Текст книги "Ненормальный практик 9 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– И я всё равно выйду за тебя замуж, – посмотрела она ему в глаза без тени шутки. – Слышишь? Всё равно. Мне плевать с колокольни на незнакомок. Плевать на Романову-Распутину. На северянок. На генеральшу. На всех. Ни одна из них не пересекла море. Ни одна не угрожала Империи войной за тебя. Ни одна не отдала половину Княжества. Я – сделала. И сделаю ещё больше. Потому что ты – мой. Мой Король. – Она сжала его руку крепче, чем положено в вальсе. Крепче, чем положено королеве. – И когда ты наконец это примешь, – прошептала она ему на ухо, – я буду ждать. Хоть девять лет. Хоть девятнадцать. Хоть всю жизнь. Потому что я – упрямее тебя. И это будет единственная битва, которую ты проиграешь, мой король.

Александр смотрел в её горящие алые глаза. На пунцовые щёки. И улыбнулся без всякой иронии.

– Знаешь, Кнопка, – произнёс он тихо, – ты тоже ненормальная.

– Беру пример с лучшего, – ответила та с улыбкой.

Музыка замедлялась. Последний такт. Последний поворот. Он довёл её до края паркета, остановился.

– Спасибо за танец, Ваше Величество.

– Спасибо за честность, Мой Король, – та присела в лёгком реверансе. А потом, выпрямляясь, добавила шёпотом, только для него: – И, если что, я уже присмотрела платье.

После чего развернулась и ушла. Прямая спина. Изящное красное платье. Всего девятнадцать лет, при этом абсолютная, непоколебимая, сумасшедшая уверенность в том, что мир устроен так, как она решила.

Александр смотрел ей вслед. Качнул головой и пробормотал:

– Вот тебе, Саня, и Кнопка, взяла за яйца, ещё и обеими руками.

Корнелия в этот момент допила шампанское и тихо, так, чтобы слышала только Аннабель, произнесла:

– Достойная противница.

Аннабель промолчала, но уголок губ дрогнул. Здорово же, что с неё фокус сместился на Королеву! Теперь она может и дальше разыгрывать свою стратегию по завоеванию Хозяина! Главная мегера нацелилась на другую! Идеальный тактический манёвр!

В стороне от танцевального пола Евдокия наблюдала за тем, как Изабелла ушла, а юный Александр остался один на краю паркета на пару секунд, как раз в этот миг его взгляд скользнул по залу.

И нашёл её.

Их глаза встретились.

Всего мгновение.

Он узнал. Узнал её!

Евдокия поняла это мгновенно, безошибочно, всем телом. Его взгляд немного изменился. Стал другим на долю секунды. Он не кивнул. Не улыбнулся. Просто увидел и отвёл взгляд. Принцесса выдохнула. Она даже не сразу осознала, что задерживала дыхание.

Да, он точно узнал её. Вот только смотрел неё не так, как тогда в тот вечер девять лет назад. А как на вопрос или даже загадку, которую отложил на потом. Почему? Что изменилось? Он будто бы решал что-то в голове по поводу неё. Такое у неё было ощущение. Интересно, о чём он говорил с отцом? Надо бы аккуратно разузнать…

…

Бал угасал.

Не разом, а постепенно, как угли в камине. Оркестр играл всё тише, пары кружились всё ленивее. Разговоры сплетались в ровный гул, из которого уже не вырастали ни скандалы, ни откровения. Лакеи сновали меж столами, убирая пустые бокалы. Всё важное уже сказано, все маски чуть сползли, и люди начинали думать о каретах.

Александр со своими пассиями – Корнелией и Аннабель стоял в стороне и в отличие от двух «подруг», молчал. Рассеянно, лениво смотрел на зал, как на проплывающий пейзаж из повозки. Всё интересное – позади. Но впереди – ночь. И три женщины, которых он не видел девять лет.

Он повернулся. Нашёл взглядом Фрейю и Ингрид, те стояли у своего столика, как и весь вечер.

– Подождите здесь, – сказал он Корнелии с Аннабель.

Те посмотрели на него. Потом – на северянок.

– Опять? – хмыкнула Корнелия.

– Корнелия.

– Иди, – та устало улыбнулась. – Но имей в виду: моё терпение должно будет окупиться твоим вниманием.

Он коснулся её руки с пониманием. Наверняка ей непросто сейчас, но что поделать, он предупреждал!

Фрейя видела, как юный Воробей шёл через пары, мимо генерала Шувалова, что уже покачивался от коньяка, мимо посла Франции, судорожно строчившего в блокнот, прямо до их угла. Их тихого, отдалённого угла, где они простояли весь вечер, как два дерева на краю цветочного поля.

Ингрид тоже наблюдала как он идёт к ним.

Он остановился перед ними. На устах улыбка. Не та официозная и для всех, а настоящая, ЕГО. С теплом. С чем-то, отчего Фрейя вспомнила костёр девять лет назад, когда он сидел у огня и рассказывал смешную историю, а она не могла перестать смотреть.

– Дамы.

– Опять «дамы», – фыркнула Ингрид. – Ты нас хоть чуточку уважаешь? – кажется, она уже пьяненькая.

– Ингрид, Фрейя. – назвал он их по именам, догадавшись о её причине её возмущения.

– Слушаем внимательно, – кивнула довольно розовощёкая Ингрид. – И?

– И, – он улыбнулся, – я устал от бала. Хочу вина. Нормального. Из кружки. За деревянным столом. В месте, где никто не кланяется и не называет меня «Ваше сиятельство».

Фрейя приподняла бровь.

– Таверна?

– Таверна, – подтвердил он. – Знаю одну. Недалеко от порта. Хозяин – бывший боцман. Вино – дрянное. Но тихо. И никаких люстр.

– Приглашаешь нас в таверну, – медленно произнесла Фрейя. – С императорского бала. В платьях.

– Ну, – он пожал плечами, – можете переодеться. Хотя платье тебе идёт. Я уже говорил.

– Говорил, – подтвердила Фрейя. Её губы против воли, против всей её северной выдержки, дрогнули. – А я говорила, что это платье Корнелии.

– Значит, придётся его с тебя снять. – ухмыльнулся он в своей любимой манере. – Кстати, Корнелия тоже приглашена.

Фрейя краснела то ли от выпитого, то ли от его слов.

– Значит приглашаешь нас всех вместе. В одну таверну.

– Верно. Вино. Разговоры. Без лордов, императоров и напускного этикета. Просто – мы. – его глаза были тёплыми. Игривыми. С огоньком, который Фрейя помнила слишком хорошо. – Девять лет – долгий срок. Мне есть что рассказать. И, подозреваю, вам тоже.

Ингрид смотрела на его ужасающе соблазнительные глаза. На эту глумливую улыбку. На то, как он стоит расслабленно и свободно. Ненормальный Практик? Лорд-эфироправ? Князь? Король? Нет. Просто – мужчина, которого она всегда хотела, ещё когда он был сержантом.

– Поехали, – сказала она без паузы и раздумий.

Фрейя закрыла глаза. Открыла и выдохнула.

– Предупреждаю, моё сердце не выдержит ещё одной разлуки в девять лет, – произнесла она тихо.

– Понял, больше никаких разлук.

Фрея кивнула:

– Поехали.

Он вернулся к Корнелии с Аннабель.

– Поговорили? – спросила Романова-Распутина.

– Едем в таверну, – сказал он. – Вино. Ты, я, Фрейя, Ингрид. Аннабель.

Корнелия смотрела на него и ПОНИМАЛА: ОН АБСОЛЮТНО СЕРЬЁЗЕН!

– Дорогой, ты приглашаешь свою невесту, свою, кхм, генеральшу и двух северянок в одну таверну, – произнесла она. – Вместе. За один стол.

– Именно. Всех людей, что мне дороги, дабы провести вечер вместе, – ответил тот. – Без масок. Без политики. Лишних глаз. Просто – поговорить.

– Поговорить, – повторила с ОЧЕНЬ большим сомнением Корнелия.

– Поговорить.

Длительное молчание, и она наконец ответила:

– Хорошо. Но вино выбираю я.

Он широко улыбнулся.

– Договорились.

– А ты что скажешь? – взглянул он на Аннабель.

Та усмехнулась:

– Если тебя ТОЧНО интересует моё мнение, Хозяин, то я только ЗА.

– Ну и отлично, тогда поехали.

И вот, забрав с собой Фрею и Ингрид, все вместе они пошли на выход, не через парадные двери, а через боковые, дабы не привлекать внимание. Зал не заметил. Или сделал вид. На имперских балах уход – такое же искусство, как и появление.

Но кое-кто КОНЕЧНО же проследил.

Евдокия. Ей двадцать семь, конечно она понимала, КАК ИМЕННО они будут проводить остаток вечера, а может и ночь.

Изабелла тоже видела. Стояла, провожая взглядом пять фигур, исчезающих в дверях.

– Магнус, – позвала она.

– Ваше Величество?

– Отправь разведку. Хочу знать обо всём, чем они будут заниматься. И ещё – полный доклад о Корнелии Романовой-Распутиной. Привычки, слабости. Абсолютно всё.

– Как пожелаете, Ваше Величество.

Граф Нессельроде же, стоя на лестничной площадке, закрыл блокнот, положил карандаш в карман. Вечер подходил к концу. Оркестр играл финальный вальс. Лакеи задували свечи. Он посмотрел на часы: одиннадцать пятьдесят две. Пять часов. Столько длился бал. Казалось бы немного, но как за это столько короткое время изменился мир! И пусть бал завершён, но, кажется, всё только начинается…

Примечание: ух! Вот такой вот вышел вечерок:) Не знаю, удалось ли передать, как изменилась атмосфера по сравнению с первым балом нашего Александра. Более взрослая обстановка, иные беседы ^_^ Ну и, конечно же, встреча с его женщинами. Вообще, как и сказал ранее, этот том больше социальный и закроет бОльшую часть вопросов по циклу, а вот следующий будет сплошной экшен ^_^ обычно читатели в конце цикла пишут: ХОТИМ УВИДЕТЬ ПРОСТО ЖИЗНЬ ГГ ПОСЛЕ ВСЕГО. Так вот она, ребят, жизнь. Финальный том будет про эпик, про бои, на них и окончится, так что наслаждайтесь социалкой, кто её любит:) Что ж, следующая глава будет через пару-тройку дней, стандартного размера 20−30к, может чуть больше) До встречи ;)

Глава 7

Тимофей Палыч был человеком простым. Сорок лет в море, двадцать – за стойкой. Видел всё: пьяных адмиралов, дерущихся контрабандистов, однажды даже медведя, забредшего на запах солонины. Но ту картину, что развернулась сейчас за угловым столом его заведения, не видел никогда.

Четыре женщины. Каждая – красива, ОЧЕНЬ красива, при чём каждая по-своему. И статная брюнетка с ледяной кожей и не менее ледяным взглядом, и фигуристая девица с заплетенными белыми косами, чьи достоинства ого-го какие, и утонченная леди явно породистая с фиолетовыми колдовскими глазами, и даже етить её пепельноволосая девчушка лет так, кхм, молодая в общем-то, и тоже в этой компашке. Можно было подумать, что все они принадлежат не меньше чем принцу! Да разве ж принц заглянет в такую дыру⁈ Так может какой богатый барин? Решивший вспомнить молодость и продавший своё самое роскошное поместье, дабы гульнуть с такими красавицами. Но тоже нет! С ними сидел мальчишка, что б его черти драли! Ну что за везунчик⁈ Такой мелкий! Совсем зелёный! Он что, использовал сегодня всю свою удачу за жизнь ради этого вечера и сумел соблазнить всех этих девиц⁈ Хотя, если уж начистоту, хорош он мордой, очень хорош. Жена боцмана, зайди сейчас, точно бы упала в обморок, да не от страха, а от несправедливости мироздания, настолько юнец был харизматичен. И в жестах, и взглядом. Прям пёрло от него мужиком. Вот такая вот странная, при этом залипательная картина. Гляди хоть вечность – не устанешь!

В общем-то, эта компашка ввалилась около полуночи, паренёк сразу внёс депозит за поздний визит. Щедрый малой, ну так-то на его месте любой нормальный мужик выкладывал бы барыши, дабы не упустить ТАКОЙ улов! Палыч, вообще б и душу продал, что б таких девиц потискать! Вот только кому⁈ Просто дайте ему знать куда обращаться! По итогу ночные гости заняли угловой стол у окошка. Парень сел в самый угол, думает, это поможет ему не жениться! ВО НАИВНЫЙ! Грациозная леди с фиолетовыми глазами рядом с ним, справа. Та, что с ледяной кожей в зелёном платье присела слева. Мясистая девица с косами и цветами напротив. А пепельноволосая девица в мундире с краю, лицом к двери. Как часовой, что было даже забавно! Она что, возомнила себя телохранителем⁈ Или! ИЛИ ОН ЗАСТАВИЛ ИГРАТЬ ЕЁ ЭТУ РОЛЬ⁈ Ну, пошляк!

– Сударь! Вина! – повторил юнец. – Лучшее!

– Вообще-то, я должна была заказывать, – фыркнула зловеще фиолетоглазая, от чего у Палыча ёкнуло сердце! Да она сейчас прибьёт мальчишку! Вон какая злыдня! Но тот взял её за щеку и потрепал, как зверюшку, сказав:

– Помню, лапуля, как принесут лучшее, так и закажешь любое по вкусу.

Та просто улыбнулась.

Палыч прифигел! Во мелкий даёт! Он тут чуть не помер от одного только взгляда этой демоницы, а этот её так по-хозяйски! МУЖИК! СТОПРОЦЕНТНЫЙ МУЖИЧАРА!

Боцман принёс единственную бутылку, которую берёг для самого особого случая. Откупорил. Разлил в кружки, бокалов у него отродясь не водилось.

Паренёк понюхал. Пригубил. Кивнул.

– Отлично! Оставьте бутылку. И принесите ещё меню для дам. И что-нибудь поесть сразу. Хлеб, сыр, мясо. Что есть. Голоден, как волк, да и девочки мои тоже.

– Угум, – кивнул Палыч. – Всё сделаем, гости дорогие!

И поспешил на кухню, да в погреба. А вообще, почему такое странное чувство, что лучше лишний раз не подходить к ним без приглашения? Что-то с этим пареньком не так. Что за пугающие глаза? Как демонюка жуткий! Да и, вообще, кто они такие? Чутьё старого моряка подсказывало: лучше от них держаться на расстоянии вытянутого весла. Это точно.

Первые минуты в таверне тишина. Гостей не было, кроме ввалившейся кампании из юноши и четырёх женщин. Так что повисло некое молчание, не из разряда неловких, наоборот, в ней было нечто своё, близкое для всех присутствующих. Молчание людей, которые слишком долго не виделись и не знают, с чего начать самый обычный разговор. Начать ведь можно с чего угодно, и всё будет неправильным, не тем. Слишком малым. Слишком поздним. И скорее всего – слишком мимо.

Корнелия сидела, как и подобает высокородной даме. Она, вообще, смотрелась инородно в этой припортовой таверне, слишком идеальная. Фрейя молча смотрела на вино в кружке, которую держала обеими руками. Северянка была счастлива, даже волновалась, неуж-то этот час настал? Час воссоединения.

Ингрид просто выпила вино залпом. Громко поставила кружку, вытерла губы тыльной стороной ладони.

– Ну, – взглянула она на Сашку. – Рассказывай.

Тот усмехнулся. Чёрт побери, ну как можно её не обожать? Когда она вот такая бесцеремонная, как и при их знакомстве, разве не здорово? Кстати, с годами стала понаглее, увереннее, как и подобает женщине, что собирается возглавить племя – слабая предводительница там не нужна.

– Что именно?

– Да всё. Все девять лет. От начала до конца. Где был. Что делал. Почему не писал. И почему, – она задумчиво оглядела его, – выглядишь так, будто вышел на рыбалку и вернулся, а не пропал на годы.

– Что ж, это не такая долгая история, как вам кажется, сейчас сами узнаете…

И он начал.

С самого начала. О подстроенной смерти и причинах. О маске стрелка Воробья в Долине Костей. Тут было бурное обсуждение, что они всё поняли! Когда он послал поцелуй! Ну, а потом рассказал и об Аннабель. И о том, что она нашла его полумёртвым и приложила руку к его спасению, вот только она сама, как и Александр предполагали, что восстановление займёт неделю-две, но никак не девять лет. Сам юноша не стал пояснять почему так долго приходил в себя, всё равно не поймут, что он не только повредил всю эфирную систему в бою с Андерсоном, и едва не умер, так при этом у него ещё было перегружено духовное ядро, а тело буквально разлагалось как у зомби, ещё до начала сражения. Одно то, что он восстановился, уже было чудом. Да, пришлось заплатить за это временем, но у всего есть своя цена. В общем, они решили, что он ведь Ненормальный Практик, так что проспать девять лет в пещере для него что-то около обычного дела. После этого он рассказал о своём путешествии в Лондон, так как, по сути, был к нему чуть ли не рукой подать. Там-то он и спас Аннабель из лап безумной старухи, а по пути и Изабеллу, ну и стал королём, вытащив меч. Про свои похождения с незнакомыми англичанками он решил опустить, но те и так догадались, что он там сбивал девятилетнюю спесь. Конечно вопросов была тьма! И на все он ответил скрупулёзно, ведь действительно не был виновен в своей пропаже на все эти годы.

В итоге разговор вернулся к Аннабель. Та сидела с краю. Собранная. Кружку с вином так и не тронула. Не потому что ей было нельзя, а ей ПРОТИВОПОКАЗАНО пить! В этом юный Воробей уже успел убедиться! И никаких оснований не верить ему нет! Так что Аннабель сидела как белая ворона, ощущая на себе пылкие взгляды, при чём далеко не гостеприимные.

– Итак, – произнёс Сашка, указав на неё. – Теперь знакомлю вас официально, как полагается. Поприветствуйте! Генерал Аннабель Винтерхолл. Командующая «Стальная Роза». Ныне моя подчинённая.

Тёмные глаза Фреи сузились:

– Из-за её приказа сто наёмников окружили твой дом, Александр, а ты якобы подорвал себя вместе с ними. Разве не из-за неё мы все думали, что ты мёртв?

Ингрид молча смотрела на Аннабель взглядом волчицы.

Корнелия также холодно смотрела на ВИНОВНУЮ в её слезах и горе.

Аннабель выдержала их взгляды, не отвела виновато серые глазки, а уверенно произнесла:

– Я не буду оправдываться, да, я отдала тот приказ. Была война. Он был вражеским практиком, захватившим наш форт. Я, в свою очередь, сделала то, что должен был сделать любой командир.

– Ты едва не убила его, – произнесла Корнелия с неприкрытой злостью.

– Да. И заплатила за это по-своему. Девятью годами в подвале Леди Вэйн. – Аннабель замолчала, сжала пальцы. – А потом… Потом тот, кого я пыталась убить, пришёл и вытащил меня оттуда. Убил всех. Вынес на руках. – она взглянула на Александра. – Я служу ему не из долга и не потому что он подчинил меня.

– Вот как, тогда из-за чего же? – спросила Фрейя, что, естественно, ПОНЯЛА.

– Из всего, – ответила холодно Аннабель, глядя ей спокойно в глаза. Ни одна из присутствующих – ни Фрея, ни Ингрид, ни даже Корнелия так и не смогли как-то надавить на неё. Это даже не шутка! Хотели раздавить ГЕНЕРАЛЬШУ АННАБЕЛЬ ВИНТЕРХОЛЛ⁈ ГРОЗУ СЕВЕРА⁈ ГЛУПЫЕ ДЕВИЦЫ! Она ведёт себя кротко лишь потому что служит ЕМУ и не хочет портить вечер! А то бы показала, кто ЗДЕСЬ ГЛАВНАЯ! Думают, что она его подчинённая и на этом всё⁈ ХА! ТЫСЯЧУ РАЗ ХА! Да она ближе к нему, чем даже его собственная невеста! Но просто улыбнулась уголочком губ и отпила вино.

Повисло молчание.

Юный Александр, поняв, что по сути вопросы утрясены, произнёс:

– Ну всё, хватит на неё зыркать. Аннабель – мой человек. Точка. Она служит мне, защищает меня и прикрывала мне спину, пока вы все думали, что я мёртв. Если у кого-то есть претензии – они ко мне, не к ней, таково моё слово.

Корнелия смотрела на него, как всегда долго, потом на Аннабель. И поступила мудрее, чем можно было вообще рассчитывать:

– Долей ей ещё вина, милый. Да и ты, Аннабель, подсаживайся ближе.

Генеральша бросила на неё взгляд. А Романова-Распутина коварна! Хитра, как лиса! Вообще-то, Аннабелька хотела построить из себя жертву, чтобы Хозяин пригрел ночью, пожалел. Но Корнелия сорвала её планы! Что ж, делать нечего, пришлось подсесть.

Ингрид хмыкнула:

– Если ты доверяешь ей, Александр, то значит и я доверяю. Но если она попытается что-то с тобой…

– Ингрид, – шикнула Фрейя.

– Ладно-ладно. Молчу. Пью.

И выпила снова залпом. Она, что успела протрезветь в карете по пути сюда⁈ Снова же будет в зю-зю! Ещё кружка! Ещё! ОСТАНОВИСЬ, ДОЧЬ ВОЖДЯ! Та ненадолго и правда остановилась, взглянула на Аннабель и, прищурившись, произнесла:

– Кстати, ты ж генерал, а сколько тебе лет?

Аннабель посмотрела на неё безэмоционально:

– Пятьдесят.

Тишина.

Ох, жестецки какая тишь!

Кружка в руке Ингрид замерла на пути ко рту. Фрейя не моргала. Одна Корнелия, что видела чуть ли не воскрешение собственной матери и её омоложение, практически не удивилась.

– СКОЛЬКО-СКОЛЬКО? – переспросила с выпученными глазами Ингрид.

– Пятьдесят, – повторила Аннабель тем же ровным тоном и отпила вино. Ах, да она издевалась даже своим поведением! Мол, что удивляетесь, деревенщины⁈ Да мне полтос, что такого⁈

Ингрид подскочила к Аннабель. Без спроса потрогала её лицо, взяла за щёки! Гладенькие, чистенькие, с кожей, которой позавидовала бы любая восемнадцатилетка! На шее тоже не единой морщины! Руки тощие, но явно СИЛЬНЫЕ! Вон какая эфирная аура!

– Пусти, – фыркнула Аннабелька, но явно наслаждаясь моментом всеобщего обескураживания! Узрейте же красоту подчинённой Ненормального Практика! И знаете, что он с ЭТОЙ КРАСОТОЙ ДЕЛАЕТ! ОГО-ГО ЧТО! Обзавидуетесь, глупышки!

Ингрид же обернулась к Александру. Обратно к Аннабель. Снова к Александру.

– Пятьдесят⁈ Ей. Пятьдесят. Лет. А выглядит она… – и прищурилась, – на, кхм, восемнадцать, с ОЧЕНЬ большой натяжкой.

– Без натяжки мне дают шестнадцать, – издевательски заметила Аннабель. – Так раздражает. В тавернах не наливают.

– Пятьдесят! – Фрейя произнесла это, как произносят диагноз. – ТАК она старше меня! СТАРШЕ МЕНЯ НА ЦЕЛЫЙ ГОД… И выглядит как моя… как моя дочь. Или внучка!

– Фрейя, не преувеличивай, – успокоила её Корнелия, но сама не могла оторвать глаз от Аннабель. Годы генеральши будто бесследно испарились, словно ей отмотали время назад. Это не эфирная маскировка, не иллюзорный контур, она реально молода.

– Как? – Фрейя обратилась к юному Александру. – Как ты это сделал?

Тот крутил кружку. На довольной морде та ещё лыба:

– Да просто покопался в настройках её организма… – произнёс он спокойно, – и омолодил, убрав лет тридцать с копейками, ну это если в общих чертах.

– Тридцать с лишним… – Ингрид шевелила губами, пытаясь решить задачу, условия которой написаны на неизвестном языке.

– Есть кое-какая техника, – продолжил он спокойно. – основана на регенерации клеточных структур, перенастройке биологических часов. Сложно объяснить за кружкой вина, но да. Могу омолодить любую из вас. Если, вдруг, у вас возникнет подобное желание.

Снова молчание. Каждая из девушек, естественно, задумалась! Кто бы не хотел скинуть с себя годы⁈

Фрейя сглотнула, глядя ему в глаза:

– Ты серьёзно?

Ей сорок девять. Из всех – старшая. Красивая, да. Но она видела Аннабель, живое, дышащее доказательство, что всё это реально. Пятидесятилетняя генерал в теле молоденькой девчонки! Ещё и со своим эфирным рангом! Это не просто чудо. Куда большее! То, чему нет никакой цены!

Юный Александр смотрел на неё без улыбки и ответил абсолютно серьёзно:

– Серьёзно. Но не здесь. Дома. Когда вернёмся. Без лишних глаз, да и удобнее. Так что, милая моя Фрея, можешь ни о чём не беспокоиться, – положил он руку ей на колено.

– Кто же ты такой… – в голосе Фреи было столько всего, что остальные ПРЕКРАСНО её понимали! Кто он, чёрт побери, такой! Он точно не человек! Ненормальный практик? Пусть это и самое близкое прозвище к нему, и всё же, каким бы ненормальным он ни был, всё что он делал никак не укладывалось в призму этого мира. Либо он действительно ненормальный гений, рождающийся раз в тысячу лет, либо просто кто-то иной. Существо другого порядка. Нет, его сила всё ещё в гранях здешнего мироздания, в плане военной мощи, но вот подход… подход ко всему совершенно уникален, а потому и ненормален. Пугающе ненормален. Этот человек может вернуть молодость. Да он же может стать самым охраняемым и богатейшим на всей планете! Но абсолютно не воспринимает данное. Не догадывается? Чушь! Всё он знает! Но откуда такая скромность⁈ Любой другой уже воспользовался бы своими умениями, добился мирового признания, всеобщего уважения! Да что там уважения! Поклонения! А он… просто сидит в припортовой таверне. Странный, ненормальный.

Корнелия молчала, как и остальные. Ей тридцать семь. Признаться, на балу было непросто, когда она шла рядом с Александром будучи вдвое старше его на вид. Пусть и не обращала внимания, но всё-таки где-то в глубине груди скребло. Сейчас она ещё выглядит соблазнительно, и пока допустимо на его фоне, но через двадцать лет? А когда стукнет шестьдесят? Страшно. Очень страшно! Таков страх любой женщины! Но здесь и сейчас он сказал, что сможет омолодить её. Странное ощущение, будто весь этот груз только что начала камешек за камешком обращаться в пыль. Конечно, она ещё не уверена, что у неё получится стать моложе, мало ли техника не сработает на ней, но почему-то хотелось верить!

Ингрид, единственная из троих, кого возраст ещё не начал тревожить, посмотрела на Аннабель задумчивым взглядом. Взглянула на Фрейю, на Корнелию. На то, что проступило на их лицах. Надежда. Живая, настоящая, от которой у зрелых женщин подкашиваются ноги и замирают сердца. После посмотрела на юного Александра – как всегда спокойный и явно не шутит. Она подняла кружку и, разрушив момент тишины, произнесла:

– Александр, раз ты Северов, то называть тебя «имперец» будет неправильно? Ты же, можно сказать, северянин? Понятно, что не из ледяных кланов, и всё же.

– Называй, как хочешь, – улыбнулся он. – Хотя, «имперец» мне нравилось.

– Тогда за твоё возвращение, имперец. – ухмыльнулась с улыбкой Ингрид, ей тоже нравилось называть его тем прозвищем. – За настоящее возвращение.

Все подняли кружки.

– За возвращение.

– Больше не пропадай.

– А если вздумаешь подстроить смерть, то я с тобой!

– Я тоже!

– И я.

– Разумеется, как и я.

– Вообще-то, я не собирался умирать в ближайшее время.

Смешок. И начались совсем иные посиделки. Девицы рассказывали о своих временах. Были и грусть, и весёлые истории, и тяжёлые моменты жизни. Фрея говорила о своей работе советницы в племени и что дела шли в гору: наладилась торговля, даже поставили цеха для переработки рыбы, пока небольшие, но уже приносящие доход. Вождь Хальвдан женился ещё на двух женщинах. Ингрид отнеслась к этому с безразличием – он Вождь, и знает что делает. Ага, знает, просто захотел уложить двух северных красоток, знаем мы таких! У Бьёрна там тоже рассадник цветов, так сказать, пять жён и все почему-то рыжие. Фетишист! Но юный Александр с уважением покивал – знаток, блин. Рыжие тоже прекрасны! Ингрид говорила о тренировках, а ещё – с горящими глазами рассказывала как случайно нашла детёнышей волков и стала их выкармливать, потом пришлось приучать их к свободе, мороки было – мама не горюй, а сколько те всего сгрызли в доме! А ещё, папаня Хальвдан когда изредка выпивал, стучал кулаком по столу и требовал внуков! Всё спрашивал, когда вернётся Ненормальный Практик! И вообще! Много чего! В общем, за девять лет чего только не случилось со всеми ними. В итоге опустела вторая бутылка, третья, четвёртая. Толстые свечи оплыли наполовину. У всех блестели глаза, алкоголь дал о себе знать, а сколько переглядываний, поглаживаний под столом. Саня только и успевал кряхтеть, когда очередная стопа и женская рука трогала его «невзначай» за чресла. Потом дамочки все четвёром ушли в туалет. Он остался один. Выпил ещё. Ухо пошевелилось – жумк-жумк. Пытался услышать О ЧЁМ ТЕ БОЛТАЮТ В ТУАЛЕТЕ.

– Он такой милашка…

– Я больше не могу терпеть, съем его!

– Пф.

– Что?

– Хозяин сам вас съест.

– Он с тобой спал?

– А ты как думаешь?

– И как?

– Попробуй, сама всё поймёшь. Но скажу прямо, я даже рада, что вы теперь сможете меня подменить.

– Э? В каком смысле?

– Сказала же – попробуешь провести с ним ночь, даже одну, и поймёшь.

– Неужто он так изменился за девять лет? – спросила Фрея. – Хотя, он и тогда был пугающим в этом деле.

– Не знаю, каким он был тогда, но сейчас это похотливое чудовище во плоти.

– Напугала, я только мокрею, представляя…

– Ладно, дамы, как и договорились, я первая.

– Уверена? Лучше идите сразу все вместе, – предупредила Аннабель.

– Справлюсь.

Вскоре они пришли. Санёк сделал вид, что ничего не слышал! Просто допивал вино, понимая, что вот-вот начнётся!

Корнелия с улыбкой взяла его за руку, как берут то, что принадлежит тебе по праву. Он, приподняв бровь, мол что происходит, поднялся, взглянул на остальных. Фрейя с ухмылочкой подмигнула. Ингрид уткнулась в кружку, но щёки пылали! Аннабель насвистывала песенку, глядя в окошко! Вот сучки!

– Сходим наверх? Хочу тебе кое-что показать, – шепнула ему на ухо Корнелия и показала ключ. УЖЕ УСПЕЛА АРЕНДОВАТЬ КОМНАТУ⁈

– Пойдём, – улыбнулся юнец-сорванец, сжав её попку. Он даже не сдерживался!

Корнелия хихикнула и, схватив его за руку, повела наверх.

Как они там оказались, одному Богу только известно. Только закрылась дверь, так мир вне номера перестал существовать. Внутри кровать, застеленная грубым полотном. Тумба. Окно с занавесками, даже светильник есть.

Корнелия закрыла дверь спиной. Толкнула его ладонью в грудь довольно мощно, Александр ухмыльнулся, поддался инерции, сделав несколько шагов назад к кровати. Фиолетовые светящиеся глаза смотрели на него, как на самую вкусную добычу! Вот только, почему она вся сжата? Будто не решается подойти к нему. Боится. Смотрит на него, как на чудо, и сглатывает. Он приподнял в непонимании бровь. Подошёл, протянул руки, взяв её за талию. Корнелия прикрыла глаза, от такого простого, невыносимо желанного прикосновения, которое она ждала ГОДЫ! Боролась за него! Сражалась! Ещё с той ночи в особняке! Она поистине билась за своё счастье, как могла! Как умела! И неужели… неужели победила? Вот же её самый главный приз в жизни! И всё же, есть кое-что, что он должен знать, прежде чем она сможет по-настоящему почувствовать что они теперь действительно вместе. МАЛЕНЬКАЯ ДЕТАЛЬ, что как песчинка в огромном механизме, способная здесь и сейчас разрушить всё.

– Милый… мой любимый, – выдохнула она.

Он не ответил. Взял серебряную застёжку у её плеча. Щелчок. Платье заскользило вниз по её коже. Чёрный шёлк стёк к полу, как ночная вода, и замер у её ног тёмной лужей. Корнелия открыла прекрасные фиолетовые глаза. Возбуждённые, полные вины. Он же смотрел на неё не жадно, как мальчик которому досталось подобное сокровище и он мог делать с ней всё что вздумается, и не оценивающе, как ценитель, который получил столь достойный экземпляр и требовал оценки. Нет. Он смотрел как влюблённый, с нежностью, и всё это было ТАК СЛОЖНО применить к нему, ведь он совсем другой. Но как он заворожённо смотрит в её прекрасные влажные глаза, бережно проводит пальцем по линии ключиц. По её щеке, по которой течёт слеза.

Она кусает нижнюю губу до крови и тянется к нему. Её тонкие длинные пальцы легли на пуговицы его сюртука, стала медленно расстёгивать, одну за другой, как разворачивают подарок, которого ждали всю жизнь. Сюртук опал вниз. Следом жилет. Рубашка. Его кожа под её ладонями была горячей. Она прижала ладонь к его груди, где сердце, замерла. Как сильно оно бьётся.

Он же просто поцеловал её.

Первый настоящий поцелуй. Не тот, пьяный, на заснеженной улице, после которого он забыл даже её имя. Его губы нашли её – тёплые, мягкие, солёные от слёз. И поцелуй. Глубокий, медленный. Им больше не нужно никуда торопиться. Просто наслаждаться этим моментом, растягивать его настолько, сколько хочется.

Корнелия, боясь ответить, всё же не смогла сдержаться, и плотину прорвало.

Её руки нырнули в его волосы. Его руки ей между бёдер. Её горячий стон – в его дыхание. Они целовались жадно. Нежно. Отчаянно. Ненормальный Практик и Ненормальная Невеста.

Он опрокинул её на кровать, придержав затылок ладонью. Её короткие чёрные волосы рассыпались по белой подушке, и в лунном свете, падающем из окна, она была прекрасна, а это фиолетовое сияние глаз. Как тут сдержаться? Его губы вкусили её шею. Скользнули к ключице. Ниже – к ложбинке между грудей. Корнелия выгнулась навстречу, простонав. Он целовал её идеальный живот. Ниже. Ниже. Она таяла под его ласками, как кусочек льда на кипящей сковороде. Он приподнялся над ней, нависая, меж её раздвинутых длиннющих ног, достойных высших оценок. Она заворожённо смотрит фиолетовыми глазами, всё ещё молчит. Вся горит, вся мокрая. И всё ещё не готова. Она должна! Должна всё ему рассказать! Он же смотрел на неё сверху, понимая, почему она такая и почему до сих пор не набросилась на него как голодная львица. Лежит сейчас под ним с раздвинутыми ногами, раскрасневшаяся, губы припухли от поцелуев, на левой груди у соска его засос, а в глазах – сдерживаемый фиолетовый огонь, в коем не только необъятная похоть, но и…