребывала, Бога слышала и по пути своему следовала. Пусть будет так! Слава Дажьбогу!
Это не принесло желаемого облегчения, но появилась слабая надежда, что боги будут покровительствовать Ядвиге.
Ник запустил руку в растрёпанные темно-русые волосы и на выдохе прошептал, словно опасался, что его услышат:
– Только дождись…молю…
Все два дня он провёл в беспокойстве, не покидая места, к которому даже успел привыкнуть, несмотря на скудность и неприглядность обстановки. И лишь на третий день под вечер парень спустился вниз, чтобы съесть похлёбки, если такая имеется, и перекинуться парой-тройкой слов с корчмарём.
Гостю почти сразу подали кружку меду, а после поставили миску с мутной овощной похлебкой. Николас с аппетитом принялся уплетать угощение, прислушиваясь к тому, что говорят другие посетители корчмы.
– Ну слава богам! – внезапный скрипучий голос лысоватого низенького мужичка привлек внимание юноши.
Николас поднял голову и встретился с улыбчивым корчмарём, облаченным в старую, пожелтевшую от времени сорочку, стянутую на груди тонким растрепанным шнурком и подпоясанную гашником. Серые портки казались поновее, но тоже, видно, служили хозяину немало. На вытянутом худосочном лице корчмаря красовались длинные чернявые усище, падая на стриженный подбородок.
– Ешь с аппетитом, значит живой, – добавил хозяин и подлил в опустевшую кружку юноши меду.
– Простите, пан, однако я не пойму, о чем вы толкуете.
– Не серчай, добрый молодец, но мы думали, не помер ли ты часом. Сидишь у себя и носа не показываешь. Ни питья не просишь, ни еды. Жинка моя думала, что ты нечисть какая-то окаянная. А я ей говорю, мол, дура ты старая, только соль попусту изводишь. Не из леса он – полно пороги пересыпать.
Теперь Николас понял, откуда на пороге его комнатушки образовалась щедрая полоса соли, которую он предусмотрительно перешагнул.
– Вы правы. Жинка Ваша попусту соль перевела. Я простой путник. Притомился с дороги, да и есть не хотел, а когда голодно стало, припасы свои кончал.
Николас пригубил сильно разбавленного меду, от которого не только голова не хмелела, а и жажда не утихала.
– Что привело тебя в наши края, путник? По каким делам? Если по торговым, то у нас пеньку много, а коли по рабочим, то и своего люда хватает – не найти тебе тут ничего.
– Да нет. Я из соседней деревни, что в двух днях ходу отсюда. Вскоре домой вертаться буду.
Хозяин корчмы задумчиво причмокнул, накручивая пышный ус на палец и изучая чужака с головы до пят.
– Домой – это хорошо. Только всё же, что тебя привело в наши края?
Николас помедлил и решил расспросить о женщине, у чьего дома оставил Ядвигу по её велению.
– Всех ли в деревне Вы знаете?
– А как же не знать? – весело хмыкнул корчмарь, пожимая угловатыми плечами. – Каждый как на ладони. Кто вечерами у меня засиживается, кто сосед мой, кто брат, кто сват. Все свои. Всех знаю!
– И даже женщину знаете, чья хата на опушке леса стоит?
Корчмарь призадумался, закатывая мутные глаза.
– Дай подумать… Ох, давно же это было… Но, кажется, и ее знавал когда-то.
– Почему же когда-то?
– Дак у нас не принято часто покойников вспоминать. Погибла несчастная лет 20 тому назад.
Кажется, юноша даже перестал дышать, ошеломленный услышанным.
– Как погибла? – едва слышно выдохнул он, покрываясь холодным потом.
– Известное дело как. 20 лет назад в её доме случился пожар. Пламя стремительно разрасталось, пожирая стены, окна, крышу. Деревенские ничего не смогли сделать. Всё дотла сгорело вместе с хозяйкой.
– Но как же так? – Николас мотал головой, не веря собственным ушам. – Я своими глазами видел хату. Не новая, но целая и ухоженная. Ровный частокол… Вокруг дома зеленел и разрастался сад.
– Ну не знаю, парень. Может, мы говорим о разных местах? Хотя не припомню других домов на опушке.
– Он стоит на опушке, на западе. Я оставил там девушку…
Хозяин удивился:
– Выходит, мы об одном месте говорим, но это уже и не дом вовсе, а самое настоящее пепелище. Не понимаю, как тебе могло другое привидеться и как ты мог оставить там девушку одну.
Хозяин припомнил слухи, которые давно ходили по деревне.
– Поговаривают, что в том месте бродит нечистая. Людей приманивает и в леса утягивает. Может, ты чего там и надышался. Вот и привиделся уцелевший дом. Может, и девушки с тобой никакой и вовсе не было.
Сердце Николаса сжалось в ужасе. Нет, он точно знал, что видел. Ядвига была с ним, и дом стоял на месте.
Недопив мед, парень бросился в сторону выхода, чем напугал корчмаря и его жену, только что вышедшую из кухни.
– Ой, батюшки! – завопила старушка, всплескивая руками. – Вышел, окаянный.
– Ой не к добру это, помни мои слова, жинка. Дело худо.
Николас бежал со всех ног, путаясь в высокой траве и цепляясь за раскидистые ветки. Сердце его бешено колотилось, а в голове пульсировала одна только мысль:
«Как же я мог не заметить?!»
Он быстро настиг нужное место и обомлел, в ужасе глядя перед собой. На месте хаты и цветущего сада перед его взором развернулась выжженная земля и пепелище, оставшееся после пожара. Где-нигде валялись обломки недогоревших бревен, черепков от кухонной утвари и другой неясной дребедени.
Он сделал шаг вперёд и опустился, чувствуя, как немеют ноги. В самом центре пепелища лежала она…
– Ядвига… – вырвалось сдавленное дыхание из мужской груди. Сердце едва не остановилось, когда ему сдалось, что девушка мертва. Он бросился к ней, упал на колени и, дрожа всем телом, обнял, приподнимая с земли отяжелевшее тело. Он едва не закричал от радости, когда его щеки коснулось теплое ровное дыхание.
Николас осторожно опустил девушку на землю и обнял ладонями ее бледное лицо.
– Ядвига, милая, очнись, богами молю. Слышишь ли ты меня? – он склонился над ней и легонько коснулся губами лба. – Прости…
В это же мгновение девушка открыла глаза и сквозь туман увидела знакомое красивое лицо соседского парнишки.
– Николас? – удивлённо прошептала она, приходя в себя.
Николас не нашел в себе сил ответить, а только обнял Ядвигу, прижимая к своей груди, и стал ласково поглаживать длинные волосы, успокаивая её и себя.
– Где же ты был всё это время? Почему так долго не приходил? Я ждала, верила, только тебя всё не было.
– Прости, я не должен был тебя оставлять одну. Я примчался сразу, как только узнал про это место. Сам не пойму, как мог не заметить это сразу. Однако срок ещё не вышел. Я должен был прийти завтра поутру.
Девушка словно отряхнулась от тяжёлого магического сна. Она уперлась ладонями в мужскую грудь и немного надавила, отстраняясь и заглядывая в его искаженное болью лицо.
– Как завтра? Тебя же не было целый год!
– Ядвига, о чем ты толкуешь?! Меня не было чуть больше двух дней, а потом я узнал у корчмаря про это место, – он обвел рукой округу, – и сразу поспешил обратно. Как ты себя чувствуешь?
– Со мной всё хорошо.
Ничего не понимая, девушка выскользнула из объятий друга, поднялась на ноги, немного пошатываясь, и осмотрелась. Глаза её округлились от ужаса, губы приоткрылись, а из груди вырвался протяжный стон. Ядвига схватилась за голову, запуская пальцы в волосы, и обернулась к Николасу.
– Ничего не понимаю… Я жила в этом доме с Любицей целый год. Всё это время она передавала мне свои знания. Клянусь, Ник!
Николас склонил голову и с тяжёлым сердцем сказал:
– Значит, корчмарь был прав. Это место заколдовано. Не исключено, если в округе нечисть обитает всякая.
– Разве такое может быть, чтобы для меня прошёл целый год, а для тебя и трёх дней не минуло?
– Я не знаю, Ядвига, но причин не верить твоим словам у меня нет. Да и я тебе не стал бы лгать. Для нас с тобой время в этом краю протекало по-разному. Иного объяснения я не вижу.
– Что стало с этим местом? – на глаза одаренной навернулись слезы, глядя на выжженную землю вместо целого дома, где жила её наставница.
– Оно в таком состоянии вот уже 20 лет.
– Но как же Любица?…
– Если так звали хозяйку дома, то она погибла при пожаре в тот трагический день.
– Нет, Нико, я не хочу в это верить! – Ядвига бросилась в объятия парня и, зарываясь лицом в его одежды на груди, горько заплакала. Её разум отказывался верить, а сердце, казалось, вот-вот разорвется от тоски. – Я своими глазами видела это место… я жила в этой хате… я говорила с ней…
Николас осторожно поглаживал безутешную Ядвигу по голове, да приговаривал:
– Тише, тише, Ядвига. Полно так убиваться. Главное, что с тобой никакой беды не приключилось. Прошу, давай уйдём отсюда.
– Но как же Любица?
– Она давно померла.
– Не верю. Я видела её. Она была живая.
– Она привиделась тебе. Не знаю, что здесь произошло, но я нашел тебя без чувств, когда пришел. Всё было лишь сном.
– Может…может, ты и прав… – Ядвига отступила на шаг и утерла лицо холодными ладонями. – Уведи меня отсюда, прошу. Нет мочи более тут находиться. Душу мне это бередит.
Опасаясь, что она исчезнет, как марево, Николас взял Ядвигу за руку, переплетая пальцы, и увёл её в сторону деревни, к корчме, где снял угол.
Все завсегдатаи глядели во все глаза на красивую девицу с чудным цветом волос и тихо перешептывались. Но никто и помыслить не осмеливался дурного, словно какие-то высшие силы оберегали девицу от дурного глаза. Корчмарь не стал возражать против того, чтобы девушка осталась в его заведении, и Николас провел Ядвигу в комнату наверху.
– Прости, Ядвига. Это не место для юной девушки. Завтра же мы уйдем отсюда, только сейчас тебе необходимо отдохнуть и набраться сил, – виновато сказал юноша, опуская глаза в пол.
– Тебе не стоит так переживать. Всё хорошо. Уверена, что люди здесь добрые и место хорошее.
– И всё же, я как можно скорее уведу тебя отсюда, а пока отдыхай.
Николас подступил к двери.
– Уходишь? – заливаясь стыдливым румянцем, спросила девушка.
– Да. Хозяин сказал, что я могу занять место на сундуке около кухни. С меня достаточно будет. Жена корчмаря обещала принести тебе немного похлебки и хлеба. Отужинаешь и сразу спать ложись. Утро вечера мудренее.
Парень ушёл, оставив Ядвигу одну. Вскоре, как и обещано было, явилась низенькая старушка с жиденькой выцветшей косой, закрученной в высокий венец на макушке. Она принесла еду и быстро удалилась. Ядвига немного поела и легла на скрипучую лавку, подпирая голову руками, но как бы она ни пыталась, уснуть никак не удавалось.
– Неужели всё это было лишь видением? – она стала судорожно вспоминать всё, что произошло за это время. – Но как же… Я всё помню. Все ритуалы и заклятья… каждое слово Любицы навеки врезалось в мою память.
Вспомнив о том, что многое записывала, Ядвига вскочила на ноги, достала свою книгу, оставленную ей Зорицей, и стала быстро гортать страницы, вчитываясь в новые тексты.
– Всё есть! Ничего не пропало! Не могли же сами собой появиться новые заговоры и заклинания! Всё, что я узнала от Любицы, записано тут моей рукой, – она провела пальцем вдоль аккуратной и ровной строки.
– Всё это было на самом деле…
Она от беспомощности упала на лавку, устало прикрыв глаза и откладывая книгу в сторону.
– Моим разумом завладело какое-то мощное заклинание, но почему? Кому это нужно было? И зачем?
Ответов сейчас не было, но Ядвига была преисполнена решимости докопаться до истины.
– Я это непременно выясню…
Блуждая в потемках собственных мыслей, девушка даже не заметила, как уснула. На сей раз сон её был тревожным и тёмным, точно беспросветная ночь, но недолгим.
Когда она проснулась, в комнате было всё так же мрачно.
Ядвига поднялась с лавки, растерла ладонями усталые глаза и, приоткрыв дверь, прислушалась к хмельным голосам, песням и музыке, доносившимся снизу. На душе было тоскливо и одиноко, поэтому она решила отыскать своего спутника.
На её удачу, Николас всё ещё не спал, а мирно сидел в углу комнаты за узким столом в глубокой задумчивости. Казалось, что всё внешнее веселье было для него нестерпимо.
– Ещё не спишь?
Ядвига неслышно подсела рядом, ломая руки и отводя взгляд. Николас словно очнулся и резко повернул голову.
– Сон никак не приходит, – ответил парень и спросил: – Отчего же ты ещё не спишь?
– Тяжко мне в этих стенах. Мысли тревожные одолевают. Хочу на двор пойти. Нико, отведи меня к озеру. Хочу искупаться.
– Не лучше ли будет дождаться утра, а на рассвете…
Но Ядвига не дала ему договорить, оборвав на полуслове:
– Не могу ждать до утра. Мне сейчас это необходимо.
Она с такой мольбой посмотрела на юношу, что тот был уже не в силах отказать.
– Пойдем.
Он поднялся с места и протянул девушке руку не надеясь. Ядвига переплела их пальцы и пошла следом, покидая ду́хотное помещение.
Идти пришлось с версту, но путь не показался молодым людям долгим и трудным. Они шли молча, просто наслаждаясь тем, что теперь рядом друг с другом.
Дойдя, перед друзьями открылся чарующий вид круглого озера, по краю поросшего густой неровной травой. Плакучие ивы низко кланялись, лаская своими длинными ветками угольно-черную водную гладь, по которой жидким серебром растекалась блестящая лунная дорожка, уходящая в небо.
– Как красиво! – восхищенно вздохнула Ядвига, пока Николас любовался очарованием её лица и красотой нежного гибкого стана.
– Я отойду в сторону, – нехотя сказал он, не в силах оторвать взгляда, – а ты можешь спокойно искупаться в лунном свете.
Только парень сделал шаг в сторону, как тонкая девичья рука невольно сомкнулась на его запястье. Николас перевел растерянный взгляд на спутницу и застыл в ожидании, глядя в глубину бездонных сияющих глаз.
– Далеко ли ты уходишь? – осевшим голосом спросила рыжеволосая дева. Она не хотела, чтобы Николас надолго оставлял её одну. В ней говорил страх перед неизвестностью и желание всегда быть рядом с ним.
Николас накрыл её дрожащую руку теплой ладонью и ласково улыбнулся.
– Нет, Ядвига, я буду неподалеку. Тебе нечего опасаться. Только позови и я тут же подоспею на подмогу.
Он ощущал её тревогу, отчего всё внутри сжалось.
– Не бойся. Более я никогда не оставлю тебя одну, всегда буду рядом.
Не переставая глядеть в её лицо, он притянул изящную ручку к губам и оставил на ней лёгкий, невесомый поцелуй.
Сердце девицы быстрее застучало в груди, а на лице засиял алый румянец, скрывающийся от мужских глаз в ночной мгле.
– Благодарю тебя, – с нежностью сказала девушка.
– Только позови и я приду.
Руки их разомкнулись, и юноша ушел в сторону, скрываясь в густых зарослях старых согнутых ив. Он был лишен возможности видеть, но слышал каждый шорох листвы, каждый всплеск воды и каждый шаг девушки. Он корил себя за дурные мысли, но никак не мог перестать думать о тяжёлых мокрых волосах, липнущих к влажным изгибам стройного девичьего тела. Не мог выбросить из головы дивный образ водяной девы, чей светлый лик ласкает холодное лунное сияние. О, как бы Николасу теперь хотелось обернуться ветром и приласкать своим лёгким дуновением девушку, запутаться в её волосах, коснуться губ, наполнить ее грудь живительной прохладой.
Юноша вцепился в широкий шершавый ствол дерева, ударился челом и крепко зажмурился, чуя, как кровь закипает и огнем растекается по телу.
А тем временем Ядвига оглянулась через плечо и, не найдя глазами спутника, стала развязывать узлы на поясе, расшитом красными нитками. Вслед за пояском к стройным ногам упала длинная пестрая юбка, а после и верхняя рубаха. Оставшись в одной грубой нательной сорочке, что всегда сползала с плеч, девушка, несмело ступая вперёд, вошла в озеро.
Она набрала воды в ладоши, приговаривая:
– Чистая, студёная водица, омой моё тело, очисти душу, успокой голову, исцели разум.
После дева окропила свое лицо, смочила волосы и нырнула под воду, задержав дыхание, покуда в груди не начало гореть.
Вода разошлась рябью, когда Ядвига выплыла на поверхность. Она громко и жадно стала хватать губами воздух, пока частое дыхание не стало более спокойным и ровным. Чистая озёрная вода помогла прийти в себя и прогнать колдовские чары, дурманящие голову. Ощутив облегчение, Ядвига поплыла в сторону берега, но внезапно что-то схватило её ногу, не позволяя сдвинуться с места.
– Ох! Да что же это?!
Она попыталась освободиться, но что-то лишь сильнее сжимало ногу, а потом с силой потянуло на дно.
– Ааааа!!! – едва успела она крикнуть, как с головой ушла под воду.
Выбиваясь из сил, Ядвига дергала ногами, пытаясь освободиться, била руками, оказывая сопротивление.
– На помощь! Ник!
Ей едва удалось вздохнуть перед тем, как вновь неведомая сила потянула её на дно.
Как бы несчастная не сопротивлялась, надежда на спасение стремительно покидала её. Сил больше не осталось, в груди жгло от нехватки воздуха, в глазах темнело, пока она следила за тем, как пузырьки воздуха стремительно плывут на поверхность, пока она тонет в тёмной пучине.
«Что это? Видение?» – подумала она, завидев где-то вдали тёмное размытое пятно, стремительно приближающееся к ней сверху.
«Прощайте…»
Глаза её медленно закрылись в ожидании конца. Однако в то самое мгновение Ядвига ощутила, как чьи-то крепкие руки схватили её за плечи и прижали к широкой груди. Спаситель потянул обездвиженное тело вверх, не встречая сопротивления. Он словно спугнул силу, пытающуюся утащить девушку на дно.
Николас всплыл на поверхность и, подхватив на руки дрожащее тело, вынес Ядвигу на берег. Она в ужасе цеплялась за шею юноши, громко откашливаясь, глубоко и прерывисто дышала. Ей хотелось кричать, но в этот момент собственный голос ей не принадлежал.
– Ты как? – обеспокоенно спросил Ник, осторожно опуская Ядвигу на землю, застеленную мягким зелёным ковром. – Дышать можешь?
Девушка кивнула в ответ, плотно сжимая посиневшие губы.
– Ты вся дрожишь.
Николас упал на колени и боязливо, словно сомневаясь в правильности своего решения, коснулся женского плеча. Ядвига отозвалась на его прикосновение и прильнула к широкой груди в поиске утешения. Парень с недоверием посмотрел в сторону темного озера. На миг ему сдалось, что где-то в глубине зло сверкнули два ярких зелёных глаза, заглянули в его душу и растворились, точно видение.
– Что… – он тряхнул головой. – Пустое. Уверен, что мне просто показалось. Но что произошло?! Ты едва не утонула!
– Меня…м… меня… что-то схватило за ногу и потащило вниз, – рвано дышала спасённая, пытаясь унять мелкую дрожь в теле. – Это была рука. Она… она была такой холодной.
– Ты уверена в этом?
– Я точно знаю, что видела и ощущала. Кто-то схватил меня и хотел утянуть на дно, – Ядвига с мольбой посмотрела на Николаса. – Мне страшно.
Юноша помог подруге подняться, а после обнял её, не думая о том, что сейчас же вся его одежда промокнет до нитки. Единственное, что он мог сделать в эту минуту, так это утешить и согреть теплом своего тела. И словно гром среди ясного неба к нему пришло осознание того, что в его объятиях находится молодая красивая девушка в мокрой, прилипшей к телу рубахе до колен, соблазнительно выделяющей её округлые формы. Её мокрые красные волосы прилипали к лицу, шее, оголенному плечу, создавая впечатление пламени, поглощающего чувственное хрупкое тело.
Николас нервно сглотнул, боясь пошевелиться, невольно скользя одурманенным взглядом вдоль изящной спины.
«Отродясь не видывал столь дивное и прекрасное создание, как она», – про себя подумал парень.
Точно ощутив напряжение, сковывающее тело юноши, Ядвига отпрянула от него, как от полымя, закрываясь в собственных руках. Она отвернулась, сгорая от стыда, что предстала перед мужчиной в подобном виде.
– Не смотри на меня! – едва не плача, воскликнула девушка.
– Ох, прости, Ядвига. Я не хотел тебя оскорбить, – осознавая свою ошибку, Николас резко отвернулся и устремил взгляд в бескрайнее звёздное небо, пытаясь вырвать из головы и сердца нежный волнительный образ прекрасной девы.
Ядвига тут же бросилась к вещам, брошенным ею на берегу, и надела поверх влажной сорочки.
– Прости…
Раздался кающийся мужской голос за спиной, когда Ядвига уже подвязывала поверх юбки расшитый узором пояс.
– Полно сокрушаться, – наконец взволнованное девичье сердечко застучало ровно и спокойно, – забудем о случившемся и просто уйдём подобру-поздорову.
– Конечно, – юноша согласно кивнул и, понурив голову, проследовал за подругой в сторону корчмы, где они пробыли до самого рассвета.
Поутру Ядвига пробудила спящего на сундуке парня и оглядываясь прошептала на ухо:
– Проводи меня обратно к сгоревшему дому.
Дремоту с парня как рукой сняло. Он спрыгнул с жесткого места и, разминая ноющее плечо, удивленно прошипел, стараясь не тревожить спящий по лавкам люд:
– Что это ты удумала? Для чего тебе это надо, Ядвига?! То место недоброе, точно проклятое. Деревенские его за сто вёрст обходят, а ты сама в пучину бросаешься.
– Пусть деревенские верят во что хотят, а я нутром чую, что нет там ничего худого.
– Я нашёл тебя без сознания! – Николас пытался воззвать к рассудку Ядвиги, но та оставалась непреклонной.
Упрямица ничего не желала слушать и только настаивала на том, чтобы они как можно скорее выдвинулись в путь.
– Мне нужны ответы.
– Какие? Что ты собираешься найти на пепелище? Вот уже двадцать лет там нет ничего живого.
– Не знаю, Нико, не могу объяснить, но тянет меня туда со страшной силой. Словно ждёт меня там кто-то. Я должна ещё раз побывать у того дома.
Юноше ничего не оставалось, кроме как согласиться.
– Быть по-твоему. Однако знай, что на этот раз я тебя ни на миг не оставлю.
Ядвига согласно кивнула.
Прихватив в дорогу краюшку хлеба, да ломоть сыра, что остались у них с ужина, друзья вышли из корчмы. Они шли молча, с каждым шагом приближаясь к загадочному месту, окутанному тайной проклятья, если верить местным. Николас был уверен в том, что они совершают большую ошибку, возвращаясь к пепелищу, тем более, что уже пора было выдвигаться в сторону родной деревни, но в глазах спутницы пылал огонь нетерпения и любопытства. Она быстро перебирала худенькими ножками, едва ли не переходя на бег. Николас не отставал, но всё же держался позади, настороженно оглядывая местность и готовясь в любое мгновение броситься в бой и защитить девушку.
Наконец они пришли.
Стоя неподалёку сгоревшего забора, Ядвига растерянно осматривалась, чувствуя, как глаза медленно застилает мутной пеленой слёз.
– Никак не возьму в толк, как же не замечала этого раньше. Ведь здесь и места живого не осталось. Я… – дыхание её сбилось от волнения, – клянусь, что видела собственными глазами цветущий сад, ровную изгородь и красивую хату, затянутую побегами зелёного винограда.
Николас подошёл ближе и осторожно коснулся напряженного плеча подруги.
– Я видел то же самое, поэтому и согласился, когда ты стала настаивать на том, чтобы я ушёл. Мы попали под действие чар, напитавших эту землю. Я слышал, что дом принадлежал женщине, которую местные почитали и боялись, ибо она была ведьмой, что могла оборачиваться в зверя лесного и дикого.
Ядвига глубоко вздохнула, решаясь сделать первый шаг навстречу неизведанному.
– И сдается мне, что я с нею знакома… Жди здесь, – наказала она другу.
Только вместо того, чтобы отступить, юноша взял её за руку и, смело глядя перед собой, переступил границу, где в добрые времена была калитка.
