Текст книги "Баба Яга: Начало бессмертия (СИ)"

Автор книги: Katali

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Вы оправились и более мне нечем вам помочь, да и матушка с отцом во мне больше нуждаются. Уверена, что они места себе не находят от волнения.

– Я посылал гонца в их дом с известием. Твои родные знают, что ты в порядке, – он не мог сказать ей «нет», но и позволить ускользнуть от него было слишком мучительно.

К горлу девушки подкатил тугой ком, когда она представила печальные лица своих родителей и…лицо Николаса, искаженное болью долгой разлуки.

«Как бы хорошо здесь ко мне не относились, однако я так тоскую по нему», – думала она, кусая дрожащие губы.

– Ты нужна мне здесь…

– Я всегда приду Вам на помощь, если что худое случится, но сейчас мои знания больше пригодятся деревенским. Много народу на меня рассчитывает. Негоже бросать их на произвол судьбы.

Мрачнея от тяжести неминуемого расставания, Витольд сделал уверенный шаг вперёд, вплотную подойдя к Ядвиге, взял её руки в свои ладони и поднёс их к губам.

– Разве тебе плохо в замке? Он тебе не нравится?

– Он чудесный, но не могу вырвать из сердца родной дом. Вот уж вторая полная луна скоро взойдет на небе, как я покинула его. Не могу более, тоскливо до одури. Больно в груди, – она попыталась отнять руку, но князь лишь сильнее сжал её и коснулся щекой.

Ядвига обомлела, растерянно глядя на то, как её господин, вельможа здешних земель, склоняет перед ней голову и ласкается, точно в её руках заключена жизнь его.

– Прошу Вас… Позвольте воротиться…

Витольд поднял на девушку полные боли глаза, посуровел, выпустил её руку из своих и лишь грозно приказал:

– Возвращаемся.

Внутри у Ядвиги всё сжалось. Никогда ещё князь не отвечал ей подобным тоном.

«Неужто моя просьба оскорбила его?» – виновато опустив голову, девушка пошла вперёд, содрогаясь под суровым мужским взглядом.

Всю дорогу она заламывала себе руки гадая, стоит ли ей объясниться, хотя и не представляла, что ещё сказать.

Князь в тишине довел Ядвигу до её покоев и, кивнув на прощание, удалился. Кажется, ему нужно было время, чтобы всё обдумать.

Два дня целительницу не беспокоили. Князь не звал её и не искал встречи, а ей лишь оставалось тонуть в неизвестности и в ожидании окончательного слова господаря. Страшно было даже помыслить, что же будет, если ей будет велено остаться. И когда надежды почти не осталось, в дверь Ядвиги постучали. Она спешно отворила и увидела на пороге верного княжьего слугу.

Михайло учтиво склонил голову и сообщил волю хозяина.

– Панна Ядвига, князь велел сопроводить Вас домой.

– Неужели… – она не поверила в услышанное, – …я могу вернуться?

– Всё верно, хоть и жаль с Вами прощаться. Вы наполнили замок жизнью, но приказы господина не пристало обсуждать. Повозку снарядили в путь и подали к воротам.

Ядвига хотела броситься к Витольду, поблагодарить его за всё, но по выражению лица Михайла поняла, что не стоит, да и вовсе лучше поторопиться. Поэтому она быстро собрала свой узелок, передав для господина несколько пузырьков с целительными снадобьями, и упорхнула на свободу, к людям, к которым рвалась её душа.

В этот раз дорога показалась девушке мучительно долгой. Трудно было усидеть на месте. Хотелось выскочить наружу и промчаться со всех ног, обгоняя ветер, но пришло время, и наконец Ядвига оказалась в родной деревне.

Она распрощалась со слугой князя и, лишь кивком отвечая соседям, что наперебой приветствовали её, бросилась в сторону дома… да только не родительского, а того, в котором ждал её он… соседский мальчишка… любимый мужчина… её Николас…

В голове гудела только лишь одна фраза:

«Душа моя, я воротилась, и больше мы никогда не расстанемся!»

Она представляла, как бросится в его объятия, как прижмёт он её к своей крепкой пылкой груди и как сольются их губы в долгожданном страждущем поцелуе.

Сердце бешено колотилось, да только вместо долгожданной встречи с любимым её встретил заброшенный дом без ставень на окнах, без дверей и забора.

Сперва девушка не придала этому значения, но после того, как нигде не сыскала милого друга, взволновалась.

– Где же он? Может ушел в деревню или вернулся в родительский дом?

Не теряя надежду, девушка ушла.

Тревога росла в ней с каждым новым сочувствующим взглядом, брошенным ей вслед очередным деревенским жителем, да и Николаса она так и не смогла отыскать.

«Лихо ли какое стряслось? Отчего все на меня так смотрят, точно призрака увидали?»

Казалось, что каждому прохожему известно то, что ей одной неведомо.

С надеждой, что вскоре Николас объявится, Ядвига воротилась домой.

– Дорогая моя! Ядвига! – со слезами на глазах мать бросилась дочери на шею.

Обе женщины разразились громкими рыданиями, не в силах разорвать объятия, ведь никогда ещё не доводилось им расставаться так надолго.

– Матушка! Я так скучала! – рыдала Ядвига, прижимаясь щекой к материнской груди.

Она была так взволнована, что не сразу заметила тихо стоящего в сторонке отца. Даже его суровое, изрезанное возрастными морщинами лицо, тронули чувства. С серых глаз упали две редкие крупные слезы, смочив пересохшие губы.

– Ядвига… – пробормотал он и бросился вперёд, заключая жену и дитя в тесные родительские объятия.

– Знал, что не стоит тебя отпускать. Понимал, что пожалею…

– Уже всё позади, отец. Я дома. Мы не могли поступить иначе.

Тем временем жизнь в замке точно остановилась. Слуги старались бесшумно передвигаться по длинным коридорам, боясь попасться господину на глаза, который, в свою очередь, с головой ушел в печаль.

Он знал, что будет больно расстаться с ней, но не представлял, что настолько.

– Княже, вы несколько дней ничего не едите… – опасливо прошептал Михайло. По возвращении слуге сразу доложили, что с господином творится неладное и вот уж который день он мучает себя, отказываясь от пищи. И никто не в силах на него повлиять.

Витольд брезгливо отвернулся от блюда с едой.

– Унеси это.

– Но княже…

– Унеси, я сказал! – в ярости воскликнул господарь и ударил тяжёлым кулаком по столу.

Слуге ничего не оставалось, как понуро опустить голову и забрать в руки блюдо с кушаньем.

– Слушаюсь.

И вновь Витольд остался один на один со своей скорбью. Он сильно тосковал, вспоминая, как ярко-алые грубые юбки скрылись в повозке и больше в стенах его замка не звучал задорный смех и грозные приказы отважной девушки, которая порой забывала, кто стоит перед ней. Её непосредственность и открытость – это ещё одна черта, которая так ему полюбилась.

Без нее мужчине всё труднее становилось дышать, ведь суровое сердце тронула хрупкая девушка с огненно-рыжими волосами.

– Влюбился, как мальчишка! – в отчаянии он смахнул со стола всё, что там было. Предметы с грохотом повалились на каменный пол, звеня и разлетаясь на осколки.

Князь обессилено упал на кресло, прикрыв лицо руками.

– Нет, я не могу без тебя… Ты нужна мне, как солнце, как ветер и вода.

В груди всё жгло в кручине. Он никогда не представлял, что способен так сильно кого-то полюбить, и теперь единственное, чего жаждало его сердце, – это воротить Ядвигу и больше никогда не отпускать.

Он встал и решительно заявил сам себе:

– Я должен ещё раз увидеть её, должен объясниться и будь что будет. Отказ разобьёт мне сердце, но я не прощу себя, если не попробую.

* * *

Минула неделя с того момента, как Ядвига вернулась в родные края. Она была счастлива, что дома, но всё же увядала с каждым днём.

– Я не понимаю, что происходит. Никто не говорит мне, где Николас, – она не находила себе места. – Я же вижу, что они что-то знают, но молчат.

Заламывая руки, она мерила шагами комнату.

– Что все скрывают? О боги, помогите разобраться!

В комнату тихо постучали.

– Войдите, – бесстрастно ответила она и запустила руки в огненную копну волос.

Дверь тихонько скрипнула, и на пороге показалась Инга. Она старалась улыбаться, но взгляд её был отнюдь невесел.

– К тебе гости.

– Кто? Николас? – спохватилась дочь, подскочила к матери и крепко сжала её худые руки.

Но Инга лишь сжала добела губы и покачала головой.

– Нет, милая. Приведи себя в порядок и выходи в переднюю.

– Да кого же принесла нелёгкая?

– Скоро сама всё узнаешь, – тяжело вздохнула мать. – Ты только недолго. Поторопись. Негоже заставлять гостя ждать.

Ядвига провела мать взглядом. Она готова была поклясться, что заметила, как в её глазах блеснули слёзы, но всё-таки последовала совету матери.

Девушка расчесала пальцами спутанные локоны и заплела их в толстую косу, но перевязывать лентой не стала. Просто перекинула её через плечо, оставив распущенной на конце. Потом расправила края синей полотняной юбки, едва доходящей до щиколоток, и критически посмотрела на босые ноги.

– Нехорошо так выходить к гостю. Надену сапожки, что подарил мне князь. Думаю, что случай подходящий, а после опять спрячу в сундук, чтоб не стаптывать почём зря.

Красные блестящие сапоги на низком каблучке мигом оказались на ногах, подчеркивая их изящество и стройность. Больше задерживаться причин не было, и Ядвига поспешила на встречу к таинственному гостю.

Каково же было удивление девушки, когда увидала в центре комнаты подле отца высокого, хорошо сложенного мужчину с широкими плечами, гордой прямой выправкой и длинными волосами цвета вороньего крыла. Его черный костюм, расшитый серебряными нитями, как и прежде, сидел безупречно.

В их дом наведался сам князь Ковза.

– Что Вы здесь делаете?! – она замерла в дверях, не веря своим глазам.

Витольд резко обернулся, и уголки губ на гладко выбритом лице подскочили вверх.

– Приветствую Вас, панна, – протянул мужчина, скользя по хрупкому стану восхищённым взглядом. Ему казалось, что всё, чего касалась её рука, было идеальным. Даже самый нелепый и простой наряд не мог испортить её чарующей красоты, а самое прекрасное и дорогое платье непременно бы померкло на фоне её алой обворожительной улыбки.

Пока молодые люди не моргая переглядывались, Веслав бросил на дочь недовольный взор и строго сказал:

– Прояви должное уважение князю, дитя.

Ядвига словно опомнилась и тут же глубоко поклонилась, опуская глаза вниз.

– Приветствую Вас, княже.

Витольд почтительно кивнул, стараясь придать себе бесстрастный и несколько отстраненный вид, хотя всё его естество горело от желания заключить девушку в объятья.

– Как Ваше здоровье? Могу ли я чем-то служить Вам?

Витольд подошёл ближе и ответил:

– Благодарю. Твоими стараниями чувствую себя хорошо, а лицезрея тебя – ещё лучше.

Ядвига переводила обеспокоенный взгляд то на отца, то на князя. В воздухе повисло странное молчаливое напряжение, и ей стало казаться, что всех присутствующих объединяет какая-то тайна, а она в очередной раз неудел.

– Что происходит? – она стал нервно мять в руках края белой сорочки, на которой красными огнями горели вышитые крестом маки.

Всё больше хмурясь, Веслав положил руку на стол и нервно сглотнул. С первого взгляда было видно, что говорить ему крайне тяжело, но и молчать он не мог.

– Сегодня князь посватался к тебе.

Ядвига побледнела, точно кровь покинула её тело, и невольно сделала шаг назад.

– Как посватался? Для чего? – ей хотелось верить, что слух подвёл свою хозяйку и сейчас она услышит истинную причину появления вельможи в её доме.

Веслав умолк, и теперь слово держал младший мужчина.

– Не думал, что разлука окажется столь невыносима, когда позволил тебе покинуть замок. Я пытался бороться с собой, но сил сносить горечь разлуки больше нет. Ты наполнила мой дом радостью, а моё сердце – любовью, и теперь я стою перед тобой, готовый преклонить голову и упасть к твоим ногам…

– Перестаньте! Прошу замолчите! – воскликнула потрясенная Ядвига. Такого поворота в своей жизни она никак не ожидала. До этого момента всё было так понятно и ладно: она должна была вернуться домой, встретиться с Николасом и в скором времени стать его женой, а после вместе они бы достроили дом и обзавелись оравой ребятишек. О большем счастье она и мечтать не смела. А теперь всё рушилось на глазах: Николас исчез, и никто не говорил о нем, словно его и вовсе не существовало, и вот князь перед дней обнажает свою душу и хочет сделать своей. К такому несчастная Ядвига оказалась не готова.

– Я искренен перед тобой и прошу стать моей женой.

– Отец… – взмолилась девушка.

– Кто я такой, чтобы отказать самому князю… Я уже дал своё согласие.

– А моё согласие?! Моё! Оно никого не волнует?! О горе мне! – Ядвига схватилась обеими руками за голову и отшатнулась в сторону, стремясь оказаться как можно дальше от нежеланного жениха. Она не хотела причинять боль человеку, к которому прониклась глубоким уважением и даже любовью, которую могла бы испытывать к брату, коли он у неё бы был, но соглашаться на это безумство не собиралась.

– Цыц, дуреха!

– Нет, отец, нет! Хоть убей меня, а за князя не пойду.

Темноволосый мужчина напрягся, но продолжал сохранять поразительное спокойствие, ведь прекрасно понимал, что Ядвига его не любит…пока… Однако он непременно завоюет её сердце и разбудит в упрямом сердце ответные чувства. Да только несмотря на это, всё же ему было мало отцовского согласия, и Витольд стремился заручиться согласием самой невесты.

– Князь, простите мою дерзость, но могу ли я поговорить с отцом? – кротко спросила она.

– Конечно, – мужчина кивнул и, отступив, сел на лавку в ожидании.

– Да как ты смеешь… – Веслав ударил кулаком по столу, но Ядвига лишь пуще нахмурила брови.

– Нам нужно поговорить, и ты не смеешь отказать мне в этом!

Не дожидаясь ответа, дочь резко повернулась на каблуках и, нервно вышагивая, скрылась за дверью.

Веслав извинился за поведение дочери перед господином и поспешил за ней на кухню.

Место оказалось не самое подходящее для беседы, но никто из участников сейчас не обращал на это внимание.

– Отец, заклинаю, откажи ему! – Ядвига судорожно вцепилась побелевшими пальцами в рукав отцовской рубахи, но тот лишь нервно отдернул руку.

– Что за блажь в твоей голове, дуреха?! Это князь, а не какой-то босяк и оборванец. С ним жизнь твоя слаще меда будет.

– Не нужна мне такая жизнь! – она упала ему в ноги, обливаясь слезами.

– Да встань же ты, неразумная.

Шипя, как уж, наказал Веслав, после чего схватил дочь за плечи и рывком поставил на ноги.

– Не пойду за князя! Хоть выпори! Хоть убей!

– Да что же он тебе такого сделал, что ты нос воротишь?! Молод, красив, богат, знатен…

– Не люблю я его!

– И что с того? Сейчас не любишь, дак после свадьбы полюбишь.

– Нет, папочка, не делай этого…

– Да разве ты не понимаешь, что это же сам князь! Ты хочешь накликать на нашу семью беду?

– Не люблю и никогда не полюблю… – в истерике мотала головой девушка, растрепав длинную косу.

Она не могла больше молчать.

– Отец… мы с Николасом давно любим друг друга. Хотим пожениться, как только он достроит дом.

– Да знаю я, – жёсткий голос мужчины дрогнул. Веславу было невыносимо это слышать. – Я всё знаю, а вот ты не ведаешь, что говоришь.

– Папа, молю, не делай этого… Я люблю Николаса…

Веславу было горестно глядеть, как его драгоценная дочь убивается из-за презренного мальчишки. Хоть он и понимал, что это убьет её, но пришло время открыть ей всю правду, хоть и пообещал лично оторвать язык любому, кто осмелится рассказать о случившемся.

Он больно сжал плечи дочери и с силой тряхнул её, словно это могло привести её в чувства.

– Да пойми ты, глупая, бросил тебя твой Николас. Не вернётся больше!

Глаза девушки распахнулись, точно её окатили ледяной водой.

– Что ты такое говоришь? Этого не может быть! Ты лжешь мне! Хочешь обмануть!

– А куда, ты думаешь, он пропал? Не так уж и много времени прошло после твоего отъезда, как в деревне появилась какая-то девка. Пальчиком поманила и помчался этот гад за её юбкой. Женился почти сразу.

– Нет… – голос её срывался на крик, – это ложь!

Ядвига кричала, вырывалась, рыдала, билась, точно рыба об лёд, а Веслав лишь сильнее прижал дочь к груди, не давая навредить себе.

Он гладил дрожащее дитя по голове и тихо приговаривал:

– Спроси кого угодно из наших. Женился на чертовке и укатил с ней из деревни.

– Ку-уда?!

– Не нужно тебе этого знать.

– Куда? – сквозь горькие рыдания допытывалась Ядвига.

– Поговаривают, что обосновались проклятые в соседней деревне, но какая теперь разница.

– Но почему же все молчали?!

– Потому что я запретил им говорить. Думал, что исчезнет это горе с твоих глаз, постепенно и забудешь о нём.

– Отец… этого не может быть… – она вцепилась руками в рубаху отца, смачивая её водопадом горьких слез.

Веслав гладил дочь по рыжим волосам.

– Может, дочка…

Отец осторожно отвёл дочь в сторону и усадил на лавку.

– Посиди, успокойся, а я пока поговорю с князем. Он станет тебе лучшим мужем, чем этот подлец, – он поцеловал дочь в макушку и вышел.

Ядвига осталась одна, не в силах отдышаться. В груди всё горело, тело трясло, а голову разрывало от ужасающих мыслей.

– Нет…я не верю…не верю, – бормотала она под нос, обняв себя за плечи. – Ложь, всё ложь. Не поверю, пока сама всё не увижу.

Она вскочила с места и безрассудно бросилась в сторону двери, выбегая в ночь.

Задыхаясь неслась вперед, подхватив в руки подол юбки, чтобы не мешался. Низкие каблучки звонко цокали, ударяясь о камешки, а красные сапожки, которыми она некогда так дорожила, были безнадежно испорчены, когда носы цеплялись за торчащие ветки. Но всё это уже не волновало девушку. Она не видела вокруг себя ничего, кроме лица Николаса. В её воображении он всё так же ласково и любовно улыбался ей, протягивая навстречу руки.

– Я должна посмотреть ему в глаза. Должна с ним поговорить, – смахивала она с глаз пелену слёз. Все чувства обострились, дыхание сбилось, а ноги сами привели девушку к нужному дому, точно неведомая сила направляла её.

Перескочив ступеньку порога, Ядвига что было силы заколотила в дверь. Она продолжала и продолжала, пока не услышала внутри тихий шорох шагов.

Цокнул засов, скрипнули петли и на пороге возник сонный, раздетый до пояса Николас.

– Да кто там в такую пору… – слова застыли на устах, когда он встретился глазами с взъерошенной, заплаканной и запыхавшейся девушкой. – Ядвига…

– Скажи мне, что всё, что я узнала, – неправда. Молю… – она бросилась на него и заколотила кулачками по обнаженной груди. По щекам её стекали слёзы, а губы побледнели и дрожали.

Николас ничего не отвечал и лишь продолжал терпеливо сносить истеричные удары. Ему не было больно физически, но внутри что-то надломилось и оборвалось. Он был шокирован появлением возлюбленной, отчего сердце бешено колотилось в груди, мешая сделать вдох.

Руки мужчины взметнулись вверх, но вместо того, чтобы обнять Ядвигу и утешить, он перехватил её кулаки и оторвал от себя в тот самый момент, когда за его спиной послышался тонкий женский голосок.

– Кто пришёл?

Девушка выглянула, удивлённо глядя на непрошенную гостью. Соперница оказалась очень даже хороша собой. Длинные черные волосы блестели, как черная вода, отражающая холодные блики ночного светила, большие золотистые глаза сверкали, как две монеты на солнце, высокие скулы, длинная шея, тонкий стан лишь подчеркивали её очарование. Вот только лишь сложенные тонкой полоской губы казались мертвецки бледными, точно их обесцветили белилами.

– Николас, кто это? – незнакомка коснулась обнаженного плеча мужчины, невинно хлопая длинными густыми ресницами. Однако что-то хищное блеснуло в глубине её глаз.

– Это девушка из моей деревни, – бесстрастно ответил Николас и тут же сник.

– Что она тут делает? Да ещё и в такое время?

Ядвига попыталась ответить, да только слова застряли в горле тугим комом. Она больше не глядела на разлучницу, а пыталась прочесть душу мужчины, которому отдала своё сердце. Она вглядывалась в его глаза и больше не видела в них ничего, кроме пустоты. Куда-то исчезло ошеломление, ушел испуг и теперь он казался равнодушным ко всему, что его окружало.

«Если до этого в печали его глаз можно было утонуть, то теперь они стали безжизненно пустыми.» – подумалось ей.

– Не знаю, – Николас равнодушно пожал плечами, – но думаю, что она уже уходит.

Это были его последние слова, после чего он просто закрыл дверь, отрезав себя от её мира.

Ядвига продолжала неподвижно стоять и не моргая глядеть на сбитые доски. В ушах звенели два голоса, которые вырвали из груди и растерзали её душу.

Боль предательства выжигала все чувства в груди.

Неизвестно, сколько бы сраженная Ядвига простояла на пороге, если бы не раздавшийся неожиданно за спиной голос отца, вырвавший её из оков оцепенения.

– Надеялся, что моих слов будет достаточно. Я не хотел, чтобы ты это видела. Прости, – он осторожно коснулся руки дочери и легонько сжал её в своей ладони.

Веслав видел, как дочь сбежала из дома, но в этот раз решил не останавливать ее, ведь понимал, что сделать это не удастся. Она не успокоится, пока лично не убедится в подлости человека, которому так беспечно доверилась. Не имело значение, как сильно староста хотел оградить дочь от этих страданий, но он лишь молча проследовал за ней, чтобы оказаться рядом в нужную минуту.

– Отведи меня домой, – загробным голосом прошептала Ядвига, пустым взглядом посмотрев в сторону отца.

Глядя на дочь, Веслав не на шутку испугался за её состояние. Она побледнела, осунулась, взгляд потух, под глазами пролегли глубокие черные тени. Сейчас его дочь больше походила на ходячий труп, чем на цветущую молодую девушку. Слезы высохли, оставляя после себя блестящие полоски на щеках. Она была тихая и опустошенная.

– Пойдём, – Веслав обнял дочь за плечи, – у дороги тебя ждёт твой жених.

Казалось, что сердце Ядвиги умерло. Она была разбита. Сейчас ей было абсолютно безразлично, что с ней будет дальше. Жених, муж, палач… какая теперь разница.

Староста привел дочь к дороге, а князь помог девушке забраться в повозку. Вскоре тихая компания воротилась к изведенной Инге. Всё это время женщина не находила себе места от волнения и едва не лишилась чувств, увидев свою дочь в таком состоянии.

– Теперь ты пойдешь за князя? – осторожно спросил отец.

– Не время, Веслав, – кусая губы, шепнула мать, но лишенный красок голос дочери прервал её рассуждения.

– Пойду, – коротко ответила девушка и замолкла.

Витольд видел, насколько потрясена была Ядвига, и уже просто не мог оставить её одну в подобном состоянии. Он отчаянно хотел спасти её, утешить и помочь забыть эту трагедию.

Мужчина снял с пальца серебряное кольцо, надел на шёлковый шнурок и, как того требовал обычай, повесил его на шею невесты.

– У меня нет кольца. Простите… – равнодушно сказала Ядвига.

Она давно обменялась кольцами с Николасом. Пока они возвращались, девушка достала спрятанное заветное колечко, полученное от возлюбленного, когда вручала ему свое, и теперь крепко сжимала его в руке, чувствуя, как оно предательски обжигает ладонь.

– Не страшно, – улыбнулся князь, скрывая больно уколовшую его ревность. И несмотря на это, он был готов смириться с любым её прошлым, лишь бы теперь она стала его.

Витольд нежно прижал девушку к груди и сказал:

– Ничего не бойся, родная. Любить тебя буду всей душой. С каждым днём всё горячее. За тебя умру и для тебя жить буду. Хочу, чтобы ты улыбалась и смеялась, как дитя, как раньше, когда лечила меня, нерадивого. Всё сделаю, чтобы ты счастлива была.

Но каждое его слово отлетало от неё, словно от глухой стены. Ядвига стояла и молчала, смотря в пустоту невидящим взглядом.

Отныне всё изменится. Князь увезет навеки её из дома, оторвёт от семьи, вырвет из родных мест, но мучило несчастную не это. Сейчас она даже хотела сбежать как можно дальше отсюда, чтобы не видеть всего, что так ярко и мучительно напоминало о Нико… о её Нико… о теперь уже чужом мужчине…

Поцеловав невесту, князь уехал, а когда поутру воротился, то между ними был проведен свадебный обряд, как того требовал обычай, и, по настоянию жениха, супруги сразу уехали в его замок.

– Теперь это твой дом, душа моя, – заботливо сказал мужчина, обводя рукой свои владения.

– Хорошо, – Ядвига выдавила из себя фальшивую улыбку. – Где будет моя комната?

Витольд провел её к хорошо знакомой ей двери.

– Отныне мы будем жить в одних покоях.

Ядвига удивленно охнула, ведь не ожидала подобного, но спорить сил не было. Она молча ушла в покои, которые уже подготовили слуги, а новоиспеченный муж спустился в свой кабинет, чтобы отдать последние на сегодня распоряжения.

Ночью, когда все слуги разбрелись по своим комнатам, а время перевалило далеко за полночь, князь пришёл к жене.

Внутри всё сжалось, когда он увидел ее сидящую неподвижно в кресле и по-прежнему глядящую в пустоту.

Он опустился перед ней на колени и положил голову на её ноги.

– Любовь моя, позволь помочь тебе. Я буду любить и оберегать тебя. Клянусь, что сделаю всё, чтобы ты забыла свою боль и была счастлива.

Ядвига сидела неподвижно и молчала.

– Не отвергай меня… Дай мне шанс… Нам шанс…

Он вздрогнул, когда её невесомая рука легла на чёрные волосы, легонько поглаживая голову.

«Он не виноват, что это случилось. Нельзя его наказывать за свои ошибки, – думала Ядвига, проглатывая одинокие слезинки, падающие с глаз. – Князь искренен со мной, но как же сложно теперь доверять. Возможно, это никогда не случится, но я должна взять себя в руки.»

Муж поднял на жену полные печали глаза и спросил:

– Ты позволишь мне сделать тебя счастливой?

Ядвига кивнула в знак согласия.

– Я постараюсь стать для Вас хорошей женой. Только… – она помедлила, – только дайте мне время.

Витольд молча встал. Придерживая жену за руку, помог ей подняться и увел к широкой кровати.

Ядвига задрожала всем телом, когда он уложил её на мягкие перины, однако вместо того, чтобы лечь рядом, он укрыл её пушистым одеялом и лишь оставил на макушке целомудренный поцелуй.

Он понимал, какое потрясение пережила Ядвига, и знал, что требовать от неё близости было бы слишком неправильно и жестоко. Не одним лишь её телом он жаждал обладать, но и сердцем, а для этого действительно необходимо время, и он готов дать ей его столько, сколько потребуется.

– Отдыхай, любовь моя. Я вернусь, когда ты будешь готова принять меня. Тебе не стоит меня бояться. Я никогда тебя не обижу.

Он старался бережно относиться к хрупким чувствам девушки. Позволил себе напоследок взять шелковистую прядь её волос, коснулся их губами и вышел, плотно закрыв за собой дверь.