Текст книги "Баба Яга: Начало бессмертия (СИ)"

Автор книги: Katali

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

«Меня накажут, без сомнения, – он с сожалением взглянул на идущую впереди девушку. – Мой отец придумает жестокую и изощренную кару, потому что в его сердце нет жалости. Однако сердце старосты преисполнено любовью и неразумными страхами, что делает его совершенно непредсказуемым».

Внезапно юношу охватило неистовое желание укрыть Ядвигу от несправедливостей сего мира и уберечь от неминуемого наказания. Захотелось спрятать это юное прекрасное создание в своих объятиях и коснуться кончиками пальцев огненной копны её волос, но вместо этого Ник прибавил шаг и, нависая над спутницей, прошептал у самого уха:

– Ты не беззащитна, Ядвига. Я стану нерушимой стеной, защищающей тебя от невзгод.

– Говоришь так, словно жизнью готов пожертвовать, – укор слетел с алых женских губ.

– Не знаю … но думаю, что это возможно, если будет необходимо.

– Я уже начинаю жалеть, что просила тебя о помощи.

Ядвига никогда бы не попросила пожертвовать ради неё самым дорогим. И сейчас подобные речи сопровождающего вызывали в ней муки совести, отчего становилось не по себе.

– Тебе неприятно моё присутствие?

– Мне неприятно слышать, что ты столь беспечно относишься к своей жизни.

Девушка остановилась и, резко разворачиваясь на месте, ткнула пальцем в широкую мужскую грудь. Её взгляд был полон досады и горечи.

– Не смей! Слышишь? Никогда более не говори подобного. Она ещё пригодится тебе. Захочешь жить, но будет уже поздно. К тому же, – добавила она, скривив губы в насмешливой ухмылке, – не для того я ночей не спала и тебя выхаживала, чтобы ты так безрассудно распоряжался своей жизнью. Будь добр, сбереги мой дар. А теперь полно болтать, нам пора сворачивать с дороги. Сокол давно скрылся за макушками деревьев.

– Почему так уверена, что птица приведёт нас к цели?

– Мой товарищ летает высоко и далеко. Его крылья сильны, а глаза остры. Он знает дорогу и верно укажет путь.

Парень заглянул спутнице в глаза и не нашёл там и тени сомнения.

– Не боишься заплутать в чужом лесу?

– Неужто ты позабыл, что я могу общаться не только с людьми?

– Разве можно о таком позабыть?

– Деревья и кустарники укажут верную дорогу.

Ядвига одарила Николаса мягкой улыбкой, стараясь сгладить неприятный осадок в душе от того, что была с юношей резка.

– Пойдём скорее. К полудню сделаем привал.

Беглецы двинулись дальше.

Как и всегда, Веслав поднялся с первыми лучами солнца. Он обтер лицо крупными шершавыми ладонями и обречённо протянул:

– Мда-а-а-а…

Вот уже несколько дней отцовское сердце было не на месте. С одной стороны, он был поистине счастлив, наблюдая, как расцветает и хорошеет его девочка. Но с другой, Ядвига становилась всё более своенравной и мятежной. Она выходила из-под контроля, и отцу это не нравилось.

Проведя взглядом лениво просыпающееся солнце, мужчина вышел во двор, чтобы наколоть дров. Выполнив работу, утомленный, но довольный собой, он вернулся в дом и сразу направился в сторону комнаты Ядвиги. Подойдя к двери, он прислушался к тишине и нахмурился.

– Неужели ещё спит? Непорядок. Сама в лес по травы просилась, а теперь спать до полудня удумала.

Спокойно, без напора, мужчина постучал в закрытую дверь, ожидая услыхать сонный голос дочери, но в ответ получил лишь настораживающую тишину.

Ещё раз постучав, чтобы предупредить о своем появлении, он отворил дверь и вошёл в горницу.

Обводя комнату суровым взглядом, Веслав обнаружил, что она пуста. Привычная чистота и порядок украшали скромное убранство комнаты, залитой ласковыми лучами утреннего солнца. Узенькая кровать была аккуратно застелена и накрыта покрывалом, расшитым крупными узорами красных цветов и магических символов. Все имеющиеся у девушки одежды и ткани были спрятаны в старый сундук, стоящий у кровати, а на длинном столе у окна ровными рядами сушились целебные травы, распространяющие вокруг себя благоухающий аромат.

– Странно. Неужто Ядвига уже ушла? Но я всё это время был неподалёку и не видел, чтобы она выходила из дома. Если только…эта несносная девчонка не ушла до рассвета… Необходимо поговорить с Ингой.

Мужчина покинул крохотную комнатушку и направился в кухню, где жена хлопотала с самого утра и уже проверяла в печи подрумянившийся хлеб.

– Ты видала сегодня Ядвигу? – стараясь не тревожить жену раньше времени, спросил он вкрадчивым голосом.

Инга лишь бросила на мужа короткий взгляд и пожала плечами, возвращая железную заслонку на прежнее место.

– Нет, сегодня ещё не видала. Я сразу на кухню пришла, как проснулась. Столько дел необходимо успеть переделать. Некогда мне за Ядвигой бегать. Может, она уже ушла в лес? Вчера же у тебя позволения спрашивала.

– Спрашивать спрашивала, но на рассвете я уже был на ногах, а её не видал. Думал, что спит ещё, петухов не услышала, но в комнате никого нет. Вот я и подумал, что может хоть ты встречала дочь?

– Ну проснулась девочка до рассвета. Что с того? Скорее закончит сбор и домой воротится.

В словах жены была истина, но что-то не давало Веславу покоя.

– Пойду-ка я поищу её.

Мужчина почесал затылок и направился к выходу.

– Обожди. Она скоро вернётся. Дай ей немного свободы, – Инга попыталась успокоить мужа. – Пора научиться доверять дочери. Вечно опекать её ты не сможешь.

– Подумаю об этом, когда настанет время, – недовольно буркнул он в ответ.

– И всё-таки ты не прав. Придумал себе невесть знает что и злишься теперь.

– Ты же знаешь свою дочь: вечно что-то придумывает.

– Так назло же тебе и делает. Устала я от войны между вами. Неужто нельзя жить спокойно?!

Нахмурившись, Веслав поразмыслил с минуту и заявил:

– Пойду я… По делам схожу.

– По каким таким делам? – стала допытываться Инга, подозрительно глядя на мужа.

– По важным.

Он поспешил из дома, избегая дальнейших вопросов.

Выйдя на улицу, мужчина поднял к небу глаза.

«Ох и не нравится мне всё это», – подумал он, направляясь в сторону дома целительницы, которая отправила Ядвигу в лес.

Дверь с противным скрипом отворилась.

– Зофья, ты дома?

– Батюшки, случилось аль чаво? Что это ты так рано по гостям повадился?

Зофья встретила гостя с тревогой на лице. Она всегда поднималась рано, но гости в такое время – это дурное предзнаменование.

– Почему не запираешься? – строго спросил Веслав.

– А ты меня не учи. Сама знаю, когда нужно дверь на засов, а когда – нет, – она отставила в угол метлу и потуже затянула спрятанный под серебристой косой узел небесно-голубого платка.

– Говори, чего пришёл, дел невпроворот. Помощь какая нужна? Отвар? Заговор?

Зофья уважала старосту за его дела и старания, но особой любви к нему не питала. Ей никогда не нравились властные и суровые люди, а Веслав был именно таким. Порой он казался ей бездушным и бессердечным. Ядвига никогда не жаловалась, но мудрая женщина знала печаль бедного ребёнка. И это была одна из главных причин, почему невзлюбила Веслава.

– В твоих отварах нет надобности, – резво отрезал гость. – Лучше скажи, видала ли ты сегодня Ядвигу? Может, она наведывалась к тебе поутру?

Зофья задумчиво протянула:

– Нет, со вчерашнего не видела. Она помогла мне чуток, в хате прибралась и убежала. Что-то случилось?

– Пока не знаю.

Тревога всё пуще сковывала душу мужчины. Так ничего и не узнав, он собрался уходить, но сперва решил спросить ещё кое-что.

– Вчера ты давала Ядвиге поручение в лес сходить за травами для нового зелья?

– Нет, – Зофья ответила быстро, не задумываясь и не предчувствуя беды.

И в этот самый момент кровь у Веслава отхлынула от головы, а глаза округлились от ужаса.

– Что ты сказала?

– Ну чего пристал, окаянный. Говорю же: никуда я её не посылала. Хватит с неё забот. Я и сама могу собрать, что требуется. Впрочем, почему ты спрашиваешь?

Ничего не объясняя, Веслав выбежал из ветхого домика и бросился в сторону своего дома. Зофья что-то кричала вдогонку, но из-за гулкой пульсации в ушах и выскакивающего из груди сердца он уже ничего не слышал.

Веслав влетел в дом, как ураган, сметающий всё на своём пути.

– Куда ты? – только и успела крикнуть Инга, ошеломлённая состоянием мужа. Глаза его горели, а грудь высоко вздымалась. Казалось, ещё мгновение, и из ушей повалит пар, а из обезумевших глаз посыплются искры. Ничего хорошего от подобного ждать не приходилось, поэтому она скоро бросилась за мужем, который уже переворачивал сундуки в комнате дочери.

– Нет! – он вопил, как раненый зверь.

– Чего нет?! – женщина схватилась за голову, с ужасом глядя, как вещи летят в разные стороны.

– Нет! Нет! Исчезла! Пропала! – как безумец вторил муж, бросаясь от сундука к кровати. Вслед за вещами на пол полетели одеяла, подушки, перина. Он не останавливался, пока удобная кровать не превратилась в голую конструкцию со сбитых досок.

– Ничего нет… – мужчина бросился в сторону млеющей жены и, схватив её за плечи, тряхнул, что было силы.

По бледным щекам потекли слёзы. Инге было страшно. Она не понимала, что происходит.

– Заклинаю, объясни. Скажи, что с тобой? Что произошло? Почему ты перевернул тут всё вверх дном?

Веслав в отчаянии закричал:

– Как ты не понимаешь?! Книга пропала! И сумки нет!

– Я не понимаю, что происходит…

– О горе мне! – Веслав схватился за голову и бросился в сарай.

Инга побежала вслед за мужем.

– Погоди!

– Нет времени! Ядвига сбежала! Я должен её вернуть!

– Как сбежала?! – охнула женщина, замирая на месте.

Веслав обернулся и с ужасом посмотрел на бледное заплаканное лицо жены. Несколько минут уже ничего не изменят. Он должен объяснить, что произошло.

Подойдя к Инге, он взял её за руку и тихо сказал:

– Прости, что напугал тебя.

– Что произошло? Почему ты думаешь, что Ядвига сбежала?

– Я был у Зофьи. Она сказала, что не посылала её в лес за травами.

– Как не посылала?

– Это значит, что она нам солгала. Но самое главное, что исчезла книга, когда-то принадлежащая Зорице. Ядвига никогда бы не ушла без неё, а это значит, что не в лес на прогулку ушла, – он старался говорить спокойно, но сильный голос предательски дрожал из-за подступающего комка к горлу.

– И что теперь делать?

– Я пойду за ней. Думаю, что Ядвига ушла ночью, когда все уснули, но это не проблема. Я выслежу.

– Но куда ты пойдёшь? Где будешь искать?

– Я охотник и умею идти по следу.

Инга знала, что так тому и быть. Муж непременно найдёт беглянку. Но…

– Что потом? Что будет, когда ты найдёшь её?

Мужчина так сильно стиснул челюсти, что на скулах заиграли желваки. Он вновь закипал от ярости.

– Запру в комнате и окна заколочу. Она у меня больше света солнечного не увидит.

– Веслав…

– Я многое прощал ей, но такое… Лучше молчи, Инга. Мне и без того тяжело.

Отведя жену в сторону, Веслав снял с крючка свой лук и колчан со стрелами.

– Зачем тебе лук?

– Уверен, что Ядвига ушла лесом. Там полно диких зверей. Оружие не помешает.

Инга куда-то убежала и вскоре вернулась с небольшим узелком в руках. Перебросив торбу через плечо мужа, она поцеловала его в щёки и, глотая солёные слёзы, пролепетала:

– Тут еда и чистая вода. Прошу, береги себя…

– Всё будет хорошо. Вскоре приведу Ядвигу домой.

Мужчина простился с женой и ушёл.

Инга ещё долго стояла на пороге, глядя ему во след.

– Ох, доченька. Даже не знаю, просить ли у богов, чтобы отец тебя нашёл, или наоборот. Даже думать страшно, что будет, когда эти двое встретятся… Веслав никогда ей это не простит.

Упрямо следуя за пернатым проводником, молодые люди ещё не знали, что за ними вслед уже шли.

Николас и Ядвига торопливо шагали по пыльным извилистым дорогам, не чувствуя усталости. Сокол, парящий высоко в небе, очередной раз скрылся за раскидистыми кронами деревьев.

Несмотря на то, что солнце было уже в зените, густой лес окутал непрошеных гостей холодным полумраком. Лишь изредка через густую листву пробивались слабые солнечные лучи.

– Как теперь мы разглядим твоего сокола? Лес всё густеет.

– Не беда. Я его слышу, хотя это и трудно из-за гомона леса. Боюсь, что теперь мы немного замедлимся.

Николас понимающе кивнул.

– Ты не утомилась? Выглядишь уставшей.

– Разве что совсем немного.

Парень, хмуря брови, огляделся по сторонам. Потом, заметив небольшую уютную полянку, взял Ядвигу за руку и отвел в сторону.

– Сделаем тут привал.

– Но я могу идти дальше, – возразила девушка.

– Нет. Ты должна немного отдохнуть. Это не помешает нам выйти из леса до темноты.

Понимая, что спорить бессмысленно, Ядвига согласилась.

Глава 4

Пообещав Николасу далеко не забредать от временного лагеря, Ядвига отправилась на поиски места, где могла бы провести ритуал обмена энергией с лесом. Как и в её родных местах, здешняя природа была дивная и чарующая. Раскидистые зелёные кроны деревьев поглощали в себе мягкий солнечный свет, а мертвые сухие ветки, торчащие, словно изломанные старческие руки, резали лучи, бросая кривые тени на пожухлую местами траву, в которой всё ещё упрямо пробивались мелкие цветения. Многолетние пышные кустарники, растянувшиеся вдоль узкой тропинки, как живая изгородь, защищающая случайно заблудшего путника от холодных пронизывающих ветров и косого дождя. Белки озорницы, снующие с ветки на ветку, погруженные в работу заготовки припасов к холодам. Мыши, делающие норы старой сухой листве. Лес дышал, разрастался и продолжал жить своей размеренной жизнью, но всё же было в нем что-то неприветливое, зловещее, пугающее. Словно в его глубоких зарослях притаилось чистое, первобытное зло, отслеживающее неудачливую жертву.

Одаренная шла вперёд, тревожно оглядываясь по сторонам. Лес казался приветливым, но странное ощущения никак не покидало девушку. Ей не было страшно, но всё же, внутри поднималось неприятное ощущение, что каждый её шаг был сопровожден чьим-то пристальным, враждебным взором.

Решив всё же не забредать слишком далеко, Ядвига остановилась у трёх высоких стройных сосен и опустилась между ними на колени. Закрыв глаза и усмирив дыхание, девушка прислушалась к шепоту природы и тихонько запела, плавно покачиваясь, как гнущаяся на ветру березка. С каждым словом сладкий, нежный голосок набирал силу и воздух вокруг, хоть и нехотя, стал мало-помалу наполняться энергией, поблескивая золотистыми искорками и серебряными всполохами. Ядвига наполнялась, но чувствовала, что кто-то противится и мешает переходу. Когда всё закончилось, она открыла глаза и оглянулась. Вокруг никого.

– Кажется, в этом лесу живут не только звери и птицы. Не знаю кто это, но существа с опаской относятся к чужакам. Нужно скорее возвращаться к Нико, немного отдохнуть и выдвигаться в путь. Не хотелось бы мне столкнуться с ночными жителями здешних лесов.

Она поднялась, размяла затекшие ноги и поспешила к лагерю.

Пока спутницы не было, Николас успел развести огонь и подрумянить кусок мяса, который прихватил с собой.

– Закончила? – спросил он, одаривая девушку доброй, теплой улыбкой. За время их краткого, но приятного общения, она стала привыкать к этой обворожительной улыбке и ласковым сияющим глазам с такой нежностью и восхищением глядящим на неё.

– Да, – коротко ответила она, смущённо опуская глаза.

– Присаживайся у костра. Гляжу ты озябла. Лес слишком плотный, чтобы прогреться солнцем. Сыро тут, свежо.

Ядвига послушно подсела к Николасу и протянула ладони ближе к огню, наслаждаясь блаженством тепла, растекающимся по рукам к самой груди. Почти сразу её белые щеки запылали жаром.

– Тепло…

– Пока тебя не было я подрумянил мясо. Вот держи, – он протянул подруге горячий кусок, с которого крупными каплями скатывался растопленный жир и падал на землю.

– Благодарю, но пожалуй откажусь.

– Почему? Выглядит довольно аппетитно.

– Я не ем мясо. Матушка и отец шибко бранились, когда я отказалась. Насильно пытались заставить. Да только кусок в горло не лезет, после того, как услыхала, как животные и птицы говорят со мной.

– Ты кому-нибудь рассказывала об этом?

Ядвига замотала огненной головой.

– Нет. Ты первый, кому я открылась. Знала, что посчитают меня безумной. Обо мне и так разные слухи ходят по деревне. А тебе доверилась. Чувствовала, что ты не испугаешься, не осудишь. Глаза у тебя добрые, а речи искренние. А когда на дороге тебя увидала, поняла, что не ошиблась. Век тебе благодарна буду.

Николас слушал её, не моргая, не дыша. Слушал и чувствовал, как сердце трепыхается в груди. Он не понимал, что с ним происходит, да только замирал от волнения всякий раз, когда Ядвига находилась рядом. Он был готов отправиться с ней хоть на край земли, лишь бы и дальше слышать её нежный голос, чувствовать её присутствие и любоваться пламенной непокорной гривой, рассыпающиеся по изящной, прямой спине.

Сейчас, в пляшущем свете огня, ему казалось, что густые алые пряди ожили и купались в его жгучих, золотых бликах. Ядвига всё глубже проникала в его мысли, от которых он не мог и не хотел избавиться.

– Я бы мог возгордиться и тешиться тому, что теперь ты у меня в должниках, но ни к чему это вовсе. Я и сам тебе задолжал жизнь и с радостью до конца жизни буду отдавать этот долг.

Девушка смотрела на парня широко распахнутыми глазами, ощущая очередной прилив нежности к этому нерадивому юноше. Какое-то большое, чистое и трепетное чувство зародилось в душе, но его природа была ей неизвестна. Никогда ранее она не ощущала ничего подобного даже к самым близким и дорогим сердцу людям – к матери и отцу.

Парень порылся в дорожной сумке и, достав оттуда краюшку хлеба и ломоть сыра, протянул его Ядвиге.

– Вот, держи. Коли мясо тебе противно, то подкрепись этим. Нам нужны силы, путь ещё далек.

– Спасибо.

Она с осторожной благодарностью приняла угощение и принялась с аппетитом есть.

Друзья немного помолчали, а потом Николас, с мечтательной улыбкой, предался светлым воспоминаниям детства, греющим душу.

– Я многое помню с того времени, когда мы были детьми, но самое яркое воспоминание – когда ты упала в реку…словно это было вчера.

– Между прочим, я тогда шибко испугалась, – с упреком возразила девушка.

Но не взирая на хмурую маску на пылающем утонченном личике, Ник продолжал весело хохотать.

– Ха-ха-ха. Точно. Помню-помню, как ты в панике начала барахтаться и кричать, что тонешь.

– А вы как истуканы стояли на берегу и смеялись.

– Прости, Ядвига, но это и впрямь было весело, ведь оказалось потом, что река-то тебе была по колено.

– И ничего это не смешно! Я и впрямь думала, что утону, – но сколько бы она не старалась быть грозной, не смогла сдержать улыбку, а после и вовсе разразилась смехом. – После того случая я сразу научилась плавать.

– Сколько тебе тогда было?

– Семь лет.

Николас задорно добавил:

– Лучше поздно, чем никогда.

Шутя, Ядвига легонько стукнула смеющегося парня по плечу и цокнула язычком.

– Эй, прекрати надо мной потешаться.

– Я помню, как мы играли в детстве, – с теплотой в голосе отозвался повзрослевший соседский мальчишка. – Мне было с тобой так легко и просто… намного интереснее, чем с другими детьми.

– А мне было весело со всеми.

– Конечно. Ты была ещё тем сорванцом.

Внезапно тень печали пролегла между молодыми людьми.

– Как же так получилось, что мы отдалились? – задумчиво спросила девушка, подтягивая ноги к груди и обнимая колени.

Николас вполне серьезно ответил:

– Верно тебе неприятно будет это слышать, но думаю, что всё из-за твоего отца.

Отрешенно глядя на длинные, танцующие языки пламени, облизывающие краснеющие бревна, Николас поднял с земли тонкую палку и пошевелил костер, разгоняя в стороны мелкие жгучие искорки.

– Он не выпускал тебя. Отгонял всех с порога, когда мы приходили звать играть. Всегда говорил, что у тебя есть обязанности и тебе некогда дурачиться в компании оборванцев.

Ядвиге стало грустно от того, что в памяти всё ещё было живо это воспоминание, и тоска одиночества никуда не подевалась. Это был один из самых тяжёлых периодов в её детстве. Тогда девочка чувствовала себя всеми покинутым изгоем. Вот у неё было много друзей и знакомых, она много играла и веселилась и вот, в одночасье, она осталась совсем одна. Отрезана от внешнего мира, скрыта от посторонних глаз.

– Это был переломный момент в моей жизни. Я должна была забыть об играх и научиться часами корпеть над скучными свитками и пыльными фолиантами, заучивая на зубок названия растений и их свойства.

Девушка опустила голову, от чего огненные пряди упали на лицо, скрывая подступающие слезы.

«Не хочу, чтобы Николас видел мои слезы».

И он не заметил, испытывая неловкость от того, что позволял себе так пристально рассматривать девушку, сидящую рядом с ним. Лишь, когда Ядвига смахнула с лица прозрачные слезинки и выпрямилась, улыбаясь, юноша обернулся и залюбовался.

«Даже если вся лесная нечесть встанет на моем пути, это не вынудить меня свернуть с дороги, по которой идёт она. Сейчас ничто не кажется настолько правильным, чем быть с ней рядом".

Ядвига покончила с простеньким ужином и внезапная дремота стала одолевать зелёные, колдовские глаза.

– Ох, я и не думала, что настолько притомилась, – она сладко потянулась, и сонно зевнула. – Необходимо вздремнуть маленько и дальше отправляться в путь.

– Ты права, сон не помешает, – он снял с плеч кожаную накидку, и передал её в руки девушки. – Держи. Укройся. Так будет намного удобнее.

– Но как же ты?

– Тебе не стоит об это думать. Со мной всё в порядке. Я прислонюсь к дереву и тоже вздремну.

– Спасибо, – смущаясь, ответила одаренная.

Она прилегла близ костра, свернулась калачиком, поджав к груди ноги, накрылась длинной накидкой и закрыла глаза. Николас тоже расположился поудобнее.

Оба слишком быстро провалились в сон. Крепкий, глубокий. Почти магический.

В округе подул пронизывающий ветер, закружилась причудливые, зловещие тени, но молодые люди этого уже не видели.

Пробираясь сквозь темноту своего дремлющего сознания Ядвига увидела странное наваждение, мало походившее на сон. Скорее это было видение переплетающиеся из прошлого и будущего. Всё настолько смешалось, что разобраться в значении сна было почти невозможно. Девушка приподняла черную ткань, которую изрешетили крупные безобразные дыры, через которые пробивался тусклый, колеблющийся свет. В нос ударил резкий, густой запах топленого воска, душистых трав и крови. Морщась от противного сочетания ароматов, Ядвига заглянула за завесу и остолбенела, встретившись с серыми глазами отца.

«Он нашел меня!» – в голове забилась лихорадочная мысль, от которой пересохло в горле.

Но в следующий миг, девушка поняла, что наполненный нежностью взгляд Веслава смотрит сквозь нее.

– Что происходит? Кто это рядом с ним?

Мужчина опустил голову и приподнял выше небольшой свёрток. Коснулся носом маленьких светлых пальчиков и проронил одну единственную крупную слезу.

«В его руках ребенок и… это слёзы…отец плачет… никогда не видела его слез…» – сердце в груди Ядвиги сжалось от тоски. Никогда она ещё не видела сурового, волевого отца в таком уязвимом состоянии.

Спящая не сразу увидела, что кроме мужчины с ребенком в комнате были ещё люди. Изможденная молодая женщина лежала на кровати, отвернувшись к стене. По всей видимости, она спала, измученная тяжелыми родами.

К Веславу подошла маленькая ветхая старушка с белыми волосами, выбивающимися из под платка. Она поправила костлявой, иссохшей рукой одеяльце, в котором был спрятан младенец и горько улыбнулась.

Внезапно в глаза Ядвиги промелькнула яркая головка, как пламя вырывающееся из печи.

Девушка ахнула, прикрыв рот рукой:

– Батюшки! Неужели этот ребенок – я?!

Против воли, она вскрикнула слишком громко, но никто не услыхал и даже не взглянул в её сторону. Действие происходило само собой. Она лишь стала невольным свидетелем событий прошлого.

Переводя растерянный взгляд на старушку, она тихо прошептала:

– Значит ты Зорица? Вот, как ты выглядела. Как жаль, что мне не представилось быть лично с тобой знакомой.

– Поклянись, что никогда, ни единой живой душе не скажешь о том, что сегодня произошло в стенах этого дома.

Мужчина кивнул, не отводя влюбленного взгляда от огненной головки.

– Клянусь. Никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не узнает о случившемся. Я заберу эту тайну с собой в могилу.

– Когда я умру, сожги моё тело, а пепел закопай за храмом на ритуальной земле.

Ядвига ужаснулась тому, как спокойно и безмятежно говорила Зорица. На Веслава это произвело не меньшее впечатление. Он поднял на старую серые глаза, полные ужаса.

– Почему ты это мне говоришь?

– А как же не говорить, если я умру через три дня.

С горестным вздохом она добавила:

– Я пожила достаточно и уже устала. Только лишь поэтому я обратилась к силам, у которых не должна была просить помощи. Этот ритуал древний, как сам мир.

Она постучала кривым пальцем по темной кожаной обложке книги лежащей на столе, в которой Ядвига сразу признала ту самую книжку, что сейчас принадлежала ей.

– Всё написано тут…

Внезапно, мир прошлого стал плавно таять перед глазами, рассыпаясь на сотни мелких осколков, стремительно превращающихся в зыбучий песок времени, утекающий сквозь пальцы. Ядвига провалилась в темноту, но после того, как глаза её распахнулись она уже стояла по колено в темной воде, окруженная сумеречным, непроходимым и вселяющим в сердце ужас, лесом.

Вокруг бедняжки кружил, дикий, безумный хоровод женщин с длинными, распущенными, спутанными волосами в разодранных грязных тряпках, некогда бывших платьями. Они прыгали, плясали, вскидывали руки к ней, заливаясь неистовым демоническим хохотом. В отличии от прошлого видения, Ядвига не была невидима. Помешанные женщины протягивали к ней свои руки, хватали за волосы, тянули за одежду, царапали кожу.

– Отойдите, демоницы! Не трогайте! Пустите! – кричала она в ужасе, пытаясь спастись от их острых когтей. – Что вам надо от меня?! Сгиньте, нечисть!

В нос ударил противное зловоние тухлого болота, который натолкнул девушку на мысль о том, что она оказалась в лапах утопленниц. Русалки захватили её сновидение и жаждали растерзать плоть.

– Что вам от меня надо? – кричала она, закрывая лицо руками. – Убирайтесь!

Но кольцо всё плотнее смыкалось, а безумный заливистый хохот холодил кровь.

Ядвига чувствовала, что они намереваются причинить зло и грозит ей неминуемая погибель.

– Убирайтесь, проклятые! Не трогайте меня! Не прикасайтесь!

Ей было страшно, безумный хоровод сводил с ума, голова шла кругом, а воздуха катастрофически не хватало.

– Аааайй! – взвыла девушка от боли, когда одна из русалок схватила её за волосы и рванула назад. Ядвига не удержалась и упала в воду на колени. Она понимала, что это уже давно не сон и вырваться из этой реальности почти невозможно, поэтому последнее, что ей оставалось, это бороться за собственную жизнь или отдаться на растерзание утопленниц. Она выбрала первое и готова была напасть, как внезапно дикий истерический хохот прекратился. Русалки замерли, зашипели, а потом умолкли, врезаясь обезумевшими глазами куда-то вдаль. На миг Ядвиге показалось, что вся природа вокруг них притаилась.

– Чертовки! – повелительный гневный голос прогремел, как раскат осеннего грома.

Русалки сжались, заскулили, словно побитые щенки и с опаской начали отступать, размыкая хоровод.

Дрожащая и мокрая девушка начала в растерянности оглядываться, но никого кроме русалок не видела, хотя явно чувствовала чьё-то постороннее присутствие.

– Убирайтесь, плутовки! Она моя…

– Отдай её нам! – изворачивалась одна из русалок, чьё лицо было скрыто длинными черными, как ночное небо, волосами. – На кой она сдалась тебе?! Отдай! Мы её утянем, утопим – будет нашей пленницей. Потом забудет себя и станет нашей сестрой.

– Перечить мне вздумала?!

Дикий топот копыт и страшный вой ветра зашумел, загудел, и двинулся в сторону дев. Они завыли, застонали, запищали и, цепляясь руками в длинные волосы, в страхе бросились бежать в разные стороны.

«Неужто это конец?!» – Ядвига прикрыла руками голову и зажмурилась, млея от ужаса.

Шум, гул, гам свистящие в ушах внезапно прекратились. Всё умолкло и замерло, словно и не было дикого обезумевшего танца и громового голоса невиданного существа.

«Хорос, помоги мне», – мысленно молила Ядвига, отчаянно пытаясь проснуться, пугаясь неестественной тишины. Сквозь сон она ощутила тонкий запах свежескошенной травы и болотной тины. Вдоль позвоночника пробежали мурашки и что-то холодное и влажное коснулось её головы.

«Не двигайся. Обуздай свой страх. Тебе не стоит бояться», – скрипучий старушечий голос прозвучал в голове. Ядвига уже слышала его. Этот голос принадлежал Зорице.

«Что за существо здесь? Кто он?»

«Не открывай глаза и не делай резкий движений. Улыбнись ему добро и ласково. Назови другом своим сердечным».

Превозмогая дрожь и страх, девушка медленно опустила руки и выпрямилась. Не открывая глаз улыбнулась тепло и ласково да вымолвила:

– Приветствую тебя, друг мой сердечный.

Холодная тяжёлая рука коснулась бледной девичьей щеки. Плотное дыхание с ароматом скошенных трав пыхнуло ей в лицо и пропало.

Внезапное облегчение снизошло на девушку, словно камень с груди свалился. Она сделала глубокий вольный вдох и ясные глаза цвета сочной зелени распахнулись.

– Ах! – воскликнула Ядвига, резко поднимаясь на локти. Теплая накидка упала с плеч на ноги.

Николас тут же проснулся и бросился к Ядвиге.

– Что случилось? – взволнованно пробормотал он, оглядывая девушку со всех сторон.

– Мне приснился сон… – слова давались ей с большим трудом.

– Кошмар?

Ядвига тряхнула головой, отгоняя от себя наваждение. Сердце её всё ещё бешено колотилось в груди.

– Не знаю кошмар ли это был или видение. Всё было так реально. Я даже не могу понять во сне всё происходило со мной или наяву. Я видела отца и Зорицу. Кажется, это был день когда я появилась на свет. Отец держал в руках новорождённого ребенка с такой же огненной головкой, как и у меня.

– Разве такое вообще возможно? Может это и правда просто сон и ничего больше?

– Нет, Николас, думаю, что это нечто большее, чем просто сон.

– Понимаю… Зорица и отец о чем-то говорили? Что ты слышала?

– Целительница взяла обещание с отца молчать и дала наставление, как следует похоронить ее. Николас, – голос Ядвиги дрогнул, – она знала, что умрет. Что-то произошло в ночь моего появления! Я должна узнать…

– Не думаю, что староста что-то тебе расскажет, если ты спросишь.

– Да, ты прав, он ничего не расскажет… – Однако скажи, случалось ли раньше с тобой что-то подобное?

Ядвига отрицательно замотала головой.

– Никогда. Я видела сны, но видения… Помимо отца, ещё там были… – она нервно оглянулась, вглядываясь во мглу. – Сдается мне, что этот лес непростой. А как тебе спалось?

Николас пожал плечами, вспоминая как быстро и легко он провалился в сон.

– На удивление хорошо. Спал, словно убитый.

– И ты ничего не видел?

– Нет. Я проснулся от того, что ты закричала.

Ядвига заметила странные следы около себя. Трава вокруг была примята и влажная, точно недавно прошел мелкий дождик лишь орошая землю.