Текст книги "Ненормальный практик 9 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

А вот Магнус, стоявший с ней рядом, не смотрел на Корнелию, не смотрел и на Аннабель. Его глубокие, старческие глаза были прикованы только к одному человеку. Мальчишке в чёрном сюртуке. Ведь он видел то, чего не видели остальные. За спокойной походкой этого юноши, за его ленивой уверенностью старик Магнус видел ауру. Свёрнутую так плотно, что ни один практик в зале не смог бы её прочитать. Но старикан был не «одним из практиков», а старейшим Лордом-Эфироправом Британии. И от того, что он почувствовал стало жарко. Александр поднялся в ранге! Как⁈ За две недели⁈ И ТЕПЕРЬ ОН ЛОРД! Немыслимо.

– Интересно, – просипел Магнус пересохшим горлом. – Очень-очень интересно.

В этот момент Лорд-эфироправ Волконский также открыл глаза. И то, что показало сканирование, заставило его впервые за долгие-долгие годы, крепко нахмуриться.

Мальчишка на вид неофит-неофитом. Аура сплошь пустота. Полная, абсолютная пустота, как колодец без дна. Именно вот это-то и было неправильно. Не «слабая аура». Не «скрытая аура». А пустошь. Такая, которая означает одно из двух: либо перед тобой труп, либо перед тобой существо такого порядка, что твои инструменты просто не способны его измерить.

Трупом юноша точно не был. Вот же идёт по залу, живее всех живых.

Волконский наклонился к уху императора:

– Ваше Величество.

– Да? – Николай Дубов не повернул головы. Продолжал улыбаться послу.

– Будьте осторожны с нашим юным гостем. Я не могу его прочитать.

Задумчивая пауза от Императора, неуж-то Северов, действительно, настолько удивителен, как о нём и написано в досье?

– Совсем?

– Совсем.

Император сделал глоток из бокала. Улыбка не дрогнула. Вот только во взгляде уже работали шестерёнки, вплетая новую информацию в общую стратегию.

Александр с дамами прошёл тридцать шагов от лестницы до центра. За этот путь каждый человек в зале успел рассмотреть его, оценить, взвесить, и, как ни странно, не найти ответов. Слишком молод. Слишком спокоен. Слишком… прост. Где ордена героя Северного фронта? Где знаки отличия Ненормального Практика, взявшего форт? Где хоть что-то, подтверждающее, что этот самый юноша действительно тот, кого британская королева назвала своим сюзереном?

А Александр просто остановился в центре зала, как раз, где сходились все взгляды, а свет тысяч ламп падал ровнее всего. Рука Корнелии на его руке. Аннабель также рядом.

И все четыреста с лишним человек, министры, генералы, дипломаты, аристократы. Император. Лорд-эфироправ. Королева чужого государства. Принцесса. Бывший наследник с незакрытым счётом. Северянки, ждавшие девять лет. Посол Франции с нервными усами. Все смотрели, понимая, что он ТОЧНО собирается что-то сказать.

И наконец, юный Александр улыбнулся. Совсем каплю. Одним уголком рта. Так издевательски привлекательно, что многие женщины сглотнули, а мужики поправили воротники

– Добрый вечер, – сказал он негромко, но слышно было абсолютно всем. – Прошу прощения за опоздание. Мы задержались. Примерно на девять лет.

В зале прокатился смешок. Кто-то в ответ фыркнул, мол вздумал шутить в такой момент.

Корнелия взглянула на него с улыбкой. Не для публики. Для него.

Он сказал «мы». Не «я». «Мы». Для неё это значило ВСЁ.

И бал продолжился.

Троица же двинулась меж гостями, не к императору, ведь нельзя было просто так взять и подойти к нему, особенно князю Севера. Александр Северов шёл совсем по иной траектории. Корнелия рядом нога в ногу, Аннабель на полшага позади, прям настоящая адъютантка.

Людской шёпот плыл следом, как шлейф.

– Посмотрите на его молодое лицо… Разве это нормально?

– Ни морщин, ни шрамов. Он что, не воевал?

– Воевал. На Северном фронте. Участвовал в битве в Долине Костей. И не только. Помнится, на его особняк напали сотня охотников.

– И что, ни следа? Как такое возможно?

– Да я по чём знаю. Говорят, он все девять лет медитировал.

– Вздор. Кто столько медитирует в его возрасте и ранге? Кстати, а какой он у него?

– Мне по чём знать, женщина, и вообще, ты задаёшь слишком много вопросов.

По соседству шла другая дискуссия. Жена графа, впилась взглядом в Корнелию, сжала губы в нитку:

– А эта… С ним. Романова-Распутина, сдурела. Ей тридцать семь! Она ему в матери годится!

– Ну не прям в матери, она всё ещё свежа, – возразила соседка, помоложе и поумнее.

– Красивая пара, – вздохнула третья, совсем юная. – Как в романе…

– Для кого роман, – оборвала первая, – а для кого – политический кошмар.

Александр всё слышал, и ему было всё равно. Он просто купался в сотне разных версий, то и дело улыбаясь слыша особо нелепую историю его жизни.

Корнелия же ощущала каждый взгляд, брошенный на них. Каждый шёпот. Конечно и она слышала всё. «Мальчик». «Годится ей в матери». «Как она могла совратить такого ангелочка». И ей действительно, по-настоящему, было плевать. Пусть шепчут. Пусть считают – кому сколько лет. Пусть хоть ложками хлебают свои предрассудки. Она ждала его девять лет. И сейчас он весь её. Всё остальное – пыль.

Генерал-аншеф Шувалов крякнул в четвёртый раз за вечер и наклонился к жене:

– Маша.

– Что?

– Я передумал. Он мне нравится.

– Ты его не знаешь, чтобы говорить подобное.

– Да ты глянь, любой мужик, который может вот так, спокойно, пройти через этот гадюшник, заслуживает уважения.

Лорд-эфироправ Волконский продолжал наблюдать, хмуря густые седые брови. Он всё также стоял за плечом императора, самая настоящая тень трона. Щит. Последний аргумент в любом споре. Сто пятьдесят лет жизни научили его терпению, он мог ждать часами, днями, десятилетиями. Умел не моргать, когда мир вокруг рушился.

Но сейчас моргнул.

Ведь мальчишка в чёрном сюртуке, неспешно пересекавший зал, вдруг ПРИОТКРЫЛСЯ. Не полностью. Просто создал щель, через которую проникла его эфирная аура. Как если бы кто-то на мгновение приоткрыл дверцу печи, и наружу плеснуло жаром! Меньше секунды, просто миг, и тяжёлая, плотная, золотая аура выбралась наружу и тут же ушла обратно. Мягко. Контролируемо. Так приоткрывают её, когда хотят, чтобы увидел тот, кто должен увидеть. И не увидели остальные.

Волконский увидел. ЕЩЁ КАК!

Что за золотое солнце⁈ Густое, расплавленное, как живое. Это не эфир магистра. Не эфир даже архимагистра. Это был…

Волконский прохрипел. В его голове НИКАК не укладывалось то, что он видел. Но все чувства не могут обманывать разом, тем более его, а потому он снова наклонился к уху императора и произнёс тише шёпота, тише дыхания. Так, чтобы слышал только один человек в мире.

– Ваше Величество.

Николай не повернул головы. Продолжал вести беседу, продолжал быть императором. Но чуть развернулся правым ухом к старику Волконскому. И услышал.

– Он на ранге лорда-эфироправа.

Бокал в руке императора не дрогнул. Улыбка не сползла. Но зрачки… Зрачки расширились в шоке и сузились. Ему не послышалось⁈ Малец – ЛОРД⁈ Как. КАААААААК, ЧЁРТ ПОБЕРИ⁈ Если да, а уважаемый Волконский не может ошибаться, то ЭТО всё меняет! Абсолютно всё! Изначально Николай намеревался сблизить его с Евдокией, дабы разыграть карту с британцами, но теперь… Понимая, что князь Севера – Лорд-эфироправ, всё куда запутаннее. Николай не сдержался и обернулся к своему Лорду:

– Вы уверены? – произнёс он поражённо, глядя в глаза старцу.

– На все сто. Он намеренно приоткрыл ауру, – Волконский говорил, едва шевеля губами. – Всего на мгновение. Ровно столько, чтобы я прочитал и никого в зале не задело. Контроль – абсолютный, Ваше Величество. Такого уровня маскировки я не видел даже у нашего гостя Магнуса в лучшие его годы, – и кивнул на британского старика.

Император отпил шампанского. Ещё глоток. Другой.

– Ему двадцать семь, – произнёс он, и в этих трёх словах Волконский услышал вопрос.

– Понимаю Ваше недоверие. Лорд-эфироправ в двадцать семь лет. – старик Волконский помолчал. – Ваше Величество, но сейчас подумайте не об этом, а о другом. В Петербурге на данный момент четыре Лорда. Двое из них – наши. Третий же сейчас стоит по ту сторону зала и считает этого мальчишку, на минутку, четвёртого Лорда-эфироправа своим королём.

Император повернулся, внимательный взгляд нашёл фигуру Магнуса через весь зал. Старик в синей мантии находился рядом с Изабеллой и смотрел на юного Александра с выражением, кое Волконский безошибочно определил как благоговение.

– Магнус, – тихо произнёс император. – Значит, Британия не просто для веса привезла с собой Лорда-эфироправа. Ещё и мальчишка оказался Лордом. Итого: два наших, два их. Расклад.

– Расклад, Ваше Величество. Если дело дойдёт до столкновения, – прокряхтел Волконский, – это будет не бал, а Долина Костей посреди Петербурга.

Николай Дубов улыбнулся, только теперь по-настоящему. Улыбкой, которую видели только генералы перед атакой. Медведь, учуявший мёд и ловушку одновременно, вот как он себя ощущал сейчас.

– Значит, дело не дойдёт, – хмыкнул он и указал взглядом одному из помощников в сторону принца Виктора, дабы тот ТОЧНО не наломал дров.

Александр, тем временем, кивнул в ответ одному из генералов, что кивнул ему по старой памяти. Даже паре аристократов, нашедших в себе смелость поприветствовать его, подняв бокалы с кивком. Он хоть и проходил через толпу, но видел всё. Весь зал. Лица, жесты, слышал шёпоты. Конечно видел и юную королеву Изабеллу, чьи глаза горели алым. Вот как, значит она уже пробудилась. Гений Войны. Он ведь первым понял её потенциал, когда сказал ей править Британией. Но даже удивлён, что пробуждение вышло настолько скорым.

Видел он и принца Виктора, их взгляды пересеклись, и как ни странно, они просто кивнули друг другу, признавая существование.

А вот и император. За его плечом старец Лорд-эфироправ, оба улыбаются, ведя беседу. Юноша уже знал о чём – о его ранге. Сам же специально приоткрыл ауру, чтобы старый лорд прочитал и доложил. Всё дабы император знал расклад и никому не пришло в голову проверять границы дозволенного. Не сегодня. Сегодня Ненормальный Практик пришёл отдыхать в светском обществе без подковёрных интриг. Дипломатия – скучная штука, но иногда полезная, и вести её на равных можно только имея силу, всё остальное – фарс глупцов.

– Хозяин, – еле слышно произнесла Аннабель за его плечом. – На двенадцать часов. У колонны. Две цели.

Он не повернул головы. Но глаза чуть сместились. Да, он ещё с верха лестничной площадки увидел их.

Фрейя и Ингрид.

Стоят вместе – северный безмолвный утёс и северная буря. Фрея, с тёмными глазами, в которых плескалось всё, что не помещалось в слова. Ингрид вцепилась пальцами в край стола, будто тот – единственное во Вселенной, что удерживало её от прыжка через весь зал.

И обе смотрели на него.

Девять лет ожидания, злости, тоски, веры и проклятий… всё спрессовалось в два женских взгляда.

Александр мягко сжал руку Корнелии и произнёс.

– Подожди здесь.

Та взглянула на него, затем через зал, на двух северянок. Конечно она знала, что те любят того же мужчину. Они тоже ждали, каждая по-своему, но с ней вместе.

А потому отпустила его руку. Молча, без слов и обид.

И он, оставив также Аннабель, пошёл к ним сам. Через зал, мимо генералов и министров, мимо сотен взглядов, мимо оркестра, игравшего невыносимо изящную композицию. Просто подошёл и остановился пред ними.

Фрейя не двигалась. Вся прямая, руки с дрожащими пальцами за спиной, прекрасное северное лицо, как вытесано изо льда. Эмоций не просто ноль, а минус сорок. Но горло предательски глотнуло. Единственное, что выдало.

Ингрид… О, дочь вождя не дышала. Буквально. Смотрела на него снизу вверх, губы тряслись. Она что, вот-вот разрыдается? ИНГРИД, ТЫ ЖЕ БЕРСЕРК! ПОЧТИ ВОЖДЬ! ЛУЧШИЙ ПРАКТИК БЕЛОГО КЛЫКА! ДА ТЫ Ж С НИМ ТАКОООЕ СОБИРАЛАСЬ СДЕЛАТЬ… сама же просто едва держится, как осиновый лист на ветру.

Александр посмотрел на одну, на другую. И улыбнулся. Легко. Тепло. Как всегда.

– Дамы. Прекрасно выглядите.

Тишина.

Секунда.

Две.

Три.

Фрейя выдохнула. Очень медленно, контролируемо, через нос. Обычно так выдыхают, когда хотят закричать, но нельзя. Её ледяные глаза заблестели влагой. УЖЕ РАСТАЯЛА⁈ ТАК БЫСТРО⁈ ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ, СОВЕТНИЦА! ВЫСКАЖИ ЕМУ ВСЁ ЧТО ЗАСЛУЖИЛ! Но, стоит отдать ей должное, ни одна слеза не упала. Не здесь. Не перед четырьмя сотнями чужих людей. Она была Фрейя. А Фрея не плачет на публике. Только подняла подбородок и произнесла абсолютно ровным голосом, в котором почему-то дрожала каждая буква:

– Девять лет, Александр. Девять. И первое, что ты говоришь – «прекрасно выглядите»?

Тот моргнул.

– А что, разве не так? Вы прекрасны.

– Не так⁈ – тихо шикнула Фрейя, а в её голосе мелькнуло что-то очень! ОЧЕНЬ страшное. – «Не так», говорит он. Девять лет ни слова. Ни письма. Ни знака. Я думала – ты мёртв. Мы все думали – ты мёртв. И ты приходишь, и говоришь – «прекрасно выглядите»?

– Ну… – юный Воробей легонько приподнял брови. – Вообще-то, это был комплимент.

– Комплимент, – повторила Фрейя.

– Платье тебе идёт. Зелёный, определённо, твой цвет.

– Это платье Корнелии.

– Значит, у вас с Корнелией у обеих хороший вкус.

Фрейя смотрела на него тяжело, упорно, видимо решала – обнять или убить, при этом оба варианта одинаково привлекательны!

– Ты ужасен, – сказала она наконец. Тихо. При этом нежно. – Абсолютно, непоправимо ужасен.

– Знаю, и я не изменюсь.

– Мог и не уточнять, – хмыкнула Фрея, но с улыбкой. Признаться, ей было страшно, что он отвергнет её из-за её возраста, но он дал понять, что она всё ещё интересна ему.

Александр пристально посмотрел на Ингрид.

Та молчала всё это время. Странно же, разве нет? Обычно Ингрид не молчит, а орёт, смеётся, рычит, бьёт по столу, бросается с кулаками. Она всегда была как Лавина, особенно в начале их знакомства, это позже чуть поутихла после взятия форта, но всё же никогда не была молчалива, как сейчас. Поэтому юноша даже приподнял бровь, не понимая, почему она молча смотрит на него. Губы сжаты. Голубые глаза широко раскрыты, в них слёзы. Она не была Фрейей. Не умела прятать чувства, да и не хотела.

Юноша оценил подаренные полевые цветы в её белых волосах. Волчьи клыки на шее.

– Ингрид, – сказал он мягче. – Привет.

Та разжала пальцы. Стол жалобно скрипнул, наконец-таки освободившись от ужасающей хватки северной амазонки. А затем Ингрид просто шагнула к нему, встав вплотную, и заглянула ему в глаза.

– Ты, – произнесла она с хрипотцой.

– Я.

– Живой.

– Живой.

– Засранец.

– А ты стала красавицей.

Её губы дёрнулись. Раз. Другой. Она хотела ответить, но не могла. Всегда же знала что крикнуть, да ляпнуть, чем ударить, но не теперь.

– Ты знаешь, – выдавила она наконец, и голос сорвался на полтона, – что я сделаю с тобой, когда мы останемся одни?

– Догадываюсь, – он чуть улыбнулся.

– Сначала я выбью из тебя всю дурь, чтобы больше так не поступал.

– Неплохо. А потом?

– Потом посмотрим.

– Что ж, договорились.

Александр смотрел на неё, при этом переводя взгляд и на Фрею, и на секунду, на одну чёртовую единственную секунду его взгляд дрогнул. Что-то промелькнуло в его циничных глазах, и ушло так быстро, что никто не смог заметить. Да, Ненормальный Практик, переживший утраты, боль, беды, вдруг ощутил тень вины. Толику нежности, чистое понимание, что ЕГО ЖДАЛИ. Целых девять лет. Это ведь огромный срок для тех, кто жил в неведении и думал, а жив ли он? И вернётся ли. Так что Александр в полной мере ощутил ценность этого момента. Чёрт побери, каково прекрасное чувство, когда тебя ждут. Ты кому-то нужен. Даже такой, со всеми своими недостатками, с ужасным характером, да кучей минусов на самом-то деле. И ведь ему даже не нужно притворяться хорошим, более лучшим, чем он есть. А его всё равно ждут. Не чудо ли это? Может, так и выглядит настоящая любовь, когда ждут не смотря ни на что?

– Я рад вас видеть, – сказал он просто. Без шуток. Без ухмылки. – Правда рад.

Фрейя вновь сглотнула, глаза расширились. Что за тон его голоса? Впервые слышит его таким.

Ингрид шмыгнула носом, при чём громко, на весь зал.

Он же, глядя на её косы, произнёс:

– Цветы идут твоим волосам.

– Не надо, – прохрипела она. – Просто… помолчи… пока что.

Он замолк, но с улыбкой, в этом вся Ингрид, как ещё не сказала просто «заткнись?» Сам же коснулся руки Фреи, пальцы скользнули по её пальцам и ушли. Секунда. Не больше.

В другом секторе, у стола британской делегации, Изабелла, естественно, наблюдала за всей этой сценой воссоединения. Обе северянки с ледяным характером, так легко растаяли. Обе лояльны и очевидно по уши влюблены.

Вот толь девятнадцатилетняя девочка внутри неё сгорала от РЕВНОСТИ: «Он погладил её по руке. Вот так. При всех. При Корнелии. При мне. Он вообще понимает, что делает? Или ему правда НАСТОЛЬКО всё равно⁈ — и отпила шампанского. – Коллекционер. Он точно коллекционер! Бессовестный! Распутный!»

Евдокия тоже видела всё. Как он подошёл к северянкам. Их разговор, маленькие жесты, незаметные для большинства гостей зала, но очевидные для тех, кто умеет смотреть. Принцесса, конечно, умела. И понимала – к ней он ни за что вот так не подойдёт. Очередной глоток шампанского, кажется, уже лишний. Или лишний был два бокала назад?

Александр, тем временем, вернулся к Корнелии и Аннабель, ведь обниматься с северянками на балу будет излишне. Всё последующее они оставили на вечер ПОСЛЕ. Сейчас лишь манерная беседа, а вот потом… потом, возможно, Ингрид устроит то, что обещала, а там гляди подключится и Фрея. Всего-то нужно потерпеть и пережить бал.

Корнелия посмотрела на возлюбленного, так и не задав никаких вопросов. Он – на неё и тоже молча. Меж ними проскользнуло понимание, не требующее слов. Фрея с Ингрид теперь с ними в одной лодке, и это остаётся только принять. Да и вообще, сколько там было жён у её прадеда⁈ Восемь! Так что Александр вполне сдержан! Пусть гордится.

Он подставил плечо. Она обхватила его. Аннабель пристроилась слева, и все трое двинулись дальше, прямо туда, где у столика британской делегации ждала девятнадцатилетняя королева Британии и дремучий старик, что был одним из опаснейших людей планеты.

Граф Нессельроде наблюдал, как троица приближается к британцам, и внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. За годы дипломатической службы он научился чуять катастрофу задолго до её наступления. Что-то должно произойти. Что-то, что многим ОЧЕНЬ не понравится.

Изабелла увидела их приближение, мгновенно оценила траекторию: объект движется к ней. С Романовой-Распутиной и той пепельноволосой генеральшей. Напрямую. Не по касательной! Открыто! Она поставила бокал. Расправила плечи. И улыбнулась далеко не дипломатической улыбкой, совсем не королевской, а особенной, которую натренировала специально для него! На её нежных, пухлых губах без сомнения можно было считать: «Ненавижу и обожаю, но всё ещё не решила, что больше».

Троица остановились в их секторе, в трёх шагах.

Александр оглядел Изабеллу, её тёмно-красное платье, тугой корсет. А девочка-то вон как подготовилась, такая ослепительная. Если подумать, то она, наверное, впервые на чужом балу, ещё и в чужой стране, но как достойно держится. Вот тебе и Кнопка.

Он чуть наклонил голову, изобразив кивок. Уважительный, как кивают равному, а не как подданный – королеве или князь – вышестоящему монарху. Скорее, как просто мужчина кивает просто женщине, которую уважает. Затем, под взглядами всех гостей, шагнул ближе, взял её руку в перчатке. Поднёс к губам. И поцеловал. Легко, на грани ощущения.

Казалось, зал замер.

Сама Изабелла не дрогнула. АГА! СНАРУЖИ! Внутри всё ухнуло вниз, как в пропасть! Он целует ей руку! В Петербурге! На балу! При всех! Вот как, значит, это за тот прошлый раз? Когда он сбежал и поставил её честь под сомнение? Хотя, технически, то была двойник, и всё же… ОН ТОЧНО НЕНОРМАЛЬНЫЙ! Зашёл с козырей! Как она теперь посмеет высказаться о том, что он бросил её в Лондоне и сбежал! Так ещё назвал никчёмной королевой!!!

– Ваше Величество, – произнёс он, выпрямляясь. – Алый вам к лицу. Как и это прекрасное платье.

Обычные вежливые слова, но почему такие мощные для неё⁈

Причина проста! Изабелла знала! Знала до последней клетки своего организма, ЧТО он на самом деле имел в виду. Не просто так он сказал про платье! С его уст это прозвучало так: «ты пришла в этом прекрасном платье ради меня, Кнопка. Я вижу. И оценил. Молодец.»

Она хотела ответить что-нибудь остроумно королевское! Достойное, холодное, стратегически выверенное! Гений Войны внутри уже составил три варианта ответа: первый дипломатический, второй с подтекстом, третий нейтральный.

Вместо этого она почему-то произнесла совсем другое:

– Мой король, – и улыбнулась, так открыто и тепло, как не улыбалась ни одному человеку в этом зале. – Рада, что вы наконец добрались. Я уже стала переживать.

Зал услышал «мой король».

Зал.

Услышал.

Нессельроде закрыл глаза. Открыл. Нет, ему не показалось. Королева Великобритании, суверенная правительница, Гений Войны, только что публично назвала гражданина Российской Империи «моим королём». На имперском балу. В присутствии Императора, четырёхсот свидетелей и трёх шпионов из французского посольства.

Шёпот прокатился по залу, как цунами.

– Она сказала «мой король»?

– Это же… это же дипломатический…

– Скандал. Слово, которое вы ищете.

– Какой скандал? Технически он действительно извлёк Экскалибур…

– И вернул!

– Но прецедент…

– Какой прецедент, она на него смотрит как на своего возлюбленного…

– Да тише ты, услышат же!

Александр, что взбесило старика Нессельроде больше всего, даже не моргнул! Просто принял «мой король» как само собой разумеющееся! Как грёбанное «доброе утро» или «передайте соль»! Вообще не поменялся в лице.

– Да что со мной случится? – ответил он со спокойной улыбкой. – Просто помогал дамам выбраться из сугроба.

– В апреле? – Изабелла приподняла бровь.

– Петербург, Ваше Величество. Здесь в апреле бывает всё.

Изабелла рассмеялась, коротко, искренне. Не как королева. Как девушка. И в её смехе было столько живого, человеческого тепла, что было совсем неуместно для её титула, но, одновременно с этим, это был единственный настоящий смех за весь вечер в данном зале.

Корнелия, стоявшая рядом, анализировала. Её фиолетовые глаза скользили по Изабелле, как змеи, пока не ядовитые. Молодая. Красивая. Влюблённая. Опасная. Корнелия не ревновала. Ревность, ведь удел тех, кто не уверен, а у неё, на секундочку, обручальное кольцо. Но всё же отметила: эта девочка не отступит. Капризной принцессой её точно не назовёшь, ведь в данный момент Изабелла – пробуждённый стратег с флотом за спиной, да и целой Британией. В общем, как ни посмотри, а достойная противница, либо же союзница. Поживём-увидим, как говорится.

И тут Магнус, что всё это время стоял позади Изабеллы и молча смотрел на юного короля по праву меча. Гения решившего Замок Бога за секунды! Вытащившего Экскалибур одной рукой, как игрушку! А после вернул тот, отказался от трона и исчез, оставив Магнуса стоять на коленях посреди арены, с мокрым от слёз лицом и разбитым старческим сердцем.

НО!

Пусть этот юноша! Этот Ненормальный Практик и гений! Но от судьбы не уйти!

И старик шагнул вперёд. Мимо Изабеллы. Мимо протокола, дипломатии, самого здравого смысла.

И поклонился!

Глубоко, низко, от пояса, как кланяются королю. Или же единственному человеку, перед которым готов согнуть спину. Лорд-эфироправ Великобритании. Один из сильнейших людей планеты. Двухсотлетний старец, чья аура могла расплавить город, сейчас стоял, склонившись перед восемнадцатилетним мальчишкой в чужом дворце, ещё и в чужом государстве.

– Мой король, – гордо произнёс Магнус.

Да так громко и чётко, чтобы слышал не только Александр. Чтобы слышал весь зал. Чтобы слышал весь мир!

– Мой король. Я ждал этой встречи. Рад видеть вас живым и в добром здравии.

Никто не шептал в зале, все стихли, ведь слов ни у кого не осталось, только шок.

Лорд-эфироправ только что поклонился мальчишке.

Нессельроде очень медленно перевернул страницу блокнота. Рука дрожала. Не от страха конечно, а осознания масштаба. Он только что стал свидетелем события, которое войдёт в учебники.

Волконский, стоявший за плечом императора, сузил глаза. Лорд чужого государства только что принёс присягу иностранному гражданину на территории Империи. Формально подобный акт можно трактовать как угодно. От «личного уважения» до «создания военного альянса».

Император допил шампанское. Спокойно. Не торопясь. Поставил бокал на поднос замершего лакея. И негромко, так, чтобы слышал только Волконский, произнёс:

– Интересный вечер.

– Катастрофический, – озадачено кивнул Волконский.

– И не поспоришь, – нервно улыбнулся император. И что теперь делать? Последнего наследника Севера вся Британия считает своим королём. И ведь нельзя сказать, мол Александр, ты же имперец! Помнишь? Подполковник Чёрного Лебедя! По факту же он всегда был наследником Северного Княжества. Союзник, который пал, при чём, как ни странно, от рук Британии! Так кто же теперь Северовы для Российской Империи? Враги или же…

Александр, тем временем, посмотрел на склонившегося Магнуса, при чём без удивления, будто предполагал, что старик выкинет что-то эдакое. А когда увидел его старческий взгляд в зале, то понял, ЭТО ТОЧНО произойдёт. Магнус из тех людей, для которых Закон Меча стоит выше любой дипломатии. Юный Северов вытащил Экскалибур, а значит, он – Король. Точка. Не существовало никаких «отказался», «вернул», «ушёл». Только одно – «достоин».

– Лорд Магнус, – произнёс юноша мягко. – Поднимитесь. Вы привлекаете внимание.

– Внимание – цена истины, мой король, – старик выпрямился, а в глазах горел тот самый огонь, который Волконский определил как «фанатизм». – Я готов к любому вниманию, если это позволит и дальше называть Вас, как полагается.

– Магнус, – как-то устало вздохнул юноша.

Изабелла наблюдала за ними, понимая, что Магнус – её лорд-эфироправ, её щит, её столп. И этот столп только что публично признал другого человека выше себя. Выше неё. Выше Британии. И? Ей было плевать. Потому что Магнус прав. Александр – и её Король. Она приняла это с того момента, когда он стоял на камне, избитый, в лохмотьях, с мечом в обожжённой руке. А может, даже раньше, когда он спас её. Но тогда, она не могла себе позволить ничего лишнего. Теперь же пересекла море и не для того, чтобы спорить с очевидным.

– Лорд Магнус прав, – довольно произнесла Изабелла. – Мы рады видеть Вас, Мой Король. И Британия не забывает тех, кто ей дорог. – она чуть наклонила голову. – Надеюсь, вы сохраните для меня танец сегодня вечером?

Это был идеально выверенный, безупречный ход. От начала встречи и до самого этого момента. «Мой король» – при всех. Теперь ещё и танец. Если он согласится, весь зал увидит, что королева Британии танцует с князем Северовым. Если откажет, то увидят, что отказал. Вот только, второй вариант явно куда больше проблемный, а Александр, как успела понять Изабелла, пытается держаться от них подальше, хотя, получается у него отвратительно плохо.

Корнелия повернула голову. Еле заметно. Фиолетовые глаза встретились с алыми, на секунду, не больше. Две женщины – архимагистр и королева, посмотрели друг на друга и меж ними та самая искра. О, это не вражда или ненависть, скорее – соперничество меж двумя хищницами за одну добычу.

Александр, стоя посредине, ощутил знакомое покалывание в затылке. Кажется, интуиция Ненормального Практика даёт сигнал! СКОРО ГРЯНУТ БОЛЬШУЩИЕ ПРОБЛЕМЫ!

– Танец, – повторил он таким тоном, будто ему только что предложили прыгнуть в жерло вулкана. – Разумеется, Ваше Величество. Для меня будет честью.

Изабелла просияла, как солнце из-за туч! Вот и первый выигранный бой в кампании!

– Чудесно. Я буду ждать.

Юный Александр же кивнул ей, затем Магнусу. И, подхватив Корнелию, двинулся дальше, оставив британскую делегацию, дипломатический скандал и старика-фанатика.

Магнус повернулся к Изабелле.

– «Танец», Ваше Величество? – проскрипел он с лукавством. – Блестящий ход. Похвально.

– А сам-то, Лорд Магнус, – та пригубила шампанское. – Вы только что поклонились ему при всём высшем свете Империи.

– И сделаю это снова. Хоть при всём мире.

– Знаю, – Изабелла улыбнулась. – Именно поэтому и взяла Вас с собой.

Магнус хмыкнул. Погладил бороду. И тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:

– Он изменился, Ваше Величество.

– В чём?

– Стал сильнее. Значительно. Я даже не могу оценить насколько. И… есть ещё кое-что. Его взгляд. Вам не показалось, что будто что-то давит на него? – старик помолчал. – Будьте с ним осторожны. Не потому что он опасен, а потому что он устал. Уставшие люди ломаются иначе.

Изабелла посмотрела вслед уходящей тройке и на спину своего короля, которого приехала забрать.

– Я не дам ему сломаться, Магнус, – тихо ответила она. – Ни ему. Ни себе. Что бы ни случилось.

Тот улыбнулся, как-то грустно, ведь прожил слишком долго и знает, что обещания – самая хрупкая вещь на свете.

– Тогда да хранит вас обоих Святая Дева Мария, Ваше Величество. Ибо то, что я чувствую в нашем короле… – он сделал задумчивую паузу, – Впрочем, кхм, неважно. Боюсь, Святой Деве Марии будет непросто.

В другом краю зала пред юным Северовым неожиданно появился принц Виктор. Возник из-за колонны с двумя бокалами вина. Никакого шампанского, только бургундское тёмное в хрустале, которое стоило больше, чем годовое жалованье капитана. Безупречная улыбка, как всегда весь с иголочки.

– Князь Северов, – произнёс он мягко, как шёлковая удавка. – Какая встреча! Позвольте приветствовать Вас от имени дома Дубовых. Вино?

И протянул бокал.

Как ни посмотри, а это был жест примирения. Красивый. Широкий. Публичный. Десяток гостей, стоявших поблизости, переглянулись.

Александр посмотрел на бокал, на принца. Без спешки, как на старого знакомого, который когда-то пытался его уничтожить, а теперь стоит с вином и улыбкой.

– Ваше высочество, – и принял бокал. – Благодарю. Вы не изменились.

– О, – Виктор чуть склонил голову в почтении, – как и Вы, князь. Буквально. Ни на день, что искренне впечатляет. Остальным приходится стареть, а Вы, видимо, нашли способ обойти такую досадную формальность.

Укольчик, куда ж без него. Дескать, сударь, Вы не стареете, а мы – да. Вы – неправильный. Или, как говорят, ненормальный.

Александр пригубил вино. Выдержал паузу. Оценил.

– Прекрасное бургундское. Урожай тысяча восемьсот восемьдесят второго? Вы щедры, Ваше высочество. Особенно если учесть наше недопонимание девятилетней давности.

Тишина.

Виктор сдержал ответный укол, улыбка стала даже шире, но глаза похолодели на пяток градусов.

– Старые недоразумения, – и отпил из своего бокала. – Мы оба были моложе. И глупее. Я уж определённо. Надеюсь, Вы не держите зла?

– Зла? – Александр улыбнулся. – Ни в коем случае, Ваше высочество. Злопамятность – удел тех, кому есть что терять. А я, как Вы помните, пришёл тогда гол как сокол.