Текст книги "Баба Яга: Начало бессмертия (СИ)"

Автор книги: Katali

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Ради спасения ближнего девушка пожертвовала своим любимым нарядом, оторвав от нижней льняной юбки несколько тряпиц, и бросила их себе на колени. Затем она достала кое-какие травы из поясной сумки, пережевала, превращая в подобие кашицы, и положила зелёный комок на одну из полосок. Все необходимое для остановки крови и перевязки раны было готово. Теперь дело осталось за «малым».

Она виновато улыбнулась.

– Прости, но будет очень больно.

Николас мог бы запаниковать или возразить, но сил на это решительно не осталось. Он был готов снести любое мучение, лишь бы разрывающая ногу боль прекратилась.

Плеснув на руки голубой жидкости из флакона, извлеченного всё из той же поясной сумки, Ядвига нервно выдохнула и вцепилась руками в ржавые механизмы. Чем быстрее она обезвредит его, тем менее мучительно это будет для добычи.

– Ммммммм…

Николас с силой дикого зверя вцепился зубами в палку, рыча от острой пронизывающей боли. Ядвига не солгала: это было почти невыносимо. Но внезапно давление прекратилось, хоть легче и не стало. Несколько щелчков, некоторое усилие, и капкан поддался, отпуская свою добычу на волю. Поврежденная конечность была избавлена от оков.

Тело парня била крупная дрожь, на лбу проступил холодный пот, неестественно белые для загорелой кожи губы широко раскрывались, с жадностью хватая воздух.

– Сейчас, сейчас. Остановим кровь, перевяжем это и вернёмся в деревню. Мы с Зофьей быстро поставим тебя на ноги.

Не обращая внимания на стоны, она задрала вверх штанину и приложила травяной комок к ране, туго обматывая куском ткани. Попутно Ядвига ощупала ногу немногим выше места ранения и с облегчение вздохнула.

– К счастью, кости целы, а это значит, что через пару дней пойдешь на поправку.

– Благодарю… – с шумом выдохнул юноша, переводя затуманенный взгляд на девушку. В глазах плыло и темнело, но всё же в его памяти запечатлелся волнительный образ огненной красавицы, сосредоточенно колдующей над его раной. Её не пугал ни вид крови, ни сама рваная рана, ни то, что светлое одеяние было безнадежно испорчено.

Девушка заглянула в его янтарные глаза и тепло улыбнулась.

– Полно тебе. Потом отблагодаришь. А теперь пора убираться отсюда. Я помогу тебе добраться до деревни. Нужно наложить швы на раны.

Без тени смущения она юркнула раненому под руку и, упираясь руками в шершавый ствол дерева, помогла парню подняться.

– Идти сможешь?

– Угу… – он кивнул, с трудом подгибая больную ногу.

Кое-как они вышли из леса и вернулись в деревню.

Дом Ядвиги стоял поодаль остальных деревенских домов и, следовательно, был самым близким к лесу. Именно поэтому было принято решение ковылять туда. Привычно скорая дорога теперь стала непреодолимым препятствием. Вместо нескольких минут, казалось, что парочка шла целую вечность. Ядвига изрядно устала тащить на себе парня. И пусть он был худощав, пусть пытался кое-как прыгать на здоровой ноге, но всё же будущая целительница была слабее, и ноша казалась ей практически непосильной.

Ноги Ядвиги дрожали, когда они переступили высокий порог её дома. Толкнув коленом дверь, она ввалилась внутрь, встречая на пороге матушку.

– О огонь могучий и всеобъятный! Да что же это такое?! Что стряслось?! Николас?! – воскликнула женщина, с ужасом глядя на обескровленное лицо сына плотника и растрепанную дочь с разорванными и измазанными в крови юбками.

Ощущая, что последние силы вот-вот её покинут, Ядвига с надрывом остановила бесконечный поток ненужных вопросов.

– Матушка, помоги. Ему нужна помощь. Помоги, прошу. Он тяжелее, чем я думала.

Пока женщины, объединившись, перетаскивали окончательно ослабевшего юношу, из соседней комнаты, привлеченный шумом возни, вышел глава семейства. Он был не в духе из-за очередного побега дочери и уже знал, как накажет упрямицу, но открывшаяся перед ним картина на мгновение ввела его в оцепенение. Жена и дочь тянули к лаве едва держащегося на ногах раненого парня. Его лодыжка была обмотана насквозь пропитанными кровью тканями.

– Дайте его сюда.

Не мешкая он бросился вперёд и отнял у женщин груз. Он подхватил парня под руку и уложил на лавку.

– Что произошло?! – громогласно потребовал староста объяснений.

Но Ядвига его почти не слышала. Она склонилась над раной и осторожно, опасаясь растревожить Николаса, причиняя ему ещё большую боль, стала снимать грязные тряпки.

– Мама, скорее, принеси шкатулку с нитками.

Мать бросилась к столу, и, схватив маленькую деревянную коробочку, выструганную мужем, передала её дочери.

Ядвига сняла повязки, потом достала из шкатулки нитки и иглу. И только сейчас не без удивления обнаружила, что руки её дрожат. Быть может, причиной тому было перенапряжение и усталость, а быть может, и страх за жизнь этого горе-охотника. Нет, сейчас она точно знала, что смерть прошла мимо него, но что бы было, если бы она не услыхала его стоны? Её передернуло от одной только мысли, что этот юноша, с которым она часто играла в детстве, мог сгинуть в лесу в страшных мучениях.

«Возьми себя в руки, Ядвига», – она мысленно успокаивала себя, стараясь унять дрожь в руках, которая была сейчас совершенно ни к чему.

К счастью, одаренная прекрасно умела владеть собой и быстро взяла эмоции под контроль.

Для того, чтобы обеззаразить иглу, она поднесла её к зажженной свече и раскалила острый кончик до красна.

Потом зубами вырвала тугую пробку из пузырька с целебным снадобьем и щедро залила им зияющую рану. Николас поморщился, зашипел и очнулся. Он не понимал, где он и как тут очутился.

Потом знакомый голос привлек его внимание, и он приподнял голову.

– Ну раз ты вернулся к нам…

Девушка скомкала рушник и протянула его сыну плотника.

– Ты уже знаешь, что с этим делать.

Не сводя ошеломленного взгляда с острия иглы, парень взял в руки комок и сжал его в зубах.

Игла кольнула и без труда вошла в человеческую плоть. Первый стежок был сделан.

Парень замычал от боли, судорожно вцепившись пальцами в твердый край лавки. Он терпел, пока будущая целительница ловко орудовала инструментом, то вонзая его в тело, то вытаскивая, протягивая смоченную кровью нитку.

Ядвига сосредоточенно следила за каждым своим движением, бережно стягивая кожу. Она готова была сделать значительно больше, готова была ухаживать за больным сколько потребуется, но, к счастью, приложенных усилий было сверх того. Больной вскоре пойдет на поправку.

Совсем скоро швы были наложены, а поверх красовалась чистая повязка.

– Готово, – не скрывая радости и облегчения заключила спасительница.

– Сделала всё, что было в моих силах, но увы, шрамы останутся. Прости. Но они же только украшают мужчину? Верно?

– Верно, – зачарованно кивнул спасённый, – спасибо тебе…

Ядвига обернулась в сторону отца, и улыбка тут же слетела с её губ. Прогибаясь под тяжестью его сурового взгляда, она внутренне сжалась и нервно сглотнула, предчувствуя лихо.

– Ступай за мной.

От резкого гневного приказа сердце девушки оборвалось. Она была готова выйти и пасть в неравном бою со всей лесной нечистью, только бы не оставаться с разгневанным отцом наедине. Одним только взглядом он мог сломить волю дюжего мужика, а тут пусть и привыкшая, но всё-таки хрупкая и ранимая девчонка.

– Но, отец… – она хотела оправдаться, но умолкла, стоило лишь мужчине поднять на неё глаза.

– Немедленно.

Веслав круто повернулся и, ступая тяжёлым шагом, ушел в соседнюю комнату.

Ядвиге ничего не оставалось, кроме как, опустив голову, засеменить следом.

Просторная кухня, наполненная соблазнительными ароматами свежеприготовленного ужина, была по углам освещена толстыми свечами, которых мать никогда не жалела. Она не любила тьму и заботливо освещала дом, создавая в нем уют и тепло. Отец часто бранил её за подобное расточительство, но побороть всё же не сумел. На широких деревянных столах стояла чистая посуда, глиняные горшки и доски разной толщины, выструганные руками Веслава. Он вообще многое сам делал для себя, для дома, для семьи, для деревенских. Работу выполнял в срок, доводя всё до идеального, чего справедливо требовал и от остальных. Но больше всего доставалось самому близкому и самому дорогому сердцу созданию…его дочери. Ни к кому он не был так требователен, как к ней. И на то было множество причин, которые он, к тому же, никому не объяснял.

– Где ты была всё это время?! – грозный бас разорвал тишину кухни, ударяясь о стены и рассыпаясь глухим эхом.

Ядвига вздрогнула и, поджав губы, едва слышно пролепетала:

– В лесу.

– Я ведь запретил тебе уходить туда одной!

– Но я лучше остальных знаю этот лес.

– Ты слишком самоуверенна. Однажды твоя беспечность доведет тебя до беды. И кто поможет, если меня не будет рядом?!

– Но…

Перебивая дочь, Веслав ткнул пальцем в сторону двери, где всё ещё на лавке лежал раненый, хоть уже и залатанный соседский мальчишка.

– На его месте могла быть ты! Дураку свезло случайно! Как думаешь, что бы было с ним, не найди ты его там?! Но его жизнь меня не интересует. Если бы ты попала в капкан вместо него? Если бы на тебя напали дикие звери?!

В исступлении он схватил Ядвигу за плечи и тряхнул, как бы силясь привести неразумное дитя в сознание.

Напуганные глаза бедняжки наполнились слезами.

– Но я не боюсь зверей…

– А стоило бы! Безрассудно подвергать свою жизнь опасности!

Волна негодования и возмущение захлестнула девушку, осушивая глаза и придавая голосу уверенности.

– Мне ничего не угрожало! Я в состоянии позаботиться о себе! – с надрывом выкрикнула дочь, испепеляя властного отца взглядом.

Ядвига боялась гнева отца, млея поддавалась слабости, но всё чаще упрямство брало верх, и случалось разрушительное столкновение двух непримиримых характеров. Отец и дочь были слишком похожи, но Веслав терял голову всякий раз, когда Ядвига смела ему перечить.

– Если ты ещё раз пойдёшь одна в лес без моего позволения, то больше не выйдешь из дома! Уяснила?!

– Вполне!

– Теперь ступай в переднюю, дай этому дураку отваров, сунь за пазуху трав, подлечи и пусть проваливает из моего дома! Да приведи себя в порядок. Выглядишь как полуденница. После мать даст работу и только попробуй улизнуть от обязанностей.

Больше сказать ему было нечего. Хоть Веслав и жалел, что так жесток со своей девочкой, всякий раз, когда гнев утихал, но поступить иначе просто не мог. Однажды он дал слабину и едва не лишился всего…

Ядвига стояла на месте, как вкопанная, глядя вслед папе. Губы её дрожали от обиды, а кулаки сжимались от ярости. Как бы сильно она была не согласна с решением отца, но в чем-то он был прав. Сейчас за дверью находится человек, который нуждается в её внимании.

– Я уже не маленькая! Нужно непременно поговорить с ним, но только не сейчас…

Она перевела дыхание, смахнула с глаз выступившие слезы и вернулась к Николасу.

Глава 2

Когда Ядвига вернулась, Николас спал. Инга заботливо накрыла парня тонким одеялом.

– Пусть поспит немного. Он потерял много крови и совершенно обессилен.

Мать обеспокоенно взглянула на дочь и лишь по одному её затравленному взгляду всё поняла.

– Сильно бранился?

– Ничего особенного, всё как и всегда.

Ядвига неспешно подошла к спящему и тихо присела рядом, сомкнув на коленях руки в замок.

– Доченька, не злись на отца. Он добрый и любит тебя, но в последнее время ему сложнее справляться с трудностями и следить за всем. Ты растешь, а он не молодеет. Ты же знаешь, как он дорожит тобой.

– Знаю, но с каждым разом мне всё сложнее принимать его таким. У меня ведь тоже есть чувства, желания, мечты. А он только и вторит, что о даре и обязанностях. Я ведь не против помогать людям и для этого совсем не обязательно запирать меня дома.

Инга тяжело вздохнула, понимая, о чем говорит её девочка, но побороть упрямство мужа было попросту невозможно.

Тряхнув головой и отгоняя печальные мысли, женщина кивнула в сторону лежащего на широкой лавке паренька.

– Я уговорила Веслава оставить его тут до утра. Когда проснется, он уведет Николаса домой, и им уже займётся Зофья. Ты сделала всё, что в твоих силах.

Ядвига понимала, что иного быть и не могло, но всё же ей казалось, что папа, будучи старостой деревни, должен был проявить больше сострадания к оказавшемуся в беде человеку.

– Наверное, так будет лучше, только… – девушка умоляюще взглянула на мать, – позволь мне остаться рядом с Николасом до первых петухов. Я должна быть уверена, что состояние его не ухудшается.

– Тебе не о чем волноваться. Я прослежу за этим.

– Ты устала, а я точно не усну до утра.

Поразмыслив, Инга нехотя согласилась.

– Ну хорошо, только тебе стоит привести себя в порядок и переодеться. Я принесла в твою комнату ведро теплой воды. Умойся, да причеши волосы. Испорченное платье брось в печь. Поутру я его сожгу.

Ядвига не видела своего отражения, но была уверена, что вид имела пугающий. Она опустила взгляд и с сожалением пригладила ладонью испачканную и разорванную юбку. Мать права: ей необходимо было привести себя в порядок и смыть утомление. Вода всегда действовала на девушку волшебным образом, очищая разум и снимая усталость.

– Благодарю, матушка, за заботу. Я вскоре вернусь.

Она поднялась и поспешила к себе.

В комнате было пугающе темно, поэтому Ядвига взяла со стола огниво и зажгла стоящую рядом свечу. Освещая себе путь, она подошла к круглому, потемневшему по краям зеркалу, висящему напротив входной двери, и с огорчением признала, что вид у неё был скверный. Белое, перепачканное пылью лицо утратило привычный румянец, под глазами появились темные круги, а на лбу пролегла тонкая напряженная морщинка. Она выглядела усталой и измученной. К тому же, в спутанных огненных локонах застряли мелкие листочки и веточки. Странно, но она была настолько напряжена и сосредоточена, пока тащила раненого, что даже не замечала, как ветки цепляли и тянули волосы.

– Неудивительно, что папа так разозлился. Представляю, что он мог подумать, когда увидел меня в таком виде.

Она вернула свечу на место и поспешно разделась. Взяла тряпку, аккуратно свисающую из ведра, и, смочив её тёплой водой, стала обтирать лицо, руки, живот, ноги. Потом привела волосы в порядок, расчесав деревянным гребешком, и облачилась в длинную шерстяную юбку, расшитую красными цветами, белую рубашку из грубого льняного полотна, а на ноги надела короткие кожаные сапожки.

Ещё раз осмотрела себя в зеркале и, довольно кивнув своему отражению, улыбнулась.

– Вот теперь я не похожа на полуденницу, как выразился отец.

Она поспешила вернуться в переднюю.

Мать подарила своей ди́тятке родительский поцелуй в лоб и ушла к себе, оставив Ядвигу один на один со спящим.

Девушка поставила рядом с лавкой стул и расположилась так, чтобы иметь возможность наконец хорошенько рассмотреть нежданного гостя.

Хоть молодые люди и жили в одной деревне, но Ядвига с трудом припомнила, когда последний раз его видела.

«Да, мне было всего 12, когда мы в последний раз играли вместе. А после…почти не общались. Кажется, последние пару лет я вообще не видела его в деревне, ведь редко появлялась в центре», – она думала про себя, боясь нарушить хрупкий, тревожный сон бывшего друга.

Ядвига осторожно потянулась вперед и с любопытством стала разглядывать затаившееся в полумраке лицо.

«А он возмужал, вытянулся. Я бы сказала, что красив…даже очень».

Щёки опалил густой румянец смущения, словно её самые сокровенные и тайные мысли могли быть услышаны посторонними.

Но несмотря на чувство того, что всё это неправильно, девушка не смогла отказать себе в удовольствии. Только сейчас, после всей суеты и паники, у неё появилась возможность тайком полюбоваться тем, как сильно изменился Николас.

Его светлые в детстве брови теперь потемнели и стали более густыми, нос вытянулся, став более прямым и острым, скулы высокие, точеные, а губы узкие и красиво очерченные. Каштановые, слегка вьющиеся волосы дополняли картину, подчеркивая мужественную привлекательность молодого человека. Он был худощав, не слишком высок, но на полголовы выше Ядвиги. Фантазируя она наделила парня исключительно благородными чертами характера и доброй, очаровательной, почти детской улыбкой.

– И чего же не спит моя спасительница? – внезапно приоткрыв левый глаз, поинтересовался Николас.

Ядвига в испуге отпрянула, округлив глаза и прижимая руку в груди, где бешено заколотило сердце.

– Ты напугал меня!

– Прости, – с сожалением ответил он.

Искренность в мужском голосе тронула сердце девушки. Переводя дух, она немного расслабилась и, раз уж больной проснулся, стала интересоваться его самочувствием.

– Как нога?

– Болит.

– Голова не идёт кругом? Не мутит?

– Нет, с этим полный порядок.

– Не знобит?

– Нет.

– Ты же Ядвига, верно? – инициатива задавать вопросы перешла в другие руки.

Будущая целительница спокойно кивнула.

– Да, это я.

– Я давно тебя не видел. Ты так изменилась.

– А ведь я тебя тоже не сразу признала. Стало быть, и ты изменился.

– Мы давно не дети… но почему тебя не было видно в деревне?

Собеседница пожала плечами, уклоняясь от прямого ответа.

– Дела, обязанности, обучение… сам понимаешь.

Внезапно Ядвиге показалось, что она упустила важную часть своей жизни, отчего улыбка померкла, оставляя в душе тягостное чувство пустоты и разочарования.

– Знаешь, а без тебя было уже не так весело играть.

– Не с кем было сливы воровать из соседского сада?

Внезапно оказалось, что подобная нелепица, которую даже воспоминаниями было трудно назвать, смогла растопить лёд и стереть неловкость между бывшими друзьями. Молодые люди тихо рассмеялись. Казалось, Николас позабыл о больной ноге, а Ядвига – о проблемах с отцом и вынужденном одиночестве.

– Не поверишь, но после того, как ты перестала гулять с нами, мне так и не удалось ограбить ни одного сада.

– Ты говоришь глупости… – смеясь возразила девушка.

– Зато ты улыбаешься, – спокойно добавил Ник, искренне наслаждаясь блеском смеющихся глаз.

Ядвига ощутила на своей коже лёгкое тёплое прикосновение. Опустив глаза, она увидела, что мужские пальцы осторожно касаются её руки. Оставалось лишь догадываться, что мог значить подобный жест, но Ник поспешил объясниться, перетягивая удивлённый взгляд на себя.

– Я обязан тебе жизнью. Могу лишь представить, что бы со мной стало, если бы ты не нашла и не спасла меня. Тебя послали сами боги.

– Не думаю, что боги. К тому же, помнится, ты не единожды уже благодарил меня.

– Разве этого может быть достаточно за спасение жизни?

В соседней комнате послышались тихие шаги, и Ядвига отдернула руку, беспокойно поглядывая в сторону. Если зайдет мать, то ничего дурного не случится, но если это будет отец, Николас рискует быть выставленным из дома раньше того, как солнце покажется на горизонте. К счастью, звуки быстро стихли, вновь погружая дом в сонную тишину.

– Тебе нужно отдохнуть. Утром отец поможет тебе добраться домой, а сейчас закрывай глаза и восстанавливай силы.

– А разве тебе не нужно отдыхать?

– За меня не переживай. Я подожду, пока ты уснешь, и вернусь к себе.

Приятное чувство тепла и радости растеклись в груди у мужчины от одной только мысли, что Ядвига будет рядом. Неожиданная встреча, пусть и в подобных обстоятельствах, стала для него волнительным событием. Девушка сразу привлекла его внимание и, кажется, забыть о ней было просто невозможно.

– Спи, – успокаивающим голосом шептала одаренная, – спи.

Тяжёлые веки парня опустились, и он провалился в темноту.

Ядвига наслала на него сонливость, чтобы помочь скорее отойти в царство грез и сновидений. Люди всегда быстрее восстанавливались во сне, а малые дети ускоренно росли. Сон был прекрасным помощником целителей и врачевателей.

Под утро Веслав, как и обещал, отвёл Николаса в дом его родителей. Передал сына в руки встревоженной матери, а суровый отец лишь гневно сверлил присутствующих тяжелым ненавидящим взглядом. Он был зол и раздражителен, униженный оплошностью своего отпрыска.

Впрочем, Веславу было совершенно наплевать на то, что происходит в чужой семье. У него и своих проблем хватало.

На столе перед Ядвигой лежала старая книга с изображениями всевозможных растений. Рядом стояли склянки, пузырьки, глиняные сосуды с образцами трав. Но всё это не могло привлечь ускользающее внимание. Подперев голову рукой, она скучающе смотрела в окно, за которым распростерся такой манящий, такой родной дремучий лес. Но и он в эту минуту Ядвиге был неинтересен. Она думала о юноше, которого давеча спасла, и его робком прикосновении, вызвавшем в ней столь странные и волнительные чувства. Прошло пять дней с тех пор, как отец увёл Николаса, и за это время она ничего не слыхала о нём и его состоянии, а расспрашивать у соседей никак не решалась.

– Липа – дерево с желтым пахучим медоносным цветом; священное дерево, символ мира и спокойствия. Липа – дерево богини Лады, – монотонным голосом продолжала Зофья, стараясь вложить в упрямую голову как можно больше знаний, но Ядвига была где-то далеко. Ей было скучно слушать одни и те же нудные речи про целебные травы, растения и способы их применения.

– Ядвига! Ты меня слушаешь? – привлекая внимание ученицы, с раздражением спросила седовласая женщина с длинной толстой косой. Зофья не была стара, но в свои сорок шесть на её голове не осталось ни одного волоска, напоминающего о прежнем цвете. Но, пожалуй, это единственное, что намекало на ее возраст. Лицо целительницы оставалось таким же свежим и нетронутым возрастными морщинами, а чернота бровей и ресниц поражала воображение. Лёгкая полнота и вовсе придавала ей цветущий, здоровый вид.

Женщина даже раздосадовано притопнула, понимая, что битый час распиналась впустую.

Ядвига даже не обернулась в её сторону, но едва шевеля губами повторила:

– Да-да, липа – дерево богини Лады. Я всё это знаю.

Едва вспыхнувшее раздражение тут же отступило. Зофья тяжело вздохнула и, подойдя к столу, села на свободный стул, стоящий возле Ядвиги.

– Дорогая, я понимаю, что ты знаешь всё про все травы, – спокойно начала она, наконец обратив на себя внимание девушки, – но ты должна учиться, чтобы знать, что с ними делать. Не мне тебе рассказывать, что одна маленькая неточность, один неверный ингредиент, и лекарство превращается в яд.

– Знаю я, знаю! – надрывно воскликнула ученица. – Я не против изучать растения, но изо дня в день ты рассказываешь мне одно и тоже. Я могу зелье от грудной жабы сварить с закрытыми глазами.

– И что в этом плохого? Зато ты всегда будешь уверена в своих силах.

– Но я хочу другого.

Зофья, кривя губы, хмыкнула.

– Хм. И чего же ты хочешь?

Конечно, в минуты отчаяния Ядвига считала свой дар бременем, подчиняющим себе её жизнь, но, несмотря на это, ценила его и отчаянно хотела научиться управлять этим. Готовить снадобья, наводить дремоту и облегчать боль она умела, но в остальном собственная магия была ей неподвластна. В особенности неконтролируемым был дар предвидения. Иногда её мучили запутанные, неясные сны, смысл которых понять было практически невозможно. Иногда видения случались наяву. В эти моменты Ядвига теряла связь с реальностью, как бы застывая во времени. Впервые, когда это случилось, она очень испугалась, но потом свыклась. Она хотела научиться контролировать свой дар, узнать его возможности и границы, но единственным человеком, кто мог ей помочь в этом, была покойная Зорица. С её смертью были утрачены уникальные знания, что сильно печалило девушку.

– Я хочу понять, на что способна. Какой прок от дара, если не уметь им пользоваться? Я чувствую, что все от меня ждут каких-то свершений и чудес. Но правда в том, что я бессильна. Ничего особенного во мне нет и, быть может, я вообще недостойна благословения богов. Отец неустанно вторит, что у меня есть обязанности перед жителями деревни, и это меня ужасает.

В изумрудных глазах заблестели слезы. Девушка выплескивала свою боль и страхи, копившиеся в ней долгие годы. И если раньше ещё в душе теплилась надежда на лучшее, то теперь она слабела и гасла.

– Я жажду узнать больше!

Зофья внимательно слушала и не перебивала. Она понимала, что девочка должна выговориться. К тому же, не услышав это отчаянное откровение, она бы не поняла, что время пришло.

Дождавшись, пока ученица закончит, женщина поднялась с места и отошла к массивному дубовому сундуку, украшенному железными дугами и занимающему весь дальний угол комнаты. Там Зофья хранила самые ценные и важные для неё предметы.

– Раньше я не была уверена, что ты готова, но теперь вижу, что время пришло.

Ядвига приподнялась с места, пытаясь рассмотреть, куда это направилась целительница и что задумала.

– Время для чего?

– Помоги, – женщина подозвала Ядвигу, чтобы та помогла откинуть тяжёлую крышку сундука.

Девушка подошла, и общими усилиями сундук поддался.

Она отступила, пока Зофья, усердно копаясь в сундуке, что-то искала. В сторону откладывались ткани, бусы, ленты, блестящие серебристые чашки. Всё это, видимо, досталось ей по наследству от своей наставницы. По количеству пыли, которая витала в воздухе, было понятно, что сундук давно не открывали.

Зофья несколько раз кашлянула, отмахиваясь от свербящей в носу пыли, и выпрямилась, держа в руке какой-то предмет, плотно замотанный в красное полотно.

– Вот, держи. Это должно принадлежать тебе, – она бережно передала сверток в руки ученице.

Ядвига с благоговением приняла дар и с любопытством, но очень осторожно, стала вертеть его, оглядывая со всех сторон.

– Что это?

– Разверни.

Когда показался темный кожаный уголок, она продолжила:

– Эта книга когда-то принадлежала Зорице. Теперь она твоя.

С шумом опустив тяжёлую крышку, женщина села на сундук, ощущая в ногах усталость.

– Зорица никогда не рассказывала, откуда книга у неё взялась, но кое-что я знаю наверняка. Часть ритуалов была описана задолго до того, как старуха стала её владелицей. Могу предположить, что этот сборник очень старый.

– Зорица тоже писала в нём?

– А как же. Немало знаний она накопила за долгие годы. Может, однажды и тебе доведется дополнить эти страницы.

Сердце Ядвиги затрепетало в груди от волнения, ведь неожиданно в её руках оказалось настоящее сокровище, источник настоящих, бесценных знаний.

– Пожалуй, эта книга – самое ценное, что осталось после колдуньи. Всё остальное барахло…, – Зофья постучала пухленькой ручкой по крышке, на которой сидела, – …ерунда. Тряпки истлеют, серебро потемнеет, украшения сломаются. В конце концов всё можно продать, но эта книга не имеет цены и должна быть сохранена на долгие лета. Теперь это твоя задача. В книге описываются ритуалы и обряды.

Отложив ткань, к слову, весьма дорогую, в сторону, Ядвига провела подушечками пальцев по темной обложке, ощущая гладкость кожи. Мурашки побежали по телу от предвкушения. Захотелось скорее раскрыть книгу и утонуть в её бесконечных строках. Буква за буквой, слово за словом, поглощая тайные знания. Наконец она заглянула внутрь и, не в силах отвести взгляд, спросила:

– Ты читала это?

– О да. Я знаю её назубок. Но далеко не всё могу понять. Зорица говорила, что это из-за того, что я не обладаю даром. Только благословлённый может познать таинство писания.

– Но почему именно сейчас ты отдала мне эту книгу?

– С самого момента твоего рождения старуха знала, что ты особенная. Никто не знал, а она знала… Перед смертью наказала передать эту книгу тебе, когда моих знаний станет недостаточно. Она была мудра, понимала, что молодость нетерпелива. Ты должна была быть готова к силе этих знаний.

Женщина перевела печальный взгляд на книгу. Её плечи виновато опустились вниз.

– Думаю, что стоило сделать это ещё раньше, но я всё сомневалась.

– Не стоит переживать об этом. Жаль только то, что я никогда не знала Зорицу. У меня к ней столько вопросов.

– Её душа отошла в мир иной. Даже при большом желании нам до неё не достучаться. Она навсегда потеряна для этого мира.

– Это из-за того, что был нарушен обряд её погребения?

Много лет назад всю деревню всколыхнуло беспокойство. Абсолютно все, от мала до велика, негодовали от просьбы, оставленной почившей целительницей. Никто и никогда бы не решился взять на себя такой груз, но староста сам вызвался и похоронил прах старухи на ритуальной земле.

Зофья долго пыталась понять, почему её наставница пожелала быть похороненной с нарушением обряда, но это осталось загадкой на долгие годы. Она пожала плечами.

– Вполне вероятно. Но она сама так пожелала. Видимо, ей было что-то известно, и, спасаясь, она предпочла вечный покой.

Ядвига села на лавку, рядом с Зофьей и принялась просматривать записи.

– Пока я многое не могу понять. Все эти символы… Но думаю, после более тщательного изучения всё прояснится.

Глаза девушки неотрывно блуждали по страницам книги, когда целительница с такой тоской и сожалением продолжала изучать красивое юное лицо. Внезапно по щеке стекла скупая слеза.

– Ох, девочка. Ждёт тебя нелёгкая судьба.

Странная фраза смогла привлечь внимание Ядвиги. Она с удивлением посмотрела на женщину.

– Почему ты так считаешь?

– Зорица сказала мне перед смертью. А теперь я это и сама вижу. Никто не знает, какая судьба им уготована.

Она заботливо положила руку на девичье плечо.

– Ты, главное, голову не теряй. Порой не всегда можно слушать сердце. Лучше слушай разум…

Ядвига не могла уловить нить разговора. Зофья говорила как-то туманно, загадками.

– Ты что-то знаешь?

Женщина отрицательно покачала головой.

– Куда уж мне. Просто многое на своём веку повидала. Научилась подмечать главное, что другие не видят.

Ядвиге хотелось ещё поговорить со знакомой, но ей уже не терпелось поскорее приступить к изучению полученного труда. Она нервно заерзала на месте, на что Зофья только рассмеялась.

– Беги уже, горе моё. Вижу, что не усидишь более, да ещё и дырку протрешь мне в сундуке.

Ядвига вскочила на ноги, чмокнула наставницу в щеку и выбежала из избы, прижимая к груди заветный подарок.

Замечтавшаяся девушка почти не смотрела, куда идёт, и едва не столкнулась со смуглой женщиной, чьи янтарные глаза впоследствии показались ей смутно знакомыми.

– Ох, простите, – извинилась Ядвига, протягивая женщине руку, словно хотела предотвратить падение, хотя самого столкновения и не было. – Вы не ушиблись?

Но жительница лишь махнула рукой и как-то нервно улыбнулась. Она явно куда-то спешила, но, когда рассмотрела, с кем едва не столкнулась, охнула в изумлении.

– Ядвига, милая, это же ты! Я как раз тебя и искала.

Присмотревшись, девушка вспомнила, где видела эти глаза. Перед ней стояла мать Николаса. Видно, внешне сын пошел в неё и перенял материнскую красоту, сочетавшуюся с более резкими чертами отца. Женщина выглядела чем-то обеспокоенной, а тяжёлое сбитое дыхание свидетельствовало о том, что она почти бежала.

– Что произошло? Что-то с Николасом?